Доклад: Итоги и последствия реформ
У Петра не было системного плана преобразований, их после-
довательность диктовалась военными интересами и необходимостью иметь деньги на военные нужды; административные реформы проводились наспех и не были согласованы ни между собой, ни с податной реформой.
Серьезной оппозиции в правящем классе преобразования Петра не вы-
звали: «три-четыре заговора», вот и все, что насчитал Ключевский. Даже у царевича Алексея и его немногочисленных сторонников не нашлось опоры, и
это неоспоримо доказывает, что дворянство приняло преобразования Петра.
Другое дело крестьяне и горожане, не которых легли непомерная тяжесть
«службы на общее благо» и главная стоимость преобразований: грандиозное казацко-крестьянское восстание Булавина и восстание в Астрахани были по-
топлены в крови, а число беглых крестьян к концу царствования Петра дос-
тигло 200 тыс. чел.
Много неудач и разочарований испытал Петр, велики были жертвы,
которые он требовал от своего народа, но велики были и достижения.
Основной итог — вывод страны из полудикого, едва не колониально-
го состояния; из окраинного захолустья Европы, объекта экспансии Россия превратилась в передовую сильнейшую державу, без участия которой ни один сколько-нибудь значимый вопрос мировой жизни не мог ни ставиться,
ни решаться. Завоевать, поработить Россию отныне стало нельзя; русский народ утвердился в истории как непреходящий самодостаточный субъект цивилизации. Кроме того:
— страна получила выход к Балтийскому морю. Были открыты морские пути для сношения с другими народами;
— было покончено с политической и экономической изоляцией страны, укрепился международный престиж России — она стала великой европейской державой;
— была создана первоклассная армия и самый современный военный флот, укрепилась обороноспособность страны;
— была создана крупная промышленность, успешное развитие горного дела сделало Россию экономически независимой от европейских государств;
— достигнуто активное торговое сальдо: на 2,1 млн. рублей импорта приходилось 4,2 млн. рублей экспорта;
— сформированы ремесленные цеха с выборными старостами, вве-
ден семилетний срок ученичества без нормирования производства, —
такого протекционизма не знала и Западная Европа:
— была создана централизованная бюрократическая система государ-ственного управления, далекая от совершенства, но все же более пригодная, чем бывшая устаревшая система московских прика-зов;
— были заложены основы светской русской культуры, которая при-несла плоды в XIX веке.
— реформы Петра ознаменовали оформление абсолютной монархии.
Многие петровские нововведения продемонстрировали удивительную жи-
вучесть и просуществовали очень долго: губернское деление до 1924-29 гг.,
Синод до 1918 г., Сенат, Табель о рангах до 1917 г., подушная подать до
1887 г., рекрутские наборы до 1874 г., коллегии до 1802.
По своему масштабу и стремительности реформы Петра I не имели аналогов не только в российской, но и в европейской истории.
Однако это только одна сторона медали с сияющим чеканным профилем великого преобразователя, но не менее важно не только чего дос-
тигло наше Отечество при Петре Великом, но и какой ценой. И это не только вопрос моральной оценки. Это и вопрос о последствиях петровских реформ.
Ибо, как справедливо заметил однажды В. Набоков, цель, оправдывая средство, выдает тем самым роковое с ней родство.
Проводимая Петром европеизация носила насильственный, спешный и мало продуманный и потому во многом поверхностный характер, прикрывая лишь немецкими кафтанами и париками старые московские слабости и
пороки. Столь характерное для российских реформаторов нетерпение,
желание как можно скорее видеть новое, вопреки почве и традиции -
хорошо понимал М. Волошин, горько размышляя вскоре после революции о парадоксах русской истории:
Великий Петр был первый большевик, Замысливший Россию перебросить Склонениям и нравам вопреки, За сотни лет, к ее грядущим далям. Он, как и мы, не знал иных путей, Опричь указа, казни и застенка,
К осуществленью правды на земле...
Будучи поклонником законности, справедливости и правового по-
рядка, Петр мало уважал личное достоинство, предаваясь припадкам раз-
дражения и гнева, проявляя дикую, совершенно излишнюю жестокость в отношении стрельцов. Не было никакой государственной необходимости в том, чтобы с наголову разбитых и уже наказанных стрельцов в 1698 г.
снимать не только государево жалование, но и головы. Да еще и самому брать в руки топор палача, заставляя следовать примеру царя приближен-
ных. Общим местом стало утверждение о жестокости преобразователя,
который «драл три шкуры с народа» и строил «Северный парадиз» -
Санкт-Петербург «на костях крепостных и работных людей».
Российское общество заплатило огромную цену за петровские реформы. За победой в Северной войне стояли тысячи жизней русских солдат и офицеров, разоренные деревни, задавленное непомерными поборами крестьянство и посадское население, обнищавшее в своей массе купечество, истощенная войной экономика страны. В прецеденте Петра I
можно констатировать: в качестве способа перевода России на интенсив-
ное развитие была выбрана очень жесткая технология сверхэксплуатации народа. Ужесточилась налоговая политика: налогами обложено буквально все — окна, трубы, двери, бани, места на базарах и т.д. Поборы с крестьян-
ства с введением подушной подати увеличились в 3 раза. Вошло в
практику приписывание крепостных к заводам: только на 11 уральских за-
водах использовался труд 25 тыс.
Ущемление прав, свобод, благосостояния оправдывалось чрезвычай-
щиной, в качестве итога давая не подъем уровня жизни, а увеличение ста-
тей казенного дохода. На примере преобразований Петра I убеждаешься: ре-
формы в России обслуживают государево, а не народное дело.
Время петровских реформ — это время тоталитарного государства,
яркой проповеди и внедрения в массовое сознание культа сильной лично-
сти — вождя, «отца нации», «учителя народа». Это время запуска «вечно-
го двигателя» отечественной бюрократической машины, работающей по своим внутренним и чуждым обществу законам и до сих пор. Это и всеобъ-
емлюща я система контроля, паспортного режима, фискальства и доноси-
тельства, без которых не могла существовать и наша «командно-
административная система». Время Петра — это и столь характерные для нашего общества страх, социальное иждивенчество, внешняя и внутрен-
няя несвобода личности. Наконец, победы на поле брани соседствовали с подлинным культом военной силы, милитаризмом, военизацией граждан-
ской жизни, сознания.
Есть еще один аспект, в котором отрицательные стороны петровских реформ проявились также весьма ярко. Это порабощение при Петре I Церкви самодержавным государством. Упразднением патриаршества и учреждением духовной коллегии, Петр лишил церковь самостоятельности, превратил ее в духовное ведомство, способствовал падению духовного авторитета церкви среди народа. От Петра идет отсчет той «традиции», которая сделала воз-
можным превращение Святой Руси в родину теософии, а «Третьего Рима» в
место рождения Ш Интернационала.
Наконец, настоящая пропасть между народом и правящими классами разверзлась также при Петре. Резкая и внезапная европеизация общественной верхушки оторвала эту последнюю от народной массы, разрушила то рели-гиозно-моральное и общественно-бытовое единство народа, которое сущест-
вовало в Московской Руси, сделало дворянство и чиновничество иностран-цами в собственной стране.
Конечно, и во времена «тишайшего», Алексея Михайловича, между боярином и посадским человеком, крестьянином и помещиком была ог-ромная дистанция. Но они носили одежду примерно одного и того же по-кроя, отличавшуюся только богатством отделки, соблюдали одни и те же обычаи, молились в одних и тех же церквах, одним и тем же святым, го-ворили на одном языке. А теперь представим себе, как в конце ХУШ в. в де-ревню приезжает барин в парике, при шпаге, говорит с молодой женой по-французски и усаживается читать Вольтера в тенистой беседке в устроенном на «аглицкий манер» саду. Да он словно человек из другого племени. Одно слово — барин приехал!
Итак, западный модерн — восточная архаика… Надежды грозою власти вырвать самодеятельность в порабощенном обществе, через рабо-владение водворить европейскую науку, народное просвещение; желания, чтобы раб, оставаясь рабом, действовал сознательно и свобод-но — доколе они будут жить и побеждать в нашей истории?
Но не будем все-таки увлекаться, и впадать в обличительный пафос. Царя-реформатора легко ругать, не труднее захвалить и идеализировать. Сложнее понять его сложную, противоречивую фигуру и его неоднозначные реформы во всем их истинном историческом масштабе. Ведь если бы не Петр, не было бы и Пушкина. Не было бы ни «золотого», ни «серебряного» века русской поэзии. Русской интеллигенции. Российской промышленности. И шире — вообще России, которую мы знаем из трудов замечательных русских историков и классиков русской литературы.
Так что такое Петр? Чудо или чудище? Пусть каждый решит для себя этот вопрос самостоятельно.