Лекция: ЛИЧНОСТНЫЙ ЯЗЫК МЕТАПРОГРАММ И ПРИМЕР ЕГО СВОЙСТВ
Среди всех языков, которыми владеет наше я, некоторые используются для того, чтобы управлять метапрограммным уровнем. Самометапрограммист осуществляет управление посредством -личного метапрограммного языка". Это язык, который управляет самим биокомпьютером, действует и функционирует в качестве интегрального целого. -Каждый человеческий компьютер обладает личным языком управления своими уникальными сохраняемыми в памяти программами, метапрограммами и самометапрограммами". Этот язык не исчерпывает общую для всех область обычного разговорного языка, приобретенного в детстве.
— Язык управления биокомпьютером может быть изменен, как только новое понимание управления позволит по-новому управлять". -Язык управления" имеет аспекты, которых нет у вербального языка и которые могут быть и более эмоциональными, и более математизированными, и больше, чем вербальные, соответствовать лингвистическим требованиям. В этой главе мы специально выделяем некоторые «лингвистические» аспекты языка управления и некоторые невербальные переживания, которые имеют прямое отношение к математике. На общепринятом языке, ввиду его ограниченности, это выразить невозможно.
Эксперименты были спланированы так, чтобы можно было найти решения отдельных личных проблем в биокомпьютере. Это базовые проблемы наличия парадоксальных и противоречивых метапрограмм. Некоторые из них возникают на уровне сверхличностных метапрограмм, а некоторые на уровне самометапрограмм или метапрограмм. Один из таких экспериментов после приема ЛСД-25 был связан со спонтанным появлением фразы, которая несла в себе элементы юмора и аспект «как бы великого открытия». В личной метапрограмме автора управляющей командой стала фраза: «Ключ больше не ключ».
Во внешней реальности стимулом для этого заявления явилась связка ключей, которые экспериментатор носил с собой в течение нескольких лет. Внезапно он осознал, что у него в жизни много замков и поэтому он был вынужден носить много ключей.
Временами эти ключи ощущались как физическое и ментальное бремя, которое замедляло эффективное течение его жизни. Это были аспекты фразы «Ключ больше не ключ», связанные с реальными ключами, реальными замками от реальных дверей и реальными комнатами в реальных учреждениях и т.д. В тот конкретный момент это казалось конспектом современной цивилизации: имеются двери, имеются замки на этих дверях, и имеются привилегированные персоны, которые владеют ключами, чтобы открывать эти двери.
Далее экспериментатор перешел от значений в «метапрограммах внешней реальности» к другому уровню, в который он погрузил картину дверей, комнат, замков и ключей. Он визуализировал собственные антитезисные метапрограммы как существующие в комнатах, разделенных дверьми и замками в них. Он искал ключи, чтобы открыть двери.
По мере того, как эти внутренние комнаты, пространства, категории, проблемы воплощались в воображаемую проекционную метафору закрытой двери, экспериментатор начинал проходить через метапрограммные хранилища памяти, ища ключ, чтобы открыть следующую дверь в следующих закрытых комнатах. Двигаясь, он увидел, что двери были обозначены как двери его собственным биокомпьютером. Задержки определялись как замки, а ключи определялись как необходимость открыть эти замки.
В момент прозрения он увидел, что определенные ограничения (двери, стены, потолки, полы, замки сами по себе и ключи к ним) были удобной метапрограммой, разделяющей знание и управляющие механизмы на части неким «искусственным и субъективным» образом.
Он исследовал многие пространства с различными видами знания, заключенными в комнатах. В результате аналитической работы некоторые стены начали медленно растворяться, таять и растекаться. Однако все еще оставались комнаты с прочными дверьми, закрытыми довольно многочисленными потайными замками, некоторые ключи к которым были потеряны.
Большинство из гипотетических построений внутри его ума теперь, однако, превратились в пространства со свободным доступом к информации, лишенные прежних стен между произвольными «пространствами категорий». Оставшиеся недоступными комнаты, замки и ключи стали основанием для разработки рассматриваемой индивидуальной самометапрограммы.
Некоторые из упомянутых комнат, как оказалось, были созданы в детстве в ответ на ситуации, над которыми самометапрограммист не имел контроля. Эти помещения содержали идеи и системы мышления, которые вызывали у экспериментатора интенсивный страх или гнев, как только он приближался туда с намерением открыть двери. Замки на этих дверях не поддавались лобовому штурму, и оказалось весьма трудным установить содержание этих комнат с тем, чтобы привести его во взаимодействие с остальным содержанием метапрограммного уровня.
Экспериментатор предпринял неистовый и ошеломляющий поиск ключей к замкам от этих твердостенных комнат. Он попеременно становился то злым, то испуганным. Он предпринял несколько нападений на стены, двери, потолки и полы этих закрытых комнат, но без особого успеха.
Не выдержав, он ушел прочь от этих комнат в другие вселенные и в другие пространства и оставил биокомпьютер вырабатывать решение на подсознательном уровне.
Позднее, пополнив свои запасы энергии из источников более высокой мотивации и освежившись благодаря переживаниям в других сферах, экспериментатор вернулся к проблеме замка, дверей и комнат.
На этот раз была предпринята попытка подойти к замкнутым комнатам с использованием "-математических трансформаций".
Концепция ключа, подходящего к замку, и необходимость отыскания ключа были оставлены. Вместо этого был выбран подход к комнатам как к "-топологическим головоломкам". Теперь в многомерном познавательном и визуальном пространстве манипулирование комнатами осуществлялось без использования идеи ключа и замка.
Используя переходную концепцию, что замочная скважина — это отверстие в двери, можно направить усилие для топологической трансформации и обратить комнату в топологическую форму, отличающуюся от закрытой коробки. В результате комната была вывернута наизнанку через замочную скважину, а ее содержимое выдавлено наружу для использования самометапрограммистом.
Этот управляющий «ключ» будет работать в автоматическом режиме, пока не достигнет своих собственных пределов.
Использованная здесь разновидность «интеллектуального подспорья» позволила перейти в совершенно новые области основных допущений. Большинство из пространств-комнат с большими мощными стенами, дверями и замками, прежде казавшиеся неприступными, окончили свое существование, как пустые баллоны.
Тщательно охраняемое содержание этих комнат во многих случаях обернулось относительно тривиальными программами и эпизодами из детства, значение которых было чрезвычайно завышено и чрезмерно высоко оценено данным человеческим компьютером.
Сюда можно отнести, например, -девальвацию" свойства основной цели человеческого компьютера как имеющего универсальное назначение. В детстве многие эпизоды вели к тому, чтобы самометапрограммист переставал быть универсальным и становился все более ограниченным и «специализированным». В описываемых экспериментах было открыто несколько сверхличностных метапрограмм, заложенных в детстве.
С математической точки зрения, операция, осуществленная в биокомпьютере, состояла в движении энергий и информационных массивов, переданных с уровня сверхличностных метапрограмм на уровень самометапрограмм и ниже. В то же время было известно, что материалы программы перемещались со «сверхличностной позиции» в «позицию», управляемую на уровне программ непосредственно «я». Все эти изменения накапливались в метапрограммной памяти под названием «Ключ больше не ключ».
В результате эксперимента был сделан вывод, что нужно бы заняться вопросом о необходимости в замках и ключах в реальном мире. Был период, во время которого экспериментатор даже хотел выбросить все свои ключи и держать все реальные двери, имевшие отношение непосредственно к нему, незамкнутыми. Эта попытка была недолгой и закончилась кражей. Это сразу же сделало очевидным факт, что программой внешней реальности не должны управлять самометапрограммисты. Поэтому в сверхличностной метапрограмме должны оставаться некоторые правила руководства человеческим компьютером во внешней реальности.
Должно остаться определенное небольшое количество реального сверхличностного контроля и серьезного отношения к части сверхличностной метапрограммы, отвечающей за внешнюю реальность.
Во многих местах уже говорилось (Лилли, 1956, Лилли и Шерли, 1961), что "-область ума — это единственная сфера, в которой то, во что веришь, как в истинное, либо истинно, либо становится истинным в пределах, которые можно и нужно определить экспериментально". Данный экспериментатор увидел, что «ключ больше не ключ» является индивидуальной фразой языка самометапрограммирования и не приложима ни к метапрограмме внешней реальности, ни к другим человеческим биокомпьютерам (по крайней мере без специального рассмотрения их способностей и сверхличностных метапрограмм). Ведь способность использовать упоминавшиеся топологические трансформации под контролем самометапрограммиста могли бы еще не развиться у другой личности. Феноменология, проявившаяся в случае одного человеческого компьютера (как это было, например, с управляющей фразой «Ключ больше не ключ»), может не иметь никакого отношения к другому.
С метатеоретической точки зрения, вышеизложенная операция может быть повторена данной индивидуальностью, переработана и использована в других координатах. Для тех, кто хотел бы попытаться провести такие эксперименты, мне хотелось бы добавить еще, что необходимо исследовать все аспекты своего воображения, относящиеся к телу, все аспекты своего реального тела в различных состояниях и со специальными стимулами в добавление к тем, что исходят от самого тела, а также области детских эмоций. После такого исследовательского тренинга можно осуществить топологические трансформации, результатом которых станут обоснованные изменения в метапрограммировании и в метапрограммах самих по себе.
— Предубеждение, предвзятость и непримиримость в определенных областях рассматриваются как неадекватные, негативные сверхличностные метапрограммы". Главные изменения не произойдут до тех пор, пока не появится способность производить глубоко мотивированные трансформации математического типа в сфере управляющих метапрограмм.
Вышеизложенный сжатый итог рассматриваемых экспериментов иллюстрирует, как лингвистически можно выразить некоторые математические операции. Это своеобразная стенограмма, предложенная человеческому компьютеру. -Лингвистические символы могут использоваться для отображения целых областей операций в биокомпьютере". «Ключ больше не ключ» — это символ фактически производимых операций. Так мог бы сказать ребенок на языке, сохранившемся с тех пор, когда он первоначально был введен в память еще юного биокомпьютера. Действительные операции, производимые в зрелом возрасте, закодированные фразой «ключ больше не ключ», являются сложным воспроизведением более развернутых идей, некоторые из которых цикличны, другие представляют собой топологические трансформации, а третьи связаны с использованием многомерных матриц.
— Конкретный человеческий компьютер ограничен в своих действиях приобретенной концепцией математического аппарата", ставшего частью его сверхличностных метапрограмм. Максимальный контроль над метапрограммным уровнем со стороны самометапрограммы достигается не прямо, «один к одному» передачей команд и инструкций с одного уровня на другой. «Управление основано на использовании многомерных пространств и отыскании ключевых точек, через воздействие на которые возможна трансформация. Эта трансформация сначала производится в относительно небольших областях, имеющих решающее значение, а далее это может вылиться в крупномасштабные преобразования».
(Такой подход напоминает то, что предлагает Эшби в книге «Конструкция мозга», 1954, в которой огромный «гомеостат», стимулированный воздействием в одном месте, осуществляет в себе широкие корректирующие сдвиги для компенсации изменения).
Одним из ключей к интеллекту является обнаружение своеобразных разрывов в структуре мышления, указывающих на существование критической точки, позволяющей вызывать трансформацию во всем прилегающем районе при помощи концентрации в ней энергии эмоций.
Разгадкой «ключа в замке» является детская программа, содержащаяся в человеческом компьютере. В этом изложении «замок» трансформировался в n-мерную точку выбора, в которой нужно сосредоточить соответствующее количество энергии, связанной с пространствами соответствующих размерностей, заставить ее действовать в соответствующих направлениях в этих размерностях и найти возможность радикальной трансформации всех метапрограмм в этом месте компьютера. В трехмерной «геометрической» модели таких операций (для которой число размерностей уменьшается так, что их можно визуализировать в привычном пространстве) будут, например, представлены «резиновые» оболочки-мембраны странной формы, связанные с линиями и точками, и простирающиеся над огромными областями. Эти оболочки будут надуты в разной степени, и в них будет поддерживаться разное давление. Они разных цветов и различные части их по-разному светятся, а целое представляется пульсирующим и меняющим форму, но не меняющим контакта между поверхностями, линиями и точками. Можно вообразить себя движущимся сквозь эти сложные поверхности. И нужно найти такую зону, в которой можно сконцентрировать максимальное количество усилий для перераспределения взаимодействующих энергий в точке, вдоль линии или на поверхности. Можно также сосредоточить максимум усилий на различиях движений в пространстве, связанном с каждой из поверхностей в местах их соприкосновения.
После некоторого изучения этой модели обнаруживается, что точки контакта между мембранами не фиксированы, как это представлялось при первом взгляде. То, что было отмечено в начале, являлось замороженным в определенный момент и распространенным на продолжительный отрезок времени, как если бы модель была статична. Неожиданно понимаешь, что точки контакта являются общими частями этих поверхностей вдоль линий, отвечающих фиксированным моментам, и что имеющиеся связи тоже изменяются. Кроме того неожиданно открывается, что цвета перемещаются по оболочкам и меняют границы. Эта отдельная модель — лишь маленькая область в громадной вселенной, заполненной такими оболочками, секциями и пространствами между ними. Обнаруживается также, что источники света располагаются внутри различных стенок, просвечивая сквозь них и подсвечивая другие, и что толщина стенок и интенсивность свечения меняются согласно некоторым локальным правилам.
Если экспериментатор выходит из модели, то он может увидеть, что она заполняет всю «вселенную». Он может вернуться назад внутрь модели и сосредоточиться на какой-нибудь из упомянутых оболочек. По мере того, как структура оболочки проясняется, обнаруживается, что внутри нее есть свой кругооборот на молекулярном и атомарном уровне. Есть энергии, движущиеся по определенным путям во многих направлениях внутри оболочки, и иногда это движение случайно и надоедливо. В промежутках между стенками возможны столкновения — электроны, мезоны, протоны, нейтроны, нейтрино и т. д. движутся от одной стенки к другой в разных направлениях. Непосредственно примыкающие слои воспринимаются так, как будто они осуществляют механические движения с очень высокой скоростью. Пересечения между секциями видны теперь как внутримолекулярные переключающие линии, поверхности и точки.
Таким образом обнаруживается, что фраза «Ключ больше не ключ» перерастает в новую концепцию биокомпьютера. Этот биокомпьютер внутри самого себя полностью постигает, что нет замков, нет запрещенных переходов, нет областей, в которых данные нельзя свободно передать из одной зоны в другую. На границах биокомпьютера, однако, они еще есть, как если бы они были «категорическими императивами». Теперь проблемой становятся границы не внутри биокомпьютера, а вне его. Под «вне» я подразумеваю не только наружные границы реального тела, но имею в виду также другие источники влияния, помимо проходящих через нижний базовый слой внешней физико-химической реальности. Чтобы обозначить эту проблему, сомнение относительно границ биокомпьютера и влияний, отличающимися от приходящих через физико-химическую реальность, над сверхличностными метапрограммами предполагается линия, пространство над которой обозначается как «неизвестное».
В уме экспериментатора неизвестное должно быть обозначено. Оно расположено над сверхличностными метапрограммами и содержит некоторые цели человеческого компьютера. -Исследование внутренней реальности предполагает, что она содержит многие неизвестные, заслуживающие внимания. Однако, чтобы приступить к ним необходимо: 1) осознать их существование и 2) подготовить свой биокомпьютер для исследования. Если вы намерены исследовать «неизвестное», то следует использовать минимальное количество теоретического багажа и не перегружать себя концептуальным аппаратом, который не может быть переориентирован, чтобы работать с «неизвестным». Следующая стадия работы для тех, кто имеет мужество и необходимый аппарат, — это исследование в глубинах «внутреннего неизвестного». Для решения этой задачи экспериментатор нуждается в максимально эффективном способе мышления, доступном человеку. Мы устраняем и, если нужно, перепрограммируем доктринерские, идеологизированные подходы к этим проблемам.
Желательно оставаться скептиком даже в такой формализации биокомпьютерного подхода. Выбранный подход не должен переоцениваться. Для исследовательских целей проверяются альтернативные подходы. Находится способ быть свободным от слишком жесткого подчинения сверхличностным программам, но это должно быть согласовано с присутствием других человеческих компьютеров, участвующих в проведении эксперимента и ведущих наблюдение за экспериментатором. Для такого исследования необходимо глубокое взаимодействие между выбранными для проведения эксперимента человеческими компьютерами. Необходима разработка концепции думающей машины с помощью лучших умов, способных выполнить такую задачу. Можно сказать, что здесь мы впервые создаем исследователей в этой области.