Лекция: Стилистическое использование порядка слов

По некоторым вариантам возможен торг.

Голуб И.Б. Стилистика русского языка: учеб. пособие. – М.: Рольф; Айрис-пресс, 1997. – 448 с.

Электронное издание пособия подготовлено Центром дистанционного образования Московского государственного университета печати. Адрес электронного издания: www.hi-edu.ru/e-books/xbook028/01/

Стилистическое использование порядка слов

При стилистическом изучении порядка слов в предложении возникают разные аспекты — использование порядка слов для правильного и стилистически оправданного выражения мысли, усиление действенности речи с помощью инверсии, особенности словорасположения в разных функционально-смысловых типах речи. При этом важнейшее значение имеет изучение порядка слов как средства смысловой организации предложения.

В последние десятилетия значительно расширились знания о зависимости порядка слов от смысловой структуры предложения, которая в свою очередь отражает семантические отношения, возникающие в речи между отдельными предложениями, зависящими друг от друга. Сильным импульсом к исследованию данных проблем явилось учение об актуальном членении высказывания, созданное в конце 40-х годов чешским лингвистом В. Матезиусом.

Чтобы уяснить важность теории актуально членения высказывания для изучения порядка слов в предложении, рассмотрим пример: Редактор прочитал рукопись. Значение этого простого предложения до конца прояснится лишь в речи, потому что оно может быть употреблено в различных ситуациях и в неоднозначных контекстах. Возможны такие варианты:

1. Нам известно о том, что рукопись у редактора, но мы не знаем, прочитал ли он ее. Это можно выяснить в таком диалоге. — Редактор прочитал рукопись? — Редактор прочитал рукопись.

2. Тому, кто спрашивает, неизвестно, что прочитал редактор (рукопись или отзыв рецензента). Тогда смысл вопроса и ответа в диалогическом единстве изменится: — Редактор прочитал рукопись? — Редактор прочитал рукопись .

3. Задающий вопрос знает, что кто-то уже прочитал рукопись, и хочет уточнить, кто же это сделал (редактор или рецензент): — Рукопись прочитал редактор? — Рукопись прочитал редактор .

Употребление предложения в речи обязательно требует приспособления его грамматической структуры к выражению той или иной информации. В этом и выражается актуальное членение высказывания, под которым следует понимать смысловое членение для данного контекста или ситуации.

Какие же части мы выделим при актуальном членении наших высказываний? В зависимости от содержания ответа в них выделяются разные части. В первом случае смысл информации передает словосочетание прочитал рукопись; во втором — только слово рукопись (так как спрашивающему известно, что редактор что-то прочитал, но, может быть, это был не рукопись, а рецензия...); в третьем — слово редактор. Как видим, при актуальном членении высказывание делится на две части: в первой содержится уже ранее известное — тема высказывания, во второй-то, что сообщается о ней — рема. Сочетание темы и ремы и составляет предмет сообщения.

Актуальное членение, в отличие от грамматической организации предложения всегда двучленно, причем обе части высказывания могут объединять несколько членов предложения и включать в свой состав то главные, то второстепенные члены в разных сочетаниях (см. примеры). Основное содержание высказывания заключено в реме; в теме указывается то, что уже известно (или вполне очевидно, или вытекает из предшествующего контекста). Тема лишь устанавливает связь данного высказывания с предшествующим, а рема содержит основное сообщение. Любое высказывание должно иметь рему, а тема может быть и не указана. Так, в наших примерах возможны были ответы в виде неполных предложений; ср.: — Редактор прочитал рукопись? — Прочитал; — Рукопись прочитал редактор? — Редактор. Тема может быть восстановлена из контекста, а может и просто отсутствовать. Например, она не выделяется в высказываниях, содержащих лишь сообщение о том или ином факте, событии: Прошел год; Снег идет; Ночь. Улица. Фонарь. Аптека (Бл.).

Возможно и многоступенчатое актуальное членение высказывания, если оно достаточно распространено: Редактор / прочитал рукопись внимательно и с большим интересом. Выделив как тему слово редактор, мы можем в реме дополнительно выделить «вторую рему» — внимательно и с большим интересом.

Какова же связь тема — рематического членения высказывания с порядком слов в предложении? На этот вопрос можно ответить, рассмотрев наши примеры: в них тема на первом месте, а рема — на втором; не случайно в третьем диалоге порядок слов изменился: подлежащее, ставшее ремой, заняло свое место. Таким образом, порядок слов нельзя рассматривать в отрыве от актуального членения высказывания, «понятия «прямой» и «обратный» порядок слов означает не последовательность расположения грамматических членов предложения (подлежащего, сказуемого, определения и обстоятельства), а последовательность расположения темы и ремы и их компонентов».

При прямом порядке слов тема стоит на первом месте в предложении, а рема — на втором, как это было в каждом из трех наших примеров. При этом употребление подлежащего на втором месте (3-й пример) может соответствовать норме: в таком случае подлежащее является ремой, в нем заключена новая информация. Для аналогичного высказывания препозиция подлежащего была бы не оправдана. Однако подобное построение предложения возможна, но в нем необходимо интонационно выделить рему, компенсируя логическим ударением утрату актуализирующей функции порядка слов: Редактор прочитал рукопись [а не кто другой!]. этот порядок слов для данного конкретного случая будет инверсией.

Таким образом, в свете учения об актуальном членении высказывания изменяется традиционные понятия прямого и обратного порядка слов: к прямому порядку слов относятся все случаи перехода от темы к реме. Для синтаксического строя русского языка наиболее характерна препозиция подлежащего. Обычно такое положение соответствует и актуальному членению высказывания, так как подлежащее чаще всего является темой: Николай / взял два письма. Одно / было от матери, другое / — от Сони (Л. Т.); Поймать леща или окуня / — это такое блаженство! (Ч.); Киев / — город моего детства; День / солнечный и теплый. Такой порядок слов традиционно рассматривается как прямой. В то же время следует иметь в виду, что в русском языке немало конструкций с прямым порядком слов, в которых подлежащее и постпозитивно. К ним относятся прежде всего те, в которых сказуемое относится темой: Есть / другое средство: вы можете отыграться(П.); Ближе всех были / Федор Васильевич и Петр Иванович (Л. Т.); Утешение служили / письма многочисленных учеников (Леон.). Препозитивное сказуемое вместе с подлежащим может образовать рему, неделимую в смысловом отношении, а темой в этих случаях явится стоящее впереди имя в косвенном падеже: Яковом, / видимо, овладевало упоение (Т.); Меня / тотчас охватила неприятная, неподвижная сырость (Т.); Светлое северное небо / слабо озаряла туманная луна (Каз.). Такова же последовательность главных членов предложения в конструкциях с нулевой темой, которые с точки зрения актуального членения неделимы: Был теплый июнь, стояли белые ночи (Пауст.); Шел дождь; Началась жатва; Зазвонил телефон.

Обычно препозитивно сказуемое в вопросительных и восклицательных предложениях: Будете ли вы или нет?; Не заступятся ли за меня дедушка или тетушка (П.); Какое приятное занятие эти танцы! (Остр.); Как худо его лицо, как коротки его волосы! Как длинны руки! Как изменился он с тех пор, как он оставила его! (Л. Т.) Правда, актуальное членение таких предложений особое; в них рема на первом месте и логическое ударение выделяет ее.

Наконец, возможны конструкции с препозитивным подлежащим, в которых тем не менее порядок слов обратный: Только случайное обстоятельство уберегло его от падения (Фад.) — здесь рема занимает необычное положение — стоит вначале, ее подчеркивает интонация и усилительная частица только, что компенсирует нарушение порядка слов.

Определяя место второстепенных членов предложения, следует иметь в виду, что предложение обычно строится из словосочетаний, которые используются с их привычным словорасположением: согласуемые слова предшествуют стержневому слову, а управляемые следуют за ним. При таком порядке компонентов «словосочетание представляет собой единую номинацию, обозначает одно понятие». Нарушение порядка слов в словосочетании лишает его единства или даже разрушает словосочетание. Например, обязательно расположение слов в высказывании в каждой детали из никеля делается отверстие, так как при иной последовательности — «в детали делается отверстие из никеля» возникают новые связи, которые искажают смысл. Обычно словосочетания в составе высказывания получают определенную коммуникативную функцию, выступая в качестве либо темы, либо — ремы; ср.: в детали из никеля — тема, делается отверстие — рема.

Охарактеризуем порядок слов в словосочетаниях, которые наиболее часто используются в русских конструкциях.

I. В сочетаниях имен существительных с прилагательными последние обычно препозитивны: хороший человек, веселая прогулка, абстрактное мышление. Постпозитивное прилагательное выделяется в семантико-стилистическом отношении и подчеркивается интонацией: Здесь вы встретите бакенбарды единственные, пропущенные с необыкновенным и изумительным искусством под галстук, бакенбарды бархатные, атласные, черные как соболь или уголь… Здесь вы встретите усы чудные, никаким пером, никакою кистью не изобразимые… Здесь вы встретите улыбку единственную, улыбку — верх искусства (Г.). При этом важно заметить: если словосочетание с постпозитивным прилагательным входит в состав темы, то это не влияет на актуальное членение высказывания: Улица пустая вообще производит ужасное впечатление, а тут еще где-то под ложечкой томило и сосало предчувствие (Булг.). Но прилагательное может в постпозиции нести и основную смысловую нагрузку, и тогда оно становится ремой: Белинский был человек сильный и решительный (Черн.). В таких случаях прилагательное сильно подчеркивается интонацией: В деревне жизнь началась днями мирными, очаровательными (Бун.).

Стилистические интерес представляют конструкции, в которых постпозитивные прилагательные не получают особого смыслового значения в контексте и, следовательно, не несут на себе логического ударения. В этом случае их необычное положение в словосочетании придает ему разговорную окраску: Мох седой далеко вокруг нивы, на сотни верст лежит, на нем сосенки курносые в рост человека и березки корявые могут только расти (Пришв.); в иных контекстах — поэтический оттенок:

Тучки небесные, вечные странники!

Степью лазурною, цепью жемчужною

Мчитесь вы, будто как я же, изгнанники

С милого севера в сторону южную.

(М. Лермонтов);

народно-поэтический колорит:

Вот нахмурил царь брови черные

И навел на него очи зоркие,

Словно ястреб взглянул с высоты небес

На молодого голубя сизокрылого

(М. Лермонтов.)

Если в предложении нарушается целостность словосочетания и прилагательное отделяется от существительного глаголом, то независимо от тема-рематического членения высказывание такое прилагательное всегда сильно инверсировано: Скука меня томила страшная (Т.); Ранний перепадал снежок (Шол.). Однако вариант с поэтической окраской представляет только коммуникативно нерасчлененные предложения (в них прилагательное связано по смыслу лишь с существительным, а глагол обладает незначительной информативностью): Сильная крутила метель (Сейф.); Большие зеленеют почки (Пришв.); Невидимый звенел жаворонок (Наг.). Именно такие варианты словорасположения широко распространены в стихотворной речи.

II. В словосочетаниях из двух существительных зависимая словоформа, как правило, постпозитивна: любовь матери, прогулка при луне, путь к победе. Однако зависимая форма существительного в родительном падеже, указывающая на внешний вид, размер, цвет и другие свойства предмета, может быть и препозитивной, выступая всегда в обязательном сочетании с прилагательным: [Собакевич] …ему на этот раз показался весьма похожим на средней величины медведя. (Г.); На голове была надета высокая, с плоским верхом папаха … (Л. Т.) Такая зависимая словоформа в препозитивном положении часто оказывается в ряду однородных определяющих членов: Лукавый, изменчивый, непроницаемый, тонкого ума, легкого очарования и большого упрямства человек, он умел заставить считаться с собой даже Наполеона (Наг.).

Зависимое существительное всегда предшествует другому в устойчивых словосочетаниях типа гвардии старший лейтенант, красного дерева буфет; во фразеологизмах — одного поля ягода.

Важно подчеркнуть, что в субстантивных словосочетаниях с препозицией зависимого существительного появляется разговорная окраска, если это инверсированное существительное получает в контексте особое смысловое значение и, следовательно, выделяется логическим ударением: Стоял раз полк в первой линии; целую неделю с турками перестрелка была… (Гарш.) Однако при таком же словорасположении, но с интонационно-смысловым выделением стержневого существительного такие словосочетания получают поэтическую окраску: Затягивает тина морская белых ночей решето (Леон.). Подобная инверсия применяется в «орнаментальном», украшенном стиле: Ей казалось, что дней доцветенье приходит (А. Б.). В публицистической речи такое словорасположение создает риторический оттенок: «Героев славные имена», «Кубка граней многоцветье» (заглавия газетных статей).

III. В словосочетаниях со стержневым словом-прилагательным на первом месте обычно стоит наречие: очень добрый, смертельно бледный, неправдоподобно большой. Такое же положение занимает и существительное, указывающее на качественный признак прилагательного: на редкость терпеливый, в корне неправильный. Однако существительные с иными значениями в косвенных падежах обычно препозитивны: Старик с черной с проседью бородой… неподвижно стоял, держа чашку с медом (Л. Т.); Никогда не видела скупая на цвета северная природа такого богатого сочетания красок (Шол.).

Далее, не задерживая внимания на именных словосочетаниях, отметим, что порядок слов имеет важное смысловое значение в сочетаниях количественных числительных с существительными. При точном обозначении числа числительное препозитивно: два часа, сто рублей, двадцать шагов; ср.: Я три тарелки съел (Кр.); иной порядок слов указывает на приблизительность количества: часа два; ср.: Я внутренне хохотал и даже раза два улыбнулся (но он, к счастью, этого не заметил) (Л.).

IV. В глагольных словосочетаниях с зависимой падежной формой существительного оно, как правило, на втором месте: люблю грозу, пишу карандашом, подошел к окну. Однако возможна и препозиция существительного, если оно указывает на качество или способ действия: Быстрыми шагами она шла к дому (Г. Ник.); Потом он тем же изучающим взглядом оглядел Кочаряна и Митю (Кетл.). Если к глаголу относятся два существительных, то непосредственно после него ставятся словоформы со значением адресата или обстоятельственным, орудийным значением: написал для студентов пособие, взял в шкафу бумагу, открыл ключом дверь; конечную же позицию занимает словоформа, которая по смыслу теснее связана с глаголом: получил из редакции ответ, пишет друзьям письма. Такое словорасположение объясняется тем, что при отсутствии в речи специального коммуникативного задания «в языке действует тенденция к устранению с конечной позиции такой словоформы, которая потенциально может стать самостоятельной ремой». В зависимости от актуального членения высказывания порядок слов в подобных глагольных словосочетаниях может меняться: Рецензент вернул рукопись редактору и Рецензент вернул редактору рукопись (конечную позицию занимает рема).

Инверсия зависимой словоформы, подчеркнутой логическим ударением, создает яркую экспрессию: Судьбы свершился приговор (Л.); Но дочь преступница… преданья Об ней молчат. Ее страданья, Ее судьба, ее конец Непроницаемою тьмою от нас закрыты (П. Полтава), а в иных случаях придает речи разговорную окраску: Наталья вечера просиживала, вывязывая жениху традиционный шарф (Шол.); Слышала, как сказал комиссар: — Кто обидит, будет с ротой дело иметь (Песк.).

В сочетаниях глаголов с наречиями порядок слов зависит от смыслового членения высказывания: наречия постпозитивны, если на них приходится основная смысловая нагрузка и, следовательно, логическое ударение: Работал он артистически (М. Г.); Встретились приятельски (Фурм.); Костер горел жарко (Ч.). Если же наречие исключено из состава ремы, то оно препозитивно по отношению к глаголу: Издалека доносилась песня (А. Т.); Быстро сохнет трава (Т.). Разговорную окраску имеют словосочетания, в которых наречие следует за глаголом, но интонационный центр сохраняется на глаголе: …Того Степан Аркадьевич никогда не мог понять хорошенько (Л. Т.). При одинаковом интонационном выделении обоих компонентов словосочетания в подобных случаях может возникнуть и поэтический оттенок речи: …И вся дубрава зашумит широколиственно и шумно (П.).

Изучение последовательности компонентов в словосочетаниях не может, однако, составить полного представления о порядке слов в предложении, так как виды синтаксической связи в нем многообразнее, шире.

На уровне предложения следует рассмотреть порядок слов при употреблении однородных членов, связанных сочинительной связью. Особый стилистический интерес представляет употребление нескольких определений, занимающих в предложении одинаковые синтаксические позиции: По широкой большой бесшоссейной дороге шибкою рысью ехала высокая голубая венская коляска цугом (Л. Т.). Как видно из примера, ближе к существительным ставятся прилагательные, называющие более важный признак. Если при этом сочетаются качественное и относительное прилагательные, то непосредственно рядом с существительным окажется последнее: бесшоссейная дорога, венская коляска. Если же все прилагательные качественные, то надо учитывать их значения и ставить рядом с существительным те, которые указывают на более постоянный признак: теплые летние вечера, красивые серые глаза. В случае, если все определения выражены относительными прилагательными, «обычно они располагаются в порядке восходящей смысловой градации (от более узкого понятия к более широкому)»: иллюстрированный детский журнал, еженедельные редакционные совещания. Если в ряду однородных определений оказывается местоимение, оно выдвигается вперед: На голове у него был картуз (из барашкового меха) какой-то странной формы (Ч.); Да я еще коменданта не видал, а мне надо сдать кой-какие казенные вещи (Л.); Но и все ж возвращаться не надо, потому и достался не в срок, как любовь, как печаль, как отрада твой красивый рязанский платок (Ес.).

Особое внимание надо обратить на порядок слов в предложении при употреблении детерминантов — второстепенных членов, формально не связанных с другими словами в предложении, характеризующихся некоторой независимостью функционирования и относящихся ко всему предложению в целом: К вечеру метель усилилась; Ночью над рекой опустился туман (Пауст.). В качестве детерминантов обычно выступают обстоятельства и дополнения, которые, однако, не зависят от глагола-сказуемого, а относятся ко всему предложению как свободные словоформы. Связь их с другими членами предложения носит характер свободного присоединения. Детерминирующие члены предложения обычно препозитивны. Как однородные члены они могут выстраиваться «цепочкой»: А далеко за вокзалом, за домами, за заводами, словно нарисованное на краю неба, виднелось белое здание университета (Ант.).

При инверсии детерминирующие члены предложения оказываются в его конце: Шелестит плющ у балкона и возится сонная птица в кустах (А. Т.); Женщина истинно любит только однажды (Гонч.).

Добавочное замечание можно сделать о порядке слов в предложении при употреблении инфинитива. Зависимый инфинитив всегда постпозитивен: Саша… покраснела, готовая заплакать (Ч.); Я хотел бы жить и умереть в Париже, если б не было такой земли — Москва (Маяк.); Ей пока не угрожала опасность остаться вдовой (Марк.). Препозитивное употребление инфинитива придает речи разговорную окраску: Куплю, куплю, только ты плакать-то перестань; У меня ведь недолго, я и на кухню горшки парить пошлю (Остр.) — или архаический оттенок: Ветр в лесах шуметь забыл (Лом.).

Наблюдения над вариантами словорасположения в предложении и словосочетании неоднократно обращали нас к инверсии — стилистическому приему, состоящему в намеренном изменении обычного порядка слов с целью эмоционального, смыслового выделения какой-либо части высказывания: Славная бекеша у Ивана Ивановича (Г.); Сей Дубровский, отставной поручик гвардии, был ему ближайшим соседом (П.); Необъятным казалось звездное небо над этой непонятной землей (А. Т.). Инверсия является сильным стилистическим средством создания эмфатической интонации. Если прямой порядок слов, как правило, не имеет стилистического значения, то инверсионный — всегда стилистически значим. Правомерно задать вопрос: как оценивается инверсия в разных функциональных стилях?

Инверсия возможна лишь в экспрессивной речи. Этот стилистический прием ценят не только писатели, но и публицисты:

Места заповедные.

Лежит в нижегородском Заволжье Светлояр-озеро, хранящее одну из самых поэтичных легенд Древней Руси — сказание о невидимом граде Китеже. Когда четверть века назад пришел я на его берега студентом, собиравшим фольклор, озеро поразило заповедным покоем… Казалось, упал когда-то в чащобу огромный колокол и наполнился родниковой свежестью…

(Ю. Андрианов)

В научном и официально-деловом стилях, как правило, порядок слов не используется в экспрессивной функции и потому инверсия не может быть оправдана. Что же касается предпочтения конструкций с препозицией или постпозицией подлежащего, то их выбирают, учитывая характер изложения материала. В научной речи порядок слов выполняет важную смысловую функцию, подчеркивая логическое членение текста.

По свидетельству специалистов, большинство предложений в научной речи начинается не с подлежащего, а с обстоятельства, дополнения или предикативного члена: За последние годы в исследованиях, касающихся нисходящих влияний мозжечка, используется… реакция спинного мозга; В этом районе было проведено два испытания.

В официально-деловом стиле преобладают иные конструкции: подлежащее, как правило, препозитивно; причем в тексте обычно повторяются однотипные конструкции: Родители обязаны воспитывать своих детей, заботиться об их физическом развитии и обучении, готовить к общественно полезному труду, растить достойными членами общества; Родители являются законными представителями своих несовершеннолетних детей и выступают в защиту их прав и интересов…; Отец и мать имеют равные права и обязанности в отношении своих детей. Такое построение высказываний не только способствует предельной ясности формулировок, но и служит достижению единообразия в изложении, что приводит к строгой стандартизации языковых средств, характерной для подобных жанров официально-делового стиля.

Специальный стилистический интерес представляет использование порядка слов в различных функционально-смысловых типах речи. В этом случае противоборствуют две конструкции: подлежащее — сказуемое, сказуемое — подлежащее. В повествовании, описании, рассуждении эти конструкции используются по-разному.

Еще Н.М. Карамзин, немало потрудившийся над разработкой порядка слов в русской художественной прозе, дал образец двух конструкций, типичных для русского языка: Колокольчик зазвенел, лошади тронулись (препозиция подлежащего) и Светит солнце; Наступила осень; Идет дождь (препозиция сказуемого). Обе конструкции отражают прямой порядок слов, однако их стилистическое применение различно. Предложения первого типа используются чаще в повествовании:

Мы плыли довольно медленно. Старик с трудом выдергивал из вязкой тины свой длинный шест… Наконец мы добрались до тростников, и пошла потеха. Утки шумно поднимались, «срывались» с пруда, испуганные нашим неожиданным появлением в их владениях, выстрелы дружно раздавались вслед за ними… эти кургузые птицы кувыркались на воздухе, тяжело шлепались об воду… Легко подраненные ныряли; иные, убитые наповал, падали в такой густой майер, что даже рысьи глазки Ермолая не могли открыть их; но все-таки к обеду лодка наша через край наполнилась дичью.

(И.С. Тургенев)

Эти конструкции живо передают движение, развитие действия, как нельзя лучше отражая динамику событий.

Предложения с препозитивным сказуемым употребляются при описании обстановки, констатации того или иного факта, наличия предмета:

Был прекрасный июльский день… Весело и величаво, словно взлетая, поднимается могучее светило. Около полудня обыкновенно появляется множество круглых высоких облаков… Кое-где протянутся сверху вниз голубоватые полосы: то сеется едва заметный дождь… На всем лежит печать какой-то трогательной кротости…

(И.С. Тургенев)

Такой порядок слов характерен для эпического, спокойного тона речи; он наиболее приемлем для создания статических картин.

Не останавливаясь специально на особенностях порядка слов в иных функционально-смысловых типах речи, отметим, что и в рассуждении, и в диалогическом единстве тема-рематическое членение высказывания зависит от коммуникативной установки и характера предшествующего текста.

Варианты грамматической координации форм подлежащего и сказуемого

Подлежащее и сказуемое обычно имеют одинаковые грамматические формы числа, рода, лица, например: Мчатся тучи, вьются тучи; Невидимкою луна Освещает снег летучий; Мутно небо, ночь мутна (П.). Однако соответствие грамматических форм главных членов предложения не является обязательным условием их функционирования; в иных случаях формы подлежащего и сказуемого не уподобляются, а на их синтаксическую функцию указывают предикативные отношения. Нет, не тебя так пылко я люблю. Не для меня красы твоей блистанье (Л.). Возможно и неполное соответствие грамматических форм главных членов: Вся жизнь моя была залогом свиданья верного с тобой (П.) — соответствие форм числа, но разные формы рода; Твой удел — нескончаемые хлопоты — несоответствие форм числа и т.д.

Современные авторы, анализируя грамматические формы главных членов предложения, отказались от термина «согласование», заменив его более точным термином — координация. Эта грамматическая связь более широкая и свободная. В нее «могут вступать разные слова и словоформы, и их морфологические свойства не обязательно должны соответствовать друг другу, так как их взаимоотношения определяются не лексико-грамматической принадлежностью, а синтаксической позицией в структуре предложений». Координация главных членов предложения подробно изучается в синтаксисе современного русского языка. В задачи практической стилистики входит лишь оценка вариантов форм сказуемого, анализ использования их в разных стилях речи.

Стилистический аспект в изучении координации главных членов предложения обращает нас к проблеме выбора форм числа сказуемого, когда подлежащее указывает на множество предметов, но имеет грамматическую форму единственного числа:

1. Существительные большинство, меньшинство, множество, большая часть и подобные, несмотря на грамматическую форму единственного числа, обозначают не один предмет, а много, и поэтому сказуемое может принимать не только форму единственного числа, но и множественного. Сравним: На этом-то пруде… выводилось и держалось бесчисленное множество уток (Т); Множество рук стучат во все окна с улицы, а кто-то ломится в дверь (Леск.). Какой же из форм отдать предпочтение, и когда употребление той или иной стилистически не оправдано?

Грамматисты прошлого считали правильной формой сказуемого — единственное число, но русские писатели часто не соблюдали этой нормы. К нашему времени она все более расшатывается. Д.Э. Розенталь отмечает: «Сейчас явно преобладают случаи согласования по смыслу в деловой речи, в публицистике, в разговорной речи». Однако можно выделить контексты, в которых предпочтительнее, а для книжных стилей и единственно правильно, употребление определенной формы числа сказуемого.

Рассмотрим примеры: 1) Большинство согласилось с оратором. 2) Большинство авторов согласилось с замечаниями. 3) Большинство писателей решительно отвергали исправления редактора. 4) Большинство авторов, заключивших договоры с издательством, представили рукописи. 5) Большинство авторов, заключив договор, работают над рукописями. 6) Большинство редакторов, корректоров, авторов, рецензентов изучили эти документы. 7) Большинство редакторов получили приказ, ознакомились с его содержанием и сделали необходимые выводы. Форма единственного числа сказуемого вполне оправдана в первом и втором предложениях, замена ее формой множественного числа придаст им разговорной оттенок (так как «согласование по смыслу» свойственно прежде всего живой речи). В третьем предложении сказуемое указывает на активный характер действия, и форма множественного числа создает его актуализацию. При этом небезразлично и значение подлежащего: если оно называет одушевленные предметы, координация по множественному числу предпочтительнее (ср.: Большинство студентов хорошо отвечали на семинаре. — Большинство предметов лежало в беспорядке).

При дистанционном расположении главных членов, в особенности, если подлежащее отделено от сказуемого причастным, деепричастным оборотом — (4 и 5 примеры), а также при перечислении однородных членов в составе подлежащего или сказуемого (6 и 7 примеры) стилистически оправдано употребление формы множественного числа сказуемого. В этом находит выражение тенденция к координации форм главных членов по смыслу: если сказуемое отдалено от подлежащего, мы как бы «забываем» о грамматической форме единственного числа последнего, но знаем, что оно указывает на большое количество предметов. Идею множества подкрепляет согласование причастия по множественному числу — большинство авторов, заключивших… (еще более явное указание на множество содержится в параллельной синтаксической конструкции: Большинство авторов, которые заключили…). Перечисление в составе подлежащего создает то же впечатление множества, а при однородных сказуемых многократное повторение единственного числа показалось бы нелогичным, так как все внимание сосредоточено на действии, в котором участвуют многие.

Смысловая сторона речи определяет и координацию форм сказуемого по множественному числу, если это сказуемое указывает на действие многих лиц (Большинство участников слета встретились впервые; Большинство присутствовавших обнимались, плакали ), а также если сказуемое именное, оно может быть выражено только формой множественного числа: Большинство приехавших были ветераны; Большинство уцелевших были изможденные и больные .

2. При подлежащем, выраженном количественно-именным сочетанием, возникает та же проблема: в каком числе лучше употребить сказуемое. У Чехова находим: Какие-то три солдата стояли рядом у самого спуска и молчали; У него было два сына; Толстой предпочел такие формы: В санях сидело три мужика и баба; В душе его боролись два чувства — добра и зла. Сопоставляя эти примеры, можно заметить, что и здесь активное действие (боролись) и обозначение подлежащим одушевленных предметов (три солдата) подсказали выбор формы множественного числа. Глаголы, означающие бытие, наличие, присутствие, как правило, ставятся в единственном числе в отличие от тех, которые называют активное действие. Сравним: На столе было три телефона. — Три телефона зазвонили одновременно.

Однако для таких предложений еще следует учитывать и характер числительного, употребленного в составе подлежащего. Так, числительное один подскажет единственное число сказуемого: Двадцать один человек подтвердил это. В иных случаях приходится прибегать к хитростям, чтобы устранить при этом нелогичность. Как поступить, например, в таком случае? Журналист написал: Двадцать один кореец, томящийся в тюрьме, объявил голодовку. Возможна стилистическая правка: Все эти двадцать один человек, которые томятся в тюрьме, объявили голодовку.

Числительные два, три, четыре чаще других требуют координации формы сказуемого по множественному числу: Три дома на вечер зовут; У сарая стояли три тройки (П.); За коляской бежало четыре пса (Ч.). Однако чем большее количество указывается, тем легче нам осмыслить его как одно целое, поэтому сказуемое может иметь форму единственного числа: Сто тридцать семь делегатов уже зарегистрировалось, а пять человек опаздывали. Выбор формы сказуемого в подобных случаях подчеркивает или нерасчлененный характер действия, восприятие субъекта как единой группы, совокупности предметов (тогда сказуемое в единственном числе) или, напротив, индивидуальное участие каждого в выполнении действия (и тогда сказуемое во множественном числе). Сравним: В крендельной работало двадцать шесть человек (М. Г.). — Тридцать два человека — гремяченский актив и беднота — дышали одним духом (Шол.). В подобных случаях в официально-деловом стиле используется единственное число, в экспрессивной речи — возможны варианты.

Единственное число сказуемого не вызывает колебаний при обозначении меры веса, пространства, времени (того, что воспринимается как нерасчлененное множество): Прошло сто лет (П.); Мне было тогда шестнадцать лет (Т.); До барьера осталось пять шагов; На ремонт ушло семь банок краски. Но при актуализации сказуемого возможна иная форма: Двенадцать лет болезни сделали свое дело.

Если количество обозначается приблизительно или уточняется словами только, лишь, всего, сказуемое ставится в единственном числе: Сидит нас человек двадцать в большой комнате с раскрытыми окнами (Т.); За бугром лежало с десяток возчиков (Фурм.); В кружок записалось всего пять человек; Человек шесть справилось с заданием. То же правило регулирует координацию форм сказуемого при подлежащем с неопределенно-количественным числительным несколько, сколько, столько, много, мало, немного, немало: Уже много карет проехало по этой дороге (Л.); Несколько пуль провизжало над моей головой (Л.); Детский дом сопровождало несколько подвод (Фад.); Как мало нас от битвы уцелело (П.). Однако с этими же словами уже в XIX в. употреблялось и сказуемое во множественном числе, что подчеркивало семантический вес глагола в предложении: Несколько дам скорыми шагами ходили взад и вперед по площадке (Л.); Несколько саней провожали меня до первой станции (Герц.); …Несколько десятков мужчин и женщин стояли у ворот больницы (М. Г.). В наше время такая координация формы сказуемого все более закрепляется: Немало кафедр, факультетов, институтов не смогут дать ясного, научно обоснованного ответа на эти вопросы (из газ.).

3. Колебания в форме числа сказуемого возникают и при однородных подлежащих. В художественной литературе встречаются варианты: Однажды Лебедь, Рак да Щука везти с поклажей воз взялись (Кр.); — Нам домой скорей бы воротиться. — Но зачем идем мы и туда?…Сладко нам и дома не забыться: встретит нас забота и нужда (Н.).

Координацию формы числа сказуемого в подобных предложениях определяет ряд условий. Если вначале перечисляются однородные подлежащие, а сказуемое следует непосредственно за ними, то оно принимает форму множественного числа: Гимназист и Саша всю дорогу плакали (Ч.). При иной последовательности членов предложения возможны варианты: Из района приехал следователь и врач (основной носитель действия — следователь); В комнате остались только хозяин, да Сергей Николаевич, да Владимир Петрович (Т.) — нет необходимости выделять кого-то одного как инициатора действия. При этом если среди однородных подлежащих есть существительные во множественном числе, сказуемое тоже принимает эту форму: Мои большие несчастья, мое терпение тронули сердца обывателей (Ч.). Однако если ближайшее к сказуемому подлежащее, имеющее форму единственного числа, подчеркнуто еще и определением, сказуемое может «воспринять» эту грамматическую форму: Несся тяжелый топот кованых сапог и крикливые бабьи взвизги (Сераф.).

На выбор формы числа сказуемого влияют и формы рода подлежащего. Сравним: Темницы мертвое молчанье Ни стон, ни вздох не нарушал (Рыл.); В спальне… было темно и прохладно… Сюда не проникали ни свет, ни жара (Баб.). Координация по форме ближайшего подлежащего в таких случаях нарушает смысл: «Хорошо работал брат и сестра», поэтому, если подлежащее выражено одушевленными существительными разного рода, сказуемое должно иметь только форму множественного числа: Ни он, ни она ни слова не промолвили (Т.).

Важно подчеркнуть, что в научном, официально-деловом стилях в таких случаях варианты недопустимы: сказуемое всегда должно стоять в форме множественного числа (Увеличиваются сила тока и напряжение — мощность тоже увеличивается).

Сказуемое ставится в единственном числе, если при подлежащих есть слова каждый, всякий, любой: Каждый крестьянин и каждый рабочий знает, за что он воевал. При градации (то есть таком расположения слов, в данном случае — однородных подлежащих, что каждое последующее усиливает, расширяет значение предыдущего), грамматическая форма сказуемого «приспособляется» к ближайшему подлежащему: Вся Европа, вся Америка, весь мир смотрел эту русскую передачу. Здесь сказывается семантика: ведь последнее подлежащее как бы «вбирает в себя» смысл всех других, так что ему и должно уподобляться сказуемое.

Лексическое значение сказуемого влияет на координацию его формы числа, если глагол указывает на действие многих (встретились, собрались, спорили, дискутировали и подобные).

Мы рассмотрели варианты координации форм сказуемого при однородных подлежащих, связанных соединительными союзами или интонацией. При иных союзах положение меняется.

Если однородные подлежащие связаны разделительными союзами и надо подчеркнуть, что действие совершает попеременно то одно, то другое лицо (или из нескольких возможных субъектов действие выполняет какой-то один), сказуемое употребляется в форме единственного числа: То ли чурка, то ли бочка проплывает по реке (Твард.); Московский или Петербургский университет проведет эту конференцию. Но если подлежащие разного рода или стоят в разных числах и сказуемое постпозитивно, оно принимает форму множественного числа: То ли куст, то ли кочка виднелись вдали (…то ли кочки виднелись). Ту же форму сказуемого определяет и употребление сопоставительного союза как, так и, подчеркивающего идею множественности: Как тяжелая, так и легкая промышленность выполнили план. Однако союзы не только, но и; не столько, сколько и другие, содержащие оттенок противопоставления, обычно определяют координацию сказуемого по форме единственного числа: Не только содержание рукописи, но и сама форма подачи материала требовала специального разговора. (Ср.: На большей части их лиц выражалась если не боязнь, то беспокойство-Л.Т.).

Если подлежащие связаны противительными союзами (а, но, да), то препозитивное сказуемое координирует сваи формы по первому подлежащему: Опубликована поэма, а не стихотворение. — Опубликовано стихотворение, а не поэма. — Опубликована не поэма, а стихотворение. Формы же постпозитивного сказуемого зависят от того подлежащего, с которым оно связано по смыслу (независимо от того, какое из подлежащих стоит ближе к нему): Стихотворение, а не поэма опубликовано в журнале. Не стихотворение, не поэма, а роман опубликован в журнале.

4. Комментария требуют и такие случаи координации форм числа сказуемого: Жил старик со своею старухой у самого синего моря (П.). — А ткачиха с поварихой, С сватьей бабой Бабарихой Не хотят царя пустить Чудный остров навестить (П.). Только во втором предложении сочетание существительных в именительном и творительном падеже является подлежащим, в первом — предложно-именное сочетание «со старухой» употреблено как дополнение. Именно как дополнения выступают существительные, называющие не главного носителя действия, а лицо, сопутствующее ему (Старик-Крестьянин с Батраком шел, под вечер, леском. — Кр.). Сравним: Пока на открытом базу размещали коров, пришел Разметнов с Демкой Ушаковым (Шол.), но: Через пять минут на опустевшей площади возле амбаров остались только Давыдов с Макаром (Шол.). В таких случаях множественное число сказуемого подчеркивает, что в действии участвуют два равноправных лица, поэтому в особых случаях координация форм сказуемого выполняет смысло-различительную функцию: Мать с дочерью спали на диване — Мать с дочерью сидела (дочь при этом могла быть у нее на руках, на коленях и т.д.).

Стилистическое значение в таких случаях имеет и последовательность существительных разного рода. Сравним: Муж с женой приглашены в гости (оба на равных основаниях) — на первом месте «более сильный в грамматическом отношении мужской род». Но: Жена с мужем приглашена в гости (пригласили ее, а муж должен ее сопровождать)-выдвижение на первое место существительного женского рода подчеркивает, что оно является главным носителем действия, поэтому и сказуемое координирует по нему свои формы числа и рода.

Стилистический интерес представляет выбор форм связки именного сказуемого в случае несоответствия грамматических форм главных членов: В свое время Тетюев был гроза и все заводы держал в ежовых рукавицах (М.-С.); Ее несбыточная мечта были гастроли. В первом случае связка координируется подлежащим, во втором — именной частью сказуемого. Так называемое обратное согласование подчеркивает значение сказуемого и применяется в ряде случаев:

1) Если подлежащее выражено словами большинство и подобными (Большинство артистов были студенты ).

2) Если автор хочет усилить значение сказуемого (Первое, что бросилось в глаза Привалову, был какой-то господин, который сидел у стола… (М.-С.)

3) Если подлежащее выражено местоимением это (Это был удар для меня).

Особый стилистический интерес вызывает координация сказуемого с подлежащим, выраженным некоторыми местоимениями. Сравним несколько примеров: Кто-то из поэтов сказал…; Некто в парике, с наклеенными ресницами и яркими губами, кивнула в мою сторону; Никто из студенток, даже самые способные, не могли решить этого уравнения; Никто из девочек, да и сама Лена, не могла ничего придумать. Мы видим, что от предложения к предложению усиливается влияние контекста, который определяет координацию сказуемого. Однако предпочтение смысловому принципу придает высказыванию разговорную окраску. В книжных стилях такая координация сказуемого стилистически не оправдана: при этих местоимениях оно должно стоять в форме единственного числа мужского рода, независимо от того, что местоимения указывают на женщин, на множество людей.

Иное правило определяет форму сказуемого в тех случаях, когда местоимение кто выступает в функции союзного слова в придаточной части сложноподчиненного предложения, которому в главной соответствует соотносительное слово: Все, кто пришли на занятие, разобрались в этом сложном вопросе; Те, кто знали о лекции, пришли послушать. В таких предложениях форма множественного числа сказуемого, относящегося к местоимению кто, «поддерживается» соответствующими формами соотносительного слова и сказуемого в главной части предложения. Правда, это не исключает вариантов, и в этих предложениях можно было бы сказать: все, кто пришел… Такая координация предпочтительна в книжных стилях, но в разговорном в наше время все более закрепляется координация по смыслу, ее воспринимают писатели и журналисты. Однако, если форма множественного числа сказуемого «не поддержана» в главной части предложения такой же формой главных членов, конструкция приобретает подчеркнуто разговорную окраску: Я знаю всех, кто пришли на занятие. Теми, кто не пришли на семинар, интересуется декан.

При именном сказуемом выбор связки определяется смыслом: Кто был инициатором этой затеи? (имеется в виду кто-то один) — Кто были инициаторами наших занятий спортом? (их было несколько человек). Контекст может исключить варианты и в других случаях, когда подчеркивается идея множества. Например: Мы разыскиваем тех, кто в период Отечественной войны, будучи малолетними детьми, потеряли родителей, братьев.

Стилистическая оценка вариантов управления

Русский синтаксис отличается богатством и разнообразием вариантов управляемых конструкций. Например: Проехали лес — проехали через лес — проехали лесом — проехали по лесу и т.д. Работаю вечерами — работаю по вечерам; Отдыхал неделю — отдыхал в течение недели; пятью минутами раньше — на пять минут раньше — за пять минут до — за пять минут перед и под. Не все такие конструкции нуждаются в стилистическом комментарии, поскольку многие из них отличаются лишь оттенками в значении, которые мы достаточно определенно разграничиваем. В случае колебаний можно воспользоваться словарями-справочниками, в которых даются Нормативные формы и примеры их употребления в речи.

Стилистический интерес вызывают те варианты управления, которые получают функционально-стилевое закрепление [замечания студенту — замечания в адрес студента (книжн.); говорить о друзьях — говорить про друзей (разг.); отсутствовать из-за болезни — отсутствовать вследствие болезни (оф.-делов.)]. В стилистическом комментарии нуждаются архаизующиеся варианты управления: отмстить поруганную дочь (П.), а также те, которые придают высказыванию экспрессивную окраску (ср.: Из окна не видны горы и море — Из окна не видно ни гор, ни моря. Вторая конструкция экспрессивна). Практическая стилистика предостерегает и против распространенных ошибок на управление.

В русском языке ряд управляемых конструкций выражают совершенно однородные отношения, отличаясь тем не менее предложно-падежными формами зависимого слова. Например: учиться в институте — учиться на курсах; был на пятом курсе — был во втором классе; работать на почте — работать в мастерской; живет в деревне — живет на хуторе и под. Несмотря на семантическую и стилистическую немотивированность, эти синтаксические конструкции характеризуются большой устойчивостью в русском синтаксисе. Для носителей языка выбор нужной формы управления в таких случаях не представляет сложности, но те, кто изучает русский язык как неродной, ошибаются в выборе предлогов и падежных форм в подобных словосочетаниях.

Следует иметь в виду, что отдельные конструкции имеют особую стилистическую окраску: в речи актеров, дикторов используются выражения работать на театре, на радио; моряки говорят служить на флоте. Просторечную окраску сохраняют сочетания первый на деревне, известный на всю округу, говорить за жизнь… (ср.: Я вам не скажу за всю Одессу ).

Некоторые варианты управляемых форм вышли из употребления, мы встречаем их лишь у писателей прошлого. Например, у Пушкина: Молва неслась: цари чужбины Страшились дерзости моей; Их горделивые дружины Бежали северных мечей («Руслан и Людмила»); у Белинского: Нашей литературе суждено представлять из себя зрелище отрывочных и самых противоречивых явлений; у Гончарова:… Пел во всю дорогу и т.д. В таких случаях следует признать наличие устаревших вариантов управления наряду с современными (мы говорим: бежать от кого-либо, представлять собой, петь всю дорогу).

Появление вариантов управления может быть обусловлено отрывом отдельных падежных форм от своей парадигмы в результате адвербиализации и закрепления в определенных сочетаниях как примыкающих слов (или вставших на путь перехода or управления к примыканию). В таких словосочетаниях имена выступают с ослабленным значением падежа. Например: отсутствовать годами (ср.: отсутствовать в течение ряда лет ), стричься ежиком (стричься под ежик ), галстук бабочкой (галстук в виде бабочки ) и т.д. При сравнении с более свободными словосочетаниями, в которых связь управления проявляется достаточно четко, становится очевидным полунаречный характер словоформ, получающих большую устойчивость: быть на хорошем счету — Какая сумма у нее па счете?; услуги на дому — Панно укрепили на доме. Как свидетельствуют синтаксисты, «словоформы, стремящиеся к изоляции от живой системы падежей, преобразовываясь семантически, постепенно меняют и характер своей грамматической зависимости от других слов, так управление заменяется примыканием».

Практическая стилистика обращает внимание на управление при синонимических словах, которые требуют употребления разных падежей:

восхищаться отвагой — преклоняться перед отвагой

презирать опасность — пренебрегать опасностью

возмущаться безобразиями — злиться на безобразника

быть недовольным отзывом — разочароваться в отзыве

делать выговор сотруднику — упрекать сотрудника

извещать автора — сообщать автору и т.д.

При использовании их в речи иногда возникают ассоциативные ошибки: близкие словосочетания подвергаются контаминации: Автор описывает о событиях (вместо: рассказывает, повествует о событиях или: описывает события); Он этим поуспокоился (этим не удовлетворился, на этом поуспокоился); Уверенность в свои силы (уверенность в чем? вера во что? ) В таких случаях необходима стилистическая правка, которая состоит в синонимической замене управляющего слова или употреблении иной предложно-падежной формы.

При конкуренции вариантов беспредложного и предложного управления, совпадающих в значениях, можно рекомендовать предпочтение более определенным конструкциям с предлогами, так как в них грамматическое значение выражается более четко. Сравним: письмо матери — письмо к матери, письмо от матери.

Добиваясь ясности речи, предупреждая возможность искажения смысла высказывания, редактор должен с особой осторожностью относиться к вариантам управления, порождающим двусмысленность. Так, может возникнуть неясность при омонимическом выражении субъекта и объекта действия в той или иной падежной форме: портрет Репина (портрет написанный Репиным, или портрет самого художника?), Директору надо посоветовать (директор сам будет кому-то советовать или должен выслушать совет другого лица?), рецензенту хочется пожелать, Тебе очень трудно сказать «нет» и т.д. Подобные конструкции требуют исправления:

Впрочем, в речи все же функционируют такие «двузначные» конструкции, смысл которых проясняет контекст (обман жрецов, экономическая помощь Индии, критика Белинского, наконец, в песне: Пуля стрелка миновала...).

Неуместный каламбур может возникнуть и при употреблении производных предлогов, неожиданно проявивших в тексте свое первичное значение: Пожар произошел благодаря сторожу; Эта отрасль производства отставала в силу слабого руководства; Прошу предоставить мне отпуск ввиду длительной болезни (нельзя предвидеть болезнь!). Стилистическая оценка используемой в тексте лексики должна быть критерием и для отбора предлогов. Нельзя не учитывать книжной окраски некоторых предложных конструкций, игнорировав канцелярский оттенок, привносимый в речь отыменными предлогами. Например, под влиянием официально-делового стиля в современном русском языке проявляют большую экспансию предлоги о, по. Их употребление не оправдано, например, в таких словосочетаниях: указать о необходимости, отметить о важности, останавливаться об этом, обсуждать о чем-либо, выразить согласие о том, что, иметь в виду об этом, излагать об этом (правильными будут беспредложные конструкции: отметить важность, обсуждать что-то, иметь в виду это, а также конструкции с иными предлогами: указать на необходимость, выразить согласие с чем-то и под.). Из парных словосочетаний: отклик по этому произведению — отклик на это произведение, рецензия по этой статье — рецензия на эту статью, показатели по этим предприятиям — показатели этих предприятий и под. — первые имеют канцелярскую окраску.

Канцелярский стиль высказыванию придает использование ряда oотыменных предлогов (в части, по линии, в деле, в целях и др.). Их употребление осложняется обращением к отглагольным существительным и нанизыванием (форм родительного падежа: В целях решения задачи ускорения подъема сельского хозяйства необходимо...

Однако «цепочки» форм родительного падежа возникают и при беспредложном управлении. Экспериментальный пример подобной конструкции привел некогда Пешковский: дом племянника жены кучера брата доктора. Несомненно, такое управление не может быть одобрено практической стилистикой.

Писатели используют такие конструкции, имитируя книжный, канцелярский стиль, например: Берг, зять Ростовых, был уже полковник с Владимиром и Анной на шее и занимал все то же покойное и приятное место помощника начальника штаба помощника первого отделения начальника штаба второго корпуса (Л. Т.). Однако за пределами художественной речи эти варианты управления требуют правки, если только они не носят характера терминологических сочетании.

В особых случаях варианты управления отличаются экспрессивной окраской. Сравним конструкции с разными формами дополнения при глаголах с отрицанием: Он не говорит правду; Он никогда не скажет правды; Он никому не скажет правды; Он ни за что не скажет правды; Он не хочет сказать правду; Он что-то недоговаривает; Он не можем не сказать правду; Правду он все равно не скажет. Варианты управления с формой родительного падежа при глаголе с отрицанием усиливают, подчеркивают эго отрицание. И, напротив, конструкции с дополнением в винительном падеже «приглушают» значение отрицания. «Винительный падеж ослабляет значение отрицания, так как сохраняет ту форму дополнения при переходном глаголе, которая имеется без отрицания. Не случайно формы родительного падежа в этих конструкциях закрепились за теми, в которых есть и другие языковые средства, подчеркивающие отрицание (отрицательные наречия, отрицательные местоимения, усилительные частицы). В тех же случаях, когда характер сказуемого снижает резкость отрицания (не хочет сказать… недоговаривает… не может не сказать — последняя конструкция равносильна утверждению), стилистически мотивировано употребление дополнения в винительном падеже.

Стилистическая оценка вариантов согласования определений и приложений

Вариантные формы определений появляются при существительных общего рода (то есть словах, обозначающих людей по их свойствам и качествам и в равной мере применимых к мужчинам и женщинам) — ужасный сладкоежка — ужасная сладкоежка, славненький малютка — славненькая малютка. Существительные общего рода обладают яркой экспрессией (чаще отрицательного значения) и употребляются в разговорной и художественной речи.

У писателей можно встретить «согласование по внешней грамматической форме, чаще всего по женскому роду, иногда — по среднему»: Приезжай, милый дедушка, продолжал Ванька, — пожалей ты меня, сироту несчастную (Ч.). В наше время такие формы согласования оцениваются как устаревшие или просторечные. Нарушение нормы не ощущается только в том случае, если существительное называет неодушевленный предмет (И фонарик, вот, какая умница! — Вдруг погас на несколько минут — Св.). Во всех других случаях рекомендуется согласование по смыслу: Вы бездари и тупицы! Самый страшный бездарь и тупица — я! (Снег.)

Однако есть разночтения в словарях при отнесении отдельных существительных к словам общего рода. Так, в МАС заправила, кутила, меняла даются как существительные мужского рода, а это значит, что определения при них всегда будут только в форме мужского рода (Она у нас первый запевала! Матрена известна как отчаянный кутила ). В «Опыте частотно-стилистического словаря вариантов» эти существительные называются в числе слов общего рода, следовательно, рекомендуется согласовать с ними определения по смыслу.

Стилистического комментария требует и выбор падежной формы прилагательного-определения, входящего в состав количественно-именного сочетания, так как в русском языке встречаются варианты: Два-три пыльных тополя стояло у дороги — прилагательное стоит в форме родительного падежа множественного числа; Два голубя, как два родные брата, жили (Кр.) — прилагательное в форме именительного падежа множественного числа. Какая же из этих форм стилистически предпочтительнее?

В сочетаниях существительных с числительными два, три, четыре форма определения зависит от его позиции в словосочетании и от рода существительного. Для современного русского языка характерны такие сочетания:

Как видим, стоящее внутри количественно-именного сочетания определение употреблено в форме родительного падежа множественного числа при существительных мужского и среднего рода и в форме именительного падежа множественного числа при существительных женского рода. Это же правило распространяется и на субстантивированные прилагательные, закрепившиеся в форме мужского, женского и среднего рода (портной, столовая, пирожное).

Однако для определений, относящихся к субстантивированным прилагательным в количественно-именных сочетаниях, более свойственны варианты. Так, в функции прямого дополнения на равных правах употребляются формы: На улице Бирюзова открыли две новые столовые и… открыли две новых столовых; в случае предложного управления также возможны варианты: В каждом микрорайоне будет по две новые прачечные — по две новых прачечных (второй вариант предпочтительнее). При указании на дробное число (когда знаменатель обозначается субстантивированным дробным числительным) используется только родительный падеж: Две пятых Луны скрыты от нашего взора.

При изучении частотности вариантных форм определений в рассматриваемых конструкциях оказалось, что рекомендуемые нормой окончания используются в речи немного шире, чем конкурирующие варианты (52,21% / 47,79%). «Наступление» новых форм наиболее очевидно при употреблении субстантивированных прилагательных.

Вторая область «агрессии» — сочетания с существительными женского рода, которых формы родительного падежа единственного числа и именительного множественного отличаются ударением: две высокие (и высоких) сосны (потому что в именительном множественного — сосны). В этом случае «практически возможны обе формы прилагательного». Д.Э. Розенталь приводит как пример сочетания две крупных слезы и две маленькие слезинки (потому что в именительном множественного существительное слёзы отличается от формы родительного единственного — слезы. Родительный падеж определения закрепляется и в предложных сочетаниях: по две столовых ложки (хотя правильно только: разделить на две равные части).

И только в сочетаниях прилагательных с числительными два, три, четыре и существительными мужского и среднего рода старые формы согласования воспринимаются современным читателем как архаические: Только две звездочки, как два спасительные маяка сверкали на темно-синем своде (Л.) (ср. приведенный нами вначале пример из басни Крылова).

Однако картина меняется при иной последовательности компонентов рассматриваемых словосочетаний. Прилагательное, предшествующее количественно-именному сочетанию, обычно выступает в форме именительного падежа множественного числа (независимо от формы рода существительного): последние два проекта, крайние три окна, светлые четыре комнаты; На них он выменял борзые три собаки (Гр.). Только прилагательные добрый, полный, целый не подчиняются этому правилу: Съел целых две тарелки; Ждала добрых три часа; Принес полных два ведра. В сочетаниях: с пол- и полтора правомерны оба варианта: целых (и целые) полчаса, целых (и целые) полторы недели.

Прилагательные, употребленные после количественно-именного сочетания, могут варьировать свои формы: Поздно вечером… подкатили к колхозному амбару два грузовика, груженные мукой (Лап.) — …Стояли четыре больших ящика, набитых японскими трофейными продуктами (Сим.). В стилистическом отношении предпочтительнее первая конструкция, однако формы согласования таких обособленных определений могут выступать и как средство выражения определенных семантических оттенков. Именительный падеж определения подчеркивает, что оно характеризует группу предметов (лиц) в целом: В сборнике есть три очерка, посвященные военной теме. Если же мы хотим показать, что предметы не объединены в одну группу, а воспринимаются в отдельности, можно определение поставить в родительном падеже: В разных номерах журнала в этом году публикуется четыре стихотворения, посвященных героям космоса (это значит, что стихотворения написаны разными авторами и посвящены разным людям).

В сочетаниях существительных с числительными (за исключением числительных два, три, четыре) форма определения зависит от порядка слов: препозитивное определение употребляется в форме именительного падежа множественного числа независимо от формы рода определяемого существительного (последние пять страниц, первые десять столбцов, светящиеся восемь окон). Постпозитивные определения и стоящие в середине количественно-именного сочетания принимают форму родительного падежа множественного числа: пять последних страниц, исписанных мелким почерком; десять новых столбцов, набранных петитом.

Стилистический интерес представляют и варианты форм согласования определения, употребленного при нескольких однородных именах существительных: талантливо написанные стихотворение и поэма — опубликованный текст и комментарии. Определение в форме множественного числа подчеркивает наличие нескольких предметов, в форме же единственного числа оно возможно в тех случаях, когда и так ясно, что определение относится ко всем предметам. Таким образом, варианты возможны во втором случае.

В начале XX века Д.Н. Овсянико-Куликовский указывал на искусственность употребления множественного числа определения в предложении: Я давно не видал моих брата и сестру: «Это не по-русски и режет ухо». Д.Э. Розенталь также замечал: «Из двух вариантов Мой отец с матерью приехали сюда и Мои отец с матерью приехали сюда — предпочтительнее первый». Однако в официально-деловом и научном стиле в таких случаях следует использовать определения во множественном числе, чтобы исключить разночтения: металлические каркас и покрытие; В пламени пожара погибли деревянные дом и флигель.

Однако если однородные существительные связаны разделительным союзом, препозитивное определение согласуется с ближайшим из них: опубликовать новое стихотворение или поэму, а постпозитивное — ставится в форме множественного числа: стихотворение или поэма, опубликованные в прошлом году. Если же важно подчеркнуть, что определение должно относиться лишь к первому из существительных (в случае предложного управления), повторяется предлог: в опубликованном стихотворении и в поэме (значит, она еще не опубликована); на металлическом каркасе и на покрытии следы краски (значит, покрытие не металлическое).

Попутно коснемся проблемы выбора грамматической формы существительного, у которого несколько определений. Такое существительное может стоять и в форме единственною числа: глаголы действительного и страдательного залога (не «залогов»!), и в форме множественного: студенческая и преподавательская конференции (при употреблении единственного числа возникла бы неясность (это конференция, общая для студентов и преподавателей, или две конференции?). Как видно из примеров, форма единственного числа существительного подчеркивает тесную связь называемых предметов, их терминологическую близость; множественное число, напротив, — указывает на раздельность предметов. Сравним: спинной и головной мозг, существительные мужского и среднего рода, глаголы совершенного и несовершенного вида — рукописный и печатный тексты, академическое и массовое издания, в западной и восточной частях полушария. Первые примеры взяты из научного стиля, где такой выбор формы существительного обязателен. Закрепились как норма сочетания: В конце XIX — начале XX века (не «веков»!), от Киевской до Черниговской области .

Обычно в единственном числе ставится существительное, если перед ним употреблены однородные определения, выраженные порядковыми числительными (первый и второй сорт ), местоименными прилагательными (моя и твоя подруга, в том и другом случае, ни тот, ни другой вариант, в том или ином положении ) Однако при обратом порядке слов существительное ставится в форме множественного числа: подруги твоя и моя, планы квартальный и годовой. При разделительных, противительных и сопоставительных союзах возможно только е