Лекция: Из слов песни. 5 страница

Кто читал книгу «Анастасия», тот уже знает, что такая жен­щина существует в действительности, живет в Сибири, в тайге, на одном из берегов реки Оби. Место ее обитания бо­гато сибирскими кедрами. Именно с сибирским кедром свя­зывает свою жизнь Анастасия, ее дедушка и прадедушка. Об этом немало говорится в книге. Символом этого места счи­тается Звенящий Кедр. По мнению Анастасии и ее родствен­ников, кедры, которые по истечении пятисот лет накаплива­ли энергию Земли и Космоса, не отдавая ее обратно, начи­нают звенеть. И звенят они, сигналят людям, что их можно срезать, разделить на мелкие части и раздать желающим. Кусочки дерева можно носить как амулеты, ладанки, украше­ния. Структура дерева красива и обладает чудесным качест­вом дарить его владельцам душевное равновесие, мир и по­кой в семье, счастье и здоровье.

Звенящий Кедр звенит в течение трех лет, по истечении этого времени он теряет свою волшебную силу. Я нисколько не сомневаюсь, что это так. Дерево слишком долго аккумули­ровало в себе энергию, что даже его малые доли в течение многих десятков лет еще будут излучать целительное излуче­ние. В данном случае, Звенящий Кедр уподобляется Золотой Яблони из сада Гесперид, с той лишь разницей, что на одном дереве — шишки, на другом — яблоки. И Звенящий Кедр и Зо­лотая Яблоня — деревья, аккумулирующие энергию, — дейст­вительно, чудесные деревья и достойны внимания ученых. При аналогичных обстоятельствах, любое другое дерево, спо­собное аккумулировать энергию, можно вырастить до степе­ни звенящей зрелости. Однако, для эксперимента принято брать не всякие, а дающие какие-нибудь плоды. Плодовое де­рево — в особой чести. Но Кедр ценен еще и тем, что он — ве­ликолепный строительный материал. В Библии Храм Госпо­день строился из кедра… из Ливанского Кедра. В слове «Ли­ван» есть «Иван»; это из него строился Дом Божий, это его за­кладывали в стены священного сооружения… Но почему все-таки это был кедр, а не какое-нибудь другое дерево? Почему в России стало звенеть древо только с таким названием?

Давайте вначале исследуем лингвистику слова «кедр», от чего оно происходит? Попробуем подойти к кедру, как «к ед-ру». В названии «кедр» заложен смысл и корень от слова «яд-

282 Ключи к тайнам жизни

ро». «Едро» то же, что и «ядро». Можно сказать «едреный», можно сказать «ядреный» — разницы нет. В древности на Ру­си говорили и писали так и так.

Термин «ядреный орешек» всегда относили к человеку сильному и могучему, крепкому и здоровому на вид, плотно­му и сбитому. Если этот термин применяли к дереву, то это означало, что дерево не какое-нибудь трухлявое, а ладное, крупное, чистое, прочное. Если же говорили о жидкости, как о напитке, то употребляли слова: шипучий, ядреный, хорошо перебродивший, бьющий в нос, крепкий, жгучий и т.д.

Ядро, ядрышко, ядрище — то же, что и середина, глубь внутри вещи, нутро, сосредоточение сути, сущность, осно­ванье. Ядро — это то, что называется самым главным, са­мым важным, самым сокровенным. Вот почему кедровое де­рево из Ливана вкладывали в стены Иерусалимского Храма. Сплошная лингвистика с чисто образным восприятием предмета. Но что-то в кедре должно быть еще, помимо его первоклассной прочной древесины. Это кедровые шишки с ядреными орешками… Но почему? Кедровые орехи не са­мые вкусные из всех орехов. Может быть, дело в самой шиш­ке, вместе с орехами?

Да, это так! Дело в самой шишке с ядреными орешками… в строении самой шишки… Кедровая шишка имеет по своим окружностям ячеистую структуру; ячейки, вполне самостоя­тельные и суверенные, крепятся к стержню шишки своими основаниями. В одной ячейке, как правило, по два орешка. Два ядрышка-орешка, как символ двойственности мира; в стадии зрелости находятся в свободном, непривязанном ви­де, хотя и ограничены рамками ячеистой структуры. К серд­цевине шишки крепится лишь арматура ячейки. Устроение шишки напоминает сотовую систему ульев на пасеке. При всей их отдаленности, модели сходны между собой и несут намек на устроение самого справедливого на земле общест­ва… общества социалистического… с постепенным пере­растанием в общество коммунистическое. Суть Звенящего Кедра, оказывается, в его шишке. А значит, модель сотовой системы надо взять за основу при строительстве Храма Гос­подня. Ведь под храмом-то подразумевается экономическая формация, то бишь устроение в обществе.

Вот оказывается, почему на Руси шлемы изготавливались с украшением в виде суживающейся трубки с шишкой на ос­трие, и назывались они —шишаками… Вот почему в Красной Армии были похожие на русские шлемы головные уборы… И вообще, со словом «шишка» связаны очень интересные вы-

О Звенящем Кедре

ражения, понятия и термины. Если мы в адрес какого-то че­ловека, говорим, что он «шишка», то подразумеваем его вы­сокое положение, престижную должность и доходный порт­фель. А вот если мы употребляем термин «шишара», то на­оборот, имеем в виду всякий сброд, шваль, голь перекатную, сволочных людишек, шушваль и т.д. — так всегда говорили на Руси. Правда, шишарой на Руси называлось еще и татар­ское пряженье.

От слова «шишка» произошло и слово «шиш», и с ним свя­заны несколько поговорок. Так, например, кукиш, дуля, фига — часто идентифицируются, как — шиш». А шиш в простона­родье — то же, что и ничто. Вот они крылатые фразы: «Шиш достался!» — «Ни шиша нет!» — «Ни шиша не добыл». — «Шиш — тебе!» — «Поди пошишкуй!» Подумаешь теперь: са­ми ли собой появились эти выражения… А может быть, кто-то на небе упражнялся в остроумии и передавал сии заготов­ки к нам на землю?.. Уж больно — в точку, уж больно — по це­ли, а кое-кому — по самому больному месту.

Есть и более странная поговорка, и смысл ее становится ясен до конца лишь при прочтении этой книги: «Шиш, муха, не разбереди уха», —т.е. поди прочь, не приставай… и не по­тревожь того, что скрыто в тайниках ушной раковины. «Ши-ш!» — т.е. тише, молчи. А «шишикать» — то же, что и шушу­каться, шептаться, делиться информацией в узком кругу. Представляю, как шишикались между собой те, кто задолго до моей книги знал о предназначении Звенящего Кедра. Знали и молчали, втихаря высчитывая, кто первым разгада­ет этот испытательный стенд на разумность… Ну и жизнь по­шла, сплошные ребусы...

И все-таки, поскольку я пишу эту книгу и мои мысли, как пе­чать, фиксируются на бумаге, я не могу подтвердить, что ку­сочки дерева, пусть даже и такого замечательного, самого ценного и самого необыкновенного, влияют на характер чело­века, на его взаимоотношения в семье, на благополучие в ок­ружающем мире. Но такое возможно, если тайно станут поды­грывать… с тонкого плана… И повезет тому, на кого выпадет счастливый жребий. Вы же, читатель, можете остаться при своем мнении, я Вам — не указ. Лично я таким ладанкам при­даю совсем другое значение. Дорогие читатели, ради бога, шлифуйте кусочки этого чудесного дерева своими пальчика­ми, как это советует книга «Анастасия», но при этом не забы­вайте совершенствоваться сами и привносить посильный вклад в строительство нового храма, ведь в его стены годится не только подаренный Богом камень, но и, востребованный

Ключи к тайнам жизни

Им, ваш кусочек отшлифованного кедра. И не забывайте об этом. Прежде, чем на земле происходят изменения, нас все­гда предупреждают и извещают в виде намеков, труднообъяс­нимых аналогов, подобий и сравнений. И не всегда наша вина, что мы их вовремя не отгадываем. Нас тоже придерживают… иногда придерживают… правда, однако, и то, что придержива­ют лишь некоторых… совсем мизерное количество. И этот ма­лый процент, понимая обстановку в мире, — не обижается...

Да, не обижается… Не все можно выдать наперед… Может только повредить. Человек, не подойдя к этому осознанно, ин­теллектуально неподготовленным, морально неустойчивым, начнет насильственно приспосабливаться, маневрировать между возможным и невозможным, желаемым и нежелаемым — в результате общество начнет выращивать одних обманщи­ков и плутов. Худо будет, если все начнут играть «в небо», ни на грош ему не соответствуя. Недостаточно видеть эталон, недо­статочно о нем понаслышке знать; ему надо соответствовать, к нему надо тянуться. А это у большинства из нас — плохо по­лучается. Да и бесконечное насилие над собой, паинькой быть надоедает, может вырваться в непоправимый протест. Когда-нибудь надоест притворяться. Поэтому все преждевременное безжалостно свергается и отторгается самим обществом.

Но преждевременное преждевременному — рознь. Одно будет безобидным и не даст горьких плодов, другое — чре­вато глобальными катастрофами. Поэтому пути высокого не­ба много выше наших… Но того, кто заглянул в священный сосуд с кедровой смолой и распознал суть этого таинства, как правило, всегда ожидало посвящение на более высокую ступень иерархии. Между прочим, дева с чашей янтарной смолы — уже на дорогах России… Не останьтесь равнодуш­ными к такому событию. Оно может пройти мимо вас неза­меченным… Дева с чашею — символ определенных знаний. Вместо чаши в руках Весты может быть и расписной кувшин, но в любом случае — это грааль — таинственный сосуд, ра­ди приближения к которому и приобщения к его благим дей­ствам, рыцари в западно-европейских средневековых ле­гендах совершали свои подвиги.

У разных народов содержимое кувшина было разным. Но все вместе оно — информация об одном и том же. У одних народов считалось, что в кувшине находится кровь Иисуса Христа, у других — зерна пшеницы, у третьих — кедровая смола, у четвертых — сочные, малиновые оболочки семян граната. Но вместе с этим всегда подразумевалось, что чаша несет еще и ореол таинственности, что в сокровенном сосу-

О Звенящем Кедре

де спрятаны тайны, недоступные и невидимые для недо­стойных. Волшебный сосуд обладал неприкосновенностью; лишь по мере определенной, достаточной зрелости индиви­да, ему разрешалось заглянуть туда, и на самом деле уви­деть: что же там спрятано? Однако, наши поверья тоже за-шифрхшаны. Заглянуть туда разрешается каждому, все такие чаши на виду и ничего не прячется, вот только: что там уви­дишь? То ли, что прячется? Надо не забывать: самые сокро­венные тайны лежат перед нашими глазами, на всеобщем обозрении. И подобравшийся к ним, не какой-то там счаст­ливчик, а созревший до понимания таких вещей.

И не тайны раскрываются перед избранными, а эти из­бранные должны раскрывать их. Даром ничего никому не да­ется. Все на равных условиях, иначе нельзя было бы сказать, что этот мир устроен в высшей степени справедливо. В на­ставлениях по сосуду — граалю считалось, что приблизиться к нему может только тот, кто непогрешим и честен, мудр и ра­зумен. А потому грааль — это инстанция по интеллекту и ра­зумности, достигается лишь созревшими умами. Охота же за этой тайной ради спортивного интереса, ради своего прести­жа и упрочнения своей власти, по повериям народов, наказу­ема. Для несозревших — на эту тайну существует запрет.

Хранители и держатели этой тайны всегда старались, что­бы она не попала на стол к рвущимся овладеть миром, к стре­мящимся достичь мирового господства. И потому родители Анастасии, помня об инструкциях и наставлениях в отноше­нии необычного энергоемкого кедра, в своем саду-заповед­нике, в этих естественных, чисто природных условиях испы­тательного стенда, пожертвовали собой — лишь бы не допу­стить разрядку всей мощи этого дерева в сторону подземных цивилизаций Антимира. Ведь они-то свято верили в серьез­ность этих, чисто символических, чисто условных, чисто об­разных наказов по охранению кедра, нисколько не подразу­мевая о скрытой игре в подобия… На самом деле энергоем­кий кедр является лишь прообразом, шифрованной естест­венной моделью, великой тайны совершенной системы уст­роения общества… И уж она-то, конечно, не должна была просочиться на стол управленческих тронов Антимира… раньше времени… не должна… по причине незрелости умов.

Почему? Да потому, что модель сотовой системы приспо­собят под свои рабовладельческие замашки, и идея навсег­да будет дискредитирована. Потом выпрямлять эти линии — станет чрезвычайно сложно. Сотовая система может ра­ботать лишь в условиях полной демократии, полной свобо-

Ключи к тайнам жизни

ды и полного равенства. При иных условиях эта «Елена Пре­красная» перестроится, пойдет служить совсем другому му­жу и небу, небу нижнего Аида.

Если чаша с кедровой смолой означала суть, смысл сото­вой системы устроения мира и рассчитывалась на зрелую игру воображения, вольную фантазию и интерпретацию, то о чем намекают чаши с зерновым хлебом и с зернами граната? Неужели о том же? Да, об этом! Колос ржи, пшеницы и даже плод гранатового дерева — тоже фрагменты этой же самой игры на воображение. Колосья хлебных злаков устроены по­добно кедровой шишке, почти так же и плод гранатового де­рева. Каждый народ, от мала до велика, мог поупражняться в игре на зрелость воображения. В южных странах Азии счита­лось, что чаша с гранатовым соком способна заменить со­бою кровь, а сам гранат всегда почитался священным пло­дом с очень большой секретностью...

Вообще-то слово «гранат» имеет и другие понятия. Под гранатами числятся некоторые виды взрывных устройств, начиненных порохом, со вставленной в небольшое очко за­жигательной трубкой. Слово «граната» подразумевает в се­бе смысловое: «нате вам грань», то бишь — вот вам край, вот вам начало и конец, вот вам рубеж, предел, черта раздела, межа, кон...» и т.д. «Граната» — от границы, от грани. От это­го корня происходит и слово «гренадер». Гренадер — это солдат, отобранный по росту: высокий, статный, сильный, ловкий и умелый: в 17-ом веке гренадеры использовались в полевом бою для метания ручных гранат.

Гранатом называется и минерал, относящийся к силикатам (гранатус — по лат. — зернистый); прозрачные виды граната относятся к драгоценным камням, непрозрачные, с высокой твердостью, используются в технике как абразивный матери­ал. Но нас сейчас интересует лишь гранатовая яблоня с ее гранатами — яблоками… только как ребус… на испытатель­ном стенде поля чудес… И лишь немножко — сами состави­тели, кто нам постоянно подбрасывает эти задачки на логику. Очень скоро мы все разгадаем: с миру по нитке — и, глядишь, соткем чего-нибудь. А там уж гренадеры-гранатометчики пу­скай завершают… Гранаты на рубеже будут… «Ведь надо бы­стрее на вираже», — кажется, так говорил В.Высоцкий.

И неслучайно в Москве решили: этот вираж ознаменовать! Построить храм Христу-Спасителю. Знаменательно… и весьма значительно. Каждому крупномасштабному преоб­разованию должен предшествовать какой-нибудь аналог. Нас всегда обо всем извещали заранее. Храм Христа — есть

О Звенящем Кедре

Храм Сотовой Системы, арматура и надстройка новой эко­номической формации. Его более совершенная кровеносная система более полно будет служить интересам общества.

Рассмотрим очередной вопрос: что это за регион, в кото­ром живет героиня книги В.Мегре? По книге видим, что ее усадьбой служит местечко в дикой глухой тайге за 25 км от небольшого населенного пункта, всего в несколько дворов, расположенных на берегу реки Оби, у ее северных окраин. У Анастасии нет даже небольшой хибары. Ее домом служит просторная землянка-берлога, которую она делит напопо­лам с медведицей. При этаком образе жизни, не учась в шко­лах и не проходя никаких университетов, Анастасия весьма умудрена жизнью, не по времени образована, наделена ин­теллектом светской женщины и недурна собой. Не имея ра­дио, телевизора, телефона и прочего нашего удобства, она, тем не менее, хорошо осведомлена о нашей действительно­сти. Дикие животные, которые ее окружают, слушаются ее, играют с нею, кормят и охраняют. Она — кто?

Дитя природы? Да, но она еще и продукт эволюции чело­веческого разума, дитя человеческого общества. И я должна кое-что приоткрыть, пролить свет в этом направлении. Сверхъестественного тут ничего нет. Анастасия такая же, как и мы, только много старше нас по эволюции. Самое меньшее — на один, два цикла. И живет она и ее родственники в не­простом месте. Подобных этому, на планете их несколько. Обитатели этих уголков свои райские кущи не рекламируют и не афишируют. Все держится в большом секрете. Да и са­ми жители этих мест, здесь у нас на земле, живя в этих нео­бычных уединенных лесных, степных или горных районах, не знают всей полноты правды.

Она не вся им открывается. Да, они все имеют связи с не­бом или землей тонкого плана, уже с раннего возраста вла­деют методикой ясновидения, яснослышания, имеют все не­обходимые контакты со своими центрами, от которых рабо­тают и выполняют программы. Да, они тысячелетиями живут в этих обособленных, максимально благоустроенных дикой природой, местах. Они ни в чем не нуждаются и не мучаются от своего одиночества. Другой бы с ума сошел, или одичал. А им нипочем. Они древние. То, что мы проходим по первому циклу, им это уже надоело: они это видели. И может быть — не один раз.

И если нам, идущим по первому циклу, приходится часто выходить к рождению на землю, без конца сновать туда-сюда, им это делать нет нужды. Достаточно — раз в тысячелетие. То,

Ключи к тайнам жизни

что наша душа по крупицам собирает в свой багажник, они уже набрали. Там хватает и опыта, и практики, и знаний» В свою очередь они это уже проходили и всего этого хлебнули с достатком. Правда, есть и другая партия людей, зарожденных в середине или в конце предыдущего цикла… для этих, конеч­но, еще долго все будет интересно. Они не намного старше людей последнего цикла, однако, более зрелые и мудрые, но все равно к рождению выходят реже, чем мы.

И хотя всех великовозрастных, при выдаче к рождению на землю, стараются ущемить в цивилизованном быте, а надо сказать, что они и сами, по большей части, хотят этого, такого нельзя сказать об усадьбе Анастасии, ее дедушки и праде­душки. Кедровый уголок этих людей — совсем другое место Это — заповедник, но заповедник — не от нашего мира. Это наблюдательный испытательный стенд от биологического на­учного центра тонкого плана: по флоре и по фауне. В такие ре­гионы, на такую жизнь, как правило, выдаются только специа­листы этого центра и только по этим направлениям науки. Они всегда знают больше, чем мы; им больше, чем нам открывает­ся; они хорошо осведомлены о многих тонкостях своего пред­назначения, об особенностях своей местности; но они не до конца осознают, будучи выданными к рождению, в каком про­цессе они задействованы, по какому ремеслу и профилю от­рабатывают программы. Открыть больше не позволяют гра­ницы между тонким и нашим планом, уж очень строги законы. А потом, такая деятельность вообще держится в секрете...

Что же отрабатывается в заповеднике Анастасии? О чем не подразумевает даже она, находясь в бодрствующем от сна состоянии? Вполне возможно, что ночью, во сне, она и осо­знает все, но, просыпаясь по утрам, ничего не помнит. Уж очень крепки бывают запоры на границе между сном и про­буждением. Днем ей разрешается открывать все заново, как и любому ученому-первооткрывателю. Этого уже потом никто не отнимет. Созданы все условия. Думай и размышляй — сколько влезет: что откроется, до чего докопаешься, до чего дойдешь — все твое. Разумеется, знаний Анастасия накопила много, багаж в головке большой, но им воспользоваться нель­зя — все на замочке: хочешь достать — открывай заново. Мол, разумной плазмы хватает, интеллекта — достаточно, опыта — много… не ленись только думать. И так — в отношении каждо­го, так — со всеми, особенно с людьми зрелого возраста.

И все-таки, что же это за заповедник? Какие разрешает за­дачи этот испытательный стенд? Мы видим, что Анастасия все больше занята фауной этого региона. Со всеми животными

О Звенящем Кедре 289

общается непринужденно, легко, как со своими самыми доб­рыми друзьями. Они ей отвечают тем же. Но это только в этом местечке… в другом, возможно, у нее бы не получилось… И даже, наверняка бы, не получилось. Почему? Да потому, что в этом заповеднике и животные особенные. Не такие, как вез­де. Там контрольные группы от определенных видов фауны, на основе которых выращивается разум… Да! Да! Да!

В потустороннем мире есть такие центры, есть коллективы людей, которые выращивают разумных животных, чтобы по­том, на определенной стадии, превратить их в людей. Задача этих специалистов развить интеллект животного до интеллек­та человека, объединить тех и других на стезе эволюции. Ра­зумное животное выращивается методом реинкарнации; из жизни в жизнь они так же, как и люди, выдаются к рождению в мир Биосферы. Лесные дикие животные почти все задейство­ваны в этом процессе; разум, по большей части, выращивает­ся на них. Они предпочтительнее домашних; в естественных природных условиях всякая тварь развивается лучше, быст­рее, разностороннее. Там каждому зверьку, от мала до вели­ка, приходится крутиться. В домашнем же хозяйстве достает­ся разве что одной лошади… на всех прочих выращивать ра­зум нецелесообразно. Для этой цели не годятся даже ни кош­ки, ни собаки. Почему? Да потому, что ни к чему культивиро­вать у будущего населения паразитический образ мышления.

Животное, на основе которого выращивается разум, имеет душу. И эта душа — жизнь уже многоразовая. В голове такого животного стоит биоробот, который в случае чего, по приказу извне, может подключать сознание души животного к перво­родному сознанию, и тогда это животное начинает понимать и осознавать действительность много лучше, яснее и созна­тельнее. Вот такие животные — в усадьбе Анастасии. Биоро­бот в голове Анастасии имеет систему сигнальной связи со всеми прочими биороботами, поставленными в головах под­контрольных животных. Поэтому и упрощается общение, об­легчается взаимопонимание, легко налаживаются добросо­седские контакты. Не исключается и то, что эти звери и зверь­ки могли помнить Анастасию еще и по своему региону тонко­го плана… Ведь Анастасии, наверное, приходилось с ними об­щаться с момента их зарождения. И еще бы им ее не помнить.

Но почему к усадьбе этого кедровника я применила еще не­понятный для данного случая, термин — «испытательный стенд»? Почему не удовлетвориться только одним названием — «заповедник»? Вот в этом-то и вся соль. Дело в том, что на примере этой группы подконтрольных животных, в условиях

290 Ключи к тайнам жизни

практики, при наличии естественной среды, выявляется сте­пень разумности этих животных, их уровень сознательности, интеллигентность и интеллект. Не надо улыбаться, у животных это есть тоже, только в пределах своих возможностей. И меж­ду прочим, это у некоторых из них — очень ярко выражается.

Конечно, параметры разумной плазмы можно снять и через приборы, и это делается легко. В научных лабораториях тон­кого плана такие приборы есть, но практика — есть практика. Только она является критерием истины. И потому существуют такие испытательные стенды в дикой естественной среде, где эти параметры и подтверждаются на практике. Уровень со­знательности — вот что требуется определить в первую оче­редь. Звери этой усадьбы видели, что у Анастасии погибли ее родители, видели они также и то, что маленький ребенок ос­тался один, без опеки. Реакция каждого зверя и зверька фик­сировалась на табло в центре слежения, суммировалась в банке данных на картотеке животного, анализировалась спе­циалистами. Лесные жители этого заповедника сдавали экза­мены на ответственность и разумность… а может быть, и на возможность двигаться дальше по эволюции… Кто знает...

В этой дикой лесной тайге среди зверей этого местечка проявилась ответственность за судьбу близкого им челове­ческого существа, а это и надлежало выявить на испытатель­ном стенде. Вот почему для Анастасии белки собирают орехи и грибы, вот почему с ее маленьким сыном поочередно нян­чатся медведица и волчица. Ни в каком другом месте этакое было бы невозможно. Даже для самой Анастасии. И чистота помыслов тут ни при чем. Коли сверху не дадут, — то уподо­бишься только Лыковым. Не более. Не объединив разум пер­вородного животного с разумом его души, нельзя добиться от дикого зверя доброжелательного отношения к нашей судьбе. Не получив этого, ни один дикий зверь не полезет к вам лобызаться на лесной проталинке, этого никогда не бу­дет. А вот если вам дано управлять его биороботом в его го­лове, тогда, конечно, можно. Можно обниматься с тиграми, львами, медведями — пока не надоест. Будьте уверены — все дикие звери с удовольствием поваляются у наших ног.

Будьте уверены также и в том, что Анастасия не случайно открывается нам. Пришло время об этом знать каждому. Мы должны знать о своих корнях и зарождениях, а также помнить, что мы — не одни на планете, и не вправе отнимать у дикой природы ее уединенные места. Мы слишком расселились и расплодились до неприличия, гоним рождаемость без всякой ответственности за последствия. Мы сократили леса и степи,

О Звенящем Кедре 291

мы загрязнили все водоемы, мы угробили все поля — и нам все мало. Мы ратуем за еще большую рождаемость… и вмес­те с этим все больше и больше испытываем страх, идя вече­ром по улице, от всевозрастающей преступности. Чем боль­ше мы рожаем, тем чаще нас убивают, мучают и насилуют. Не мстит ли нам природа за эгоизм и за неуважение к законам земного общежития? Нет, не чисты наши помыслы! Но как ма­ло людей это понимают… И как много тех, которые агитируют за многодетные семьи.

Я не раз встречала в своей жизни многодетных родителей, и не раз беседовала с людьми, выросшими в этих семьях. И вот что скажу. Да, родителям в этих семьях легко. Помогают со всех сторон: и материально и морально. Им легче даже морально — они по большей части беспечны, о своих детях меньше пекутся, меньше переживают, да и меньше, как по­казывает практика, загружены. Почему? Старшие дети силь­но помогают по хозяйству, нянчатся с меньшими братьями и сестрами, готовят еду, стирают белье, гуляют с малышами. Все без исключения многодетные родители говорят: чем больше детей, тем легче их воспитывать, а по дому — они все делают сами.

Да, это так! Но я встречалась с людьми, которые в таких се­мьях были либо старшими, либо младшими детьми. Те, кото­рые были младшими, своим детством были довольны. Это, действительно, так. Но те, которым выпадала нелегкая доля быть старшими, не могут без содрогания вспоминать о своем детстве. Его у них не было. Оно у них было украдено их роди­телями. Жизни этих детей позавидовать нельзя. Любвеобиль­ные родители превращали их в рабов. С маленького возраста они то и дело батрачили на свою большую семью: и на своих меньших братьев, и на сестер, и на самих родителей. Это бы­ли люди без детства… Многие из них потом не хотели в буду­щем иметь своих собственных детей. И те люди, которые вы­сказываются за повышение рождаемости, за запрет абортов, за запрет предохранительных препаратов — чудовищно сле­пы. Вот они-то и не понимают, что на этой земле выделено ме­сто не только одним людям, но и всякому зверью, всякой пти­це и всякой рыбе. На этой земле также отведено место и вся­ким насекомым, и всяким травам, и всяким деревам. И на этой земле лишь только определенная часть земель может быть от­ведена под сады, огороды и поля, все же остальное должно быть незыблемым и нетронутым. Остальное — для других жи­телей планеты. Мы же с остервенением хотим на этой плане­те выжить всех, все и вся… и остаться в гордом одиночестве.

Ключи к тайнам жизни

Но так не бывает. Природа планеты умеет защищаться, и она начинает это уже делать. Свои законы общежития она заставит уважать каждого. Но это обернется большими ката­строфами, весьма нежелательными для нас. Природа опять все расставит по своим местам, да и людей в будущем зна­чительно поуменьшится: сами люди начнут регулировать свою рождаемость, а не пускать ее на самотек. Восстановят­ся поля, леса, болота, степи и тундра, реки и моря. Но лучше, если бы это — через осознание людей… не насильственно… по собственному разумению.

В будущем, такие центры, как научный комплекс Анастасии на тонком плане, будут создавать новые виды животных, неви­данных насекомых, птиц и рыб, неизвестных доселе лягушек и змей, потребуется множество территорий-заповедников: Земля вступит в фазу своего обновления. Как и всегда было ранее. Резко изменится и флора Земли. Заповедники будут иметь свои лаборатории на местах, а на небе — все такие же центры слежения, как и за усадьбой Анастасии. Надо сказать, что за Анастасией ведется тщательное наблюдение, она опе­кается везде и всюду, и это было видно из книги В.Мегре. И она не случайный специалист по своему заповеднику… Чувст­вуется, что она не гнушается своим одиночеством, своей зем­лянкой-берлогой, ее не волнуют дикие лесные проблемы, как это бы имело место у нас, очутись мы на ее месте. Она равно­душна ко всем прелестям нашего благоустроенного быта, к одежде и нарядам. Она — вегетарианка, ей не нужен огонь, вся пища — в сыром виде. Более того, она как бы свысока смотрит на наши старания обустроить свой быт красивыми и дорогими вещами, всевозможным комфортом с большим ко­личеством услуг.

Да, для нее это смешно, ибо она когда-то уже через это проходила. То, что нам в новизну, для нее это пройденный этап. Поэтому она снисходительно надо всем этим посмеи­вается, чем приводит в замешательство своего друга, не способного, в силу своего малого опыта, постичь глубокий возраст своей молоденькой лесной феи. А после приведен­ного текста из главы «Утро Анастасии» каждый читатель те­перь поймет, что в моих доводах есть доля истины. Вот что пишет В.Мегре.