Лекция: Вини - винями
Сразу после звонка зондер-команда расселась за парты с откровенным интересом к предстоящему. Служкин насторожился. Он прошелся у доски, словно пробуя пол на прочность, и сказал:
— Записываем тему урока…
Доска была исчеркана крестиками-ноликами, и Служкин взял тряпку. Вздох восторга промахнул за его спиной. На перемене смочить сухую тряпку в туалет бегал Ергин.
Теперь от тряпки явственно пахло мочой.
Служкин побелел скулами и покраснел ушами, но не изменил выражения лица. С тряпкой в руках он продолжил:
— «Профилирующие отрасли хозяйства Средней Азии».
Искоса поглядывая на Служкина и гомоня, зондер-команда склонилась над тетрадями.
Служкин вышагивал перед доской, словно в забывчивости держа тряпку в руках.
Девочки на передних партах морщились. На галерке Градусов и присные с досадой зажужжали: Географ тупорылый, не отразил, чего сделали с его тряпкой!
Безостановочно диктуя, Служкин медленно углубился в проход между рядами. При его приближении Ергин с фальшивым усердием принялся строчить в тетради, на страницах которой пестрели химические формулы. Служкин сделал еще шаг и вдруг ловко ухватил Ергина левой рукой за затылок, а правой прилепил к его физиономии тряпку и тряпкой начал тереть ергинскую рожу, как Аладдин свою лампу. Все произошло совершенно беззвучно, быстро, и зондер-команда охнула только тогда, когда Служкин с грохотом выломал тихо завывающего двоечника из-за парты, как доску из забора, и поволок к выходу.
Вытащив Ергина в коридор и не прикрыв дверь кабинета — чтобы зондер-команда ужаснулась всему в подробностях, — Служкин тщательно повозил обомлевшего двоечника по полу, от всей души отвесил ему несколько таких пинков, от которых затрещал организм Ергина, и выбросил его вниз с лестницы. Только после этого Служкин запер дверь и пошел мыть руки.
Он вернулся в класс с поддернутыми рукавами, с красными от холодной воды руками и с таким лицом, будто бы он был Сизифом, который только что наконец вкатил свой камень на вершину горы.
На задних партах Градусов и присные уже раскинули дурака. При виде Служкина Градусов проворно сгреб карты и сунул их под столешницу, но Служкин нагнулся и цапнул колоду. Градусов дернулся, вырываясь, и в пальцах Служкина осталась одна-единственная карта. Служкин глянул на нее.
— Семерка пик! — сообщил он. — Покер! — И он собрался демонстративно порвать карту пополам.
— Не надо!… — вдруг испуганно завопил Градусов. — Не рвите, Виктор Сергеевич!…
— Ты даже выучил, как меня зовут? — искренне удивился Служкин.
— Не рвите, — повторил Градусов. — Я больше не буду, уберу все… Без покера уже не колода, а я ее две недели крапил!…
— Гад ты, Градус… — тихо сказал кто-то из присных. — Ничего, значит, никто тебе не должен…
Служкин подумал и бросил покера Градусову на стол.
— Уж своих-то не накалывал бы, — сказал он. — Только мухлевать и умеешь…
— А что, думаете, мухлевать просто? — обиделся Градусов.
— Трудно, — без выражения согласился Служкин, ушел и сел за свой стол. Но Градусова зацепило.
— Да я и без мухлежа выиграю у любого! — заорал он через весь класс. — Спорняк, что я и вас высажу с первого же кона?
Зондер-команда загудела, заинтересовавшись вызовом.
— Хлыздите, да? — орал Градусов. — Ну давайте срежемся, а?
— А что мне будет, если я выиграю? — вдруг спросил Служкин.
Класс дружно взвыл от восторга.
— Тогда мы до конца года на географии будем сидеть как на русском, — нагло заявил Градусов.
— А если проиграю?
— То вы нас с урока отпустите!… — завопили сразу с нескольких сторон. — Сейчас по кабельному порнуха начнется!…
— Да ну и фиг с вами, козлы! — в сердцах сказал Служкин и широким движением руки сдвинул на край стола классный журнал и тетради. — Иди сюда, Градусов!
Градусов вскочил и побежал к учительскому столу, как боксер к рингу: он подпрыгивал на ходу, поводил плечами и тузил кулаками воздух. Галдя, на галерке присные полезли на парты, чтобы лучше видеть поединок. Служкин протянул Градусову руку, и Градусов лихо отбил ладонь, закрепляя спор.
— Градусов, проиграешь — убьем!… — кричали девочки.
Служкин взял у Градусова колоду, перетасовал и разбросал карты.
— В подкидного, вини — винями, — деловито сказал Градусов.
Служкин развернул карты веером и задумался. Зондер-команда, как корабль в бурю, накренилась налево, пытаясь посмотреть, что у него в запасе. Служкин сбросил шестерку.
— Вы — мерзавцы, — просто сказал он. — Я от вас устал беспредельно. Бито.
Думаете, мне стыдно, что я играю в дурака на уроке? Да ни фига подобного. Я вас всех уже видеть больше не могу. Будь моя воля, я бы вас со всех уроков подряд вышибал, а по улице ходил бы в противогазе, чтобы с вами одним воздухом не дышать.
Зондер-команда, переговариваясь и посмеиваясь, хладнокровно выслушивала речи Служкина.
— Убери бубуху, — велел Служкин Градусову. — Обещал же не мухлевать. Думаешь, у меня не глаза, а пуговицы от ширинки?
— Я спутался! — сконфуженно ответил Градусов, забирая карту.
— А я тебе не верю. Я вам всем вообще не верю, сколько бы вы ни клялись.
Клятвам верят, когда человек, их дающий, уважает себя. А вы разве себя уважаете?
Взял, пятая не влезает. Вы перед всем классом собственной мочой умываетесь, вам не стыдно, когда при всех вам морды бьют и под зад пинают. Когда вам в лицо правду говорят, вы даже не краснеете.
— Куда вы пошли! Сейчас моя очередь! — вспенился Градусов.
— Пардон, ошибочка вышла. Валяй. Вы не только еще не личности, но вы даже еще не люди. Вы — тесто, тупая, злобная и вонючая человеческая масса без всякой духовной начинки. Вам не только география не нужна. Вам вообще ничего не нужно, кроме жратвы, телевизора и сортира. Как так можно жить? Куда десятку подкидываешь? Протри шары — где здесь десятки?
Градусов задумался и переместил в заначку две карты.
— Я понимаю: у вас чувство юмора не развито, поэтому и приколы у вас идиотские.
Для чувства юмора нужна культура, которой у вас нет. Вы мне свои обезьяньи подляны строите и думаете, что они меня задевают. А они меня совсем не задевают.
Я на вас ору только для того, чтобы вы успокоились: мол, ништяк, достали географа. Меня ваши подляны не обижают, потому что я вас не уважаю. Они мне просто мешают, но не урок вести мешают, а мешают перед собственным начальством выкобениваться, потому что оно — такое же, как вы, только навыворот…
Угораздило же меня попасть между двух огней! И сверху идиоты, и снизу — вот и повертись! Устал я от всего этого…
Карточный поединок вступил в завершающую фазу. Класс притих. Градусов пошел под Служкина — Служкин покрыл. Градусов сбросил вторую карту — Служкин отбился.
Тогда Градусов обвел класс отчаянным взглядом и кинул третью карту — ту самую семерку пик. Служкин широко размахнулся козырем, чтобы припечатать и ее, но тут Градусов тихонько напомнил:
— Вини — винями.
— Свини — свинями! — в сердцах сказал Служкин. — Я продул!
Зондер-команда победно завопила.
— А вы говорили: «Выиграю, выиграю!» — снисходительно передразнил Градусов, собирая колоду. — Вы мне еще в пуп дышите.
— Можно домой идти, да? — ликуя, орала зондер-команда.
— Я свое слово держу, — заявил Служкин, демонстративно откидываясь на спинку стула и доставая сигареты. — Валите.
Все дружно ломанулась к двери, сдвигая парты и роняя стулья. В пять секунд кабинет опустел.
Служкин закурил, посидел, встал, запер дверь, прошелся по классу, ставя на место парты и поднимая стулья, открыл окно, залез на подоконник, сел, вывесив ноги наружу, и продолжал дымить дальше.
Речники лежали в руинах зимы, а над ними, как купальщица, выгнулось бесстыдно-голубое небо. На земле первыми оттаяли глубинные, таинственные артерии города — теплотрассы, ярко черневшие мокрой землей. Из-под крышек канализационных люков валил пар. Сгорбившиеся сугробы были по бокам искусаны чьими-то грязными зубами.
На дороге ручейки проточили колеи до асфальта, и от этого колеи вихлялись в разные стороны, будто здесь ездили пьяные автомобили. Старый снег на волейбольной площадке, как сыр, был повсюду продырявлен следами. На верхушках фонарей, словно коты, сидели косые шапки.
Из-за угла школы веером высыпалась зондер-команда. Увидев в окне Служкина, девочки замахали руками, а пацаны заржали.
— Географ!… — закричали они. — Свалишься!… Монтана!… Фак ю!…
— А Градусов все равно мухлевал!… — завопил кто-то.
— Хеви-метал! — крикнул в ответ Служкин и показал рога из пальцев. — Я знаю!