Лекция: Волшебная раковина 4 страница

Куда могла потом попасть Эгина, сворованная Зевсом с ко­ринфской горы? Конечно же, опять туда же, «поближе к бо­гам» — в обитель будущей Райской цивилизации. О ее чис­ленности уже заранее заботился непоседливый кронид-Зевс. Уже тогда, на заре своей юности, владыка небес мечтал о прочном небесном фундаменте… Уж коли представлять не­беса, то надо их представлять достойно. А потому со всяких «гор», при всяком удобном случае, без всякого шума поти­хоньку, то там-то там, похищались самые красивые в мире девушки… и надежно пристраивались поближе к богам».

И что больше всего странно, таким качеством грешил не только один владыка небес. Все остальные боги занимались тем же самым. Как где чего засияло ослепительной красо­той, так глядишь, — а там уже какой-нибудь бог… любви до­бивается, сердце и руку предлагает. А если на «горах» возра­жают, то невесты сами по себе куда-то исчезают; словом, пропадают без всякого следа. И никаких концов. А сколько детей понарожали от богов все эти неписаные красавицы. Вроде бы и ничего подозрительного, а дети почему-то рож­даются… и уже с пеленок так на небо и норовят.

Что и говорить! Обижает Кронид титанов земли. Самых красивых женщин — из под носа уводит. Чуть зазевается ти-

Падение Атлантиды

тан, а у него уже половины женщин и нету. И если бы он один такой, так нет же… Вся небесная братия одним миром маза­на. Друг перед другом выслуживаются… кто больше свору­ет… А любимая дочь Атланта — Майя, так та прямо-таки на Киллере и родила. От кого? Конечно же, от Зевса. Кого? Да этого… проходимца Гермеса, который потом еще над своим дедом Атлантом и насмехаться будет. Опечалился Атлант: не усмотрел… Но разве можно уберечь всех титанид? «Как ска­зать вольным титанидам: «Не уходите за Чудо-гору»? Да и удержишь ли звездных девушек! Уйдут, убегут....» Воздух Зевса заразителен, а его прогресс,… весь ядом пропитан. Хлебнет такого титанида,… а потом и «свищи ветра в поле»… Мужчины, те серьезнее. От своих домов меньше отлучают­ся,… разве что на какое-то время в тартары. Так и то, через какое-то время, глядишь, а он уже снова в строю, на все том же боевом коне...

Нет, древние титаны верны своим традициям. Мужик — всегда мужик! Не то что эти вертихвостки. Но вот что инте­ресно: как они все в мужиков переделываются? Что за стран­ные превращения? Совсем непредвиденные обстоятельст­ва… Своровывают одних баб,… а с небес только мужицкие гвардии и скатываются… на ратном поле потом булавой по­хлеще, чем древние титаны орудуют. Не подступиться,… на­падают так, как будто небо у них все миром вымазано. О про­шлом и вспоминать не хотят… На тартары, перед которыми сам Атлант благоговеет, со своих небес — плюют.

И всему виной — Зевс-развратник. А тут еще Гера принес­лась с Олимпа с устрашающей вестью. Она, вроде бы, как и против Зевса,… а когда поглядишь в итоге — все заодно по­лучается. Все ревностью бесстыдница прикрывается. Мол, вконец, измучил любвеобильный супруг… а на деле — первая ему помощница. Только она потом и дает ему добро: своро-вывать или еще подождать малость… Глазом своим как взглянет, приценится, на весах ревности покрутит, и коли не к чему придраться, притворно вздохнет: мол, от судьбы не убежишь… придется примириться. И так всегда. А если из­бранница Зевса… того… не совсем качественная, то номер не проходит. Глаза у Геры загораются такой ревностью, что владыка Олимпа тут же отступает, а избранницу начинает припрятывать до лучших времен.

Вот и поверь после этого Гере: на чьей она стороне? Во что оборачивается ее ревность? Если Зевс гонится за количест­вом, то ревнивая Гера неустанно следит за качеством воз­любленного товара. Вот и сейчас, почему Гера собствен-

Ключи к тайнам жизни

нолично прилетела к Атланту? Помочь бедному старику? Как бы не так! Прилетела сказать, что Зевс собирается украсть ее дочерей? Это тоже,… но и еще… чтобы разбить сердце лю­бящего отца: посмотреть в какую сторону оно раскручивает­ся. В сторону неба или в сторону тартар, на север или на юг, на добро или зло. Видите ли, ей нужна ясность! А зачем она Атланту! Почему он должен раскрываться раньше времени, это и вовсе не входит в его планы. Он ждет других времен, боев заключительного турнира. К тому же верить Гере никак нельзя. Спровоцирует она его раскрыться; ох, спровоциру­ет… А это поражение; как пить дать — поражение. Нельзя ввязываться в борьбу раньше времени...

С другой стороны: ждать пока Зевс не переворует всех ти­танид? Как лиса — кур? А с кем потом оставаться? С Горгона­ми? Больно бедно тогда будет выглядеть титан Атлант. Надо бой дать,… но пока не время. А ревнивая Гера все подталки­вает, и подталкивает на сражение, как будто без боев жить не может...

«Услышала Гера грозное слово, унеслась с Олимпа, кличет зовом титановым Атланта. Опустилась к нему на дремучей Горе Вепрей — Эриманфе. Сказала: «Береги Плеяд, Атлант!»

— и ударила об землю рукой — так ударила, что гул от удара
докатился до самого тартара, где под стражей Сторуких то­
мили в оковах низверженные титаны Ураниды. Поклялась
Уранидами Гера, что слова ее непреложны; их призвала в
свидетели. Еще не было такого случая, чтобы Крониды кля­
лись подземными Уранидами.

Ничего больше не открыла Гера Атланту. Не могут боги от­крывать тайны других богов. Но не внял Атлант голосу Геры. Что ему, Атланту, оберегать Плеяд! От кого?!».

Не все, выходит, в Атлантиде центры были просвещенны­ми… Была и «дремучая Гора Вепрей». А как позвала его Гера?

— титановым зовом-кличем! А как ударила рукой? Весь Аид
пришел в движение, даже тартары возбудились. Вот только...
чем поклялась эта ревнивица — Гера?.. Низверженными тита­
нами тартар… Очень странно. «Еще не было такого случая,
чтобы Крониды клялись подземными Уранидами...». И не воз­
мутился осторожный Атлант, опасаясь подвоха. Знал, что в
экстремальных ситуациях все нутро выворачивается наиз­
нанку, каждое качество раскручивается на всю катушку. За­
чем раскрывать себя раньше времени. Потом хлопот не обе­
решься. Вместо своей Чудо-горы окажешься — у черта на ку­
личках. И не принял вызова… Атлант. Но и Гера не отступила...

«Был у Геры, некогда аргосской владычицы, верный страж,

Падение Атлантиды

тысячеглазый Аргус Панопт, из рода титанов. Как узнала Ге­ра, что плеяда Майя родила на Киллене Зевсу Гермия-бога и что ночью похитит Зевс Плеяду-титаниду, послала тотчас к Атланту на Чудо-гору тысячеглазого Аргуса. Любому титану доступна Чудо-гора. Не открыла Гера Аргусу всей своей ду­мы. Только сказала: «Возмути, Аргус, сердце Атланта. Зама­ни его глазами на небо».

Знала Гера: чуть взойдет Атлант на Олимп и увидят друг друга титан и Кронид, вспыхнет тотчас нежданная битва. Одолеет Зевса титан — быть тогда Гере владычицей мира. Не возьмет верх, — ну что ж! — полюбуется богиня битвой».

Но что это? Новый прием Геры? Или тайно спланированный подвох со стороны хитроумного Зевса? Атланту и его коман­де разрешено взойти на Олимп!? Даже официально предла­гается таковое. Коварная задумка Геры не была до конца рас­крыта даже верному своему стражу Аргусу… Ему лишь надле­жало сагитировать ведущих титанов, друзей Атланта, под­няться на Олимп… Рисковал ли Зевс? Нет, риска не было. Ибо команда Атланта не смогла бы там долго продержаться. Что­бы там прижиться, надо было соответствовать интеллекту той высоты. Даже отметки Рая требовали своих показателей, но и они были недоступны гордым, себялюбивым титанам, всегда стремившихся к власти. Пусть даже и к самой демократич­ной, но все же власти. Но эксперимент все же решили прове­сти: что из этого получится… И не мог тогда Атлант предви­деть, что его выход на просторы небес Рая приведет к гран­диозному падению всей Атлантиды… Не знал, что он потом подвергнется сильному осмеянию и ущемлению во всех сво­их правах… Но поддался Атлант приглашению...

«Объявился тысячеглазый Аргус на Чудо-горе. Там, на Чу­до-горе, Аргус как дома. Взглянул на Атланта тысячами глаз — так взглянул, будто все звездное небо заглянуло в душу Атлан­та и замерцало в ней чудно. А глаза все глядят да глядят на ти­тана, входят в него лучами, завораживают, манят… И такую то­ску по звездам заронили в Атланта, и такую отвагу, что рвану­лось сердце титана — взбежать на небо, сорвать с него цветы-звезды и усеять ими Чудо-гору, и руки, и грудь, и ноги...

И забыл Атлант, что звезды тоже боги. И забыл Атлант, что на Чудо-горе в звезды играют Плеяды и что все звездное не­бо сверкает над Чудо-горою. Заворожил Аргус Атланта. А раз что захотелось титану, так уж ничем не удержишь — добудет титан звезды с неба. Но не даст ему Кронид унести небесные звезды на Чудо-гору. Оставит их Кронид миру богов. Заду­мался титан… И шепнул тут Аргус Атланту: «Береги Плеяд.

Ключи к тайнам жизни

Похитит их в эту ночь Всевластный Похититель». Тогда под­нял Атлант руки к небу, кликнул клич, созывая юных титанов: пусть кинуться с ним на Олимп...».

Конечно же, это все не в один день делалось. На самом де­ле все события и приготовления шли годами и десятилетия­ми; а, возможно, укладывались в одну, а то и две сотни лет. Но чего в тайне возжелал Атлант: сорвать с неба звезды и укра­сить ими свою Чудо-гору. В тексте, однако, не допускается двоякого толкования: прямо говорится, что звезды — это бо­ги, а боги — это звезды. Так чего же хотел Атлант? Спустить богов на землю, в свою Счастливую Аркадию? Похоже что так. Отчего и не пополниться населением с небесных просторов.

А что?! Могло бы и получиться. Зло прилипчиво, как инфек­ция. Если туда взойти и занести какой-нибудь порок, и дейст­вовать осторожно, не привлекая внимания, можно многого добиться. Главное, взять численностью, чтобы единомышлен­ников было побольше… Вот и решил Атлант покорить, если не Олимп, то хотя бы райские высоты. Но вспомним: Зевса, из всей счастливой и святой Аркадии, — интересовали только одни Плеяды. Самого же Атланта он и в грош не ставил.

Правда, в самом начале может быть и была мысль у Атлан­та: побыть в Раю, а потом вернуться обратно на свою Чудо-гору вместе с богами-звездами. Может быть потом ему за­хотелось и переиграть ситуацию, может быть он уже и хотел остаться в Раю, да не тут-то было. Он с позором был оттуда сброшен. Да еще как, с какими последствиями… И уж если он решился на жизнь в Раю, так ему бы… хотя бы… Плеяд с собой захватить… Но это не было сделано. Звездных тита­нид он почему-то забыл прихватить… И кого же позвал с со­бой этот «добродушненький» Атлант в попутчики?

«К Мировой реке-океану, в мир мертвой жизни ушли древ­ние могучие титаны. Туда их изгнали Крониды. Не осталось их в жизни живой. Но в Счастливой Аркадии и вокруг — на го­ре Тайгете и Эпопе — еще жили их дети: не драконы, не зве­ри-чудовища, а созданья, как боги, прекрасные и сильные титановой правдой.

Вышли на клич Атланта титаны гор, и титаны рек, и титаны лесов один за другим. И стало их трое, и стало их пятеро, и стало их десятеро. Десять титанов! Чего только не свершат в мире десять титанов! Устремились юноши-титаны вслед за Атлантом на Олимп, чтобы с Олимпа взбежать на небо».

Женщин же, конечно, Атлант проигнорировал. На небо с собой прихватил только мужскую братию. Отбирал, правда, лучших. И поскольку самые древние титаны сидели в тарта-

Падение Атлантиды 193

рах и охранялись надежной стражей, пошли молодые тита­ны. Но это все же были титаны гор, рек, лесов. Каждый тоже с собой прихватил по команде. Титаны ведь вожди, а они без своих центров, и без своего народа не бывают. И все они бы­ли крепки своей титановой правдой: прекрасные и сильные. Но эта правда еще не считалась правдой на небесах. Правда небес была много выше и чище, ей не свойственны были лю­тость и месть, зависть и злоба, которых было предостаточно в дикой титановой правде.

И если такой титан начинает бороться, то бьется уже до конца, ему никак не остановиться, даже если в своей правде начинает шагать по одним трупам. Он не способен оглядеть­ся, остепениться, поразмыслить. Катушка чувств и эмоций начинает крутиться все быстрее и быстрее… и, казалось бы, ранее, весьма крепкий на свою титанову правду титан, пре­вращается в лютое чудовище, никак не способное остано­виться на своем скаку. Чего правда небес не допускает. По этой причине титаны Аида у всех народов стали вызывать чувство ужаса и отвращения.

Уметь вовремя остановиться, понять происходящее и ска­зать себе: «Стоп! Я, кажется, зарываюсь! Не туда несусь!» — Умеет далеко не каждый. А житель неба обязан не только об этом знать, но и уметь это хорошо делать. И притом — без подсказок и давлений со стороны. По собственной интуиции и чувству меры. На небесах ведь уже тогда культивировалось народное правление с элементами местного самоуправле­ния. Иначе и быть не могло. Поэтому боги и отбирали не кого-нибудь, а способных к такому образу жизни, людей способ­ных учитывать мнение других, способных в условиях полной свободы и демократии подчиниться решению большинства.

А таких людей не так уж и много. Нужен высокий интеллект. Одно дело, жить в условиях централизованного правления, а другое — в условиях абсолютной демократии и свободы на основе народного правления, где диктовать свою волю, ка­кая бы она ни была, не полагается. Ее можно лишь тактично высказать и донести до других. Даже лучшие преобразова­ния и идеи должны быть обществом востребованы естест­венным волеизъявлением, добро же на танке никогда не ста­нет добрым. Диктат и назойливость, амбиции и самолюбие, ранимость и обидчивость не входят в черты характера небо­жителей, не говоря уже о мести, зависти, злобе и лютости. Нет, никто не имеет права идти на небо, пока у него не будут отработаны все качества...

И чтобы доказать это — был произведен эксперимент. А Ге-

Ключи к тайнам жизни

ра, первая представительница «Аргосского владения», реши­ла положить начало аргументам и фактам. Чтобы впредь было понятно каждому, а более всего — в самой Атлантиде: небо не игрушка и бряцать там мечом или шпагой нельзя. Новая фор­мация работает на совсем других принципах, пока еще недо­ступных приятелям и союзникам древнего Атланта. Конечно же, экспедиция не дошла до Олимпа, и вполне естественно, что она остановилась на первом уровне будущей Райской ци­вилизации, где по шифрам надлежало находиться облакам. На них богиня облаков Нефела пасла стада облачных коров, то бишь курировала нижние слои Райского населения. По тог­дашним цифрам — не очень многочисленное. Появление ат­лантов на первых ярусах райской обители сильно повредило общей обстановке на небесах, всех захватило как растворите­лем: картина напоминала нашествие ос на улей с пчелами...

«Но уже ждал их взгремевший Кронид с перуном в руке. И на самых вершинах Олимпа, где богиня облаков Нефела пасла стада облачных коров, встретились бог и титан. Один на один вышли в бой Атлант и Зевс. А другие юноши-титаны столкну­лись с другими богами у стремнин и отрогов Олимпа...».

Каким оружием пользуется Кронид? Он взгремел, что оз­начает натиском в ход пошла гласность, открытость, полное освещение всех событий по средствам информации. Перун в руке бога — не что иное, как перо для письма. Оно облада­ет большой силой и мощью, его поражающая способность просто грандиозна. Ведь это перо в руке самого сильного бога Олимпа; кстати, весьма умеющего пользоваться всеми его достоинствами лучше всякого другого. Молния — осве­щение с помощью самых высоких небес; натуральное, прав­дивое, естественное. Молния — это когда освещаются ре­ально, правдиво и всесторонне реальные события, дейст­вия, поступки и факты. Гром — полное доведение информа­ции до каждого. Все вместе: гром и молния — являют про­светительную работу в массах.

И такая работа имела место на всех уровнях небес… но не только. Средства информации заработали и во всех секторах Аида и, конечно же, в Счастливой Аркадии… Все взоры были прикованы к небу. Волновались за исход дела все, и больше всего — в тартарах, на дне Аида. Ведь там на Атланта возла­галось много надежд. Знали, если получится у древнего тита­на, то дойдет он до Олимпа; и быть Зевсу сверженным со сво­его пьедестала,… и тогда откроются врата тартар. Знали и на Олимпе, что одержимый слеп и остановиться не может: на это и был весь расчет. Первым на Зевса бросился сам пред-

Падение Атлантиды _______________________________ 195

водитель Атлантиды, за ним в атаку пошли и остальные. И разгорелась борьба в быту, в общественных центрах, на стра­ницах печати, радио и телевидения. Это же небо, там средст­ва массовой информации давно были на высоте; мы к этому уровню только-только начинаем помаленьку приближаться.

Что могли выяснять между собой атланты и небожители? По каким проблемам могли быть самые глобальные диспуты, диалоги и споры? Конечно же, об устроении общества, эко­номике, политике, хозяйственной деятельности, науке, тех­нике. А также — о разных свободах, правах и обязанностях; о поведении в быту и в обществе; об отношениях полов и пр. пр. Атланты также должны были сдать экзамены по всему пе­речню небесного кодекса чести.

«Рванулись руки Атланта к Крониду, хотят обхватить его мощь, с громами, с огнями-трезубцами, с грозовой главой, с эгидой-страшилищем, как тучи косматой. Обхватят его тита-новы руки — не выпустят: зажмут, как стены ущелья зажимают Вихрь-Ураган. Тогда бесись не бесись, завывай, рви, развора­чивай глыбы, раскалывай скалы огнями-копьями, взрывай воздух — не вырваться: задохнется в ущелье Вихрь-Ураган.

Метнул Зевс молнии из огнемета-перуна. Ловит Атлант их тройные жала руками. Что ему молнии! Мало ли плясуний-зарниц ловил титан в юности веселыми руками, играя ими, как играют бликами дети. Но не зарницы злые молнии Зев­са — жгут они и пронзают, опалили ладони и пальцы титана.

Молнию за молнией мечет Зевс. Позади Зевса Пегас, кры­латый конь-молниевик. Сбросит конь-молниевик груз мол­ний и летит на крыльях-вихрях к Лемносу, в подземную куз­ницу Киклопов, за новым запасом раскаленных жал. Куют кузнецы-Киклопы молнии Зевсу».

Налицо борьба в средствах массовой информации. Мол­нии доставляет крылатый конь Пегас. Пегас всегда означал связь с источником поэтического дара, с поэзией и литера­турой. «Оседлать Пегаса» — означало постичь мастерство поэта, писателя, журналиста. Посещение Пегаса всегда при­носило творческую удачу, вдохновение, правильные ориен­тиры, осознание правоты дела («Пегас» от греческого слова «пегма» — связь, сплочение, объединение).

Откуда Пегас приносил молнии? Конечно же, из кузницы Гефеста. Хромой кузнец считался самым мудрым и профес­сиональным идеологом Олимпа. В его руках всегда молот (тот, который от слова «лот»). Но не только. В его ведении просветительная работа с циклопами Аида… Поэтому Ге­фест всегда хорошо знал, какие перуны и молнии нужны бо-

Ключи к тайнам жизни

гам Олимпа в борьбе против нападающих атлантов. Такие молнии метал не один Зевс, во всеоружии стрелял весь Олимп, и конь Пегас помогал не только одному владыке.

«Молнию за молнией», злые трезубцы, мечет в противни­ка Зевс. Уже от плеча до запястья в сквозных ранах руки Ат­ланта, будто не руки они, а соты на полнеба, ограбленные ог­ненными осами.

Уже пронзают те осы плечи и грудь титана. Впиваются в бедра, в бессмертные мышцы черными язвами. И у каждой мышцы свой голос, живой. Стонет, кричит мышца от боли, просит у титана пощады: «Мне больно, Атлант!». Но не сдаст­ся, не отступит титан, весь в огне и дыму. Ухватить хочет Зев­са руками. Да руки ли это?..

Обуглилось тело Атланта. Уж не покорны жилы отваге ти­тана, и одно только упрямое сердце ведет битву — сердце, крепкое правдой, как адамант. Ослепленный сверканьем пе-руна, оглушенный громами, ухватился Атлант со стоном за одну из вершин Олимпа. Отломить ее силится и всей своей тяжестью бросить в бога. Много их, вершин, на Олимпе! Еще не кончилась битва».

Чувствуется, что автор мифа не мог полнее осветить бит­ву, и лишь как бы вскользь зацепил соты, пасеку, ос и пчел. Система народного правления обычно на языке шифра пре­подносится атрибутами пасеки: сотами, пчелами, медом. Враги системы народного правления выступают в виде сход­ных, похожих насекомых, подделывающихся под пчел: в дан­ном случае — это осы. Протянули свои руки атланты, охвати­ли ими, как браздами правления, весь регион, и стали на­саждать свой образ жизни и мысли. Слишком далеко про­стерли свои руки… «на полнеба». Прощай, сотовая система народного правления!

Пасека стала не похожа на пасеку. Руки Атланта стали на­поминать «соты на полнеба, ограбленные огненными оса­ми». Вместо пчел на пасеке — опасные осы, фальшивая мо­дель, подделка под мед. Видно, слишком далеко простер свои руки Атлант, видно, времени у него было достаточно, раз его осы успели выесть все соты на целых полнеба. Во­круг уже один стон и горе, но Атлант не способен остановить­ся. Плохо, когда вместо интеллекта человек настраивается оттачивать зубы. Плохо, когда пасека превращается в оси­ное логово. Плохо, когда оса начинает выдавать себя за пче­лу. Плохо, когда пчелы ненастоящие, и мед ненастоящий. Плохо, когда Слепой начинает орудовать своей «крепкой» правдой, подделываясь под адамант… У нас тоже такое бы-

Падение Атлантиды

ло… при сталинском правлении… осы убили всех пчел, вы­ели все соты и превратили пасеку в кладбище… наблюдает­ся даже до сих пор...

«Где же вы, братья-титаны? Где вы, юноши-исполины? И видит Атлант, как один за другим летят они с воплем, вниз головой, корчась, в бездны, с неба на землю, титан за тита­ном — все десять… И золотые стрелы-лучи Аполлона дро­жат в их пронзенных плечах. Обхватив левой рукой вершину Олимпа, повис Атлант над почвой земли. А внизу свирепо рычит, обезумев, весь в пене Сперхей, вздымая волну за волной на помощь титану. Но высок Олимп. Сечет, хлещет Зевс Атланта молниями.

И тут всей яростной мощью рванул Атлант скалу. Обломи­лась вершина Олимпа, уступая мышцам исполина. Скользит, свергаясь, огромное тело Атланта под бичами-огнями Кро­нида. Все быстрее паденье. И свергаются вслед за титаном с гулом и грохотом камни-громады, стволы-великаны и чу­довища-змеи. А над ними в дымно-багровых клубах туч, не­щадно хлеща и бичуя, — сам Кронид-грозовик. И боги за ним любопытной толпой, так жестоко ликуя...

Не помнил обожженный Атлант, как ударились его пяты о почву земли. Только сжал он дымящимися локтями поникшую голову, прикрываясь от молний-бичей и гонимый разъярен­ным врагом, в синем блеске небесных стрел куда-то бежал слепыми прыжками, бежал впервые за свою титанову жизнь.

Что под ним? Горы? Ущелья? Реки? Пустыни? О том не знают ноги Атланта — бегут: скачут и падают, встанут — и вновь бегут… Уже самим огнеметом-перуном бичует Атлан­та Кронид, и гонит, и гонит… Куда? По путям? Без путей?.. И так до самого края земли гнал Атланта, к океану, победитель Кронид...».

Все-таки жаль, что точно не сказано, сколько времени пробыли атланты на перистых облаках Рая. Сколько лет или десятилетий они продержались, дырявя своими жалами не­бесные соты. В борьбе против атлантов большую роль сыг­рал и бог Аполлон. И надо заметить: Аполлон, бог — покро­витель поэзии, искусства и медицины. Его золотые стрелы-лучи так же, как громы и молнии Зевса, работают в ракурсе просвещения, идеологии и образования. Сперхей — древ­нее божество. Этимология имени ясно указывает на стреми­тельность, поспешность, горячность, быстроту действий, словом — на дикую необузданность и несдержанность. Под этой разъярившейся рекой тоже кодируется некое древнее общество, выступившее на стороне атлантов.

Ключи к тайнам жизни

Вот так и пала Атлантида. С треском и грохотом. Пчелы все-таки победили ее. А жаль не сказано, сколько атланты продержались на небесах? И вполне возможно, что вместе с атлантами на землю были спущены и другие, быстро поддав­шиеся нововведениям прибывшей армии гостей. Почти, а может быть и полностью, библейский сюжет: Каин убивает своего брата Авеля. Где Авель — первоначальный Рай, Каин — Аид, он же Атлантида. Но Ева родит потом третьего сына, Сифа; вместо Авеля, которого убил Каин. Это будет уже вто­рой Рай, восстановленный и обновленный. Новое семя по­том даст начало большой Райской цивилизации. А то, что бы­ло до этого, цивилизацией назвать никак нельзя, ввиду ма­лочисленности населения и его неокрепшей, слабо органи­зованной формации. Хотя первые дары Авеля и понравились Всевышнему, но он слишком рано погиб, совсем мальчиш­кой. Но продолжим исследование текста дальше.

«Ночь, стихла битва. Зияя черными ранами, лежало иссе­ченное огромное тело Атланта у вод океана, на высоком греб­не, все в рубцах, словно кто письменами-исполинами испещ­рил его по обугленной коже. Одна рука титана свисала не­движно над пурпуром песков, другая тонула во мгле ущелья».

«Иссеченное огромное тело Атланта» — все-таки указыва­ет на достаточно большое общество, которое при сбросе на землю расчленили на части. Половина атлантов, сподвижни­ков самого Атланта по Чудо-горе, потонула, «во мгле ущелья», т.е. была перемещена в темные пояса Аида. Вторая рука «свисала недвижно над пурпуром песков», — это означает, что вторая часть его сподвижников была рассредоточена по верхним поясам Аида. Самому Атланту повезло больше. Его оставили в своей Счастливой Аркадии. Остальные десять ти­танов-юношей-исполинов, конечно же, спустились еще ниже, чем были раньше. Они вообще летели вниз головой до самой бездны, вполне возможно, что до самых тартар.

Тело Атланта — «все в рубцах, словно кто письменами-ис­полинами испещрил его по обугленной коже». Не «словно письменами-исполинами», — а так оно и было в действи­тельности. Через средства массовой информации он полу­чил сполна. «Не в свои сани не садись», — говорит народная пословица. А позору-то — на всю планету, на весь Аид… до самых тартар, перед которыми всегда так благоговел древ­ний титан с Чудо-горы.

«Что за пир вокруг тела титана? Кто вы гости ночные? Не птицы, не звери, не нетопыри. Без крыльев реют и вьются — легче воздуха, духа, жизни… Это Тени-скиталицы непогре-

Падение Атлантиды

бенных, те, что блуждают над почвой земли. Закрыты для них врата Аида. Жадной стаей приникли Тени к телу титана. Как псы, лижут раны Атланта, выпивают по капле жизнь — его бессмертную кровь, отгоняя друг друга. И над ними, ныряя, взлетая, с воем кружатся в полудреме стаи отверженных Те­ней: отогнали их счастливые Тени. И сколько их! Борются, бьются за кровь. Только бы каплю испить… И вот оживут — на мгновение! О, как дорого это мгновение. Сколько в нем… Не века — мириады веков. «Дай припасть! Дай мне выпить… Есть каплю… одну… Дай ожить...»

«Но жестоко отгоняют молящих новые толпы Теней, отры­вая их рот от ран Атланта. Кружатся, реют Тени — кружатся, реют и молят: «О, еще бы мгновенье!..» И поют, засыпая, Те­ни прощальную песнь — песнь Времени-Хроносу… Ночь за­крыла ворота. Из-за гор океана бледно тянулся сумрак. Кон­чен пир. Улетели испуганные Тени. Видел рассвет, видел Ут-ренник-Пирфорос на крылатом алом коне, предвестник Ут­ра-Зари, как все еще дымилось почерневшее тело титана и зияли на нем по-прежнему раны меж багровых борозд от молний-бичей. И вышли из вод океана на берег сестры-оке-аниды. Волосами отерли тело титана — золотыми, зелены­ми. Обласкали раны губами. И запели Гимн исцеления. Зна­ли титаниды океана: нет лекарства целительнее, чем песня. И под песню заживали раны Атланта...»

Автор мифа умудрился наложить на канву сюжета очень се­рьезную информацию о Тенях-скиталицах. Это, так называе­мый, полтергейст Квантового мира. По этой теме было много сказано в моей книге, а здесь, в мифе — этому достаточное подтверждение. Автор мифа даже не нашел им точного опре­деления, и назвал лишь Тенями-скиталицами. Под птицей ко­дируется душа, — но это не птицы. И не звери, в облике мно­го человеческого. И не нетопыри, хоть и реют легче воздуха (нетопырь — род летающих животных, вроде летучей мыши. Нетопырь — т.е. нет пера, оперенья). У полтергейста, из-за их исхудалого тела, движения напоминают полуход-полулет.

Тени-скиталицы — это бывшие люди, прошедшие до конца стадию деградации, и ввиду полной непригодности, абсолют­ной ненужности, выброшенные из ворот Аида. Обратите вни­мание, уважаемый читатель, как их много. Целые полчища. Если подпитать такого энергией белкового тела, то к ним воз­вращается сознание, память. Они способны окрепнуть и ожить, даже полностью восстановиться. Но никакие научные опыты и эксперименты не способны их превратить в нормаль­ных людей, в мозгах там — только патология и изъян. Это па-

Ключи к тайнам жизни

тологические убийцы и насильники, мародеры и бандиты; а чуть какая крайность — становятся людоедами. Целительной для Теней-скитальцев является также и подпитка от эфирных тел тонкого плана. Такой же полтергейст есть и в мире Проме­жуточном. Они боятся прямого солнечного света и всегда охо­тятся за энергией белковых тел в темное время суток.

Естественно, что после такого пира, Атлант долгое время не мог встать на ноги. Большая потеря энергии не позволяла прийти в себя. Кто только не пытался поднять титана. И дело может быть было не только в одной энергии, Атланту было стыдно. Возможно, впервые — во всей своей жизни. Нет, он ничего так и не осознал. Он стыдился своего поражения, по­тери величия и авторитета. Атлант, видимо, ни с кем не хотел разговаривать. Попытка поднять Атланта с постели удалось только его внуку Гермесу, еще совсем мальчику-богу, сыну его дочери-плеяды Майи и Зевса.