Лекция: Character Building 101

Мы уехали на следующий день. Я очень долго собирался и нежно прощался с матерью, но ни с кем больше кроме нее. Я не видел отца на протяжении всего моего визита, за исключением самих похорон. Он не делал каких-либо попыток пообщаться со мной, из-за чего, по правде говоря, я не сильно расстроился. Мне было более или менее спокойно от того, что не придется иметь дело с чьими-то еще эмоциями.

Я проспал весь полет. Во мне не осталось ничего кроме усталости. Я был рад вернуться в наш гастрольный автобус и, рухнув на свою койку, снова поспать несколько часов. Не знаю точно, почему я чувствовал себя так измученно, но мне хотелось накрыться одеялом с головой и пролежать так лет десять.

Позже вечером я выполз из постели и направился в ту часть автобуса, где мы обычно собираемся вместе. Я ловил на себе нерешительные взгляды парней, пытающихся распознать мое настроение и чувства. Они не были уверены в порядке я или нет. Наконец я прервал напряженную тишину.

— Я в норме.

Меня одарили вздохами облегчения и слабыми улыбками.

— Хорошо, чувак, нам тебя не хватало. Как ты? – спросил Боб.

Самый глупый вопрос, который я когда-либо от него слышал.

— Средней паршивости.

Я не был уверен, хочу ли предавать огласке некоторые детали моей поездки. По взгляду Джерарда я понял, что никто не знает всех подробностей произошедшего. Пусть так и будет. Правда есть еще один человек в этой комнате, которому мне необходимо излить душу. И мне не хотелось откладывать момент исповеди.

Полночь застала меня в задней части автобуса в звукозаписывающей студии, ожидающего, что кто-нибудь из группы обязательно придет поговорить со мной.

Когда дверь открылась, я с облегчением обнаружил Майки, скользнувшего внутрь комнаты.

— Так что же на самом деле там произошло? – он спросил тихо и ласково.

Я вздохнул.

— Ты правда хочешь это знать?

— Да, Фрэнк, расскажи мне.

Я сделал глубокий вдох и поведал младшему Уэю все: о том, как в первый же день сбежал из собственного дома, и как мать открыла подробности моего детства, о поцелуе и о ссоре с Джерардом, о том, как прошли сами похороны. Я ничего не утаил.

Майк долго молчал прежде, чем произнести только одно слово.

— Пиздец.

— Ага, я знаю.

— Нет, я серьезно, это… пиздец. Это самая нереальная куча дерьма, которая может свалиться на одного единственного человека.

— Да… я знаю, — я повторил, — но все будет в порядке. Серьезно, я искренне на это надеюсь. И я буду в порядке. «В порядке» — это что-то, что я могу пережить. Не самый идеальный вариант, но… — я сделал паузу и подумал, — кажется, я потерял мысль.

— Неудивительно, учитывая обстоятельства, Фрэнк, — Майки мягко улыбнулся мне.

Еще один тяжелый вздох. Но уже не такой безнадежный и даже чуть успокоительный.

— Не могу понять, я действительно справился с этим или просто нахожусь в шоковом состоянии и не способен адекватно мыслить, — я признался ему.

— Я не знаю, Фрэнк. Думаю, мы должны дать тебе время успокоиться и разобраться в себе.

Наш разговор продлился еще некоторое время. Майки был взбешен тем, что Джерард целовал меня. Мне пришлось рассказать, как все было на самом деле, ведь я сам хотел этого, значит, винить Джерарда не было никакого смысла.

После полуночи было решено отправиться спать. Я свернулся калачиком в своей постели и сомкнул веки. В моем сознании, как в страшном фильме, бесконечной чередой проносились кадры жестоких сцен насилия.

Я сидел на полу в подвале, по стенам которого бежала вода. Было холодно, темно и сыро. В моей голове развались удары, словно от механического таймера часовой бомбы – это всего лишь капли, срывающиеся с потолка и разбивающиеся об пол на тысячи более мелких.

Внезапно дверь подвала отворилась, и я увидел фигуру человека, спускающуюся вниз по лестнице. Лица было не разобрать, как я не старался. Незнакомец постоянно держался в тени и был одет во все черное.

Он ничего не делал, просто смотрел из темноты, как я сижу на полу, прижав колени к подбородку.

Наконец я услышал голос.

— Что ты здесь делаешь, Фрэнк?

— Я… а ты кто такой?

— Не узнаешь? Я твоя боль.

— Кто? Что это значит?

— Ты не ответил на мой вопрос, Фрэнк! Это место не для тебя. Убирайся, пока не стало хуже.

— Нет! Я хочу остаться!

— Фрэнк. Послушай внимательно. Ты уже готов уйти. Не нужно больше прятаться здесь.

— Нет! Я никуда не пойду. Мне нужно быть здесь.

— Это твой последний шанс. Покинь это место и найди себя. Иначе случится непоправимое.

Я оставался непреклонен. Как он смеет просить меня уйти? Это был мой дом. Я здесь родился и умру здесь. Мне не приходило в голову бросить эти стены.

— Фрэнк.

— Нет!

— Прекрасно, — он сказал прежде, чем тень проскользнула ко мне, — я тебя предупреждал.

Пальцы назвавшего себя «моей болью» плотно обвили мое горло и начали уверенно сжиматься.

— За… шшт… что? – я пытался выдавить сквозь удушье.

— Фрэнк, — он говорил совершенно спокойно, — я твоя боль. Я делаю то, что ты хочешь.

— Правда? Я забыл, — мне больше не нужно сопротивляться. Я расслабил мышцы шеи, давая возможность быстрее себя задушить.

— Фрэнк, — я слышал чей-то слабый шепот, — останови это. Не позволяй боли убить себя.

— Мне давно пора было это сделать, — я отчетливо понимал, о чем говорю.

— Фрэнк. Нет. Ты же не хочешь этого на самом деле, — мне наконец удалось распознать владельца тихого шепота. Я попытался рассмеяться, но крепкие пальцы на шее, не позволили сделать это как следует.

— Джерард, откуда тебе знать, чего я хочу? Да это самая заветная моя мечта. Я… я влюблен в нее.

— Не говори так! – он плакал.

— Почему нет? Это правда.

— Потому что… ты причиняешь боль и мне тоже.

— Не ври! – мне не понятно как, но я продолжал говорить, несмотря на закончившийся в легких воздух.

— А это не ложь, — тень заговорила. Через мгновенье «моя боль» достала пистолет и направил на Джерарда.

— Ты что задумал? – я крикнул на бесплотного. — Ты должен убить меня, не его!

— Фрэнк, я твоя боль. Ты чего ожидал? – с этими словами тень нажал на курок. Джерард упал замертво. Вода со стен медленно покрывала тело, вымывая краски из его очертания, пока Джерард полностью не растворился в жидкости.

— Нет, — я плакал, обращаясь к тени. — Зачем ты это сделал? Почему я еще не мертв?

— Ты уже мертв…

Я опять проснулся от собственного крика. Отдышавшись, я спрыгнул с койки и поплелся в сторону ванной комнаты.

Взгляд в зеркало – тяжелый вздох.

Все при мне: темно-фиолетовые мешки под глазами, трупная бледность, скелетная худоба – мечта гримера фильма «Ходячие мертвецы: часть восьмая».

Я чувствую, как во мне нарастает желание. Лезвие в ящике под раковиной. Я в точности знаю, где оно лежит и как долго не применялось в дело. Тридцать семь бесконечных дней меня не касался острый серебряный край. И я хочу этого. Хочу нереально сильно.

Просто взгляну одним глазком. Разглядывание лезвий еще никому не вредило.

Я открыл ящик, и просунул руку сквозь беспорядок: там, в заднем правом углу в маленьком футляре для очков был спрятан тонкий стальной предмет, который я жаждал всем своим существом. Мой наркотик. Просто подержу – и все. Я совершенно потерял счет времени, пока сидел и разглядывал бритву в своей руке. Люблю ее со всеми недостатками. Она так соблазнительно сверкает отполированными краями. Я уже занес руку для удара, но остановился еще раз осмотреть это остроконечное чудо.

Только один порезик, разве это так плохо?

Я уже слышу осуждающие голоса, но… у меня был слишком тяжелый месяц, надо полечиться. Всего лишь одна, может, две полосочки. Ерунда, по сравнению с прошлым разом.

Я осторожно со всей нежностью касаюсь кожи, и даже не успеваю насладиться красными каплями, как слышу стук в дверь.

— Блядь, — я прошептал и добавил уже громче, — ммм… да?

— Фрэнк, ты в порядке? Торчишь там уже целую вечность, — это был Джерард.

Я вздохнул.

— Через минуту выйду. Мне… было немного плохо.

— А сейчас как? Помощь не нужна?

— Все прошло. Жить буду.

Я с тоской посмотрел на лезвие в руке, но выбора у меня не было, пришлось упрятать его обратно в футляр и в дальний правый угол до лучших времен. Я открыл дверь и встретился лицом к лицу с Джерардом.

— Фрэнк… у тебя опять был кошмар? Ты весь автобус перебудил своим криком. Я еле уговорил всех уложиться снова спать, а сам решил проверить, как ты … — он замолчал.

— Я в норме, как видишь.

— Ты уверен? Тебя что-то беспокоит во сне? Тебе снится… ну… то, что случилось, когда ты был…

— Мы можем не говорить об этом? – я прервал его. Меня начинает выводить из себя эта тема. Неужели не ясно, что мне неловко?

— Фрэнк, об этом нужно говорить, чтобы преодолеть страх. Перевернуть эту чертову страницу твоей жизни.

— Не надо. Прошу. Давай не будем, — я умоляюще шептал.

Он некоторое время молча смотрел на меня. Я успел сосчитать до пятнадцати, когда он вновь заговорил.

— Как хочешь. Ну, так что тебе снилось?

Я решил, что нет ничего страшного в том, чтобы рассказать Джерарду урезанную версию своего сновидения, опуская значительную часть деталей.

— Ну, я сидел на полу в подвале, свернувшись в комок, и не хотел никуда идти. И там было нечто говорившее, что если я немедленно не покину это место, меня ждет беда. Но я ему не верил. Эта тень бросила спорить со мной и начала душить. Потом тень застрелила… кого-то.

— Кого?

— Не знаю. Просто человека, которому не посчастливилось оказаться в этом месте.

— Хм. Это было довольно опрометчиво с его стороны, — он криво усмехнулся.

— Да, наверное.

— Не в обиду, Фрэнк, у тебя бывают весьма странные сны.

— Я знаю.

— Сегодня ты не настроен на разговоры?

— Прости. Вымотался немного, — я сказал, вытирая рот.

— Фрэнк, все хорошо? Серьезно?

Я немного помолчал, пытаясь придумать правдоподобный ответ, но в итоге просто отрицательно покачал головой, не поднимая взгляда от пола.

— Нет, — я прошептал, — все очень плохо, — я не мог посмотреть ему в глаза.

— Что случилось? – в его голосе появилась заинтересованность.

— Я не знаю, — мои слова были совершенно искренними, — просто чувствую себя несчастным без видимых причин. Не понимаю, что происходит, — я сел на диван, Джерард последовал за мной.

Он повернулся ко мне лицом, пытаясь заглянуть в глаза, но я не хотел визуального контакта.

— Это все проблемы, свалившиеся на тебя за такое короткое время.

Я кивнул.

— Да, ты, скорее всего, прав. Может быть. Меня не покидает ощущение неправильности происходящего. И… мне одиноко.

Он успокаивающе положил руку мне на плечо.

— Может, ты просто никого к себе не подпускаешь…

— Это не правда.

— Фрэнк, я едва могу приблизиться к тебе…

— Как ты можешь так говорить? Ты самый близкий мне человек на свете.

— Тогда почему я постоянно прошу тебя поговорить со мной? Ты никогда не делаешь первый шаг, всегда – только я, — Джерард говорил мягко, не повышая голоса.

Я правда не могу вспомнить случая, когда сам пришел излить ему душу. Обычно я с тоской ожидаю, пока Джерард захочет поговорить со мной.

— Все потому… мне кажется, что ты постоянно занят и не хочешь общаться со мной… поэтому я жду, когда ты сам захочешь, — я ответил спокойно.

— Фрэнк, — он закачал головой и улыбнулся, — с чего ты решил, что я не хочу говорить с тобой?

— Ты сердишься, когда я отвлекаю тебя, а я просто… не хочу надоедать.

— Ты не надоедаешь, — я почувствовал его смущение, — когда я злился за то, что ты хотел со мной поговорить?

— Ты рисовал… я просто хотел посмотреть, а ты накричал на меня, — я говорил спокойно, но ощущал некоторую нервозность и стеснение, сам не знаю почему.

— Я?

— Да.

— Слушай, мне так жаль, что я повел себя по-идиотски. Но это было раньше … — он остановился.

— Что значит «раньше»?

— Да, я не знаю. Неважно. Забудь.

— Джерард, что ты хотел сказать? Закончи мысль, пожалуйста.

— Это было до того, как ты стал таким угрюмым, депрессивным и… полным боли. По неизвестным никому причинам. Мы с ребятами решили, что я должен попытаться разговорить тебя…

— Вы… все это заметили? Вы решили… и поэтому ты стал сближаться со мной … я… я… — в моей голове больше не смогло сформироваться ни одной адекватной мысли.

Смешно подумать. У меня депрессия, все в курсе, но никто не говорит со мной. Они РЕШАЮТ выяснить, что случилось, подослав человека, являющегося первопричиной моей депрессии.

И это, не говоря о том, что я уже кое с кем поделился своей болью. Кое-кто знал, в чем дело. Хотя я не в праве винить Майки за то, что он никому не сказал. Я сам просил его об этом.

— Ох, хорошо. Да. Я наконец все понял, — я не стал ругаться, просто хотел побыстрее сменить тему. Мне нужно вернуться в постель. — Пойду спать, — я встал, намереваясь уйти, но он остановил меня.

— Стой, Фрэнк. Подожди, мне нужно еще кое-что узнать.

— Что, Джерард? – я спросил раздраженно.

— В чем причина?

Я прекрасно понимаю, о чем он спрашивает, но просто не могу ответить сразу.

— Причина чего?

— Твоей депрессии.

— Я сам себе причина.

— Почему ты сам себя изводишь? – он вопросительно на меня уставился.

— Не знаю. Наверное, такой склад характера, — я ответил уже по дороге в постель.