Доклад: Конечно, слышала

Куратор, Зная, что Вера на неё смотрит, не поднимая головы, кивнула, открыла Дело и, перелистывая страницы, заговорила таким тихим голосом, что временами создавалось впечатление, будто она разговаривает сама с собой:

— А так как за последние двадцать лет службы у тебя были лишь устные выговоры, то до января этого года в Личном деле я вижу отчёты о выполненных заданиях, рапорты и докладные записки. Ещё здесь есть Приказ об ограничениях, которому ты не всегда следовала; пять страниц советов и предупреждений, многие из которых ты просто игнорировала. Так. Это подписанный тобою лист законов и правил служебного «Устава». Вот девять страниц с определениями штрафных санкций за полученные тобою замечания по службе. Да, Вера, что-что, а «Дисциплинированным Воином» тебя назвать нельзя. Но ты всегда отличалась бесстрашием, и у Штаба не было причин сомневаться в твоей смелости. И в Деле есть множество подтверждений этому: поощрительные приказы,благодарности и наградные листы за мужество и героизм. — Куратор подняла голову от бумаг и посмотрела Вере прямо в глаза:

— Но сегодня мы встретились, чтобы поговорить о твоих страхах, которые чуть не сделали тебя убийцей… — Сказав это, женщина замолчала… ненадолго. — В феврале впервые за всё Время, что ты находишься под моей ответственностью, — продолжила куратор, глядя на Веру, — я подала докладную записку в Штаб о том, что ты проявляешь страх. Вот она, — указательный палец женщины несколько раз стукнул по бумажному листку. — И мне дали месяц на сбор фактов. Когда всё подтвердилось, тебя вызвали в Штаб и дали месяц тебе. На исправление. Месяц прошёл, ты не исправилась, и впервые тебе в Личное дело записали строгий выговор с лишением Возможностей.

Нет!

— Да. Девяносто восьмая страница от двадцать седьмого апреля, — листы в Деле прошелестели и остановились на странице 98. Куратор посмотрела в текст:

— Зачитываю, — и чуть-чуть повысила голос:

— За трусость и неправильный выбор...

— За что?! — Мгновенно сорвалась на крик Вера. — За Выбор?! — Возмущение и обида захлестнули её. — Да я свой Выборв этой жизни двадцать лет назад сделала! — Она сердито хлопнула по столу рукой и, вскочив со стула, подбежала к куратору:

— И все ваши задания выполняла!!! Все!!! — Девушка обиженно отвернулась от женщины и стала ходить по комнате, размахивая руками и размышляя вслух:

— Ну да! Я захотела ещё и как простой человек пожить! Пожить, как все обычные люди живут! Живут, учатся, работают, любят, наконец! И я хотела… как все… — Вера остановилась, посмотрела на куратора и тихо спросила её:

— Понимаете, я только начала так жить? — Затем глубоко вздохнула и посмотрела куда-то вверх:

— Ну да, я проявила слабость, но, слабость-то обычную, человеческую! А вы? — Теперь Вера смотрела на женщину с вызовом:

— А вы – сразу наказывать! — И Вера резко отвернулась от куратора, чтобы спросить стол:

— Разве это правильно? — и посмотрела в открытое окно:

— Разве правильно наказывать меня за то, что и мне свойственно тоже, что обычным людям?! — крикнула Вера Солнцу… и, не дождавшись ответа, она повернулась лицом к печи. Теперь вопросы посыпались на изразцы:

— Ну, разве справедливо наказывать меня за то, что я не хотела только служить? И разве можно наказывать меня за то, что я хотела выйти замуж? А? — На Веру в упор смотрел Ясон. Глядя в его грустные и всё понимающие глаза, Вера сказала Ясону:

— А я так просила их всех не вмешиваться в мою личную жизнь! Я и рапорт подавала, чтоне хочу жить одним Уставом! Да разве у вас жизнь? — внезапно повернулась она снова к куратору. — У вас – только служба! Дисциплина, ограничения, правила, запреты!!! — Накричав на женщину и выплеснув из себя самую меньшую часть накопившихся обид на штабистов и куратора, Вера с вызовом посмотрела в глаза проверяющей. А та, спокойная, как всегда! ничего не говоря, в ответ строго смотрела на девушку. На секунду Вера замерла, глядя ей в глаза и набирая воздуха в лёгкие для новой волны претензий, но… резко выдохнула, отвела взгляд в сторону и, не сумев устоять на одном месте, снова начала ходить от стола к печке. Молча… Вере не хватало слов объяснить на этом самом земном русском, как она устала с четырёх лет нести службу. Как устала с четырёх до девяти лет разбирать, где настоящее и где прошлое, которые так быстро меняли друг друга, что в эти минуты она не всегда могла сразу сообразить, где именно находится. Тем более что Воспоминания о давно прошедших событиях были такими отчётливыми, что она даже запахи ощущала. А ещё были Знания о том, что происходило или произойдёт, но не с ней. Когда ей было четыре с половиной земных года, она задала вопрос: «Зачем мне сейчас все эти Знания?», и что ей ответил её командир? «Вера, ты проходишь всего лишь начальный Курс молодого бойца». Так и сказал!!! И никаких поблажек не было! Никакого снисхождения или скидок на возраст не было! Уже в пять лет она выполнила первое задание: во время похорон назвала убийцу незнакомой ей женщины. На кладбище кто-то спросил: «Кто же убил такую чудесную женщину?» И она, показав рукой на молодого человека, громко сказала: «Вот этот дядечка убил!» Она не знала, что этот юноша – сын похороненной женщины, но Знала, что именно он – убийца. В тот день на Верину маму долго кричали оскорблённые родственники погибшей. А на завтра заведующая детским садом, из которого во время утренней прогулки Вера незаметно ушла за похоронной процессией, назвала её поведение возмутительным и поставила пятилетнюю девочку в угол на целый час! Только через десять дней к ним пришли узнавшие правду родственники и извинились! Но Служба началась, и за любое непослушание, за любую ошибку она получала замечания и штрафы. А теперь и строгий выговор с занесением в Личное дело, да ещё и с лишением Возможностей! Таких строгачей могло быть не более двух. Всё. Далее шёл Приказ о несоответствии с последующим Увольнением из рядов армии Света. Навсегда! До этого года в её личном деле страницы со счетами были заполнены только мелкими ошибками, промашками и самоволками. Вера «сбилась со счёта считать свои счета». Этот каламбур из итальянского фильма в прошлом году даже очень помог ей (правда, в первый и последний раз).1 Тогда все в Комиссии заулыбались и простили Вере её очередную самоволку, обозначив в своём решении, что «чувство юмора свидетельствует о наличии Силы Духа»… Что-что, а Сил и Знаний у неё хватало, а проверка этих Сил и Знаний началась уже в детском садике. А в школьные годы? Силы и Знания помогали ей «вливаться» в каждый новый коллектив за два-три дня. Эрудированность и бесстрашие при высказывании своей точки зрения притягивали к ней ребят. От учителей, интересующихся юной всезнайкой, спасало только одно – она была дочерью офицера Советской армии. Каждый раз только соберётся какой-нибудь преподаватель выяснить, откуда же его ученица черпает столь необычные знания, а заумной и вредной девчонки, подрывающей на уроках авторитет педагога, и след простыл! Школы менялись чаще городов. Но случались и конфузы. В четвёртом классе она поспорила с учительницей арифметики. Прямо во время урока. Лариса Петровна и раньше «пела дифирамбы» всему советскому. Но в тот день, пытаясь пробудить в своих учениках уважение и любовь к цифрам, учительница заявила классу, что:

— … например, при помощи простых математических действий, таких как: вычитание, сложение, умножение и деление, – можно узнать даже расстояние от Земли до Луны. И советскиеучёные-математики первымисмогли это сделать, доказав всему миру, что советская наука и советские математики самые...

А Вера, не сумев сдержать огорчение за Эрастофена и Аристарха, воскликнула:

— Лариса Петровна! Первыми это сделали греческие астрономы!

— Какие греческие астрономы, Верочка? — спросила Лариса Петровна, и тут же получила исчерпывающий ответ об Александрийском университете, о замечательной школе астрономов, о славных учёных по имени Аристарх Самосский и Эрастофен Киренский, которые за 240 лет до нашей эры высчитали расстояние от Земли до Луны. Вера начала было рассказывать и об их многочисленных последователях, но...

Прозвенел звонок. Лариса Петровна, «вежливо» взяла Верочку за ухо и повела её к директору. Для него, в прямом смысле этого слова, на ходу, Вере пришлось выдумывать историю про интересную книжонку, («не помню автора и названия, Валентин Михайлович»), якобы найденную летом на чердаке бабушкиного дома в пыльных завалах… Слушая обвинительную речь о слишком много знающей ученице, сорвавшей урок математики и сбивчивый рассказ юной любительницы почитать, директор тихо хмыкал и покашливал. Тогда и пришлось впервые прибегнуть к тактике: «Не мытьём, так нытьём». Вера пустила в ход слёзы, лёгкий скулёж и жалобы на боль в левом ухе. Узнав от неё, что причина её стенаний: не совсем нормальный способ передвижения по школе, директор громко хмыкнул, но сделал учительнице весьма скромное замечание:

______________________________________________________________________________________________________________

1 — Этот каламбур из итальянского фильма… –

Здесь имеется в виду итальянская криминальная комедия «Блеф» с участием Адриано Челентано, вышедшая на экраны советских кинотеатров в 1979 году.

— Адриано Челентано (родился в 1938 году) – итальянский актёр, эстрадный певец, композитор, режиссёр, общественный деятель и телеведущий.

— В следующий раз, Лариса Петровна, возьмите девочку за руку, — и отправил обеих обратно в класс.

Оцарапанное ухо покраснело и горело весь день. Конечно, ссадина от ногтей учительницы зажила уже на следующее утро, но в памяти надолго остались боль и обида. За десять лет учёбы в школе эта боль была первой оплатой глупого тщеславия. Именно так ей объяснили в Штабе. С такими, скорее моральными, чем физическими потерями, она потом, опять же по собственной глупости, свыклась. А зря! Расслабившись, Вера «прокололась» на экзаменах в десятом классе...

23 мая 1973 года в Ярославль пришла жара. Надолго. В этом пекле людей спасали только тень-тенёчки, вентиляторы и прохлада воды.

В 74 Ярославской школе не только одноклассники, но и учителя знали, что Вера не пользуется шпаргалками. Никогда. А все десятиклассники знали, что она не готовится к экзаменам. Совсем. Да и она, опять же не в меру самоуверенная, и не думала скрывать, что проводит время на берегу Которосли и даже в экзаменационные дни купается в реке и валяется в тенёчке на песочке. Она приходила на экзамены в школьной форме, но: прогретая Солнцем, пахнущая речной водой, с совершенно прозрачными глазами от купания в этой воде и с пляжной сумкой. В сумке: шляпа-панама, полотенце, купальник и ручка. А отвечала, как никогда не отвечала даже на уроках. Особенно эрудиция Верочки потрясла представителя ГОРОНО, сидящего в комиссии на всех экзаменах.1 Он ставил Вере только пятёрки, очень хвалил её, но после экзаменов понял, что школа «не доглядела и упустила» золотую медалистку! Директора 74 средней школы вызвали в ГОРОНО и сделали ей замечание. Директор собрала учителей Веры и отругала их. Ну, а те, в свою очередь, просто «озверели», срочно собрали педсовет и решили наказать Веру примерно, показательно и чтоб никакому другому ученику не было повадно. Недолго думая, гневный педсовет выдал Вере абсолютно «убойную» характеристику. Замечательный погребальный набор времён советизма (это определение советскому строю, рассерженная Вера тогда и придумала) состоял из фраз: «Вводила в заблуждение весь педагогический состав школы» и «Училась не по способностям в течение двух с половиной лет». Но обманутым учителям и этого было мало! Приговор педсовета: «Снижена оценка за поведение с „отлично“ на „хорошо“, сделал невозможным поступление Веры в любой институт страны. И всё-таки Вера рискнула и поехала поступать в театральные ВУЗы Москвы.2 Ни в один не поступила, вернулась в Ярославль, и пошла работать электроосветителем в Волковский театр.3 Но мечта стать актрисой осталась, и Вера, в конце концов, поступила в ярославскую театралку. Училась, не уходя со службы. Выполняла задания Штаба, работала, любила, рожала, страдала!!! Но главное, училась. Как и мечтала с детства, на актрису. Училась! Училась так, что порой забывала, что она ещё и на службе состоит. И, конечно, давно уже перестала прислушиваться к советам Штаба, так как первым из них был совет: „Постараться поступить на режиссёрский факультет“.

Сначала она прислушалась к совету и поступила на подготовительные курсы по режиссуре в ЛГИК.Даже окончила эти курсы, но при этом ещё более убедилась, что ей надо быть актрисой. Поэтому она и перестала принимать во внимание все Штабные предупреждения, так как в них, как на камне у развилки ________________________________________________________________________________________________________________

1 — ГОРОНО (аббревиатура) – с 1933 года Отдел народного образования при городском Совете.

2 — ВУЗ (аббревиатура) – высшее учебное заведение, или институт. Вера поступала в Государственный институт театрального искусства (ГИТИС); в театральное училище имени М. С. Щепкина (ВУЗ с 1943 года) и в театральное училище имени Б. В. Щукина (ВУЗ с 1945 года).

3 — Волковский театр – Государственный академический театр драмы им. Фёдора Волкова, первый театр в России, основан в 1750 году Фёдором Волковым.

— Волков Фёдор Григорьевич (1729-1763) – русский актёр, драматург, поэт, театральный режиссёр, художник и музыкант.

трёх дорог, выбирай, но знай, что если Направо или Налево пойдёшь: Цветы и Славу найдёшь, но Время потеряешь. И только если Прямо идти, тогда всё будет правильно, но цветов не будет. А она так любит цветы! Особенно белые! Поэтому и Выбор сделала...1

— Вера, не надо меня перебивать, — спокойно сказала куратор, останавливая бегающие мысли Веры, и, как будто ничего не произошло, предложила:

— Присядь, пожалуйста.

Вера плюхнулась на свой стул, стоящий у стола ближе к двери.

— Выслушай до конца, и поймёшь, о каком выборе идёт речь, — и женщина стала зачитывать текст выговора с начала:

— »За трусость и неправильный выбор поведения во время беременности и родов (из-за желания остаться учиться на своём курсе и не иначе), которые могли привести к гибели Человека, Комиссия Штаба приняла решение: «Объявить Воину-следопыту, порядковый номер восемнадцать тысяч сто восемнадцать, строгий выговор с занесением в Личное дело и поставить на рассмотрение вопрос о лишении его Личных Возможностей». Теперь поняла?.. Я тогда очень переживала за тебя… и до сих пор переживаю, — васильковые глаза куратора были полны тревоги.

Надо же, тогда переживала и сейчас переживает… А что, правда, то, правда, я тогда очень боялась, что рождение ребёнка спутает все мои планы на профессию… Хорошо, что мне удалось договориться с родителями и пристроить его…

Васильковые глаза куратора потемнели от гнева:

— Так думать нельзя.

— Думаю, что хочу! — грубо ответила куратору Вера, рассердившись на себя за неосмотрительность. Совсем она расслабилась! Надо было включить блокировку с самого начала беседы! Но, вспомнив земное «Нападение – лучшая защита», девушка пошла в наступление:

— И что мне за такие неправильные мысли будет? А? Ещё одну докладную на меня напишите? — Нахамила она куратору и, выскочив из-за стола, быстро направилась к двери, выкрикивая:

— Тем более что у меня всё получилось! И учусь, где мечтала, и на своём курсе осталась, как хотела! — и, с силой за собой захлопнув дверь, почти бегом устремилась на улицу.

nnltynbbletim? zdknqnm nn*

В длинной террасе по-прежнему было прохладно, сумеречно и очень тихо. Никто из однокурсников даже не шевельнулся при её столь шумном появлении.

— Всё, товарищи! Всё! Собрание объявляю закрытым! Встаём и уходим! — На ходу проговорила Вера равнодушным однокурсникам, даже не оглядываясь, чтоб _____________________________________________________________________________________________________________

1 — … на подготовительные курсы по режиссуре в ЛГИК (аббревиатура) –

В советские годы Ленинградский институт культуры имени Н. К. Крупской ежегодно набирал работающую молодёжь на платные (15 рублей в месяц) вечерние режиссёрские курсы. Выпускнику этих десятимесячных курсов вручали свидетельство режиссёра народного театрального коллектива. Этот документ становился хорошей помощью поступающим в ЛГИК на очное отделение для получения высшего режиссёрского образования.

— Крупская (Ульянова) Надежда Константиновна (1869-1939) – революционерка, советский партийный, общественный и культурный деятель, жена Ленина.

— Ленин – псевдоним Владимира Ильича Ульянова (1870-1924) — российский и советский политический деятель мирового масштаба, революционер и создатель партии большевиков, один из организаторов и руководителей Октябрьской революции (1917) в России, создатель первого в мировой истории социалистического государства и председатель правительства РСФСР.

* — nnltynbbletim? zdknqnm nn(внеземной)– Всё! Хватит! Надоели нотации! Подумаешь, объявили строгий выговор! Ну и ладно, наплевать и растереть! Ухожу! Всё!!

проверить: встают они или нет. И только пробежав мимо спокойно сидящих девчонок, уже почти на выходе из террасы, Вера вдруг резко «притормозила», остановилась и повернулась к ребятам. Те, не моргая, сидели и смотрели перед собой, никак не реагируя на её призыв к движению. Так значит! Что же это делается?! А?! Бунт на корабле! Всё и все – против неё!!! И они проти...

Они же спят!

Куратор! Это она специально, отключая Время, взяла и просто усыпила однокурсников!

Гений конспирации! Да уж! Всё гениальное действительно просто!

А ей, значит, их теперь будить? Вера подошла к Марине, сидевшей с самого края, потрясла её легонько за плечо:

— Мариш, проснись, Маришка.

Никакой реакции! Потрясла сильнее:

— Марина! Просыпайся!!

Бесполезно!

Значит, просто так взять и разбудить ребят, у неё не получится. Тогда надо не просто разбудить. Но таких Знаний у Веры не было...

А если она уйдёт? Просто уйдёт, оставив их в этом состоянии?

А вот ответ на этот вопрос Вера Знала. Очень простой ответ.

Сами они не проснутся... Никогда!

Разглядывая спящих однокурсников, Вера думала о себе, о своей учёбе, о своём будущем, если уйдёт...

Наконец-то, пришло решение: Один… нет, не так, одна – за всех!

Вера поставила первые три блока из Защиты и вернулась в дом.

Куратор из Штаба Армии сидела за столом, глядя в окно. Внешне само спокойствие, но платье на ней стало ярко-бирюзовым.

Ага! Страдаете! Успокоиться хотите!

Неожиданно для себя самой, зло подумала Вера.

Но женщина и в этот раз ответила вслух:

— А мне и надо быть спокойной, Вера. Ты лучше на себя глянь.

Закрыв глаза, Вера проверила себя…

Вот так-так! Она вся была жуткого болотного цвета с ядовито-лимонными разводами. Да-с, вот уела, так уела её «какая-то бабуля»!

Специально для выхода в театр Вера надела летний костюм приятного голубого цвета, и сейчас от этого цвета вообще ничего не осталось!