Лекция: Волшебная раковина 5 страница

«Пришел не сильнейший, а мальчик. И задорно же крикнул мальчик: «Пойте, пойте, сестры-океаниды, колыбельную песню титану Атланту! Новорожденный встанет. Пойте, пой­те, океаниды! Я люблю колыбельные песни». Подбежал мальчик к телу Атланта. Говорит: «Я — сын Майи-плеяды, Гермий, твой внук. Дед богов, что лежишь и молчишь? Я при­шел поиграть с тобой в небо и землю. Удержал бы ты небо на руках?» Открыл глаза Атлант, посмотрел на мальчика-бога. И снова закрыл их. А хитрец Гермий твердит свое...»

И только с четвертой попытки Гермесу удается поднять Ат­ланта. «А хитрец Гермий все твердит свое: «Встань, Атлант! Подними небо на плечи титановой силой, встряхни его креп­ко. Пусть попляшут на нем боги Крониды, пусть попрыгают с неба на землю. А мы будем смеяться и бить в ладоши. Ох, ка­кие же у тебя большие ладони! Хлопнешь ими — и загремят они громче громов Кронида. Потряси небо, дед! Давай играть вместе в небо и землю: ты да я. Встань, Атлант!» И услышал Атлант это «встань». Охватила Атланта радость. Поднял он свое тело с земли, шагнул через гребень и вырос над бере­гом Горою перед мальчиком-богом. И вот уже взялся он рука­ми за край неба — и приподнял. Тяжко небо. Ушли ноги тита­на под тяжестью неба глубоко в почву земли — так глубоко, как уходит подошва горы. Упер он изогнутые ладони в край свода, стиснул его пальцами, поднимает небо все выше. Уже до поясницы поднял небо Атлант, а мальчик-бог ему задорно кричит: «Выше, дед, выше! Поиграем в землю и небо!».

Еще выше поднял Атлант небо, до самой груди донес. А мальчик-бог не унимается: «Еще, еще выше. Подними выше

Падение Атлантиды

головы, чтобы видел Кронид нашу мощь титанов». И выше головы поднял небо Атлант. Вдавился в ладони и пальцы хру­стальный край. Ниже склонил титан голову и опустил небо на плечи… И вот хотел было он подбросить небо всей титано­вой мощью вверх, чтобы грохнуть им оземь, но не отнять ему рук от края небосвода. Будто припаялись к нему руки ладо­нями, будто вросли в него. Не разогнуть, не оторвать. Стали руки словно каменные. И сам Атлант словно окаменел. Хочет приподнять склоненную голову, хочет развернуть плечи — и не может титан.

Тут забил мальчик-бог, искуситель, в ладоши: «Что же ты не потрясешь небо, Атлант? Что не сбросишь его с плеч об­ратно на землю? Вот стоишь ты теперь передо мною Горой-человеком. А Крониды не прыгают с неба на землю. Быть мо­жет только смеются». И засмеялся Гермий-обманщик: «Кто же теперь сильнее: ты — титан, или я — бог из рода Крони­дов? Ты, прикованный руками к небу, или я, житель неба и ве­стник богов-победителей?»

«И вторично засмеялся Гермий-обманщик: «Вот и поигра­ли мы с тобой в землю и небо! Стой же, Атлант-Небодержа-тель, небесным столпом Заката. Перекликайся с титаном, прикованным на другом краю земли, — со столпом Восхода, с Прометеем. Перекликайтесь, Япетиды! А боги сядут за пир. Не услышат ни боги, ни люди вашего голоса из-за граней земли...»

Только что приведенный текст очень ценен, сокрытой в нем, информацией. Во что предложил деду поиграть хитроумный мальчик-бог Гермес? В небо и землю? В какой-то степени это так… Но это только завеса-предлог. Но почему в эту игру так долго не хотел играть Атлант? Четыре раза его просил об этом мальчик-бог, с каждым разом все больше и больше вдохнов­ляя Атланта на этот эксперимент. Что так долго страшило Ат­ланта? Как на небо… так собрал ого-го какую гвардию… А в пу­стяковую игру уж очень долго не соглашался...

Дело в том, что игра в небо и землю совсем не пустяковая. И внук Атланта этой игрой буквально размазал своего деда по ярусам некогда Счастливой Аркадии. Поиграть в небо и землю означало — скрупулезно, дотошно и привередливо, многогранно и многосторонне взвеситься на космических весах на предмет соответствия ступени иерархии. Там взве­шивается абсолютно все: разумность и интеллект, характер и нрав, воля и мужество, сила и скромность и т.д. И прежде, чем кому-то куда-то подняться, каждый человек взвешивает­ся на этих бескомпромиссных весах. Вот к чему призывал хи-

Ключи к тайнам жизни

трый веселый мальчик-бог. Он-то на этих весах уже взвесил­ся и сдал сразу на бога.

И Гермес таки уговорил Атланта, заранее зная, что его дед начнет проигрывать с первых же позиций. Атлант, наконец-то согласился и… принял вызов. Уж так ему хотелось потрясти небо, чтобы попрыгали оттуда все его враги Крониды. Как хотелось иметь наглядные официальные подтверждения своей правоты… И даже не с Зевсом состязался Атлант, а всего-навсего с новоиспеченным юным мальчиком-богом, своим внуком, титаном в последнем третьем поколении.

И чем дальше заходила игра, тем сильнее уходил в землю Атлант. Подначивал мальчик-бог, и все больше и больше в землю загонялись подошвы Атланта. Под конец игры оказа­лось, что ноги Атланта так вросли в землю, что выдернуть их уже не было никакой возможности. Нечем стало потрясать небо. Все показатели взвешивания определили, где кому из атлантов располагаться по постелям. И потому сектор Атлан­тиды врос на несколько ярусов в землю. Конечно же, взвеши­вался не один владыка Счастливой Аркадии. Этому экзамену подверглись все жители этого региона, и сам Атлант дал на это согласие через игру в небо и землю. Не надо думать, буд­то в таких состязаниях был замешан только один человек. За образом Атланта стоит весь регион Атлантиды, очень неспо­койной и вечно чем-нибудь недовольной стороны.

А недовольство выражалось только в одном: атланты пре­тендовали не иначе, как на Олимп. Древнее племя, идущее по эволюции далеко не первый цикл, уже начинало стыдиться своего положения. Каково было смотреть, когда их в своем развитии, позади себя оставляли выскочки-вундеркинды с первого цикла. Взревешь от обиды, взвоешь от стыда. И не­просто перенести, когда мальчик-бог, в несколько раз моло­же, выигрывает у тебя на космических весах игру в небо и зем­лю. А ведь древний титан Атлант считал себя несправедливо обиженным и ущемленным. Экое непочтение к его возрасту и сединам. Обошли, видите ли,… не пригласили на Олимп...

Вот так и остался Атлант в своей Счастливой Аркадии под­держивать небесный свод, так и окаменел в этом месте. Ни туда и ни сюда. Вверху небо — и туда — не хватает интеллек­та; внизу, в пять этажей, — только плачущие, невеселые до­чери Гиады.

«Час, век или века стоял Атлант столпом неба на крайней грани земли в пределах Атлантовых, — кто знает. Но вот он однажды вздохнул: «Где же ты моя Чудо-гора? Как-то, помню, говорил я тебе: «Пока ты стоишь в Счастливой Аркадии, до

Падение Атлантиды

тех пор ни громы, ни молнии не низвергнут Атланта в тартар. И нет для него ни оков, ни цепей, ни молотов. Бессилен Кро­нид перед Чудо-горой. Теперь небо в руках Атланта. Еще при­дет мой титанов час. Еще стоит моя Чудо-гора в Счастливой Аркадии. И нет такой Чудо-горы на свете». Но совершилось невиданное дело. Пришлось земле и прежде не виданное увидеть. Не стало вдруг Чудо-горы в Счастливой Аркадии.

Слетелись к Чудо-горе со всех четырех сторон света стоус­тые сестры. И у каждой сестры одно и то же имя: Молва. Все слетелись, какие ни есть. И еще, и еще летят, несутся на всех земных ветрах, и такая их тьма, что от края до края заполнили небо над Счастливой Аркадией. Облакам и тем некуда выбе­жать. Куда ни взглянешь — кругом Молва, да Молва, да Мол­ва… Налетели, заторопились, заговорили все разом, замаха­ли все разом крыльями, задули всеми ветрами, накинулись на Чудо-гору, подняли ее — и унесли под такую тысячеголосицу за край земли, туда, куда Ветер-Борей стужи не занесет: в дальнюю Гиперборею, за сад Гесперид. Так не стало в Счаст­ливой Аркадии ни Чудо-горы, ни Плеоны, сходящей с неба, ни титана Атланта… А на том месте, где возвышалась Чудо-гора, остался меж горных хребтов пустой котел, и в нем варились туманы… Но как-то поглядел Атлант одним глазом за океан.

И увидел он вдруг за океаном свою родную Чудо-гору — увидел и не узнал. Не ласкались к ней ветры, не звенели на ней ключи и листва, не пели птицы, не рыскали звери, не ше­лестели травы. Безмолвно, недвижно стояли ее голые леса, и бестравные луга, и застывшие воды. Только туманы клуби­лись, то скрывая ее от глаз, то вновь открывая, — словно она не Чудо-гора, а могила Атланта. И вспомнил Атлант, как про­рицала ему некогда Гея-Земля: «Будет могуч Атлант. Но Ат­лант не сильнее Ананки-Неотвратимости». — «Так вот како­вая ты, Ананка!..»

Гордость Атлантиды — ее научные и политические центры, именуемые Чудо-горой, сами по себе перестали существо­вать. Во-первых, разлетелись кто куда специалисты. После игры «в небо и землю» комплекс опустел. Во-вторых, стоус­тая Молва постаралась вовсю,… и не в пользу Счастливой Ар­кадии. Авторитетность просвещения на базе Атлантиды рас­сыпалась в прах. Более того, оно было признано вредным, не соответствующим правильной ориентации. И комплекс эва­куировали на окраину, в пустынное место, для музея исто­рии, как памятник Атланту. И это уже была не Чудо-гора, а «могила Атланта». Права была Плеона, жена Атланта, когда говорила ему, что очень опасно не видеть мира, не пытаться

Ключи к тайнам жизни

заглянуть в будущее. Никто не может быть сильнее законов эволюционного развития. Тот, кто пытается их перехитрить, просто слеп. А вот что говорит Атланту насчет его самого дремуче-угрюмый Тайгет, — у Атланта одна из его дочерей-плеяд звалась Тайгетой, в Аркадии находилась и гора Тайгет (Тай — великий, великая, высочайший и т.д.):

«Берегись, Атлант, самого себя. Страшнее Сторуких тар­тар каждый сам по себе. Слишком широко ты открыл глаза перед миром, распахнул ворота души. Вынесут воры из них твою титанову силу. Мудр ты, да прям. А кто прям, тот упрям, знать не хочет, что часто кривые пути короче прямых. Взгля­ни на меня, весь я в рогатках да в щелях-теснинах; прищу­рился, ощетинился. Подступи-ка ко мне — не порадуешься! А зато внутри у меня, в местах потаенных, пастбища воль­ные, ковры на лугах: нежься. А у тебя, куда ни взглянешь, все исполины, словно на показ: и кедры, и воды, и кручи, и ска­лы… Ка-ак рухнут! Берегись, Атлант, своей мощи».

Прав Тайгет. Что и говорить: страдал Атлант показухой и ги­гантоманией. Все исполины — на показ. А что касается дел и центров — все, за исключением Плеяд, было пустым и фаль­шивым, все пути и дороги были ложными, в идеологии — пу­стая водица. Жутко много слов, жутко много тумана, жутко много запутанной научной терминологии, и все это — без крупицы соли. Вместо крепкого прочного фундамента под Чудо-горой, оказался лишь котлован с клубящимися тумана­ми. И прав был древний Тайгет, что все это когда-нибудь… «ка-ак рухнет!»

Прав был Тайгет и насчет «прямых и кривых путей». Под «кривыми» путями следует понимать пути окружные. Это разные понятия, хотя и характеризуются часто одним и тем же термином. Не всегда прямой путь хорош. «Умный в гору не пойдет, умный гору обойдет». Так что «идти в гору» — оз­начает пойти к вершине самым коротким путем, прямо. Од­нако, сие действие не считается мудрым. На войне, напри­мер, хорошо знают, что чаще всего победы достигаются че­рез окружные пути. Даже хорошая дипломатия пользуется методом окружных путей. Главное, не терять чувств и силы тяготения к цели намеченного маршрута. Надо, чтобы все время закручивало в левую сторону… В этом мифе есть строки о Гермесе, о его окружных путях. Приводятся они по­сле того, как мальчик-бог высказал Атланту итог их игры в небо и землю. Вот текст.

«Ничего не ответил обманутый титан. Только выдохнул ра­зом воздух-из грудных мехов, как из горна. Дунул — и нет

Падение Атлантиды

Гермия: унесло Гермия-бога, словно пушинку. С той поры стал Гермий пустым и легким, вечным прислужником богов и водителем Теней — таким пустым и легким, будто продул его Атлант насквозь и выдул из него и огонь титанов и уранову небесную гордость. Все хитрил, изворачивался, ловчил Гер­мий и из всех кривых путей знал наикривой — такой, до кото­рого и Кривда не додумается».

Текст приведен с юмором и как бы… читателю для экзаме­на… на предмет смышлености. Почему Атлант дунул воздух разом, из всех своих грудных мехов? Да потому, что был при­веден в неописуемую ярость после проигрыша Гермию на игре в небо и землю. «Выдохнул» он также из своей Счастли­вой Аркадии и большую часть ее населения, оказавшегося недостойным этого пояса и сектора. Вот почему стало мало­людным это место.

А Гермий после такого удачного эксперимента и вовсе по­терял последние симпатии к огню титанов-атлантов. Поте­рял он и уранову гордость, это ему только облегчило душу и сердце. Ураниды-атланты, также как и Ураниды из тартар были извечными врагами Олимпа. От Олимпа Гермий осуще­ствлял дипломатические миссии, помимо всех своих других обязанностей. Центр Гермия работал в направлении эконо­мики и экономических связей, он также выполнял и дипло­матические миссии. В обязанностях центра была также пе­реправка умерших душ из белкового мира в регион Аида.

Почему у одного центра, казалось бы, должного работать в какой-то одной сфере деятельности такие большие коле­бания в профессионализме? Как можно совмещать отделы по торговле и экономике с отделами по дипломатии, — ведь Гермес официально считался посланником богов, т.е. по­слом и дипломатом. И все это вместе совместить с отделом по переправке душ умерших? А помимо этого Гермес зани­мался и многим другим. Если посмотреть на центры других богов: та же картина, то же разнообразие профессий. Боги­ня войны Афина — увлекается ткачеством, медициной, вос­питанием. Гера не только крутит свои «ревнивые весы», она еще и политик и покровительница семей и браков. Гефест — бог ремесла, но он еще и идеолог.

Как видим, у богов в моде не только один профессиона­лизм, но и смена профессий. И, надо сказать, что на небе смена профессий вводится в закон, в образ жизни, в образ мысли. Сие незыблемо и традиционно, сему закону подчи­няется все и вся, малое и великое, молодое и старое, муж­ское и женское, неопытное и мудрое, малознающее и уче-

Ключи к тайнам жизни

ное. Время от времени вводится переориентация по всем родам божественных занятий. В любой профессии сущест­вует показатель усталости индивида, ее степень и является сигналом для переориентации.

Стыдиться этого нельзя, лучше поглубже понять причины. Этому подвержены все: от богов до людей. И хорошо, когда сам человек в состоянии осознать свою степень усталости. Но это зависит от зрелости сознания и уровня его интеллек­та. Ведь есть авторитетные и престижные работы, кресла и должности… Вот тут-то и таится западня… сразу проверяет­ся нутро: жаден человек до власти или нет… За пухлым порт­фелем нередко стоят и другие немаловажные детали: день­ги, авторитет, известность и пр.

В предыдущей главе мы видим, как тяжело расставался со своим креслом звездный Аргус, верный и безупречный страж Геры. Мы видели, как до нижних широт Аида скатился Айгипан, и только потому, что не мог остановиться со своей раковиной. Ее у него пришлось отнимать силой, то бишь кресло и должность. Айгипана несло без остановки, на таком ходу все больше и больше раскручивались отрицательные качества. Если один человек от постоянной повседневной работы начинает накапливать усталость, то второй, наобо­рот, — азарт, упоение властью и силой.

На стадиях высших экономических формаций, Социализ­ме и Коммунизме, в обычаи и традиции народов будут вво­диться системы переориентации и перепрофилирования. Отомрут вечные профессора, вечные чиновники, вечные во­енные, артисты и журналисты, врачи и учителя и т.д. Не ста­нет престижных родителей, исчезнут престижные мужья и жены, канет в вечность всякое неравноправие, равно так же как и всякая исключительность в виде профессионального кресла или должностного портфеля.

Но это то, чего больше всего боятся власти и древние ти­таны Аида. Это претило и душе древних атлантов, в том чис­ле и самому Атланту, гордость которого не позволяла видеть себя на работах второго сорта. Это одна из причин: почему древний дед проиграл мальчишке-богу. Между прочим: Гер­мес не брезговал на небесах никакой работой… и не считал, что он прислуживает богам.

Эта же причина явилась главной в падении Атлантиды с высот райских небес, в основном по этой причине Каин убил, нейтрализовал и поглотил Авеля. С приходом атлантов на небо прекратил действовать Закон Перепрофилирования и Переориентации, а это уже было крахом для всего общества;

Падение Атлантиды

стала набирать темп общая деморализация, и Рай перестал походить на Рай. Атланты со штыками в руках встретили по­рядки на небесах,… и вскоре наводнили свои… ввиду боль­шого перевеса своей численностью.

Такой закон будет непросто ввести и на земле, где пойдет фаза строительства Социализма. Сам Социализм по своей основе уже подразумевает Народное Правление, а настоя­щее народовластие не может быть осуществлено без внед­рения Закона Перепрофилирования и Переориентации. Рав­ноправия в равноправии не получится. Если не применить этот закон, повсеместно начнется злоупотребление положе­нием и властью. Мы опять начнем унижаться перед любым чиновником в кресле, а он позволит себе свысока на нас по­плевывать. Без внедрения этого закона любая, даже самая справедливая строгость превратится в буйную бессозна­тельную жестокость.

Даже в семейных узах мы частенько страдаем от того, что надоели друг другу до смерти. И многие не способны обно­вить свои супружеские брачные кандалы на новые или сов­сем от них освободиться. Боязнь перемены, традиции, не­правильное воспитание многим отравило всю жизнь. Семей­ные неприятности почти каждому испортили характер. Вмес­то хороших качеств стали раскручиваться плохие. Конечно, детям нужны родители, притом оба. В будущем будет взята за основу следующая мораль: до совершеннолетия детей — в одной семье, после — по желанию. И это будет справедливо. А рождение детей — только с согласия обеих сторон. И это тоже будет справедливо. Рождаемость в обществе не будет высокой, в обществе будут сохраняться определенные пара­метры. И это тоже будет справедливо. А то мы уже выжили всех зверей и птиц, нет уголка, где бы природа от нас могла спокойно вздохнуть. Мы умудрились даже в свой живот вы­черпать почти все океаны. Наше высокое воспроизводство людей дает возможность выходить к рождению на земной план всему деградентному населению тонкого плана. А потом мы рыдаем и бьем себя в грудь: откуда на земле такое полчи­ще убийц и насильников, садистов и паразитов. Ведь на каж­дого рожденного ребенка нужна душа, т.е. многоразовая жизнь. Вот ее и берут в стане деградентов, когда не хватает нормальных. Население-то на планете растет ого-го как!

Но мы забыли о веселых Плеядах, дочерях Атланта. Их поче­му-то проигнорировали атланты, когда отправились на небес­ные бастионы райской обители… А их надо было бы захватить в первую очередь. На небеса всегда шли веселые люди, ибо

Ключи к тайнам жизни

это сторона для веселых и находчивых, добрых и улыбчивых. За такими как раз и охотился Зевс. Веселые люди сродни не­бу. Это их полюс пристанища. Доброго ангела от злого можно отличить уже чисто по внешним данным: у доброго ангела — веселый нрав, добрая и приветливая улыбка, добродушное лицо и бесконечно веселая неунывающая натура. Ангелы Ада так же умны, также проницательны и также изобретательны, но их лица всегда отдают оттенком фальши и зла. Неулыбчи­вый, хотя и умный демон, тяготеет уже к другому полюсу.

А Плеяды стоили того, чтобы быть поднятыми на небо. «Лю­бовался, бывало, ими Атлант, как они девичьей гурьбой носи­лись по горным тропам, по краю ущелья, вперегонки с золото­рогой подругой — ланью Артемиды, как перескакивали через пропасти, с вершины на вершину, со звонким призывом: «О-ё-го! О-ё-го!» Где только не бывали они! В какой дубраве, в какой чаще… От каких зверей уходили! За какими гонялись!..

Но раз погнался за Плеядами Истребитель Зверей — ве­ликан Орион, прозванный Звездным Охотником, беспощад­ный красавец. Только звезды ночи равны красотой Ориону. Ему бы и гоняться за звездами.

Не рука ли Кронида направила его? Побежали Плеяды, все семь. Несутся что есть силы, все быстрее и быстрее бегут. А Охотник за ними, все ближе и ближе… Так бегут, что только видно мерцание над землей в летучем воздухе, а девушек нет. И сверкает вслед за мерцанием беспощадной красотой Орион.

Что за бег по Чудо-горе? Стояла еще тогда Чудо-гора в Ар­кадии. Пронеслись Плеяды через каменный кряж, понеслись по волнам моря, по либийским пескам, все мимо да мимо, все дальше и дальше, и вот уже некуда дальше — впереди океан. Добежали Плеяды до края земли, где столпы небесные в клубах тумана. Задержаться нельзя: позади уже гудит на бе­гу медной палицей Орион, кружит ее колесом. Уж хотели сес­тры-плеяды кинуться в океан и кануть навеки. Но вокруг разо­шлись перед ними, как завесы, вправо и влево, туманы. От­крылась гора впереди: и не просто гора, а Гора-человек.

Стоит Гора, и смотрят на них с-вершины Горы, из-под кос­матых седых утесов-бровей, отчим взором глаза. Только есть одни такие глаза на земле — у Атланта...»

«Золоторогая лань Артемиды» — общество людей, похожее по своим качествам на общество Плеяд, так же тяготеющее в своем развитии к небесам Рая. «Звездный Охотник-Орион» — опытный психолог от неба Олимпа — «Ему бы и гоняться за звездами». Охота на Плеяд подразумевает нечто другое… не в

Падение Атлантиды

плохом смысле слова, хотя это и представляет из себя целый гон-бег с препятствиями и барьерами, полным каскадом вся­ких трудностей. И все это на жизненных путях и дорогах бел­кового мира. Орион нос к носу столкнул всех Плеяд с плодами деятельности атлантовой Чудо-горы в условиях земного пла­на, и показал наделе: каковы последствия от деятельности их идеологов, хозяйственников и политиков, воспитанных на фундаменте наук древних атлантов. Ничего не обошел Орион, прогнал Плеяд по всем пепелищам, и те на собственном опы­те хлебнули мук этих инстанций. Им более не создавали на земле в белковом мире комфортных и тепличных условий. Ве­селым Плеядам пришлось увидеть жизнь такой, какая она на­саждалась Атлантом не для себя, а для других...

И гнал Орион Плеяд до тех пор, пока не подогнал их к са­мому Атланту, пока они не поняли истоки своих бед на земле: от каких начал пострадали они сами. То бишь от своей собст­венной науки, ковавшейся в недрах их Чудо-горы, проотцом и основоположником коей был древний могучий Атлант. Это они его почитали за отца мирового прогресса.

«Взметнулись сестры Плеяды, поднял их воздухом отец Атлант. Ударились они о его каменную грудь, обернулись в голубок и уселись на сединах груди, к мшистому покрову сердца. А безумный Охотник уже метит медной палицей в го­лубок, и, как звезды горят глаза безумца… И тогда глухо за­говорил Гора-Человек:

«Что преследуешь моих дочерей-титанид, Истребитель? Стонет Гея — проматерь Земля от твоих безумных убийств. Уже камни горят у тебя под ногами. Ненавидит тебя все жи­вое. Отступи от меня, Орион, иль обрушу на тебя небосвод».

Узнал великан Орион древнего титана Небодержателя. Но не умел отступать Орион, не умел сдержать медной палицы. Вырвалась она с гулом из рук Звездного Охотника, но не в грудь угодила Атланту, а понеслась к ранней звезде на небе. В испуге вспорхнули голубки и всей стаей полетели вслед за палицей красавца Ориона, замерцали над небесной доро­гой. А за ними в погоню — Орион. Выполнил Кронид, что за­мыслил: стали Плеяды, звездные девушки с Чудо-горы зве­здными девушками неба близ жилищ богов».

Так заканчивается сказание о титане Атланте и о его Счаст­ливой Аркадии. И опять для большей скрытности применен метод лукавого пера. Положительный образ Ориона пред­ставлен в мрачных красках, и только лишь потому, чтобы яс­нее вырисовать правоту его дела и точнее обрисовать проти­востоящий образ. Автор мифа вроде бы налетает на Ориона,

Ключи к тайнам жизни

бичует его: но только для отвода глаз. На самом деле нахо­дятся строки, полностью реабилитирующие его действия.

Почему в данной ситуации, в самом ее конце, сестры Пле­яды представлены в виде птиц-голубей? Это потому, что Пле­яды только что вернулись с белкового плана на тонкий, в оби­тель Атланта. Они еще в стадии перелетающей души. Душа же кодируется птицей. Орион пришел за Плеядами, чтобы за­брать их на небо. Его палица и гул от нее — всего-навсего свидетельствуют о перебранке с Атлантом, о крупном разго­воре и о гласности по всем инстанциям. Палица — как указу­ющий перст освободительной и просветительной миссии. Вот почему в ее сторону рванули без оглядки все семь Плеяд. Поближе к богам, на просторы райских небес. Так веселые, всегда улыбчивые, Плеяды стали звездными девушками.

А Атлант снова остался при своем мнении, которое никто и ничто не могли поколебать. Он до сих пор такой же, хотя и любит своего брата Прометея, но в отличие от него не спосо­бен предвидеть будущее, не может реально оценить настоя­щее, постичь и осмыслить уроки прошлого. И потому они, как два противостояния — восток и запад, — разделены не­преодолимыми гранями земли. И в одном месте восходящие токи земли пробиваются вверх, в другом — нисходящие — западают вниз. Если Прометею все-таки удалось подняться на небо, то его «брату и сподвижнику» по той же самой широ­те Квантового мира, это пока еще откладывается надолго, возможно до следующего цикла. Самый младший из тита­нов, Прометей, успел познать истину богов и раньше всех примирился с небом. А ведь он — из последнего, самое большое — из предпоследнего цикла.

Под братьями и сестрами зачастую в мифе кодируются смежные сектора одной широты или одного меридиана. Иногда же под кодом родственных отношений шифруются близкие центры одного направления, работающие в одном ключе. Под отцами самых разных течений и направлений преподносятся основоположники и прародители сиих про­цессов и учений. Авторов шифрованных текстов довольно много, отсюда и разнообразие зашифровок. Вот и получи­лось, что Прометей, Атлант, Эпиметей и Менетий оказались сыновьями одного и того же отца Япета, свергнутого Зевсом на дно Аида. Отец и братья — все очень разные. Настолько разные, что нет ничего общего… хотя все, вроде бы, стре­мятся к одной цели… но с разными программами… и разны­ми намерениями… до сих пор.

Падение Атлантиды