Конспект: Москва-столица РСФСР

ВыполнилаШаповаловаАлександра11 «А»

ПоэтизациюВеликих революцийпонять можно: тотальная ломкаСтарого, битвас прошлымзавораживают: «Есть упоениев бою и безднымрачной накраю…» (А. С.Пушкин).

Крометого, Революция– это всегдаВеликая Иллюзия,«штурм Неба»: надежда народана построение«своею собственнойрукой» идеальногообщества –«земного Рая».В ходе революционныхпреобразованийобычный, среднийчеловек ощущаетсебя (пусть намиг!) даже непричастным, а равным Творцу, ибо это он, человек, творит НовыйМир: «Блажен, кто посетилсей мир в егоминуты роковые: его призвалиВсеблагие каксобеседникана пир…» (Ф. И.Тютчев). Болеетого, многихне устраиваетуже и роль«собеседников»: они начинаютощущать богамисебя, а Бога –объявляютиллюзией…

Ногорек бываетчас прозрения! Оказывается, что у прошлогоесть многоприверженцев; что Настоящее– это кошмарнарастающейсмуты, что образБудущего – неу всех одинаков.И тогда у самыхэкзальтированных, поистине –пламенных, революционероввозникаетискушениесилойнавязать счастье.Но ведь счастьеу всех сове…Так из зачастуюбескровныхреволюцийвырастаюткровопролитныегражданскиевойны: братидет на брата, сын на отца…

Вмарте 1918 г. Советскоеправительство«временно»(как указывалосьв официальномсообщении)переехало вМоскву. И, ктознает, не в этомли «временном»решении, с трудомнавязанномВ. И. Лениным иЛ. Д. ТроцкимруководствуРКП(б), коренитсяодна из причинпобеды коммунистовв гражданскойвойне? Отныне, несмотря наих, порой чудовищные, социальныеэксперименты, террор, в подсознаниирусского народабольшевики, укрывшиесяза стенамисвященногоКремля, сталисвоими.

Наодном из докладовВладимируИльичу Ленину, руководительВысшего военногосовета М. Д.Бонч-Бруевичвысказал мнениео нецелесообразностис военной точкизрения оставлятьместо пребыванияправительствав Петрограде, ввиду появлениянемецкого флотав ближайшихводах Балтийскогоморя, агрессивныхдействий немцевв Финляндиии сосредоточенияконтрреволюционныхвойск финляндскойбуржуазии нанашей границе.

— Гдеже, по вашемумнению, должнонаходитьсяправительство?

— ВМоскве… – последовалответ.

— Напишите этоваше мнениеи представьтемне.

МихаилДмитриевич, сейчас же последоклада, написалрапорт на имяпредседателяСовнаркома.Владимир Ильичтут же написална этом рапортесвою резолюциюо согласии егона переездправительствав Москву, и этобыло первымписьменнымРаспоряжениемВладимираИльича на этотсчет. В этот жедень на закрытомзаседанииСовнаркомаВладимир Ильичсообщил всемсобравшимсянародным комиссарамо своем решении.

Противпереезда былапочти всеобщаяоппозиция. ЕевозглавлялпредседательПтроградскогоСовета Зиновьев.С ним был Луначарский, который черезнесколько днейпосле октябрьскогопереворотавышел в отставку, не желая нестиответственностьза разрушение(мнимое) храмаВасилия Блаженногои (реальное)Кремля в Москве, а теперь, вернувшисьна свой пост, не хотел расставатьсясо зданиемСмольного, как«символомреволюции».Другие приводилидоводы болееделовые. Большинствобоялось, главнымобразом, дурноговпечатленияна петербургскихрабочих. Врагипускали слух, что мы обязалисьсдать ПетроградВильгельму.Мы считали сЛениным, наоборот, что переездправительствав Москву являетсястраховкойне толькоправительства, но и самогоПетрограда.Искушениезахватить однимкоротким ударомреволюционнуюстолицу вместес правительствоми для Германии, и для Антантыне могло бытьне очень велико.Совсем другоедело – захватитьголодный Петроградбез правительства.В конце концовсопротивлениебыло сломлено, большинствоЦентральногоКомитета высказалосьза переезд.

Организациюпереезда Советскогоправительстваиз Петроградав Москву Ленинвозложил наВ. Д. Бонч-Бруевича.Позже он вспоминал:«За десять днейдо намеченногомною срока, т.Е. до 10 марта 1918г., — об этом срокерешительноникто, ни одинчеловек незнал. Я вызвалк себе одногосовершенноверного и преданногоделу революциинашего товарища-коммуниста, бывшего в товремя однимиз комиссаровНиколаевскойжелезной дорогии сказал ему, что предстоитотъезд из Петроградаответственныхтоварищей, которым надоехать на югчерез Москву, и что надо ихотправитьсовершенноконспиративно.

Товарищпредложил мнеостановитьсяна Цветочнойплощадкесоединительныхпутей, примыкавшихк Николаевскойжелезной дороге.Площадка этабыла совершеннозаброшена, находиласьв пустынномместе пригородныхпутей. Всю бригаду, начиная с машиниста, исподволь мыподбирали так, что в концеконцов мы вполнемогли на нееположитьсяи надеяться.

Ивот наконецнаступило времяотъезда ВладимираИльича. В 9 часов30 минут вечера10 марта 1918 г. Мыпокинули Смольныйинститут. Внашем автомобилеехали ВладимирИльич, его супругаНадежда КонстантиновнаКрупская, егосестра МарияИльиничнаУльянова, ВераМихайловнаВеличкина(Бонч-Бруевич)и я.

«Заканчиваетсяпетроградскийпериод деятельностинашей центральнойвласти. Что-тоскажет наммосковский?»- тихо произнесВладимир Ильич, когда мы уселисьв автомобиль.

Всемолчали. Чувствовалосьобщее пониманиеважности момента.Столица государства, через двестилет, вновьпереносиласьв Москву. Мыприбыли в Москву11 марта вечером, часов в восемь.Нас встретиличлены МосковскогоСовета и сейчасже развезлипо намеченнымместам. ВладимируИльичу былоотведено помещениепока в гостинице«Националь».

ДекретыСоветскойвласти.Т.I.М., 1958. С. 535-536.

16 мартаIVЧрезвычайныйВсероссийскийсъезд Советовпостановил:«В условияхтого кризиса, который переживаетрусская революцияв данный момент, положениеПетроградакак столицырезко изменилось.Ввиду этогосъезд постановляет, что впредь доизмененияуказанныхусловий столицаРоссийскойСоветскойСоциалистическойРеспубликивременно переноситсяиз Петроградав Москву».

ТроицкийЛ. Д. Мояжизнь. С. 338-339.

Сосвоей средневековойстеной и бесчисленнымизолоченымикуполами Кремль, в качествекрепостиреволюционнойдиктатуры, казался совершеннейшимпарадоксом.Правда, и Смольный, где помещалсяраньше институтблагородныхдевиц, не былпрошлым своимпредназначендля рабочих, солдатскихи крестьянскихдепутатов.

Тесноеповседневноесоприкосновениедвух историческихполюсов, двухнепримиримыхкультур и удивляло, и забавляло.Проезжая поторцовой мостовоймимо Николаевскогодворца, я нераз поглядывалискоса на царь-пушкуи царь-колокол.Тяжелое московскоеварварствоглядело избреши колоколаи из жерла пушки.Принц Гамлетповторил бына этом месте:«Порваласьсвязь времен, зачем же я связатьее рожден?» Нов нас не былоничего гамлетического.Даже при обсужденииважных вопросовЛенин нередкоотпускал ораторамвсего по двеминуты. Размышлятьо противоречияхразвития запоздалойстраны можнобыло, пожалуй, минуту-полторы, когда мчишьсяпо касательнойк кремлевскомупрошлому сзаседания назаседание, ноне более того.

ВКавалерийскомкорпусе, напротивПотешногодворца, жилидо революциичиновникиКремля. Весьнижний этажзанимал сановныйкомендант. Егоквартиру теперьразбили нанесколькочастей. С Лениныммы поселилисьчерез коридор.Столовая былаобщая. Кормилисьтогда в Кремлеиз рук вон плохо.Взамен мясадавали солонину.Мука и крупабыли с песком.Только краснойкетовой икрыбыло в изобилиивследствиепрекращенияэкспорта. Этойнеизменнойикрой окрашеныне в моей толькопамяти первыегоды революции.

Музыкальныечасы на Спасскойбашне перестроили.Теперь старыеколокола вместо« Боже, царяхрани» медлительнои задумчивовызваниваликаждые четвертьчаса « Интернационал».Подъезд дляавтомобилейшел под Спасскойбашней, черезсводчатыйтуннель. Надтуннелем стариннаяикона с разбитымстеклом. Передиконой давнопотухшая лампада.Часто при выездеиз Кремля глазупирался викону, а ухоловило сверху« Интернационал».Над башней сее колоколомвозвышалсяпо-прежнемупозолоченныйдвуглавый орел.Только коронус него сняли.Я советовалводрузить надорлом серп имолот, чтобразрыв временглядел с высотыСпасской башни.Но этого таки не удосужилосьсделать.

«Ещеодин центрновой властиразместилсяв гостинице«Метрополь»-- «2-м Доме Советов».На фасаде гостиницыпод самой крышейбыла выложенаиз изразцовкартина «ПринцессаГреза» по рисункухудожникаВрубеля. Изразцыбыли сильнопобиты и исцарапаныпулями. В «Метрополе»заседал ЦентральныйИсполнительныйКомитет – ЦИК– парламенттого времени.Заседал он вбывшем залересторана, гдепосерединесерел высохшийцементныйфонтан. Налевоот фонтана ив центре (еслисмотреть стрибуны) сиделибольшевикии левые эсеры, а направо –немногочисленные, но шумные меньшевики, эсеры и интернационалисты.

Иззнакомых журналистовв ЦИК приходилиРозовский иЩелкунов. Щелкуновпочему-то боялсяпредседателяЦИКа Свердлова, в особенностиего пристальныхи невозмутимыхглаз. ГолосуСвердловаподчинялисьдаже самыедерзкие и бесстрашныепротивники– такие, какменьшевикиМартов и Дан.

Мартовсидел ближевсех к журналистам, и мы хорошо егоизучили. Высокий, тощий и яростный, с жилистойшеей, замотаннойрваным шарфом, он часто вскакивал, перебивалоратора и выкрикивалхриплым сорваннымголосом негодующиеслова. Он былзачинщикомвсех бурь и неуспокаивался, пока его нелишали словаили не исключалина несколькозаседаний. Ноизредка он былнастроен мирно.Тогда он подсаживалсяк нам, брал укого-нибудькнигу и читалзапоем, как бызабыв о времении месте и совершенноне отзываясьна события, происходившиев зале с фонтаном.

Однаждыон спросил уРозовскогокнигу «Историяислама» и погрузилсяв чтение. Шлообсуждениедекрета о посылкев деревню рабочихпродовольственныхотрядов, дляизъятия у крестьянхлеба в пользуголодающихгородов. Ждалибури. Но поведениеМартова и Данане предвещалоникаких неожиданностей, и все понемногууспокоились.Зашелестелигазеты, заскрипеликарандаши.Свердлов снялруку со звонкаи, улыбаясь, слушал своегососеда. Это, пожалуй, большевсего успокоилодепутатов –Свердлов улыбалсяредко.

Списокораторов подходилк концу. ТогдаМартов очнулсяи вялым голосомпопросил слова.Зал насторожился.По рядам прошелпредостерегающийгул. Мартовмедленно, сутулясьи покачиваясь, поднялся натрибуну, обвелпустыми глазамизал и началтихо и неохотноговорить, чтопроект декретануждается, мол, в более точнойюридическойи стилистическойредакции. Например, пункт такой-тодекрета следовалобы выразить более просто, отбросив многиелишние слова, а в пункте таком-тоесть повторениетого, что ужесказано в предыдущемпункте.

Сновазашелестелигазеты. Розовский, предрекавшийбурю недоумевал.«Он простовыдохся, какнашатырныйспирт, — прошепталон мне. – Пойдемлучше в буфет».

Вдругвесь зал вздрогнул.Я не сразу понял, что случилось.С трибуны гремел, сотрясая стеныголос Мартова.В нем клокоталаярость. Изорванныеи вышвырнутыеим листки соскучными записямиопускались, кружась, какснег на первыеряды кресел.Мартов потрясалперед собойсжатыми кулакамии кричал, задыхаясь:

— Предательство! Вы придумалиэтот декрет, чтобы из Москвыи Петроградавсех недовольныхрабочих — лучшийцвет пролетариата! И тем самымзадушить здоровыйпротест рабочегокласса!

Послеминутногомолчания всевскочили смест. Буря криковпонеслась позалу. Его прорезалиотдельныевыкрики: «Долойс трибуны!»,«Предатель!»,«Браво, Мартов!»,«Как он смеет!»,«Правда глазаколет!»

Свердловлишил Мартоваслова, но тотпродолжалговорить. Свердловисключил егона три заседания, но Мартов толькоотмахнулсяи продолжалбросать обвинения, одно другогозлее. Свердловвызвал охрану.Только тогдаМартов сошелс трибуны и подсвист, топот, аплодисментыи крики нарочитомедленно вышелиз зала. Почтина всех заседанияхЦИКа стен6ы«Метрополя»сотрясалисьот словесныхбитв.

Жизньстраны былапотрясена втысячелетнихосновах, временабыли грозные, полные неясныхпредвидений, ожиданий, жестокихстрастей ипротиворечий.»

(ПаустовскийК.Собрание сочинений.Т.3. М., 1957. С. 628-631.)

От«оружия критики»политическиеоппоненты всебольше переходилик «критикеоружием».