Доклад: Друг знания

К изучению фикха Абу-Ханифа приступил достаточно поздно — в двадцать два года, потеряв для своего истинного призвания немало драгоценного времени. Занятия проходили в центральной куфийской мечети. Ученики рассаживались кругом рядом со своим учителем Хаммадом ибн Абу-Сулайманом и приступали к уроку. С самого начала Хаммад смог убедиться в высоком интеллектуальном уровне ан-Нумана ибн Сабита. Уже на следующий день после первого урока он продемонстрировал отличную память, воспроизведя наизусть весь пройденный материал, в то время как другие ученики допускали ошибки. Тогда Хаммад дает распоряжение, чтобы напротив него не садился никто, кроме Абу-Ханифы, сидевшего до этого в ряду для начинающих слева от наставника, что должно было ускорить процесс его обучения.
Недюжинные способности молодого дарования быстро компенсировали имевшиеся пробелы и вскоре сделали Абу-Ханифу лучшим среди однокурсников. «Абу-Ханифа сидел перед нами молча, достойно и набожно, — говорил о нем учитель. — Мы питали его знанием до тех пор, пока вопрос не становился разобранным и легким. Он был, клянусь Богом, настолько хорош пониманием и отличен памятью, что [другие ученики] бранились на него за это. Но, Богом клянусь, он знал больше их!»
Абу-Ханифа был всецело поглощен наукой и знанием. Ночи напролет он разбирал сложные вопросы фикха, а днем обсуждал их так пылко и горячо, что его лицо приобретало багровый цвет. «Я знаю, что наука — друг ан-Нумана, так же хорошо, как то, что день — это свет, развеивающий мрак ночи», — с радостью констатировал Хаммад. «Я помногу задавал вопросы, — вспоминал те годы Абу-Ханифа, — и, кажется, он тяготился мною. «Абу-Ханифа! — говорил он, — у меня уже опухли бока и сдавило грудь!»».
Во время обучения между Абу-Ханифой и Хаммадом завязались самые теплые и искренние отношения. «Я молюсь за Хаммада больше, чем за своих родителей», — признавался Абу-Ханифа. Он даже назвал в его честь своего единственного сына, да и внуку дал то имя, которое учитель избрал для своего ребенка. Хаммад отвечал взаимностью и любил своего лучшего ученика с такой же искренностью. «Отец! По кому Вы скучали больше всего?» — спросил как-то Хаммада после поездки ждавший его сын. «Я знал, что он скажет: «По тебе, сынок», — вспоминал Исмаил ибн Хаммад, — но он ответил: «По Абу-Ханифе». О, если бы мог я, то больше и не взглянул бы в его сторону!».
Шли годы. Незаурядный талант студента, помноженный на кропотливый труд, начал давать свои всходы. Однажды Хаммаду задали вопрос, который касался ритуальной практики Ислама. Некий человек интересовался, как ему быть с молитвой, когда он, ехав верхом, застал заход солнца, но из-за отсутствия воды не смог совершить предмолитвенного омовения. «Соверши символическое очищение песком», — ответил Хаммад. Человек адресовал этот же вопрос Абу-Ханифе. «Езжай дальше [в поисках воды], — ответил тот, — ожидая, пока не исчезнет зарево. Если же ты боишься [опоздать с молитвой], то соверши символическое очищение песком и молись». Человек поехал и наткнулся на воду, подтвердив тем самым правильность ответа Абу-Ханифы. Это был первый раз, когда одаренный ученик разошелся со своим учителем.
Случалось так, что на занятиях Абу-Ханифа стал вступать в споры и с Хаммадом. Причем он настолько аргументированно отстаивал свою точку зрения, что учителю нечем было ответить. С каждым днем Абу-Ханифу все больше начинало тяготить понимание того, что, оставаясь в роли ученика, он лишь даром теряет время. И через десять лет обучения Абу-Ханифа окончательно понял это. Молодой ученый чувствовал в себе большое призвание на поприще науки. Видимо, именно в это время ему приснился сон, будто бы он раскопал могилу Пророка, а оттуда вышли его [нетленные] останки ('изам) и обняли его. Озадаченный таким видением, Абу-Ханифа отправился к басрийскому ученому Мухаммаду ибн Сирину и попросил растолковать увиденное. «Твой сон сбудется, — услышал он в ответ, — ибо ты оживишь Сунну твоего Пророка Мухаммада, да благословит его Бог и да приветствует!» Конечно, столь благовествующий сон могли выдумать и почитатели Абу-Ханифы. Но, с другой стороны, в нем отражены переживания человека, ощущающего себя на пороге великой миссии.
Именно через десять лет упорного обучения Абу-Ханифа осознал себя самостоятельным муджтахидом. «Я почувствовал в душе стремление руководить, — вспоминал Абу-Ханифа, — и захотел отделиться от него [Хаммада] и основать свой собственный кружок. И вот однажды вечером я вышел и решил, что так и поступлю, по, войдя в мечеть и увидев его, понял, что негоже оставлять его, подошел и сел вместе с ним». Однако потаенное желание молодого ученого было все же исполнено. Исполнено по воле просто удивительного случая. «В ту ночь пришло известие, — продолжает Абу-Ханифа, — о смерти его [Хаммада] родственника, умершего в Басре, который оставил имущество и не имел иного наследника, помимо него. И [Хаммад] повелел мне занять его место».
Так Абу-Ханифа получает на время желаемое. Неожиданно для себя за два месяца отсутствия Хаммада ему пришлось столкнуться с такими вопросами, о которых он ничего не слышал прежде. В общей сложности их накопилось около шестидесяти. Тщательно записав эти вопросы и свои ответы, Абу-Ханифа по возвращении учителя задал их ему. Выяснилось, что в сорока случаях их мнения сошлись, а в двадцати — разошлись. «Тогда я поклялся себе, что не оставлю его до тех пор, пока смерть не разлучит нас». Сегодня трудно судить, кто из них был ближе к истине в тех двадцати вопросах. Но факт остается фактом: Абу-Ханифа еще восемь (!) лет провел в тени того, о ком вспоминают зачастую лишь в связи с самим «величайшим предстоятелем». После чего волею Всевышнего Абу-Ханифа сам встал во главе иракской школы мусульманских правоведов.
По другой версии, все было немного иначе. Почувствовав желание руководить, Абу-Ханифа стал тайком ездить к ученым Басры. «Я думал, что на любой вопрос, — вспоминал он, — смогу найти ответ. Но они спрашивали меня о вещах, на которые я не знал ответа». И тогда молодой ученый приносит уже упомянутую клятву.
Не следует думать, что Хаммад был совершенно слеп к устремлениям своего самого способного студента. Он прекрасно понимал, что Абу-Ханифе суждено стать великим факихом, которому придется отвечать на самые разные вопросы. Поэтому некоторые слова Хаммада допустимо расценивать как советы на будущее: «Когда тебя спросят о сложной проблеме, то ты переспроси спрашивающего, дабы выявилась тебе вся суть проблемы». Да и тот факт, что во время отъезда он оставил вместо себя Абу-Ханифу, говорит о том, что Хаммад уже лонимал, кто составит ему смену.
Интересно отметить, что спустя годы история повторится. Только на этот раз в роли учителя, которого захочет оставить его лучший ученик, окажется уже сам Абу-Ханифа. Самый способный его студент, Абу-Юсуф, отделится от своего наставника и организует свой собственный курс по фикху. Величайший предстоятель, исповедовавший принцип: «Кто желает руководить прежде времени, навеки пребудет в унижении!», вернет его к обучению, пристыдив и наглядно дав понять, что он еще не готов к преподавательской деятельности.