Конспект: Культура как специфический человеческий мир общая характеристика

--PAGE_BREAK--
  2.Социально-историческая школа имеет наиболее давние традиции и восходит к Канту, Гегелю и Гумбольдту, группируя вокруг себя в основном историков и философов. Ее видными представителями в Западной Европе были Шпенглер и Тойнби, а в России – Н.Я. Данилевский, К.Н. Леонтьев.

  Николай Яковлевич Данилевский(1822–1885) – публицист, социолог и естествоиспытатель, предвосхитивший идеи, возникшие позднее на Западе. Его взгляды на культуру созвучны концепциям двух важнейших мыслителей ХХ века – немца О.Шпенглера и англичанина А.Тойнби.

  Будучи идеологом панславизма – течения, провозглашавшего единство славянских народов, — Данилевский задолго до О.Шпенглера в своем главном сочинении «Россия и Европа» (1869) обосновал теорию культурно-исторических типов (цивилизаций). Культурно-исторические типы, подобно живым организмам, находятся в непрерывной борьбе друг с другом и с окружающей средой. Так же, как и биологические особи, они проходят стадии зарождения, расцвета и гибели. Основы цивилизации одного исторического типа не передаются народам другого типа, хотя и подвергаются определенным культурным влияниям. Самое большее – можно усвоить выводы и методы положительных наук, технические проекты; «все же остальное… не может быть предметом заимствования».

  Каждый «культурно-исторический тип» проявляет себя в четырех сферах: религиозной, собственно культурной, политической, социально-экономической. Их гармония говорит о совершенстве той или иной цивилизации. История выражается в смене вытесняющих друг друга культурно-исторических типов, проходящих путь от «этнографического» состояния через государственность до цивилизованного уровня. Цикл жизни культурно-исторического типа состоит из четырех периодов и продолжается около 1500 лет, из которых 1000 лет составляет подготовительный, «этнографический» период; примерно 400 лет – становление государственности, а 50 – 100 лет – расцвет всех творческих возможностей народа. Завершается цикл длительным периодом упадка и разложения.

 Отрицая существование единой мировой культуры, Данилевский выделял 10 культурно-исторических типов (египетский, китайский, индийский, иранский, халдейский, греческий, римский, еврейский, новосемитский, романо-германский, или европейский) частично или полностью исчерпавших возможности своего развития. По схеме Данилевского, Запад, создавший последнюю историческую цивилизацию, уже пережил апогей своего цивилизационного величия и на очереди теперь – возвышения славянства, образование самобытной славянской цивилизации.

 Константин Николаевич Леонтьев(1831–1891) – русский философ, писатель и публицист. Его культурно-исторические взгляды сложились под влиянием идей Н.Я. Данилевского. Согласно Леонтьеву, в культурно-историческом развитии наблюдаются три стадии развития: первичной «простоты», цветущей «сложности» и вторичного «упрощения», «смешения». Российской действительности, в отличие от западного «всесмешения» и «всеблаженства», присущ идеал «красочности и многообразия». Но как и во всяком органическом процессе, в развитии общества неизбежно наступает период упадка, разложения. Перед окончательной гибелью общество становится все более однообразным, в нем исчезают яркие индивидуальности. И если история есть высшее проявление органической жизни на Земле, рассуждал Леонтьев, то как же можно считать прогрессом установление всеобщего равенства? Поэтому он выступает за развитие индивидуальности, против всеобщей серости и уравнительности.

   Освальд Шпенглер(1880–1936) – немецкий философ и историк культуры, автор известного труда «Закат Европы» (1921–1923).

 Он считается классиком цивилизационного подхода к истории, т.е. такого ее рассмотрения, при котором отрицается единый путь исторического развития человечества, а история предстает как совокупность отдельных, самостоятельных культур. В этом Шпенглер повторял Н.Я.Данилевского и был одним из критиков европоцентризма и теории непрерывного прогресса человечества, считая Европу умирающим его звеном. Шпенглеру принадлежит и наиболее распространенная трактовка различий между понятиями «культура» и «цивилизация». Он рассматривает историю как чередование культур, каждая из которых представляется им в виде некоего «организма», спаянного внутренним единством и обособленного от других, подобных ему «организмов». Существование общечеловеческой преемственности в культуре Шпенглер отрицает. В истории человечества он выделяет 8 культур: египетскую, индийскую, вавилонскую, китайскую, греко-римскую, византийско-исламскую, западно-европейскую и культуру майя. В качестве новой культуры Шпенглер рассматривал русско-сибирскую культуру. Каждому культурному организму отмерен примерно тысячелетний срок существования. Умирая, каждая культура вырождается в цивилизацию, переходит от творческого порыва к бесплодию, от развития к застою, от «души» к «интеллекту», от героических «деяний» к утилитарной работе. С наступлением цивилизации начинает преобладать массовая культура, художественное и литературное творчество теряет свое значение, уступая свое место бездуховному техеницизму и спорту. В Западной Европе переход к цивилизации совершился в прошлом веке.

 Арнольд Джозеф Тойнби(1889–1975) – английский историк и социолог, автор 12-томного «Исследования истории», труда, в котором он стремился осмыслить развитие человечества в духе круговорота «цивилизаций», употребляя этот термин в качестве синонима «культуры».

 Первоначально Тойнби рассматривал историю как совокупность параллельно и последовательно развивающихся «цивилизаций», мало связанных одна с другой. Каждая из них проходит одинаковые этапы от подъема к надлому, распаду и гибели. Позднее он пересмотрел эти взгляды, придя к заключению, что все известные культуры, питаемые мировыми религиями (христианством, исламом, буддизмом) есть ветви одного человеческого «древа истории». Все они имеют тенденцию к единству, и каждая из них – его частица. Всемирно-историческое развитие предстает в виде движения от локальных культурных общностей к единой общечеловеческой культуре. В отличие от О. Шпенглера, выделявшего всего 8 «цивилизаций», Тойнби насчитывал их от двух до трех десятков, получивших наиболее законченное развитие.

 Не отрицая поступательного развития человечества, Тойнби видел его прежде всего в духовном совершенствовании, в религии, которая в будущем станет единой общечеловеческой религией.

 3. Социологическая школа объединяет тех ученых, которые считают, что определяющим фактором в развитии культуры является само общество, его структура и социальные институты. Эту школу Н. Бердяев охарактеризовал так: «Социология утверждает, что человек есть животное, подвергшееся муштровке, дисциплине и выработке со стороны общества. Все ценное в человеке не присуще ему, а получено от общества, которое он принужден почитать как божество». (Бердяев Н.А. О назначении человека. — М., 1993. С.60).

 Одним из видных представителей социологической школы был русско-американский социолог и историк культуры Питирим Александрович Сорокин (1889–1968). Сорокин подчеркивал неразрывную связь социальных процессов с развитием культуры. При этом вслед за древними греками он считал причинами культурного развития врожденное стремление людей к Истине, Добру и Красоте в сочетании с общественно значимым критерием Пользы.

 В своих трудах (например, «Динамика общества и культуры», «Общество, культура и личность», «Власть и нравственность») он рассматривал историю человечества как последовательную смену неких социокультурных суперсистем, скрепленных единством ценностей, норм, значений. Исторический процесс – это не прямое поступательное движение, а «циклическая флуктуация», т.е. смена перетекающих друг в друга типов культурных общностей, каждая из которых имеет в своей основе собственное отношение к действительности и методам ее познания. Сорокин выделяет три типа культуры: а) чувственный, в котором преобладает эмпирически-чувственное восприятие и оценка действительности преимущественно с утилитарной и гедонистической точек зрения, б) идеационный тип, где преобладают сверхчувственные, духовные ценности, поклонение некоему Абсолюту, Богу или Идее, т.е. «истина веры» и истина самоотречения; в) идеалистический тип, представляющий некий синтез чувственного и идеационального типов, где чувства уравновешиваются интеллектом, вера – наукой, эмпирические восприятия – интуицией, т.е. «человеческими умами будет руководить истина разума» (Сорокин П.А., Человек, цивилизация, общество. – М., 1992. С. 464).

 Своеобразие каждого типа культуры воплощается в праве, искусстве, философии, науке, религии, структуре общественных отношений и определенном типе личности. Их радикальное преобразование и смена обычно сопровождаются кризисами, войнами и революциями.

  Кризис современной культуры, лишенной абсолютных идеалов и устремленной к чувственному наслаждению и потребительству, Сорокин связывал с развитием материалистической идеологии и экспериментальной науки в ущерб духовным ценностям, что довольно четко ощущается многими современниками. Выход из нынешнего кризиса Сорокин видел в неизбежном восстановлении «идеациональной» культуры с ее религиозными идеалами.

  4.Главная черта психоаналитического направления – стремление подчеркнуть биологическую обусловленность культуры. Культура представляется как элемент приспособления человека к окружающей среде.

 Основоположником психоанализа – научного направления, стремящегося применить психологические знания для объяснения явлений культуры, процессов творчества и даже развития общества в целом – был австрийский ученый Зигмунд Фрейд (1856–1939). Перенося психоанализ на область этнографии, истории, религии Фрейд рассматривает культуру как «проекцию индивидуальной психики на общественный экран».

 По Фрейду, культура «охватывает, во-первых, все накопленные людьми знания и умения, позволяющие им овладеть силами природы и взять у нее блага для удовлетворения человеческих потребностей; а во-вторых, все институты для упорядочения человеческих взаимоотношений и особенно – для дележа добываемых благ» (Фрейд З. Будущее одной иллюзии. Сумерки богов. — М., 1990. С.95). Кроме того, культура понимается им как своеобразный механизм социального подавления свободного внутреннего мира индивидов, как сознательный отказ людей от удовлетворения их природных страстей и инстинктов.

 Движущая сила человечества – стихийные влечения, среди них основным является инстинкт продления рода, половой инстинкт, — который Фрейд обозначил термином «либидо». Либидо – главная направляющая сила человеческого поведения. При этом энергия инстинктов, влечений находит выход не только в непосредственном действии, например, в половом акте, но и в других действиях, например, в творчестве, политической деятельности, спортивной борьбе. Эта трансформация психической энергии называется сублимацией (от лат. sublimo– возвышаю).

 Психическим процессом, противоположным сублимации, является так называемое вытеснение – защитная реакция психики – активное забывание, удаление из сферы сознания неприемлемых для «Я» влечений и импульсов в подсознание. Именно вытеснение находит свое выражение в воспитанности и сдержанности. Вытеснение может оказаться причиной психических расстройств человека. Об этом Фрейд рассуждает в работе «Недовольство культурой», где он предостерегает от ее переизбытка в виде разного рода ограничений, условностей и запретов. Такого рода формы антисоциального поведения, как алкоголизм, наркомания фрейдисты считают инстинктивной реакцией людей, прежде всего молодежи, на чрезмерное психологическое давление современной цивилизации.

  Идеи Фрейда получили развитие в аналитической психологии Юнга. Карл Густав Юнг (1875–1961), критикуя фрейдовский «пансексуализм», в работе «Метаморфозы и символы «либидо»» трактует понятие либидо как психическую энергию вообще. Юнг считал, что в психике человека помимо индивидуального бессознательного, на котором построен весь психоанализ Фрейда, существует и более глубокий слой – «коллективное бессознательное», являющееся отражением опыта прежних поколений, запечатленного в структурах мозга. Этот опыт сохраняется в так называемых культурных архетипах – изначальных представлениях о мире, лежащих в основе психики каждого человека и находящих свое выражение в мифах, верованиях, сновидениях, произведениях литературы и искусства. Именно архетипы обусловливают повторение мотивов сказок мифов, нравов и обычаев, тем и образов мировой культуры.

  Для теории культуры большое значение имели и другие идеи Юнга, например, предложенная им типология характеров, разделяющая людей на экстравертов (т.е. обращенных вовне) и интровертов (т.е. обращенных к своему внутреннему миру). Эта теория позволила Юнгу проанализировать различия между цивилизациями Запада и Востока.

 5.Лесли Уайт(1900–1975) – известный американский антрополог, один из основателей культурологии как самостоятельной науки. Определяющей чертой культурологической концепции Л. Уайта является применение принципа эволюционизма в исследовании культуры. Основные идеи изложены в работах «Наука о культуре» (1949), «Эволюция культуры» (1959), «Понятие культуры» (1973).

 Он предлагает различать три вида процессов в культуре и соответственно три способа их интерпретации и изучения.

Ø       Временные процессы, представляющие собой хронологическую последовательность уникальных событий (их изучением занимается история).

Ø       Вневременные, структурные и функциональные аспекты культурного процесса исследуется в рамках функционального анализа.

Ø       Формально-временные процессы, в которых культурные процессы предстают как временная последовательность форм, рассматриваются в эволюционном подходе.

Эволюция – это процесс, в котором одна форма вырастает из другой в хронологической последовательности. Каждая культурная форма образуется из слияния элементов. По мнению Л. Уайта, если проследить развитие письменности, законодательств, орудий производства, то мы увидим последовательную смену их форм существования. В теоретическом аспекте он определяет культурологию как «отрасль антропологии, которая рассматривает культуру (институты, технологии, идеологии) как самостоятельную упорядоченность феноменов, организованных в соответствии с собственными принципами и существующих по собственным законам» (Цит. по: А.А. Белик, Ю.М. Резник. Социокультурная антропология (историко-теоретическое введение). – М.: МГСУ «Союз», 1998. С. 114).

Увлекшись критикой субъективизма и психологизма в понимании культуры, Л.Уайт отводит «человеку – творцу истории» второстепенную роль в динамическом потоке культуры. Он рассматривает человека как существенный фактор эволюции лишь в момент возникновения культуры. Когда же культура возникла, ее последующие видоизменения следует объяснять без обращения к человеку. «…Люди необходимы для существования явлений культуры, но они не необходимы при объяснении их эволюции… (Там же. С. 116).

Исходный элемент культуры, определяющий признак человечества – способность к символизации. Основным содержанием культурной динамики является степень энергооснащенности человечества. Цель культурного потока – аккумулировать и упорядочивать, оформлять энергию, рассеянную в окружающей природе. Закон развития культуры Л. Уайт формулирует так: «Культура движется вперед по мере того, как возрастает количество обузданной энергии на душу населения, или по мере того, как возрастает эффективность или экономия в средствах управления энергией, или то и другое вместе». 

  6. Это самая молодая и самая влиятельная современная школа в культурологии. Она объединяет лингвистов, специалистов по информатике. Все процессы, происходящие в культуре, рассматриваются ими как коммуникационные. Культура понимается как некая знаковая система, созданная человеком в силу присущей ему способности к символизации, а через нее и к взаимной информации.

 Из многочисленных представителей этой школы следует выделить ее патриархов – Э. Кассирера и К. Леви-Строса.

 Эрнет Кассирер(1874–1945) – немецкий философ, автор труда «Философия символических форм». В основе его концепции культуры – человеческая способность к массовой, систематической символизации. По Кассиреру, логика окружающего мира неотделима от логики знаков, ибо знак или символ – не просто оболочка мысли, но и ее необходимый инструмент. Словесные и иные знаковые обозначения в повседневной жизни, науке и искусстве не только передают во времени и пространстве ту или другую информацию, но придают ей определенную форму и сохраняют на века, образуя огромный мир культуры.

 Истоки культуры – в способности человека творить некий искусственный, окружающий нас мир, обозначая реальность определенными символами. Язык, наука, искусство, религия, мифы суть лишь части символического круга, в котором живет человек. По сравнению с другими живыми существами человек находится в ином измерении действительности: в символической вселенной, которая порой заслоняет от нас реальность.  Духовный прогресс делает все более непроницаемой для здравого смысла сеть символов. Отсюда огромная разница в восприятии мира, скажем, между европейским ученым и дикарем Южной Америки. «Цивилизационный» человек имеет дело не с реальными вещами, а с их символами, взаимодействуя с ними посредством языковых форм, художественных образом, религиозных обрядов, мифических символов. Исходя из этого Кассирер называет человека не мыслящим (Homosapiense), а символическим (Homosimbolicum). Таким образом, человек из существа естественного, живущего инстинктами и чувствами, постепенно превращается в искусственную, скованную ограничениями и правилами структуру, подчиненную оторванному от реальности абстрактному мышлению.

 Осмыслению этой проблемы на примере племен Южной и Северной Америки посвятил свои работы французский этнограф, философ и культуролог Клод Леви-Строс (р. 1908).

 Леви-Строс – создатель структурной антропологии – науки, в основе которой лежит использование некоторых приемов структурной лингвистики и информатики при анализе культуры первобытных племен. Вслед за К.Г.Юнгом, он верил в существование некоего «коллективного бессознательного», глубоко запрятанного в человечестве и представляющего собой первооснову любой культуры. Проведя этнографические исследования во многих странах «третьего мира», ученый отверг европоцентризм и расизм, стремясь показать ложность понятия «дикарь», выявить силу и своеобразие мышления примитивного человека, заложившего еще в эпоху неолита основы технического прогресса. По мнению Леви-Строса, «первобытный народ не является отставшим или задержавшимся в своем развитии народом», он «в той или иной области может проявлять такие способности к изобретательству…, которые оставляют достижения цивилизационных народов далеко позади». (Леви-Строс. Структурная антропология. — М., 1983. С.464).

 Французский этнограф доказывает необходимость восстановления в человеке единства чувственного и рационального начал, утраченного в результате развития цивилизации.

 При оценке общей пропорции «природного» и «социального» в поведении цивилизационного человека Леви-Строс, вслед за Кассирером, признает чрезмерную роль формализма и условностей во взаимоотношениях людей, решающее влияние на их поступки символических форм, традиций, ритуалов и, прежде всего языка, порождающего все общественные институты. Человек, по мысли Леви-Строса, живет условностями и мифами, все больше отдаляющими его от реальной жизни. (См. тему I). Таким образом, культура становится все более непроницаемой преградой, отделяя одних людей от других и используется «для оправдания в глазах все более сокращающегося меньшинства его претензий быть единственной человеческой цивилизацией. Такая цивилизация, основанная на принципе и идее повышенного мнения о себе, является гнилой с самого своего рождения». (Леви-Строс. Указ. соч. С. 26).

  В России идеи структурно-семиотической школы нашли отражение и развитие в трудах Хория Михайловича Лотмана (1922–1993). Основным вкладом ученого в культурологию стали его труды по русской культуре во всех ее проявлениях под углом зрения семиотики, равно как и разработка собственной общей теории культуры. Лотман рассматривает ее как открытую знаковую систему и структуру, включающую кроме естественного языка множество других знаковых систем, которыми являются, в частности, все виды искусства. Одновременно культура – это и «текст», всегда существующий в определенное «контексте», и механизм, создающий бесконечное многообразие культурных «текстов», и долгосрочная коллективная память, избирательно передающая во времени и пространстве интеллектуальную и эмоциональную информацию. Большое значение имеет работа Лотмана «Культура и взрыв» (1992), в которой автор попытался с позиций семиотики наметить различия между «взрывными» социокультурными процессами в России, с ее противоречивой дихотолинейной культурой, и западной цивилизацией с более плавным и менее разрушительным развитием.

--PAGE_BREAK--V. СУБЪЕКТЫ КУЛЬТУРЫ
1. Понятие субъекта культуры. Народ как субъект культуры. Народ и «масса».

2. Личность как субъект культуры. Социокультурная типология личностей.

3. Интеллигенция и культурная элита, их роль в развитии культуры.

1. Понятие народа как субъекта культуры существенно отличается от понятия народа в других общественных науках.  В демографии – народ это народонаселение, но населять определенное пространство – еще не значит автоматически творить культуру в его пределах. В исторической науке – народ это население определенных стран (например, белорусский или французский народ).

 Если говорить о проблеме «народ и культура», то надо отметить, что тысячелетняя традиция заключалась в отрицании народа как субъекта культурного творчества. К этому располагало, прежде всего, общественное разделение деятельности на умственную и физическую и взгляд на умственную деятельность как приоритетную, что подкреплялось социальным господством представителей последней.  Таким образом народ был противопоставлен элите.

 Народ впервые был обозначен как субъект истории – творец общественного богатства – в марксистской философии, хотя и в ней оппозиция «народ – элита»   не была снята. Предполагалось, что она исчезнет с разрешением противоречий между городом и деревней, между умственным и физическим трудом в ходе коммунистического строительства. При таком подходе Пушкин, например, элита, а Арина Родионовна – народ, из чего следует, что Пушкин не принадлежит к числу лиц, составляющих народ? Что же такое народ с точки зрения культурологии?

  Народ как субъект культуры – динамическая общность людей, объединенная материальным, социальным и духовным творчеством. Народ не возникает в истории сразу. Население не рождается, а становится народом в совместной исторической судьбе. С распадом общих ценностей, единства угасает и народ. Путь превращения населения в народ долог и сложен: народ способен не только создавать культуру, но и заблуждаясь, утрачивать ее. Уже эллины различали populis – народ и его выродившуюся и агрессивную часть — vulgus – охлос.

  Оппозиция слепому «народопоклонничеству» имеет веские основания в историческом опыте: народ, распинающий Христа, народ, подбрасывающий хворост в костер инквизиции, на котором сожгли Джордано Бруно; народ, приветствующий фашизм.

  Основная причина возможного перерождения народа имеет объективный характер. Творческая, инновационная деятельность всегда парадоксальна и часто вызывает непонимание, неприятие, и даже агрессию. По этой причине надо различать понятия «народ» и «масса».

  Человек массы не способен к самостоятельному, свободному и ответственному решению жизненных проблем, и, как следствие, отказывается от своей индивидуальности и тяготеет к множеству, толпе как гарантии его могущества и даже всесилия (в толпе индивид чувствует неодолимую мощь). Это во-первых. Во-вторых, спасаясь в толпе от риска свободы, ответственности и самоконтроля, индивид обретает желанную анонимность и безответственность, избавляется от «внутреннего трибунала» — совести. В-третьих, не доверяя своему разуму, индивид реанимирует иррациональные инстинкты, «готов продаться первым позывам, которые он, будучи одним, вынужден был бы обуздывать» (Фрейд). В-четвертых, отказавшись от разумного самоконтроля, масса становится склонной к внушаемости и заражаемости как формам гипнотического состояния и психоза. В-пятых, при таких обстоятельствах неизбежно провоцируется агрессивность толпы. В-шестых, она как несамостоятельная «суммарность» инстинктивно нуждается в культе личности. У человека массы хронический синдром подчинения каждому, кто обладает харизматическими качествами и предлагает заманчиво простые способы решения проблем. Толпа охотно позволяет манипулировать собой «Где есть масса людей, там сейчас же является вождь. Масса посредством вождя страхует свои тайные надежды, а вождь извлекает из массы необходимое». (А. Платонов. Чевенгур). Самое характерное для вожака – манипулирование судьбами людей, реализация ницшеанской «воли к власти». Вождь же в глазах массы обретает самостоятельную ценность, обожествляется.

  Говоря о массе, З.Фрейд определяет ее как возврат к примитивному человеку. «Толпа, — пишет Ортега-и-Гассет, — понятие количественное и видимое. Масса – это множество людей без особых достоинств. Это совсем не то же самое, что рабочие, пролетариат. Масса – это средний, заурядный человек – человек без индивидуальности».

  Исходя из сказанного, можно сделать вывод, что понятие «народные массы» часто употреблявшееся в советское время, с точки зрения культурологии неправомерно.

  Народ – не масса, а масса – не народ. Они – антиподы. В наше время наблюдается тенденция к возрастанию активности массы, что связано с несколькими факторами, способствующими этому: широкая социальная база тоталитарных режимов, рост национализма, религиозной нетерпимости, политический псевдодемократический популизм, засилье «массовой культуры».

  Масса, взращенная на такой почве, представляет подлинную угрозу культуре. Народ и масса относятся к культуре противоположным образом.

  Народ-творец культуры, но народ состоит из отдельных людей – личностей. Личность – это человек, который в индивидуальной мере и формах усваивает и преобразует свою социальную сущность. В этом смысле народ, состоящий из личностей – творцов материальной и духовной культуры, — противоположен обезличенной массе.

  Подобно народу, личность – не фатальная данность. Человек рождается индивидом — отдельным представителем рода Homo sapiens, а личностью – становится. Нет, говорил Сартр, никакой заранее созданной сущности человека. Сущность приобретается в процессе постоянного выбора человеком тех или иных ценностей. За свой выбор человек должен нести ответственность,  ибо бытие человека есть «бытие-в-мире». Выбирая себя, свою сущность, человек тем самым выбирает и мир, в котором хочет жить.

  Исторический опыт свидетельствует о том, что подавляющее большинство людей способно стать личностью. Общество, которое стремится к выработке такой способности в каждом человеке, обладает колоссальным творческим потенциалом.

  Движение конкретного индивида к обретению своей сущности, личностных качеств, следует логике становления человеческого рода: сначала доминирует безраздельный социальный диктат, затем возникает и развивается тенденция к эмансипации индивида от тотального контроля, и, наконец, он созревает до их синтеза.

  В архаических обществах происходила жестко-нормативная социализация индивида – от исходного биологического «Оно» ребенка к тотальному «Мы», растворение взрослого индивида в системе регламентаций и запретов. Не созревшая индивидуальность механически воспроизводит социальный опыт и неспособна к его преобразованию. Такой индивид – зеркальное отражение социально бедного общества.

  В цивилизованном мире индивид обретает автономию, необходимую для личностного самовыражения. Но в развитом обществе индивида подстерегает иная опасность: культивирование личности, осознание своеобразия и ценности своего «Я» может привести к индивидуализму – абсолютизации «я», инфантильности, одиночеству, проявляемому в социальной депрессии или агрессии.

  Органичным было бы взаимодействие индивида и общества, подобное жизни дерева. Его корневая система – культура, ствол – цивилизация, а цветущие ветви – свободные личности. Без их цветения дерево чахнет и гибнет, но таков же удел ветвей, не питаемых энергией земли. Плодоносит лишь та ветвь, в которой генерируется, преобразуется жизненная сила корней и ствола. Подобно этому лишь «я», в котором культивировано сознание органической принадлежности к «мы», способность сделать свободный и ответственный выбор и бороться как против обывательского индивидуализма, так и против тоталитаризма.

  2. Личность сопричастна всему общественному богатству, но реально каждый человек «частичен», то есть не способен целиком освоить и преобразовать общественное богатство. Это противоречие между потенциальными и реальными возможностями обусловливает различную направленность интересов людей и формирует различные типы личностей. Каждый тип личности ориентируется на специфические ценности.

  Тип первый: материальный человек, девиз которого: «Я владею, значит, я существую».

  Тип второй: политический – «Я властвую, значит, я существую».

  Тип третий: коммуникативный – «Я общаюсь, значит, я существую».

  Тип четвертый: духовный – «Я мыслю, значит,  я существую».

  Каждый из отмеченных типов имеет свое цивилизационное и культурное измерения.

  Человек с материальной доминантой живет в мире цивилизации по формуле Э. Фромма: он «есть то, что он ест», потребляет. Его самоцель – обладание вещами, а отношение к культуре можно назвать пренебрежительно безразличным. Такой человек чаще всего духовно нищ, но он может быть ценен в мире культуры, когда его интересы сфокусированы на реконструкции и совершенствовании мира вещей. Свою творческую суть он реализует в культивировании природы, модернизации технологии или эстетизации быта. Создаваемый им мир – всегда материализация социально и духовно значимых ценностей.

  Политическийчеловек самый адекватный представитель цивилизации, поскольку именно цивилизованное общества испытывает потребность в регуляции гигантских технологических структур, а также взаимоотношений социальных страт и общностей людей. Могущество политической власти и управления по-разному воздействует на их субъектов. Испытание властью нередко приводит к тому, что личная сопричастность к ней может стать не средством, а самоцелью. Крайнее проявление  такого типа личности – ницшеанский «сверхчеловек», «стоящий» по ту сторону добра и зла, видящий в людях лишь «массу» и стремящийся манипулировать ею.

 Тем не менее, политический человек способен выполнить и культуротворческое назначение. Если он является творцом мудрых законов и полезных политических институтов, добивается создания условий социального развития в интересах свободы творческой деятельности, обладает доброй силой, способной обуздать агрессию и утвердить мир.

 В коммуникативном человеке преобладает необходимость в общении с людьми. Но его сущность различна в зависимости от цивилизационного или культурного смысла. Цивилизованное общение преследует внешние для его участников прагматические цели – контакты с партнерами, агентами, сделки или сугубо престижные цели. Иной вариант, встречающийся достаточно часто, – поиск общения как проявление собственной духовной бедности, заполнение собственной жизнью. Все представители этого типа – лицедеи. У них не лица, а маски.

 В противоположность такому внешнему и утилитарному взаимодействию, общение в культуре – не функция, а потребность в «Ты» как другом «Я», говоря словами Гегеля, в «инобытии» собственного «Я». Такому общению всегда предшествует обособление, напряженная автономная жизнь личности, ее вызревание до способности не только присваивать, но и отдавать, дарить.

 Несколько особняком от указанных типов находится духовная личность. Это обусловлено тем, что если другие типы всегда «на миру», то духовный человек не стремится к материальному богатству и политической власти и даже к общению испытывает избирательный интерес.

 Для духовной личности невозможна позиция «вне добра и зла». Из таких людей появляются донкихоты, они могут постричься в монахи, уйти в раскольники или аборигены. С другой стороны, они могут быть и респектабельными учеными, как Эйнштейн, и неординарными депутатами, как А.Д. Сахаров. Но не их функции, а духовная индивидуальность, ее богатство и творческий потенциал, поставленный на службу роду Человека, значимы для культуры.

 Рассмотренные типы личностей представлены как идеальные модели и в чистом виде не проявляются. Их признаки – лишь доминирующие ценностные установки. В той или иной мере они сочетаются с другими, вплоть до маргиналов, у которых много «лиц», либо вовсе нет своего «лица».

 По степени деятельного отношения к культуре личности подразделяются на талантливых, выдающихся, великих и гениев.

 Талантливкаждый, кто способен к новаторской деятельности в той или иной сфере общественной жизни. В отличие от таланта, выдающаяся личность оказывает влияние на преобразование определенного вида деятельности. Великая личность оставляет след в рамках своей эпохи, является как бы ее «визитной карточкой». Гениальная личность налагает печать на человеческую культуру в целом.

 Культура движима творчеством личностей – от талантливых до гениальных. Но и антипод народа – «человек массы» требует личностей, выполняющих функции вожаков. Вождям также необходим талант, хотя и со знаком минус. Великие злодеи способны оказать мощное воздействие на свою эпоху, но они всегда терпят крах, так как человечество, в конечном счете, отвергает такое «творчество», такое наследие.

3.Слово «интеллигенция», введенное в обиход писателем Петром Дмитриевичем Боборыкиным (1836-1921), впервые появилось в России лишь в середине XIX века и оттуда перекочевало в другие европейские языки, где использовалось для обозначения исключительно русского явления.

Речь шла о той части образованных людей, которая отличалась подчеркнутым «народолюбием», враждебностью к существующему строю, отсутствием религиозности и политическим радикализмом.

Главными кумирами этих людей были такие крупные фигуры российской общественной мысли, как Герцен, Чернышевский, Добролюбов, Белинский, Бакунин и Кропоткин, а основными идеологическими течениями, которые они представляли, – народничество, утопический социализм, анархизм и марксизм. По словам Н.А. Бердяева, интеллигенция скорее напоминала монашеский орден или религиозную секту со своей особой моралью, очень нетерпимой, со своими особыми нравами и обычаями и даже своим своеобразным физическим обликом, по которому всегда можно узнать интеллигента и отличить его от представителей других социальных групп.

По этой причине в западной культурологии слово «интеллигенция» в широком, а не в чисто российском смысле, употребляется сравнительно редко, а вместо него предпочитают такие менее идеологизированные и политизированные выражения как интеллектуалы, люди умственного труда, культурный слой, духовная элита.

Итак, если отвлечься от особенностей отечественного словоупотребления, интеллигенция – это некий «мыслящий и чувствующий аппарат нации», вся ее образованная часть, в состав которой входят те, кто так или иначе воплощает и обеспечивает духовную и умственную жизнь страны. Это единственный общественный слой, который, будучи наиболее независимым от какой либо сословности, классовой или профессиональной психологии, сосредотачивающий в себе общенациональное самосознание, выступает выразителем общенародного творческого гения. Без него вообще невозможно развитие культуры и цивилизации. Именно характером и уровнем интеллигенции определяется культурное лицо общества, его симпатии, вкусы и настроения, складывающиеся в устойчивые нормы национальной жизни. Образованный слой становится «интеллектуальной лабораторией, в которой, помимо чисто культурных ценностей, создаются формы и типы национальной гражданственности и политического устроения». Одним словом, «в руках интеллигенции находятся все ключи от национальной судьбы того народа, представительницей которого она является» (Вехи интеллигенции в России: Сб. статей 1909-1910. – М., 1991 С.359, 415-416).

Природной и исторической предпосылкой появления подобной социальной группы стал сам факт «разумности» человека по сравнению с животными, а также разделение труда на умственный и физический, что дало возможность наиболее талантливой и жизнеспособной части наших далеких предков выделиться в особый слой, постепенно взявший на себя духовные функции.


--PAGE_BREAK--VIII
. МОРАЛЬ КАК ГУМАНИСТИЧЕСКОЕ ОСНОВАНИЕ КУЛЬТУРЫ
1. Мораль как основание  культуры и всеобщий регулятор межчеловеческих отношений.

2. Нравственные противоречия и нравственная свобода. Негативные архетипы морали: нарциссизм, агрессивность, лицемерие.

3. Нравственное сознание в ХХ веке.

4. Культура поведения и профессиональная этика.

  1. Мораль есть духовно-практический, оценочно-императивный способ освоения действительности, определяющий отношение человека к себе, другим людям, обществу и к миру в целом и регулирующий поведение людей на основе представлений о добре и зле, справедливости, смысле жизни. Мораль является таким способом освоения мира, который связан с осознанием человеком  самого себя, своего места в мире и предназначения. Вопросы морали  — это  вопросы и мировоззренческие, поэтому нередко мораль называют практической философией. Человек с помощью своего духа пытается понять мир, охватить его в целостности, познать не только единичное, изменчивое, временное, но и  общее, постоянное и вечное. Без этого понимания человек не может найти своего места в мире, определить смысл своего существования. Подлинный смысл может быть только в вечном,  а не преходящем.

Мораль включает моральное сознание, реальное поведение и нравственные отношения. В моральное сознание входят: нравственные ценности (представления о добре, зле, справедливости, долге, счастье, идеале), нравственные принципы (наиболее общие требования, определяющие  всю линию поведения), нравственные нормы (образцы поведения), нравственные чувства. В моральном сознании можно выделить два уровня: первый обусловливает реальное поведение и называется нравственностью; второй – нацеливает на должное поведение и называется моралью в узком значении слова.

В центре морали стоит соотношение сущего и должного. Моральное сознание  не только фиксирует реальные нравы, но и нацеливает на идеал: каким должен быть Человек, Общество и Отношения. Сам человек и его земная жизнь далеки от совершенства, однако он всегда стремится к лучшей жизни, к некоторому идеальному состоянию.  Человеку свойственно представлять жизнь в виде иерархии, нижний уровень которой связан с земной эмпирической жизнью, а высший – с некоторым идеальным бытием — Богом, Абсолютом, Высшей реальностью.  Еще древние отмечали, что человек занимает в мироздании серединное положение и по своей природе является незавершенным существом. Стремление к завершению в идеале — отличительная особенность человека. Эта замкнутость на идеал выражается в морали. Мораль ориентирует человека не на ту действительность, которая есть, и не на те отношения, которые существуют в обществе, а на ту действительность и те отношения, которые должны быть.

   Характер отношений  между людьми определяется высшими духовными ценностями, совокупностью нравственных норм и золотым правилом нравственности, которое гласит: «Во  всем, как вы хотите, чтобы с вами поступали люди, так поступайте и вы с ними» (Евангелие от Матфея. Гл. 7, ст.12) Мораль призвана утверждать в обществе идеалы Добра, Любви, Справедливости, Гуманности, Взаимопомощи. Только в обществе, основанном на этих ценностях, человек чувствует себя Человеком и может быть по-настоящему счастлив.  Моральное сознание призвано отражать и выражать интересы не конкретных социальных групп, классов, наций, обществ с их социальными, идеологическими, политическими, национальными, расовыми и другими различиями, а интересы человека вообще, то общее, что присуще всем людям. Все люди относятся к одному и тому же роду, являются, прежде всего, людьми и имеют общие устремления. Все хотят, чтобы их ценили, уважали, любили, чтобы  проблемы решались на основе справедливости, честности, доброжелательности. Моральное сознание нацеливает человека на приоритет общего над частным, общечеловеческого над групповым. Но это такой приоритет, который не навязывается человеку извне, а принимается человеком добровольно, сознательно.

   Моральное сознание не только провозглашает идеал, но и предписывает поступать в соответствии с идеалом. Моральные требования выражены в повелительной форме: «Будь честным», «Уважай родителей». В своей совокупности они образуют некоторый идеальный порядок, идеальную модель должного поведения. Свойство морали требовать определенного поведения называется императивностью. Будучи предельным основанием бытия, мораль существует не как состояние, а как вектор сознательной жизни. Она обретает реальность как долженствование. Долженствование есть специфический способ существования морали. В долженствовании фиксируется непрерывность усилий человека по воплощению в жизнь ценностей и норм морали. Мораль рассматривает человека и общество в перспективе бесконечного совершенствования.

   Замкнутость морали на идеал выражается в том, что нравственные поступки человека бескорыстны. Они совершаются без какого-либо расчета, корысти, выгоды. В человеческих мотивах и действиях есть пласт, который не может получить эмпирически доказательного объяснения, не умещается в границы закона причинности и принципа полезности. Считая, что нет ничего дороже жизни, люди часто отдают жизнь, спасая даже совершенно незнакомых людей. Во имя торжества справедливости многие идут на лишения, страдания, гибель. Мораль есть та область героического и  бескорыстного в человеке, которая не выводится из обстоятельств и не сводится к ним, а имеет автономный, самозаконодательный характер.

   Моральные требования имеют обобщенный, мировоззренческий характер. Этим они отличаются от обычаев и норм права, которым присуща жесткая, детальная, однозначная, ситуационно ограниченная  регламентация. В силу этого моральные предписания  универсальны. Они указывают только общую направленность, отражают только всеобщее – родовое и общечеловеческое. Универсальность моральных ценностей и норм выражена в том, что они не являются едиными для всех народов и эпох и не дают готовых рецептов на все случаи жизни, человек сам в каждом конкретном случае определяет, что есть добро и зло. Универсальность ценностей проявляется не в одинаковости, а в том, что они всякий раз по–разному реализуются в зависимости от конкретно–исторических условий и ситуаций.

   Мораль – это особая  внебиологическая культурно-нормативная форма  регуляции межчеловеческих  отношений. Человечество выработало множество способов освоения действительности: практический,  ценностный, научный. Однако только мораль утверждает в обществе подлинно человеческие отношения, делает мир  добрее и гуманнее.

   2.Мораль глубоко противоречива. Её  противоречивость обусловлена тем, что она в себе соединяет, казалось бы, взаимоисключающие стороны: сущее и должное, общее и единичное, абстрактное и конкретное, абсолютное и относительное, вечное и временное,  субъективное и объективное. Однако через эту противоречивость человек только и может постичь целостность, единство бытия, где на одном полюсе все изменчиво, временно, преходяще, на другом – вечно, постоянно, абсолютно. Человек в мироздании – среднее звено, а мораль та область, где эти противоречия вынужден преодолевать  человек.

   Знание противоречий углубляет понимание морали, попытка отказа от одной из сторон антиномии ведет к упрощению проблемы и односторонности.

Ø       Моральные требования и ценности, обращенные к человеку, имеют объективное значение и происхождение, ибо они не могут зависеть от чьих-либо симпатий и антипатий. Однако человек обладает свободой воли и сам определяет свои ценности, нормы и поведение. Поэтому мораль не может выступать для него как объективная, навязанная извне. Для каждого человека его моральные  взгляды — это его свободно избранные взгляды. Таким образом моральный закон и субъективен, и в то же время объективен. Признание только субъективной стороны  неизменно ведет к мысли, что сколько людей, столько и мнений, и все относительно и никакой объективной, правильной оценки поведения не может быть. Признание только объективной – ведет к тому, что поведение не есть результат собственного выбора, а  навязано чужой волей, и в таком случае человек не ответственен за зло в мире.

Ø       Моральный закон безличен, он формулируется так, что исходит как бы ниоткуда, не опирается ни на чей авторитет. Его автором не являются ни социальные группы, ни конкретное общество. Попытки приписать авторство классам, обществу приводило к тому, что в морали выражались классовые или общественные интересы. Это всегда вело к деградации, ибо ни одна социальная общность не может претендовать на замещение общечеловеческого.

Ø       Мораль предстает перед человеком как нечто объективно всеобщее, единое везде и всегда, не зависящее от изменчивых и преходящих условий и авторитетное для всех людей, то есть как нечто абсолютное. В то же время  практика показывает, что абсолютность нравственных норм применительно к жизни не выполнима. Быть честным, не убивать, не красть — норма. Однако быть честным перед врагом — предательство. За убийство на войне поощряют, красть чужие секреты — профессия  разведчика.

Ø       Требования морали выступают как предстоящая перед человеческой волей необходимость. Подчинение этой необходимости не может быть моральным, ибо доброта, честность, и порядочность по принуждению невозможны. С другой стороны, поведение  в соответствии с моральными требованиями обязательно предполагает принуждение, без которого поведение детерминируется естественной склонностью или  его заинтересованностью, но не моралью. Моральное  поведение предполагает наличие именно моральной мотивации, включающей добровольное самополагание воли и автономию духа. Мораль оказывается во всех случаях и объективной необходимостью, и областью принуждения, и сферой субъективной свободы.

Ø       Опираясь на представление о чувственно-эмоциональном и рацио­нальном уровне мотивации человеческого поведения, можно отметить, что мораль, с одних позиций, связывается исключительно со способностями разума и противопоставляется стихии эгоистических чувств и страстей. Человек как существо сознательное только посредством разума может адекватно осознавать свое моральное предназначение, в то время как сущест­во чувствующее и стремящееся, он приближается якобы к животному способу бытия и оказывался чужд мора­ли. Но, с других позиций, только даваемая чувствами непосредственность переживания своего бытия пред­ставляется единственным источником бескорыстных поступков, продиктованных именно чувствами состра­дания, милосердия, человечности, в то время как рас­четливая осмотрительность оказывается чужда морали.

Ø       Близкой к этой антиномии являются пред­ставления о морали, с одной стороны, как о чем-то бескорыстном, благородном и возвышенном, чуждом утилитарным интересам и целям, а с другой — обяза­тельно служащей цели и приносящей пользу людям.

Таким образом, можно констатировать, что область морали объединяет огромное множество разнородных явлений и представляет собой некое единство проти­воположных определений — она и естественна, и сверхъестественна, и объективна, и субъективна, и сфера необходимости, и область свободы, и абсолют­на, и относительна, и разумна, и неразумна, и целесо­образна, и бескорыстна, самодостаточна.

Наличие противоречий в морали усложняет нравственную жизнь, делает более трудным нравственный выбор. Однако в каждой моральной ситуации человеку приходится делать выбор, поскольку важнейшей характеристикой его бытия является свобода. Человек, в отличие от животных, не запрограммирован на определенное поведение. Он свободен в выборе целей и ценностей. Свобода – одна из общечеловеческих ценностей, отражающая неотъемлемое право человека реализовать свою волю. Свобода  — это характеристика действия, совершенного со знанием и учетом объективных ограничений, по собственному волеизъявлению и в условиях выбора возможностей.

                  Свобода является условием существования морали, поскольку в морали не действуют никакие другие причины, кроме свободной причинности. Человек сам определяет, как он будет поступать, и на его решение не могут повлиять никакие внешние причины — ни обстоятельства, ни общественные мнение, ни угроза наказания или даже жизни.

  Представляет интерес обращение в контексте осмысления нравственности и культуры к негативным архетипам человеческого поведения: нарциссизму, агрессивности, лицемерию.

  Нарциссизм — форма выражения эгоистического начала в че­ловеке, связанная с самолюбованием, с завышенной самооцен­кой своих физических, интеллектуальных данных и творческих возможностей. По древнегреческой мифологии Нарциссу с детства была уготована долгая жизнь, если он никогда не увидит своего лица. Однажды он заглянул в воду и, увидев свое отражение, влюбился в себя и умер от этой любви. На месте его гибели вырос  цветок. Имя Нарцисса стало нарицательным.

  Агрессивность — поведение и дей­ствие, направленное на нанесение физического или морального ущерба, вреда или уничтожения. Агрессия — реакция на негатив­ные обстоятельства, собственную неправоту, неудачи. Это — ус­тойчивая черта субъекта, в которой кроется архетипическое стрем­ление защитить себя. Фрейд имел в виду, в первую очередь, инстин­кты агрессивности и эгоизма, говоря о культурных формах их трансформации и канонизации в обществе.

 Лицемерие — отрицательное моральное качество, суть которо­го состоит в том, что заведомо безнравственное действие, совершаемое в эгоистических целях, по низменным мотивам, трактуется как моральное. Лицемерие порождает вероломство, клевету, хамство.

                  3. Каждая эпоха накладывает свой отпечаток на нравственность. Всеобщиезаконынравственнойжизни, преломляясь через конкретно-исторические условия, национальные, классовые, групповые различия, порождают многообразие нравов. Однако в этом многообразии можно выделить и общие тенденции, которые характерны для той или иной эпохи.  В XX веке усиливаетсяобщечеловеческоеначало в нравственности. Эко­номика, политика, торговля, средства коммуникации настолько прочно связали все части света между собой, что народы все в большей мере осознает свое единство. У человечества единая моральная история и каждый народ вносит свой вклад в общее нравствен­ное развитие.

  У всех народов  одинаково  устроено моральное сознание, все пользуемся одними и теми же понятиями  добра, чести, долга. Одинаковы переживания стыда и вины, муки совести и раскаяния. Общечеловечен в морали  способмышления, стиль рассуждения, «золотое правило нравственности». Наконец, есть ряд общечеловеческихнорм ипредста­влений. Для всех очевидны ценность сострадания, вежли­вости, великодушия, всегда актуальна забота здоровых, старших и сильных о больных, младших и слабых. Все на­роды сформулировали заповеди; «не убий», «не укради», 'не прелюбодействуй", «не лги». Содержание их со време­нем обретает все более глубокий смысл. Современные представления о достойной человека жизни сформулиро­ваны во Всеобщей декларации прав человека.

  Кореннаягуманизация всего общественного миропо­рядка в конце XX века стала тенденцией. Человек и его жизнь провозглашены абсолютной ценностью. Перед лицом возможного всеобщего уничтожения жизнь стала считаться безусловным правом человека.Вомногихстранахотменена смертная ка­знь.Отвергается не только убийство, но и всякое насилие как таковое.  Движение Неприсоединения к военным бло­кам, охватившее уже более ста государств, является се­рьезным фактором мировой политики. Весь мир вклю­чился в борьбу с терроризмом. За­поведь «не убий» приобретает глобальный смысл, фор­мируется экологическая этика.

 Сфераприменения морали расширяется. Все чаще политика увязывается с применением нрав­ственных критериев. Декларирован такой под­ход, при котором отвергаются (или хотя бы осуждаются) политически выгодные, но безнравственные решения. Че­ловеколюбивая политика провозглашается и в качестве более целесообразной. Идет речь о справедливом эконо­мическом порядке в мире, т.е. о распространении нрав­ственных представлений на сферу производства и обмена. В целом, если люди и не стали строже соблюдать нормы морали, то они все более остро реагируют на их наруше­ние.

 Ряд нравственных проблем обусловлен научно-технической революцией. НТР привела к серьезным изменениям в условиях жизни людей. Здесь необходимо подчеркнуть, что сущность человека, нрав­ственные основы бытия не определяются напрямую наукой и техни­кой. Они имеют более глубинные основания. Более того, многие мыс­лители вполне резонно отмечают, что естественные науки  не в со­стоянии ответить на смысложизненные вопросы, обосновать те или иные ценности. В нача­ле века С.Н. Булгаков писал, что перед последними вопросами жизни и смерти, доб­ра и зла наука стоит безответно теперь, как и прежде. «Наука не решает вопрос о ценностях», — утвер­ждал Б.Рассел. Если свести жизнь человека к по­знанию мира, то обедняется эмоциональная сфера ли­чности, расцветает прагматизм, когда окружающие люди превращаются в средство для достижения научной цели. Наука, однако, не единственная форма общественного сознания, и в сфереопределенияценностей человеческой жизни руководствоваться только ее советами недостато­чно. Исходные постулаты морали не доказываются таким же образом, как геометрические теоремы. Они в определенной мере обосновываются чувством, принимаются на веру.

 Научно-техническая революция не в состоянии изменить сущность морали, но она способна заметно преобразовать те условия, в которых реализуется добро и зло, справедливость, осуществляются духовные искания человека. И эти преобразования могут оказывать неоднозначное воздействие на повседневную нравственную жизнь че­ловека. Точно так же следует признать, что достижения НТР могут использоваться как во имя добра, так и зла.

 НТР имеет как  положительные,  так     и   отрицательные       следствия. Совершенствование про­изводства ведет к освобождению человека от монотон­ного и отупляющего труда. Развитие науки и техники приводит к  повышению общей культуры человека, уровня его образования. У многих людей при помощи современных средств массовой информации появляется возможность приобщиться к произведениям искусств, последним достижениям науки и т.д.  Сама научно-техническая революция порождает целый ряд очень трудных для морального сознания проблем:  эвтаназия (легкая смерть), искусственное прерывание беременности,  пересадка отдельных органов и определение момента смерти и др.    Именно в последние десятилетия появились такие направления в  этической мысли (обычно на стыке с другими науками), как биоэтика, экологическая этика и др. Особенно остро встает вопрос о нравственной ответственности ученого, о направленности научных исследований, о возможности использования достижений науки в антигу­манных целях.

Следует отметить и то обстоятельство, что современная  высокопроизводительная техника и технология предъявляют  повышенные требования к ответственности, моральной надежности человека, ибо халатность, недисциплинированность, безграмотность могут привести к масштабным трагическим последствиям (аварии на АЭС, химических заводах, транспорте и т.д.). Можно сказать, что на­учно-техническая революция приводит к повышению роли морального фактора и в повседневной жизни, в быту, и в деятельности различных предприятий.

Однако современный научно-технический прогресс создает и не­малые трудности для полноценной нравственной жизни. Об этом го­ворил еще Ж.Ж. Руссо. Эта же проблема остро встала в XX веке. Материальное производство ныне способно удовлетво­рить самые прихотливые потребности. При этом производ­ство и потребление образуют замкнутый самодостаточный круг без цели и смысла. Чисто потребительская установка снижает осмысленность человеческой жизни, ее творческую составляющую. Стереотип общества «всеобщего бла­годенствия» уже осознан Западом как тупик. Человечество ищет новую, достойную самого себя моральную ориента­цию. Техническая цивилизация ведет к упрощению духовного мира человека, к господству чисто утилитарно­го, эгоистического отношения к жизни, к бездуховности, к появлению технократического мышления, которое не очень обеспокоено высши­ми ценностями, смысложизненными вопросами. Именно научно-техническая революция привела к появлению многих глобальных проблем современности (экологическая, угроза термо­ядерной войны, демографическая и др.). Нередко человек живет в предчувствии неизбежного конца. Подобные настроения негативно сказываются на психическом здоровье, приводят к различным срывам, немотивированным поступкам. Аналогичное же действие оказывает и резкое ускорение темпа жизни, распространение поверхностного общения и появление самого страшного вида одиночества — оди­ночества в толпе, в крупных городах.

Таким образом, современная научно-техническая революция лиш­ний раз демонстрирует как всю сложность, противоречивость нравствен­ной жизни человеческой личности, так и то, что без веры в нравствен­ный прогресс, в светлое будущее, в высокие идеалы индивиду и человечеству в целом просто не выжить. Как писал Вл. Соловьев, безусловное значение человека основано «на лежащей в его разуме и волевозможности бесконеч­ного совершенствования» (Соч.: В 2 т. – М., 1988. Т. 1. С. 423).

4.Выделяют два вида поведения – вербальное (словесное) и реальное. Вербальное поведение — это вы­сказывания, суждения, мнения, доказательства. Поведе­ние, выраженное в слове, во многом определяет культуру отношений между людьми. Поведение уже на вербальном уровне может быть жизнеутверждающим либо лишающим смысла человечес­кое существование.  Можно привести великое множество мудрых изрече­ний, пословиц, отдельных высказываний о силе слова, о языке  и его роли в культуре.

Реальное поведение — это  практические дейст­вия, поступки, совершаемые в соответствии с определен­ными правилами, моральными принципами. В данном случае речь идет о совпадении этических знаний и нрав­ственного поведения, что свидетельствует о высокой нрав­ственной культуре личности.  При сопоставле­нии поведения какого-либо человека с принятыми нор­мами, нравственными ценностями принято говорить о поведении «нормальном», либо «отклоняющемся», девиантном. Поэтому, чтобы понять человека, смысл его по­ступков, характер поведения, необходимо проникнуть в мотивы, которыми он руководствуется в той или иной ситуации. Лишь уяснив мотивы, можно правильно су­дить о поступках, реальном поведении человека по отно­шению к окружающей его действительности, и, прежде всего, к другим людям, к самому себе.Культура поведения раскрывается и в том, как чело­век способен разобраться в самом себе, оценить свои по­ступки и их мотивы.

Различают «культур­ное поведение человека» и  «поведение культурного че­ловека». Культурное поведение — это поведение человека в соответствии с теми нормами, которые выработало и ко­торых придерживается данное общество. Оно включает определенные манеры, общепринятые способы общения, обращения с окружающим и культурное поведение пред­полагает правильное и красивое поведение за столом, веж­ливое и предупредительное отношение к старшим, жен­щинам, умение держать себя в обществе, соблюдение норм профессиональ­ной этики и т. п.

Правила поведения могут со временем меняться, вмес­те с тем меняется и манера поведения. Эти правила в своей совокупности представляют собой этикет, регули­рующий внешние проявления человеческих взаимоотно­шений. Этикет относится к внешней культуре человека и общества. В него входят те ее требования, которые при­обретают характер более или менее строго регламентиро­ванного церемониала и в соблюдении которых имеет осо­бое значение определенная форма поведения. Этикет в современных условиях (в отличие от традиционных об­ществ, где он сводился к строго канонизированному ри­туалу), становится более свободным и естественным, при­обретает смысл повседневного благожелательного и ува­жительного отношения ко всем людям, безотносительно к их должности и общественному положению. Внимание к внешней форме культуры проявляется здесь лишь по­стольку, поскольку в ней отражаются представления о красоте в поведении и внешнем облике человека. В этом случае  любые поступки и мотивы челове­ческой деятельности обладают одновременно этическим и эстетическим значением (ценностью) и потому могут быть оценены, с одной стороны, как прекрасное или без­образное, с другой, — как добро или зло. Главное здесь — именно поведение, которое может быть, должно быть культурным.

Однако культурное поведение человека — это часть проблемы культуры человеческих отношений. Другая ее часть — поведение культурного человека. В данном слу­чае акцент делается на человеке — каков он, культурныйили некультурный? В каком плане следует говорить о куль­турном человеке? Очевидно, это такой человек, у которого знание этических принципов, моральных норм, приня­тых в данном обществе, превратилось во внутреннее убеж­дение, вылилось в нравственное чувство. Критерием куль­турности, воспитанности выступает соотнесение поступ­ка как проявления нравственного чувства с интересами другого человека. Поэтому более обширным, нежели сфера действия этикета, выступает культура чувств, которая фор­мируется в процессе общения человека с природой, в тру­довой деятельности, в межличностных контактах. Итак, культура этического мышления, культура чувств, культура поведения, этикет в своей совокупности обра­зуют целостную систему нравственной культуры личнос­ти. Каждый из этих элементов непосредственно вопло­щается в профессиональной этике. В данном случае име­ют в виду, как правило, специфические требования нрав­ственности, связанные с особенностями различных про­фессий.

Профессиональная этика представляет собой, во-пер­вых, кодексы поведения, предписывающие определенный тип нравственных взаимоотношений между людьми, за­нятыми в какой-либо одной сфере профессиональной де­ятельности, во-вторых, определенные способы обосно­вания этих кодексов, толкование культурно-гуманисти­ческого назначения той или иной профессии.

  Доброта, справедливость, уважительное отношение к ближнему, не существуют сами по себе, в  «чистом» виде, а воплощаются в различных видах деятельности, в том числе и профессиональной. Существуют целый ряд профессий, которые непосредственно обращены к человеку. От работников этих профессий требуется не только профессионализм, компетентность, но и определенные нравственные качества, особое умение  воплощать нравственные принципы в специфических условиях своей деятельности. Таким образом, профессиональная нравственность есть не что иное, как конкретизация общечеловеческих нравственных ценностей применительно к условиям целого ряда профессий.

  Профессиональная нравственность более конкретно, более детально направляет помыслы, чувства, поступки человека, а поэтому в ней более глубоко выявляются отношения личности и общества. В связи с этим можно утверждать, что центральным, исходным понятием профессиональной  морали является понятие  профессионального долга, в котором достаточно четко фиксируются обязанности работника. Именно осознание своего служебного долга побуждает специалистов относиться к делу с наибольшей ответственностью, ориентироваться не столько на личные, сколько на общественные, национальные интересы.   
IX. НАУКА И ТЕХНИКА В СИСТЕМЕ КУЛЬТУРЫ

1.      
Наука как деятельность и социальный институт. Социальные функции науки.

2.      
Научное знание и его отношение к моральным и религиозным ценностям.

3.      
Понятие техники, логика ее развития. Социально-культурное значение современной научно-технической революции.
    продолжение
--PAGE_BREAK--
1.Наука и техника являются важнейшими составляющими современной культуры. Они взаимосвязаны друг с другом и составляют основу   преобразования окружающего человека мира.

Науку как элемент культуры можно рассматривать в четырех аспектах:

Ø       как особую систему знаний;

Ø       как вид духовной деятельности;

Ø       как особый социальный институт;

Ø       как важный фактор, обеспечивающий создание материальных и духовных ценностей.

--PAGE_BREAK--