Лекция: ВЕЛИКИХ ОПЕРАЦИЙ СПЕЦСЛУЖБ 40 страница

В район, где проводились поиски, через пару месяцев прибыл оснащенный новейшей техникой американский корабль, который длительное время буквально по дюйму изучал дно, нашел и сфотографировали затонувшую советскую субмарину. И опять никаких сообщений в американской печати.

ЦРУ и ВМС всесторонне обсудили вопрос о поднятии лодки. Помимо технической обсуждались юридическая и дипломатическая стороны вопроса. В оправдание права на подъем лодки приводился такой довод: советская сторона не объявила о гибели судна и не приняла попыток поднять его со дна океана.

Идея пиратским способом заполучить чужую подводную лодку сначала даже ошеломила начальника ЦРУ Хелмса, но, поразмыслив, он решил посоветоваться с президентом Никсоном. Тот, никогда не стеснявшийся проникать в чужие секреты даже своих соотечественников (вспомним «Уотергейт»), дал свое согласие на проведение операции, которая получила кодовое название «Проект Дженифер».

Чуть ли не ежедневно на дне морей и океанов оказываются большие и маленькие суда и суденышки. За время существования человечества их, по некоторым подсчетам, скопилось более миллиона. ПЛ-574 ничем выделялась среди других субмарин, не имела технических новинок, была далеко не новой. Почему же именно она так заинтересовала секретное ведомство США?

Скажем прямо, что сама лодка не представляла интереса для ЦРУ. Только одно нужно было разведчикам: хранящиеся на борту шифровальные книги, с помощью которых можно было раскрыть шифры радиообмена, в частности направление «берег — подводная лодка — берег», прочитать весь радиоперехват, накопленный к этому времени, и таким образом проникнуть в организацию шифрованной связи ВМФ СССР.

И хотя переговоры, которые велись к моменту гибели подлодки, устарели и могли иметь, казалось бы, только историческое значение, заполучение шифров было бы очень важным. Это позволило бы определить основные принципы разработки шифров в конце 1960-х годов, а затем сопоставить их с данными перехвата 1973-го. Несмотря на то что шифры не остаются неизменными, это дало бы возможность при помощи новейших компьютеров отыскать направление создания новых шифров. Тогда можно будет попытаться дешифровать текущий радиоперехват.

Конечно, чем раньше был бы достигнут результат, тем лучше. Однако и у ЦРУ могут объявиться финансовые проблемы. Для поиска и подъема подводной лодки требовалось мощное, хорошо оснащенное судно.

Если бы ЦРУ само занялось созданием такого корабля, это не ушло бы от внимания и журналистов, и иностранных разведок. А тогда жди разоблачения и скандала. Поэтому к операции был привлечен американский миллионер Говард Хьюз, среди многочисленных увлечений которого были поиск и добыча со дна моря полезных ископаемых и кладов с затонувших в старину судов.

Кораблю дали имя «Гломар Эксплорер». Он был спущен на воду в 1972 году и первое время действительно занимался поиском в океане полезных ископаемых. Так продолжалось до 1974 года. К этому времени был подобран специальный экипаж из бывших военных моряков. С них взяли подписку о неразглашении того, чем им предстоит заниматься, после чего стали готовиться к дальнему походу. Моряков обучали методам измерения радиации, ознакомили с конструкцией дизельных подводных лодок, с чтением надписей и текстов, сделанных кириллицей, в частности таких, как «Осторожно, радиационная опасность», «Командная рубка», «Рубка шифровальщика».

Более того, учитывая, что русские могут прознать про незаконные действия команды «Гломар Эксплорер» и захватить ее, экипажу разъяснили содержание Женевской конвенции о военнопленных и то, как юридически правильно следует вести себя при захвате корабля иностранным военным судном.

Перед самым отплытием дополнительный инструктаж провел еще некий человек в штатском, внушительного и грозного вида, в сопровождении двух молчаливых субъектов, одно присутствие которых внушало еще большее невольное уважение. Его инструктаж был самым коротким:

— Вот что, мальчики, еще раз предупреждаю. Советую держать язык за зубами.

«Гломар Эксплорер», ведя на буксире баржу, вышел в море 20 июня 1974 года, имея задачу: подъем советской субмарины ПЛ-574. К середине июля экспедиция оказалась над затонувшей лодкой. После детального обследования корпуса начался подъем. Но целиком поднять лодку не удалось. Ее корпус разломился по линии трещины в кормовой части центрального отсека. Это не обескуражило руководителей экспедиции — они знали, что радиорубка и шифропост находятся во втором командирском отсеке, который удалось поднять.

Считая, что задача успешно выполнена, «Гломар Эксплорер» вместе с трофеем отправился на Гавайские острова, главную базу ВМС США на Тихом океане. Там их ждало жестокое разочарование. В поднятой со дна части субмарины никаких шифродокументов не оказалось, не было там и шифропоста. Недоумение пропало, а интерес к лодке остался.

Новый директор ЦРУ Уильям Колби обратился к президенту США с просьбой разрешить продолжить работу по подъему лодки, так как, хотя со дня ее гибели прошло более семи лет, интерес к старым шифрам остался. К тому же Колби полагал, что наступило время разрядки, и Советский Союз вряд ли станет поднимать дипломатический скандал из-за старой подводной лодки, давно списанной и забытой.

Однако все случилось совсем не так, как задумали авторы «Проекта Дженифер». Нелепый случай положил конец хорошо продуманной операции.

В июле 1975 года банда лос-анджелесских грабителей собралась проникнуть в сейф Говарда Хьюза, где, согласно полученной ими наводке, хранились какие-то документы, овладев которыми можно сорвать огромный куш. «Наводчик» продал этот же секрет и другой банде, не предполагая, что они столкнутся в одну и ту же ночь, и рассчитывая, что перед «неудачниками» он сумеет оправдаться. Но получилось так, что обе банды проникли в офис одновременно, и между ними началась разборка.

Вместе с полицейскими, прибывшими к месту происшествия, оказались и вездесущие репортеры. Так была раскрыта скандальная тайна связи Говарда Хьюза с авторами «Проекта Дженифер». Конечно, после этого все попытки поднять кормовую часть лодки ПЛ-574 были прекращены.

Что же помешало «пиратам» заполучить ценную добычу во время первой экспедиции по подъему лодки? Ветераны советского подводного флота объясняют это так. Командир ПЛ-574 капитан 1-го ранга В.И. Кобзарь был человеком очень высокого роста, и ему приходилось в своей рубке спать на диванчике скрючившись. Во время большого ремонта он договорился с ремонтниками, чтобы те перенесли шифропост на корму и за счет этого расширили командирскую рубку. Правда ли, или это моряцкие байки, сейчас уже никто не может сказать.

И еще одна интересная деталь. В октябре 1970 года на имя советского военно-морского атташе в США поступила анонимная записка, которой говорилось, что ЦРУ использует для поиска затонувшей 1968 году советской подводной лодки минно-тральный корабль, и давались координаты места поисков. Проверка, проведенная по приказу министра обороны СССР, показала, что в указанном в анонимке районе американская буровая установка произвела стыковку и опускание труб на значительную глубину. Действия корабля при этом тщательно маскировались. Таким образом, можно сказать, что осуществление «Проекта Дженифер» началось не в 1972 году, когда «Гломар Эксплорер» отправился в путь, а значительно раньше, о чем советская разведка была осведомлена.

Катастрофа ПЛ-574 унесла жизни 97 моряков. После многолетнего замалчивания потери субмарины в 1999 году экипаж посмертно наградили орденами Мужества. Награду своего отца командира подводной лодки К-129 (ПЛ-574) принял его сын Андрей Кобзарь.

«ТУРНИР» ПРОТИВ «ЗОЛОТОЙ ЖИЛЫ»

Эта операция необычна уже тем, что одним из ее результатов стал оглашение, впервые за много лет, факта «подставы» кадрового сотрудника советской внешней разведки иностранной спецслужбе. Вполне возможно, имели место и иные подобные факты, но о них пока не общалось. В чем же ее суть? В конце 60-х – начале 70-х годов в Канаде «под крышей» Минвнешторга работал сотрудник внешней разведки Анатолий Максимов. По долгу службы (прикрытия) ему пришлось устанавливать многочисленные контакты с представителями промышленных и торговых фирм, неоднократно выезжать одному в командировки по стране.

Среди его знакомых бизнесменов оказался некий Джеффри Вильямс. Впоследствии сотрудники канадской контрразведки охарактеризуют его как «ловкого собеседника, который умеет хорошо слушать» и «агента, имеющего перспективный подход». Джеффри не был особенно назойлив. Он легко шел на контакт, в том числе и семьями, не задавал лишних вопросов, но несколько раз полушутя-полусерьезно предлагал Анатолию переселиться в Канаду или США. Как стало известно впоследствии, вначале Джеффри не был агентом, но эту дружбу вскоре заметили сотрудники спецслужбы и легко нашли с ним общий язык.

Возле Максимова крутились еще несколько агентов КККП (Королевской канадской конной полиции). Кстати, в этом названии нет ни слова правды: «Королевской» она не является, так как давно уже не служит ни королю, ни королеве. Насчет «канадской» следует заметить, что она работает в теснейшем контакте с американскими ЦРУ и ФБР и часто действует по их заданиям. «Конной» она уже не является давным давно. Что касается «полиции», это тоже неверно, так как она выполняет функции не полиции, а разведки и контрразведки. Но это так, к слову.

Особое внимание к своей особе Максимов не только заметил, но и регулярно докладывал о нем своему руководству до линии разведки. После тщательного взвешивания всех «за» и «против» было решено начать операцию «Турнир» — «подставу» Максимова канадской спецслужбе, но не в качестве работника КГБ, а в качестве «чистого» сотрудника Министерства внешней торговли.

Первым шагом к этому стало создание Максимову имиджа человека «достойного» вербовки. Ему была разработана такая линия поведения, в результате которой в глазах сотрудников КККП он выглядел «алчным и корыстолюбивым, как любой капиталист». В КККП считали, что он «искренне желает перебежать на Запад и работать на канадцев». На основании таких рассуждений и было принято решение приступить к его вербовке — начать операцию «Золотая жила».

Незадолго до окончания длительной командировки Максимова и его отъезда на родину к нему был осуществлен первый подход. Это случилось в поезде, по пути из Монреаля в Оттаву. «Незнакомец», назвавший себя руководителем подразделения КККП, занимающегося советской колонией в Монреале, без лишних слов обратился в Максимову от имени канадского правительства и для начала попросил о немногом: поддерживать контакты с его службой. В свою очередь изъявил готовность предоставить Максимову письменные гарантии канадского правительства, в том числе и политическое убежище.

В ответ Анатолий изобразил возмущение, но затем продолжил беседу, понимая, что главное — взять нужный тон. Он повел себя верно. Не отказываясь категорически от сотрудничества и от предложенных денег, продемонстрировал колебания, страх перед ответственностью, нерешительность. На предложенную ему встречу не вышел, но на телефонный звонок «незнакомца» ответил и на его вопрос, не докладывал ли он о беседе в поезде, ответил: «Я не самоубийца». Такой ответ, видимо, удовлетворил «незнакомца». Он довольно хмыкнул. Отъезду Максимова с семьей никто не препятствовал, никаких подходов к нему больше не было. Однако Максимов понимал, что все еще впереди, и отъезд из Канады не обрубает невидимые нити, «связавшие» его со спецслужбой этой страны.

Пару лет Анатолий проработал в центральном аппарате Минвнешторга, несколько раз выезжал в командировки, но к нему больше никто не подходил. Канадцы не торопились, видимо, еще и еще раз изучали и проверяли «кандидата». А может быть, не хотели рисковать или не были готовы к встрече. В августе 1973 года Максимов направился в Торонто, на Канадскую национальную ярмарку. В Центре было решено, что в случае повторения вербовочного предложения Максимов должен потребовать документальных гарантий от имени главы правительства страны в случае его ухода в Канаду.

Через несколько дней после открытия ярмарки к Максимову подошел «незнакомец». На этот раз он показал свое удостоверение на имя Ф.Ф. Дэнтермонта, сотрудника КККП.

Максимов играл роль недоверчивого, настороженного, даже подозрительного человека, временами амбициозного, непоследовательного в поступках, «зацикленного» на проблемах собственной безопасности.

Дэнтермонт в ответ на опасения Анатолия заявил, что для них его безопасность превыше всего, и что он готов дать любые гарантии, политические и финансовые.

На следующей встрече Дэнтермонт представил Максимову своего шефа — Билла Клиффа. Тот показал Анатолию его новые документы на имя Майкла Дзюбы и предложил подписаться под анкетой на это имя, что якобы было необходимо для подготовки свидетельства о рождении, паспорта, банковских счетов. После того как Максимов расписался, оба — Клифф и Дэнтермонт удовлетворенно вздохнули. По-видимому, они расценили это как подписку о сотрудничестве. Далее разговор велся о финансовой стороне дела. Максимов потребовал открытия счетов на 10 и 60 тысяч долларов в канадском и швейцарском банках и за каждую встречу еще 5 тысяч. Скрепя сердце, разведчики согласились, но тут же завели разговор об информации.

Это было самое уязвимое место в позиции Максимова. Он должен был передавать канадцам интересующую их, но не наносящую ущерба своей стране информацию, подготовленную в Центре. Но пока ее не было, да и в дальнейшем, за весь период «сотрудничества», с такой информацией дело обстояло туго. Максимов всячески изворачивался, искусственно, под разными предлогами, сокращал время встреч, многословием пытался ввести в заблуждение собеседников, рассуждал об общих местах, сообщал уже известные противнику сведения. Видимо, канадским разведчикам очень уж хотелось отчитаться перед начальством в своих успехах, если они не замечали таких явных моментов, характерных для «подставы».

Так или иначе, сотрудничество продолжалось. Максимова предупредили, что в случае его переезда в любую страну и необходимости встречи, он может обращаться к любому первому секретарю канадского посольства. Стало ясно, что все они связаны с канадской спецслужбой.

Сотрудники КККП выполнили свое обещание — выписали Максимову документы на имя Майкла Дзюбы, в том числе и расчетные книжки банков Канады и Швейцарии, а также письмо генерального прокурора (он же министр юстиции Канады) о том, что Майклу Дзюбе гарантируется гражданство Канады и убежище в любое удобное для него время. Фотографическая зрительная память Максимова позволила ему запомнить не только тексты, но и номера предъявленных ему документов, указанные в них даты, место выдачи, фамилии подписавших их лиц. Позже это также сыграло свою роль в разоблачении канадской спецслужбы.

Позднее документы на имя Майкла Дзюбы были заменены на имя Ярослава Стадника, которое теперь носил канадский агент «Акварис» — Анатолий Максимов. Вместо Клиффа у него появился новый «шеф» — Квилли, человек суровый и настырный. Он сразу дал новое задание с четкими, конкретными вопросами. Их было девять. Вопросы, относящиеся к Минвнешторгу, чередовались с вопросами, касающимися обороноспособности страны. Речь уже шла о целенаправленном сборе информации, которая могла бы нанести нашему государству большой политический и моральный урон, привести к миллионным потерям в экономике. Квилли заявил Максимову, что если ему удастся заранее предупредить о готовящейся против Канады, США или другой страны НАТО конкретной политической или экономической акции, то только за одно это он получит разовое денежное вознаграждение, исчисляемое пятизначными цифрами.

В феврале 1978 года произошло событие, которое коренным образом повернуло ход операции.

Канадцы начали кампанию против советской колонии, объявив о выдворении 13 человек — дипломатов и сотрудников торгпредства. Руководство КГБ решило принять ответные меры — реализовать операцию «Турнир», объявив о противоправной работе КККП в среде советских граждан.

Свертывание операции «Турнир» началось 10 марта 1978 года, когда «Известия» поместили статью «Кому это выгодно», часть которой была посвящена событиям, связанным с этой операцией. О Максимове в ней было сказано, как о некоем сотруднике торгпредства М., ставшем жертвой происков канадской спецслужбы. Упоминались документы на вымышленные имена и гарантийное письмо на случай его бегства за рубеж. Во второй половине марта в «Литературной газете» появилась статья «Паутина», в которой более подробно рассказывалось о событиях 1967–1977 годов, а ее героя назвали Анатолием Мартыновым. Но факты были изложены почти в полном объеме.

В 1983 году в канадской печати появились статьи журналиста газеты «Ситизен» Майкла Макдональда, который провел расследование операции «Золотая жила». Он рассказал о скандале, развернувшемся в КККП после провала операции, о конфликте, возникшем между руководством КККП и канадскими властями. Одна из причин конфликта — обвинение КККП в нарушении запрета на работу за границей, другая — обвинение в обмане правительства, в частности, в подделке подписей высших должностных лиц на «гарантиях» «Дзюбе» и «Стаднику». Журналист информировал читателей о том, что цена этому «делу» — карьера «шести блестящих сотрудников КККП», и высказал предположение, что для «их» русского подопечного такой исход дела означал только одно — смерть.

В своих воспоминаниях герой операции «Турнир» Анатолий Борисович Максимов высказал предположение, что КККП не обманывало канадское правительство, а проводило операцию с его ведома. Оно же вину за ее провал свалило на «парней из службы», которые якобы «ради пользы дела пошли на обман».

ШТУРМ ДВОРЦА ТАДЖ-БЕК

Принимая решение по афганской проблеме, советское руководство учитывало, что ЦРУ предпринимало усилия по созданию «Новой Великой османской империи» с включением в нее южных республик СССР; что на юге СССР отсутствовала надежная система ПВО (в случае размещения в Афганистане американских ракет типа «Першинг», это поставило бы под угрозу многие жизненно важные объекты, в том числе космодром Байконур); что афганские урановые месторождения могут быть использованы Пакистаном и Ираном для создания ядерного оружия; что ЦРУ стремится к ослаблению советского влияния в Афганистане, вплоть до развертывания басмаческого движения в Средней Азии, а это позволило бы США приблизиться вплотную к уникальной кладовой мира Таджикистану, где есть все элементы таблицы Менделеева, а на Памире — перспективные залежи урановой руды; что президент Афганистана Х. Амин, возможно, сотрудничает с ЦРУ США.

Короче говоря, причин для вмешательства в афганские дела хватало. Другое дело, что решать афганскую проблему следовало дипломатически и экономически.

Так или иначе, в начале декабря 1979 года было принято решение устранить тогдашнего президента Афганистана Хафизуллу Амина и поставить на его место Бабрака Кармаля. Для этой цели в Афганистан были переброшены специальные группы КГБ СССР, подчинявшиеся внешней разведке, и отряд ГРУ Генерального штаба, а также так называемый «мусульманский» батальон. По просьбе Х. Амина, в Афганистан намечалось ввести «ограниченный контингент» советских войск. В афганской армии уже имелись советские военные советники, в охране Х. Амина были советники от 9-го Управления КГБ. Лечился Амин исключительно у советских врачей. Все это придавало особый характер мероприятию по свержению и устранению Х. Амина.

Система охраны дворца Тадж-Бек была — с помощью наших советников — организована тщательно и продуманно, с учетом всех его инженерных особенностей и характера окружающей местности, что делало его труднодоступным для нападающих. Внутри дворца службу несла охрана Х. Амина, состоявшая из его родственников и особо доверенных людей. В свободное от службы во дворце время они жили в непосредственной близости от дворца, в глинобитном доме, и постоянно находились в боевой готовности. Вторую линию составляли семь постов, на каждом из которых находились по четыре часовых, вооруженных пулеметом, гранатометом и автоматами. Внешнее кольцо охраны обеспечивали три мотострелковых и танковых батальона бригады охраны. На одной из господствующих высот были вкопаны два танка Т-54, которые могли прямой наводкой простреливать местность, прилегающую к дворцу. В бригаде охраны было две с половиной тысячи человек. Помимо этого неподалеку разместились зенитный и строительный полки.

У нападающей стороны был так называемый «мусульманский» батальон, который, по согласованию с афганской стороной, занял оборону в промежутке между постами охраны и линией расположения афганских батальонов.

Пока разрабатывался детальный план штурма дворца, части советской 40-й армии перешли государственную границу Демократической Республики Афганистан. Это произошло в 15.00 25 декабря 1979 года.

Операция по устранению Х. Амина получила кодовое название «Шторм-333». В ней участвовали группы специального назначения КГБ и ГРУ Генштаба. Подготовку к боевым действиям по захвату дворца возглавили В.В. Колесник, Э.Г. Козлов, О.Л. Швец, Ю.М. Дроздов. Дело усложняло отсутствие плана дворца, который наши советники не удосужились составить. Кроме того, ослабить его оборону они не могли по соображениям конспирации, но 26 декабря сумели провести во дворец разведчиков-диверсантов, которые все внимательно осмотрели и составили его поэтажный план. Офицеры отрядов спецназа провели разведку огневых точек на ближайших высотах. Разведчики вели круглосуточное наблюдение за дворцом Тадж-Бек.

Главная задача должна была выполняться силами двух смешанных штурмовых групп — «Гром» и «Зенит», поддерживаемых «мусульманским» батальоном. Не захватив вкопанные танки, державшие под прицелом все подходы к дворцу, начинать штурм было нельзя. Для их захвата выделили 15 человек и двух снайперов из КГБ.

Чтобы раньше времени не вызвать подозрения, «мусульманский» батальон начал проводить отвлекающие действия: стрельбу, выход по тревоге и занятие установленных участков обороны, развертывание и т.д. В ночное время пускали осветительные ракеты. Из-за сильного мороза по графику прогревали моторы бронетранспортеров и боевых машин, чтобы их можно было завести сразу по сигналу. Сначала это вызывало беспокойство командования бригады охраны дворца. Но их успокоили, разъяснив, что идет обычная учеба, а ракеты пускают, чтобы исключить возможность внезапного нападения моджахедов на дворец. «Учения» продолжались 25, 26 и первую половину дня 27 декабря.

26 декабря для установления более тесных отношений в «мусульманском» батальоне устроили прием для командования афганской бригады. Ели и пили много, провозглашались тосты за боевое содружество, за советско-афганскую дружбу и т.д.

Непосредственно перед штурмом дворца спецгруппой КГБ был взорван так называемый «колодец» — центральный узел секретной связи дворца с важнейшими военными и гражданскими объектами ДРА.

Находившиеся в афганских частях советники получили разные задания: некоторые должны были остаться в частях на ночь, организовать ужин для командиров (для этого им выдали спиртное и продукты) и ни в коем случае не допустить выступления афганских войск против советских; другим, наоборот, было приказано долго в подразделениях не задерживаться. Остались только специально проинструктированные люди.

Ничего не подозревавший Амин выразил радость по поводу вступления советских войск в Афганистан и приказал начальнику генштаба Мохаммеду Якубу наладить взаимодействие с их командованием. Амин устроил обед для членов Политбюро и министров. Позже он собирался выступить по телевидению.

Но этому помешало одно странное обстоятельство. Одних участников обеда вдруг потянуло в сон, некоторые потеряли сознание. «Отключился» и сам Амин. Его супруга подняла тревогу. Вызвали врачей из афганского госпиталя и из поликлиники советского посольства. Продукты и гранатовый сок немедленно направили на экспертизу, поваров-узбеков арестовали. Что это было? Скорее всего сильная, но не смертельная доза снотворного, чтобы в буквальном смысле «усыпить» бдительность Амина и его приближенных. Хотя, кто его знает….

Возможно, стояла задача и вовсе устранить Х. Амина. Тогда бы отпала необходимость в штурме дворца, и сохранились бы десятки и сотни жизней. Но так или иначе, этому помешали советские врачи. Их была целая группа — пять мужчин и две женщины. Они сразу поставили диагноз «массовое отравление» и тут же принялись оказывать помощь пострадавшим. Врачи полковники медицинской службы В. Кузнеченков и А. Алексеев, не зная, что нарушают чьи-то планы, приступили к спасению президента.

Почему так получилось с врачами? Уж если действительно существовал замысел устранить Амина путем отравления, то человек, взявший на себя ответственность за это решение, должен был бы довести его до конца — любой ценой не допустить, чтобы наши врачи попали во дворец. В той обстановке это сделать было не так трудно. Скорее всего виноваты несогласованность и излишняя скрытность: тот, кто отправлял врачей, не знал, что они там не нужны.

Происшествие во дворце насторожило охрану, и она приняла дополнительные меры безопасности: выставила внешние посты, пыталась связаться с танковой бригадой. Бригада была приведена в состояние боевой готовности, но приказа о выступлении так и не получила, ведь колодец спецсвязи был уже взорван.

В 19 часов 30 минут 27 декабря 1979 года два спецназа — ГРУ Генштаба и КГБ в тесном взаимодействии начали спецоперацию. Лихим «кавалерийским» налетом на машине ГАЗ-66 группа во главе с капитаном Сатаровым сумела захватить вкопанные танки, вывести их из окопов и направилась на них к дворцу.

Зенитные самоходки открыли по дворцу огонь прямой наводкой. Подразделения «мусульманского» батальона начали выдвижение в районы предназначения. К дворцу двинулась рота боевых машин пехоты. На десяти БМП в качестве десанта находились две группы КГБ. Общее руководство ими осуществлял полковник Г.И. Бояринов. БМП сбили внешние посты охраны и помчались к Тадж-Беку по узкой горной дороге, серпантином поднимающейся вверх. Первая БМП была подбита. Члены экипажа и десант покинули ее и с помощью штурмовых лестниц стали взбираться на гору. Вторая БМП столкнула в пропасть подбитую и освободила путь остальным. Вскоре они оказались на ровной площадке перед дворцом.

Одна из машин развернулась кормой вплотную к дворцовому входу. Штурмовая группа полковника Бояринова ворвалась во дворец. Бой сразу же принял ожесточенный характер.

Спецназовцы рвались вперед, пугая противника выстрелами, дикими криками и громким русским матом. Кстати, по этому последнему признаку группы бойцов разных подразделений в кромешной тьме опознавали своих. Белые повязки на рукавах не были видны, а камуфляжная форма была у всех одинаковая. Если из какой-нибудь комнаты не выходили с поднятыми руками, то взламывалась дверь и в комнату летели гранаты. Так продвигались вверх по коридорам и лабиринтам дворца.

Когда штурмовые группы разведчиков-диверсантов ворвались во дворец, участвовавшие в бою спецназовцы «мусульманского» батальона создали огневое кольцо, уничтожая вокруг все живое и защищая атакующих. Офицеры и солдаты личной охраны Х. Амина и его личные телохранители отчаянно сопротивлялись, не сдаваясь в плен: они приняли спецназовцев за собственную мятежную часть, от которой нельзя было ждать пощады. Но, услышав русские крики и мат, стали поднимать руки — многие из них прошли обучение в десантной школе в Рязани, и узнали, что такое мат. А русским сдавались потому, что считали их высшей и справедливой силой.

Бой шел не только во дворце. Одному из подразделений удалось отрезать личный состав танкового батальона от танков, а затем захватить эти танки. Спецгруппа взяла в плен личный состав зенитного полка и захватила его вооружение. Практически без боя было захвачено здание министерства обороны ДРА. Лишь начальник генерального штаба Якуб сумел забаррикадироваться в одном из кабинетов и начал по рации вызывать подмогу. Но, убедившись, что никто не спешит ему на помощь, сдался. В группе захвата присутствовал афганец, один из функционеров партии «Парчам», который зачитал «предателю» приговор «от имени партии и народа» и тут же застрелил его.

А что же происходило в это время с Х. Амином и советскими врачами? Вот что пишет Ю.И. Дроздов в своей книге «Вымысел исключен», приводя воспоминания одного из участников боя:

«Советские врачи попрятались кто куда мог. Сначала думали, что напали моджахеды, затем — сторонники Н.М. Тараки. Только позднее, услышав русский мат, они поняли, что действуют советские военнослужащие.

А. Алексеев и В. Кузнеченков, которые должны были идти оказывать помощь дочери Х. Амина (у нее был грудной ребенок), после начала штурма нашли „убежище“ у стойки бара. Спустя некоторое время они увидели Х. Амина, который шел по коридору, весь в отблесках огня. Был он в белых трусах и в майке, держа в высоко поднятых, обвитых трубками руках, словно гранаты, флаконы с физраствором. Можно было только представить, каких это усилий ему стоило и как кололи вдетые в кубитальные вены иглы.