Лекция: Глава 11. День в кругу семьи.

Утро выдалось по настоящему волнительным — мы спали дольше обычного,… затем в спешке собирали вещи для нашего маленького дорожного путешествия. Мне бы хотелось взять с собой снасти Дилана,… и чтобы он сам научил их ловить рыбу.

Но, не смотря ни на что, я не испытывала грусти. Сегодня мы собираемся на природу, ловить рыбу, и только втроем! И, что еще более удивительно, вечером Дастин впервые собирается пойти на прием к психологу. От радости я бы, наверное, смогла даже ПОЛЕТЕТЬ, если бы меня кто-нибудь об этом попросил.

Интересно, что собой представляет этот доктор Фачинелли? Понравится ли он Дастину в живую так же, как по телефону?

Не знаю, почему, но я почувствовала облегчение, когда Дастин сказал мне, что встречается с этим человеком. Я знаю, что пол врача не имеет принципиального значения, но, думаю, что испытывала бы маленькие уколы ревности, если бы его врачом оказалась женщина. Он поставил меня на пьедестал и обращался со мной как с бесценным бриллиантом,… но часть меня беспокоилась о том, что когда он увидит НАСТОЯЩЕГО врача, то станет смотреть на меня, как на полное ничтожество (в оригинале chop liver, то бишь печеночную котлету, LOL… американские идиомы и поговорки порой просто ставят меня, мягко говоря, в тупик – прим.пер.).

Я сказала себе прекратить это. Сегодня у нас будет веселый день, день в кругу семьи. Мне очень хотелось увидеть, как Дастин рыбачит. Я даже захватила с собой фотокамеру Бена. Такой кадр просто нельзя упустить.

Еще я позаимствовала у Бена рыбацкую шляпу и спрятала ее подальше. Она была серого цвета, старая, …потрепанная, Бен хранил в ней приманку для рыбы, от чего ткань вся сморщилась. Я не могла дождаться, когда увижу ее на голове у Дастина. На ней даже имелась резинка для подбородка!

Дастин выглянул в окно, чтобы увидеть, что там с погодой, было очень тепло, почти как летом. Все было в нашу пользу, и я не могла дождаться, когда вечером запишу в дневник все наши сегодняшние приключения. Я все еще вела дневник, на случай, если когда-нибудь мы снова увидим папу, Мелиссу, Рейчел, …Кевина с Майклом,… и может быть, из моих дневниковых записей они узнают, как мы жили здесь. Пока я вела дневник, я чувствовала, будто они рядом с нами и никуда не уходили.

Не успев опомниться, мы уже сидели в машине – Дастин за рулем, а Кэти на заднем сидении. Я, как штурман, сидела рядом со своим капитаном, с картой в руках. Дастин думал, что я не сумею показывать дорогу, но его ждал сюрприз. Мой отец научил меня многому из того, чему учат парней, так что я умела ориентироваться по карте. А еще я могла менять колеса и проверять масло в машине, и плевалась дальше всех знакомых мне мальчишек.

— Вайоминг, — прочитал Дастин надпись на рекламном щите, с изображением ковбоя верхом на брыкающейся лошади, — Запад навсегда, — такая надпись нам уже встречалась.

Это был девиз штата, который писали даже на автомобильных номерных знаках Вайоминга.

В голосе Дастина слышался сарказм, когда он читал надпись на щите. Затем он пробормотал, — ЧУВСТВУЕТСЯ, что это и впрямь навсегда.

Нытик. Всегда найдет, на что в этом штате можно пожаловаться.

— Мы уже приехали, приехали? – ремни, которыми Кэти была надежно пристегнута сзади, едва удерживали ее на месте.

— Еще нет, — Дастин икоса взглянул на дорогу, а затем на меня, — Ты уверена, что мы правильно едем?
Я громко фыркнула.

— ДА! – почти крикнула я, — Прекрати обращаться со мной, как со слабоумной домохозяйкой образца 50-х годов! Я знаю, что делаю!

Сейчас мы находились на автостраде № 25… и двигались к съезду № 182. Только что мы проехали съезд №180.
А вот и Кэти…

— Через два съезда будет НАШ! – объявил наш маленький диктор. Мы с Дастином рассмеялись, быстро переглянувшись.
— Спасибо, Кэти, — простонали мы одновременно в очередной раз, она предупреждала нас о том, сколько нам осталось после каждого указателя.
— На-ка, выкуси, — выдала она в ответ и я почувствовала, что у меня отвисла челюсть. Я в шоке посмотрела на Дастина.
— ЭЙ! – Дастин нахмурился и посмотрел на нее в зеркало заднего вида, — Что, ЧЕРТ ПОБЕРИ, это такое? Нельзя так говорить!
Я чуть не хихикнула, когда Дастин ругнулся, говоря ей при этом не ругаться.
Мне хотелось добавить: «ДА, ЧЕРТ ПОБЕРИ!», но я сдержалась.
— Где ты это услышала? – не отставал Дастин от Кэти, пока я переключала приемник на другую радиостанцию.
— Ребята у меня в классе всегда так говорят, — она пожала плечами, крик Дастина ее не сильно напугал.
— Дети…, — проворчал он себе под нос с ненавистью в голосе, направленной на остальных испорченных детей,… которые учат его ангелочка плохому. Я покачала головой, наблюдая за его лицом. Дастин был вынужден принять тот факт, что Кэти – не идеальный маленький херувим, каким он ее себе представлял.
— Когда мы вернемся домой, я хочу узнать их имена, адреса и номера телефонов, — сказал он строго, и я не смогла больше сдерживаться. Я была вынуждена рассмеяться.
— Что с ТОБОЙ? – он нахмурился, глядя на меня.
— Что ты собираешься с ними делать? – спросила я, пытаясь сделать серьезное лицо.
— Позвоню их родителям, — сказал он так, словно это было очевидно.
— О, хорошо, — улыбнулась я, — А я подумала, ты собираешься ехать к ним и что-нибудь предпринять…
— Я не НАСТОЛЬКО дурак, — усмехнулся он мне.
Когда, наконец, мы добрались до нашего съезда с автострады и доехали до Эднесс Кимбэл Уилкинс парка, Дастин мгновенно проникся естественной красотой этого места.
— Уууухх! – сказал он, — «Пицца ХАТ» (всемирная сеть пиццерий – прим.пер.)! ТАМ-то мы и пообедаем!
— АГА! – согласилась Кэти.
Я была так рада, что вчера он немного протрясся на лошади. Он так любит поесть, что без каких-либо ежедневных тренировок обязательно бы растолстел. Не то, чтобы меня это беспокоило. Я любила его, и продолжала бы любить, как бы он ни выглядел. И должна признать, было забавно представить его старше, лысеющим,… набравшим несколько лишних фунтов. Если бы он знал, что у меня сейчас на уме, он бы точно убил меня. Но я не смогла сдержаться и тихонько прыснула от смеха.
Интересно, как Дастин будет справляться с тем, что он СТАНЕТ старше,… с тем, что его красота начнёт увядать,… ведь его внешность играет для него такую большую роль. Ладно, пусть с этим разбирается доктор Фачинелли, сказала я своей внутренней доктору Николь.
Может быть, в свое время, Доктор Николь будет для него только сексуальным целителем, а его голова будет работой кого-нибудь другого.
— А нет здесь какого-нибудь кафе, где подают салаты? – спросила я, продвигая идею здорового образа жизни для одного юного и впечатлительного ума в этой машине,… ну и для Кэти тоже!
— Ппббббхххтт! – усмехнулся Дастин, — Салат.
— Ты просто маленький обжора, — сказала я ему.
— Да, когда я нахожу то, что мне нравится, я съедаю ВСЕ до последней крошки, — Дастин бросил мне грязную усмешку, — И я мог бы есть часами,… иногда до тех пор, пока НЕ ЗАНЕМЕЕТ язык,… но если это тебе не нравится, я могу измениться. Буду, как птичка, клевать салат-латук…
Черт с ним.
— Какая пицца вам нравится? – спросила я, заслужив крепкий поцелуй от своего маленького мальчика, что сидел за рулем.
— Следи за дорогой, я еще жить хочу! – я повернулась к лобовому стеклу.
День был абсолютно удивительным. Я фотографировала горы и лес, пока мы гуляли там по тропинкам. Дастин нес Кэти на плечах, и, учитывая ее вес, думаю, ему пришлось нелегко, но он делал вид, будто она легкая, как перышко. С виду он даже не вспотел!
На глаза навернулись слезы, когда я подумала, что для постороннего человека мы выглядим обычной семьей из трех человек.
— ПАПА! – крикнула Кэти, когда я обернулась и увидела, что она смотрит на высокое дерево, — Посмотри на то ДЕРЕВО! Ты слишком СТАРЫЙ чтобы залезть НА НЕГО!
— НЕТ! – возразил он, и все, что я теперь могла увидеть снизу — так это его затянутую в джинсы задницу.
Надеюсь, люди думают, что я просто нянчусь с дочерью и придурком-переростком сыном?
— ДАСТИН ТРЕНТОН! – крикнула я, позабыв о наших вымышленных именах, и хлопая рукой по рту, — Энтони Мейсен! Слезай, пока не сломал шею!
— Никого из них сейчас нет, — сказал он, имитируя автоответчик, — Пожалуйста, оставьте сообщение после сигнала. БИП!
Я очень громко зарычала в страхе, что он потеряет равновесие и свалится прямо к моим ногам с ужасным ГРОХОТОМ. Глупо умирать вот так после всего того, через что он прошел.
— Оу, ну, мам, я хочу увидеть макушку! – шутил он, собираясь лезть выше.
Я посмотрела на Кэти и вздохнула, — Он всегда такой?
— Да, — вздохнула она вместе со мной, выглядя при этом как сорокалетняя мама-карлица, — Ему не надо было есть столько сахара. Я поняла, что сахарная вата была большой ошибкой.
Я рассмеялась и теперь любила ее даже больше. Я была рада, что сегодня со мной рядом есть хоть один взрослый человек.
— Я СДЕЛАЛ ЭТО! – крикнул он, празднуя наверху победу со своими друзьями-белками, — Я – КОРОЛЬ МИИИИИИРААААААА! (помните, как Лео ди Каприо кричал эти слова, стоя на носу «ТиНаташика»? – прим.пер.)УУУУУУУУУ!
— Я не с вами, ребят… — сказала я и начала уходить, надевая солнечные очки.
Потом мы кормили шестнадцать видов уток. Дастин дразнил их, заставляя выделывать разные трюки за хлебный мякиш. Я не знала, что белый хлеб вреден для уток. Мне сказал об этом лесничий парка, когда забирал у меня полный пакет нарезанного хлеба.
И в свой день я должна была заботиться о здоровье уток.
— МАШИ! – приказывал Дастин белой утке, держа у нее над головой пару хлебных шариков, — МАШИ своими КРЫЛЬЯМИ!
Не прошло и пяти минут, как за нами гнались уже около пятидесяти разгневанных уток. Я сильно испугалась, и мне показалось, что я разом постарела лет на пять. Я НИКОГДА не забуду тех ужасных криков, которые они издавали. Наконец, они приперли нас к стенке, и мы бросили им весь пакет с кормом в надежде, что тогда они не заклюют нас насмерть. Я не могла поверить, но Дастин схватил Кэти подмышку и побежал, оставив меня!
— БЕГИ, СПАСАЙСЯ! – пронзительно крикнул Дастин, убегая со скоростью света.
После этого случая у него ушел час на то, чтобы я его простила.
— Ты говорила, что ты независимая женщина, которая в состоянии сама о себе позаботиться, — объяснил он, пытаясь избавиться из моей немилости.
— На-ка, выкуси, — позаимствовала я новый девиз Кэти, и мы с ней стукнулись кулаками.
— Где? – спросил он, делая вид, что все в порядке. Вот дрянь!
Думаете, он извлек какой-нибудь урок после случая с утками и оставил животных в покое? Вы ошибаетесь.
— Дастин! – крикнула я, следуя за ним, — Оставь БОБРОВ в покое!
Через секунду мы уже удирали от огромной своры бобров! Они были быстрее и страшнее уток! Их них зубы 8 дюймов в длину (около 15 см – прим.пер.)!
Я все еще искала, где обучают рыбной ловле. Если за время ланча нас не убьют разъяренные хищники, я бы хотела потом половить рыбу.
После того, как Дастину наклеили пластырь в кабинете первой помощи, мы отправились в «Пицца Хат» на ланч. Я попыталась сорвать с его рубашки наклейку в виде огромной звезды, (которую ему дала медсестра, чтобы заклеить дырку), на которой было написано: «Сегодня я был храбрым ковбоем», но он вырвался. Это было даже труднее, чем попытаться вытащить леденец на палочке у него изо рта,… да, вы угадали, вишневый.
Сука-медсестра меня не одурачила. Она была сама невинность, но я видела ее лицо, когда она клала этот леденец прямо Дастину в рот! Шлюха! Медсестра, а не Дастин.
Было приятно видеть, что он немного успокоился. Я наблюдала, как он вытаскивает из обертки трубочку для сока и дует на Кэти. Ей это понравилось, и она подула на него из своей трубочки. Я была вынуждена вступить в игру, и мы отлично провели время! Должно быть, мы смотрелись как кучка ИДИОТОВ, но мне было все равно.
Должна признать, я завидовала его игровому духу. Когда он играл, он ИГРАЛ… по-настоящему! Он много веселился, и сейчас веселился еще больше от того, что рядом была Кэти. Это делало его снова юным, …я видела это. Я не могла поверить, что кто-то мог быть так жесток и пытался сломать его. Я не могла на него сердиться за то, что он веселится. Прошло шесть лет с тех пор, когда он мог пойти и сделать нечто подобное, будучи просто свободным. Я продолжала говорить себе это всякий раз, когда он начинал меня раздражать.
Затем официантке хватило УМА принести за наш столик водяные пистолеты.
— ВОДЯНЫЕ ПИСТОЛЕТЫ! – у Дастина загорелись глаза, и он выхватил один, — Я ХОЧУ ГОЛУБОЙ!
— Вы в своем УМЕ? – усмехнулась я официантке. Но она тоже пала жертвой обаяния Дастина и просто хотела доставить этому большому ребенку любую радость, какую только могла.
Я наблюдала, как он снял со своего пистолета обертку и словно ястреб осмотрелся по сторонам.
— Я за ВОДОЙ! – сказал он, выбегая из кабинки и направляясь к мужскому туалету.
— Я ТОЖЕ! – Кэти побежала за ним, тоже направляясь в мужской туалет.
Через секунду Дастин с покрасневшим лицом вывел Кэти наружу.
— Тебе в женский туалет! – напомнил он, — ЗДЕСЬ тебе нечего делать!
Я была рада, что мы приехали сюда. Сегодня он открылся мне совершенно с другой стороны. ДУМАЮ, что он нравится мне таким…, хотя,… я еще не решила. Я пыталась веселиться вместе с ними, но Дилан воспитал меня немного по-другому. Он не бегал, не играл и не лазал по деревьям. Он предпочитал спокойное времяпрепровождение. Рыбалка была для него развлечением.
Я вроде как завидовала Кэти с Дастином. Они были такой сладкой парочкой. У Дастина имелась волшебная способность снимать с себя взрослость, как пальто. Он мог становиться девятилетним, если хотел, и совершенно этого не стыдился. Я бы хотела, чтобы мы с Диланом проводили время вместе подобным образом.
Я не хотела портить им настроение своим кислым видом. Расслабься, говорила я себе.
И затем я почувствовала, как струйка ледяной воды ударила меня по затылку.
Мой рот раскрылся, и я медленно обернулась, услышав, как гогочут эти двое, быстро прячась за перегородку нашей кабинки. Можно подумать, я не вижу отсюда его рыжий ежик.
Они уже выстрелили мне в волосы несколько раз, до того, как я встретилась с ними взглядом. Прежде всего, Дастин выглядел так, будто ему очень жаль.
Но я стиснула зубы и схватила свой розовый, еще в упаковке, водяный пистолет. Папа научил меня стрелять из таких. Никто не может выстрелить в меня и уйти безнаказанным.
Я была готова.
— Ну, все, вы – ПОКОЙНИКИ! – я подпрыгнула и понеслась в женский туалет, чтобы набрать воды.

* * *
— Ладно, в эту «Пиццу Хат» мы больше не пойдем, — сказала я после того, как менеджер вежливо попросил нас вернуться в парк.
— Они не выгоняли нас, — заржал Дастин, набирая холодной воды в рот и выстреливая ее тонкой струйкой, — Они просто сказали, что было бы хорошей идеей сейчас уйти.
Я запустила пальцы в свои мокрые волосы и порадовалась, что сегодня тепло. Волосы высохнут, но я совсем упустила из вида, что от воды они завьются. Отлично. Я только что поняла, что когда-нибудь у нас на стене появится фото, где я с афро-прической.
— Дура-официантка, — проклинала я ее себе под нос. Теперь мне уже ни за что не отнять у них эти пистолеты.
— Они не злились на нас до тех пор, пока мы не облили того старика! – Кэти защищала своего отца.
— О, да, этот парень просто идиот! – вспомнил Дастин. Сейчас мы шли по лесной тропинке – я с Кэти впереди, а Дастин – позади нас.
— Да, он идиот, — согласилась я, — Зачем восьмидесятилетнему старику понадобилось вставать и брать пиццу со стойки, пока вы двое самозабвенно обстреливали друг друга?
— Он нажаловался на нас! — заметил Дастин.
— После того, как вы обрызгали ему всю ЗАДНИЦУ! – добавила я, — Бедный мужчина чуть не подумал, что сходил под себя!
Дастин пытался сдержаться и не смеяться, но выдавил: «Пппббттт», и его накрыла первая огромная волна смеха.
Кэти громко вторила ему, чуть не надрывая живот от смеха.
— И не думайте, что ВСЕ КАФЕ не смотрело на вас до этого момента! – усмехнулась я, тоже чуть не рассмеявшись, — Вы, ребят, были полностью увлечены тем, что ползали под столами и стреляли друг в друга!
— Эй, ты тоже была ТАМ с НАМИ! – с укоризной заметил Дастин.
— Да! – Кэти немного нахмурилась, — Ты выстрелила в меня, наверное, десять раз!
— Да, — я счастливо улыбнулась, вспоминая это, — Было здорово.
— И она облила бы тебя еще сильнее, если бы я все время тебя не прикрывал, — сообщил Дастин дочери.
— Ладно, вот здесь ловят рыбу! – я указала на знак, стоящий у нас на пути.
— Ага! – воскликнули Кэти с Дастином одновременно, и совсем без сарказма в голосе.
— Я тебя знаю, Дастин – НЕ ВЗДУМАЙ дразнить РЫБУ! – заметила я, — На нас уже напали все, кто здесь водится, давай хотя бы на пруду обойдемся без этого, ладно?
— Ладно, — согласился он, невинно улыбаясь мне. Я ему не поверила.
— Если тебя выкинут из лодки, обратно поплывешь ОДИН! – предупредила я, — Я не собираюсь мокнуть ради тебя.
— Не собираешься? – спросил он и маленький грязный смешок сорвался с его губ, когда я не ответила. Бен бы мной гордился.
— О, Николь…, — он взял меня за руку и оставил на ней очень мокрый поцелуй, а затем приложил мою руку к своей груди, — Не сердись,… я буду вести себя хорошо.
— Ты говоришь это весь день, — я свирепо глянула на него,… но руку не убрала,… его мышцы сегодня казались ТВЕРДЫМИ,… ммммммм… его грудь была такой теплой наощупь, … и немного влажной.
— Чувствуешь что-нибудь? – он озорно сверкнул своими прекрасными глазами, и я почувствовала себя так, словно меня окутывает какая-то черная магическая сила. Смогу ли я хоть когда-нибудь НЕ дрожать, когда он вот так смотрит на меня? Я честно не могла себе представить, даже через 50 лет, что я УСТАНУ от этого мужчины.
Но если наши дети будут вести себя так же, я могу передумать заводить от него детей, как мне хотелось недавно.
— Оуууу! Знаете, МЫ вообще-то на ЛЮДЯХ! – Кэти отошла от нас, на секунду делая вид, что она не с нами и прикрывая рукой правую половину лица, чтобы не видеть нас.
На этот раз смеялись мы с Дастином,… а Кэти строила из себя старую злую мамочку.
Да, он и со МНОЙ играл от души. Но это семейное место.
— Дастин, сядь! – сказала я громко, когда парковые лесничие, которые сидели в центре лодки, начали грести от пирса.
Дастин стоял, украдкой глядя с края лодки в надежде УВИДЕТЬ в воде какую-нибудь рыбу. Повзрослеет ли когда-нибудь мой малыш?
Я чуть не закатила глаза. Если бы здесь был Дилан, он бы шлепнул Дастина по затылку.
Кэти в кои-то веки сидела рядом со мной, и я была рада. Возможно, это ей понравиться, и когда-нибудь станет частью ее взрослой жизни. Я надеялась, что парни знали, что делают; парковые лесничие выгребали на середину небольшого пруда. Они были одеты в желтые футболки-поло и шорты цвета хаки, а на голове у них были белые бейсболки. Они выглядели очень дружелюбными, и я понимала, что они должны быть такими, если каждый день работают с детьми. С нами в лодке находилось около двадцати ребятишек. Мы с Дастином были здесь единственными взрослыми, не считая лесничих.
— Эй, можно заправиться! – Дастин вытащил свой водяной пистолет и правой рукой опустил его в воду.
Как я сказала, я была единственной взрослой на борту, не считая лесничих…
— Надеюсь, ты его уронишь, — подразнила я его, глядя на мерцающую бликами водную гладь.
— Если уронит, будет весь день вылавливать его со дна, — Кэти внимательно смотрела на отца, когда говорила это, — Заодно научится плавать.
— Точно, — я смотрела на его счастливое выражение лица, пока он закупоривал свой пистолет, готовый к бою.
Он засунул пистолет в карман джинсов, как это делают копы. Я услышала, как он смеется над выражением моего лица.
— На, — я достала шляпу из своей сумки, — Надень.
Дастин поморщился, едва касаясь шляпы, когда я вручила ему ее.
— На СВОЮ голову? – спросил он, словно его голова была слишком хороша, чтобы носить на ней такую отвратительную вещь.
— Да, — сказала я, — Это рыбацкая шляпа Бена.
— Ты стащила у него САМУЮ УРОДЛИВУЮ шляпу? — спросил он, и Кэти свирепо глянула на него, — Я имею в виду, ты стащила у него шляпу?
— Нет, — ухмыльнулась я, — Я ее заработала.
У Дастина отвисла челюсть,… а затем мы оба рассмеялись.
— Что тут смешного? – спросила Кэти, но никто из нас не собирался ей объяснять.

— Так, внимание, вы все получаете счастливые рыбацкие шляпы! – объявил один из учителей по рыбной ловле, раздавая нам пластиковые кепки с огромной рыбой, нарисованной на макушке и бестолково улыбающейся во весь рот.
— Дай-ка мне эту, — Дастин забрал у меня назад шляпу Бена и напялил ее себе на голову.
Когда Кэти надела свою, он помог ей повернуть ее козырьком на затылок и присвистнул:
— Оууу, ты смотришься ТААК мило в ней! Прости, но у меня уже есть шляпа, а то я бы надел такую же, как у тебя,… но…
— Ну же, пап, — ее выражение лица было таким забавным. Ее глаза были, как у Берта из «Улицы Сезам», когда он злится, его брови наполовину прикрывают глаза, так что он выглядит ЖУТКО ЗЛЫМ,… чуть ли не готовым кого-нибудь убить. У Кэти сейчас были именно такие глаза.
— Николь, сфотографируй нас, — он щелкнул пальцами, и я чуть не запустила камерой ему в лицо.
Но мне тоже хотелось сделать такое фото. Дастин обвил Кэти руками, улыбаясь с закрытыми глазами, пока она продолжала сверлить меня взглядом, а я настраивала фокус так, чтобы ее желтая кепка с рыбой полностью влезала в кадр.
— Классика жанра, — прокомментировала я, убирая камеру в сумку, — Если бы рыбы вас сейчас видели, они бы умерли со смеху.
— Николь, ты мне правда нравишься, — предупредила меня Кэти очень сухим тоном,- Так что не давай мне повода изменить свое мнение.
Вскоре мы приплыли к тому месту на пруду, которые они называли «любимым». У Дилан в Форксе было множество удачных мест. Я знала их все. И он взял с меня клятву никому о них не рассказывать. Если бы я кому-нибудь рассказала, мне пришлось бы их убить. Таков был наш уговор.
Они вручили каждому ребенку по маленькой удочке. Удочки были симпатичными, легкими и крепкими.
И у Дастина чуть не случился сердечный приступ, когда они раздали каждому ребенку по крючку.
— Нет, КЭТИ, не трогай его, он ОСТРЫЙ! – сказал он прежде, чем понял, что здесь дети, а, следовательно, это крючки без зубцов, чтобы дети не укололи себе пальцы.
— Они без острого края? – поинтересовалась я вслух, — Как тогда мы подцепим на них рыбу?
— Это учебные крючки, — сказал мне вежливо один из мужчин, — Но на них можно поймать мелкую рыбешку.
— Ушастого окуня? – спросила я мужчину, и он улыбнулся мне.
— Эй, эта девушка разбирается в рыбе! – объявил он, — Давайте, похлопайте ей!
О Боже. Я хотела умереть прямо на месте, пока все мне хлопали. Я никогда еще не была так растеряна.
До тех пор, как…
— Эй, ты, кукла Кен! – язвительно сказал ему Дастин, — Она со МНОЙ! Помоги лучше какому-нибудь ребенку с крючком или займись чем-нибудь еще.
И затем он осознал, что говорит все это, пока у него на голове надета стариковская шляпа Бена. Он сорвал ее с головы и уставился на парня.
— Покажи ему свою пушку, пап! – Кэти нахмурилась, ревнуя, так же, как и Дастин.
Бедный парень побелел при упоминании ПУШКИ. Ох, Иисусе, сегодняшнюю ночь мы точно проведем за решеткой! Может, доктор Фачинелли внесет за нас залог.
— Нет, это не оружие! – сказала я мужчине, — Это водяной пистолет!
— Правда, — Дастин страшно повращал глазами, словно был законченным ПСИХОМ, — Это просто водяной пистолет…
Не знаю, как мне это удалось, но вскоре мы вернулись к делу. За несколько минут мы научились завязывать узелки на леске. К ней был привязан маленький красный поплавок, так что когда рыба хватает наживку, поплавок уходит под воду. Так детям легче понять, когда у них клюет.
Все дети очень хорошо справились с завязыванием узлов, и я была впечатлена успехами Кэти. Она все сделала идеально с первого раза!
— Господи, я едва ВИЖУ леску! – Дастин отвернулся и проморгался, — Разве нельзя сделать ее ЦВЕТНОЙ, чтобы я мог ВИДЕТЬ, что делаю? КЕН!
Я просто представляла себе картину: Дастин плывет к берегу, пока я отвернулась и делаю вид, что мы не знакомы.
И, можете мне поверить,… лесничие действительно заставили детей петь ПЕСНЮ о наживке на крючке!
— Пора насаживать наживку на крючок, наживку на крючок, наживку на крючок…, начали лесничие, глядя на ничего не выражающие взгляды детей… и Дастина.
— Это легче, чем кажется, чем кажется, чем кажется…, — продолжали они, но никто им не подпевал.
Дастин наклонился и прошептал мне: «Я ухожу». Он встал, словно собираясь выпрыгнуть из лодки, но я его остановила.
— Посади на место свою белоснежную задницу, — прорычала я еле слышно.
Он усмехнулся и подразнил меня, — Скажи еще что-нибудь о моей милой маленькой заднице.
— Я не говорила слова «МИЛАЯ», — пробормотала я, помогая Дастину завязывать узел.
Мы наживили наши «крючки» шариками теста, как поступают многие люди, когда рыбачат с детьми. Настоящая наживка скользкая и пахучая, и это вызывает у детей отвращение. Мальки ушастого окуня любят тесто. Не думаю, что моим детишкам будет сложно поймать здесь рыбу. Пруд небольшой и мелкий, это хорошо. Я была довольна.
Через полчаса, если у ребенка не клюет, и он никого не поймал, ему станет скучно,
и он больше не захочет ловить рыбу. А если у ребенка не удался первый день на рыбалке, то, скорее всего, это будет его первая и последняя рыбалка.
Я помню возбуждение от первой пойманной мной рыбы. Со стороны все выглядело так, словно я сражалась до последнего, чтобы выудить мерзавца из воды, мне казалось, что на том конце кит! И потом я ВЫТАЩИЛА его! Он извивался в лучах солнца и брызгал в меня водой, а я ТАК гордилась собой! Я показала рыбу папе, и он усмехнулся, сказав: «Здорово, Беллз!».
Он снял ее с моего крючка и выбросил обратно в воду, не говоря ни слова. Я закричала так громко, что, думаю, распугала всех птиц в радиусе десяти миль. Потом Дилан объяснил мне, что это была слишком маленькая рыбка, чтобы нести ее домой. Мне было нелегко забыть об этом факте,… и передумать убивать его, пока он спит,… до тех пор, пока я не повзрослела.
Я была рада, что с Дастином и Кэти такого сегодня не произойдет.
Еще один плюс тупых крючков с тестом состоял в том, что там, где мы учились забрасывать удочки, мы не могли никому попасть крючком в глаз или порвать рубашку. В этом вопросе я всегда была очень щепетильна.
Лесничии с их уроками рыбной ловли были очень забавными. Они были добрыми и все хорошо объясняли, но в то же время действовали слегка бНикольльно. Они на полном серьезе говорили детям выбрать себе приятеля, сидящего рядом и начать с ним беседу.
Один из них сказал:
— Вы можете рассказать о своих родителях, о вчерашних занятиях в школе,… или о своем любимом цвете…
Дастин повернулся ко мне и ехидно спросил, — Какой у ТЕБЯ любимый цвет, Николь?
— Цвет синяка, — ответила я быстро и услышала, как Дастин сдавленно усмехнулся.
Черт! Мне не следовало говорить этого. Это все доктор Николь! Как можно сказать такое Дастину? Он наверно все время ходил в синяках от рук этих чертовых сук!
После этого я долго молчала. Дастин спросил, все ли у меня в порядке, и я почувствовала себя еще хуже. Я скучаю по папе. И постоянно все делаю не так с Дастином. И я облажалась, как терапевт, …и еще сильнее облажалась, как его девушка или будущая мачеха.
А затем произошло чудо. Кэти поймала свою первую рыбу.
Я сделала наверно сотню фотографий, пока кричала на Дастина и говорила ему, как помочь Кэти вытащить рыбу. Я сняла каждую секунду этого события, и НЕ могла дождаться, чтобы просмотреть все фото заново.
Моя любимый момент — когда Дастин кричал мне:
— Положи камеру и ПОМОГИ МНЕ, НИКОЛЬ!
Дастин встал, и начал помогать Кэти, при этом немного раскачивая лодку,… но, к счастью, мы не опрокинулись. В основном, все даже остались сухими.
Мы смеялись и праздновали это событие, словно трио алкоголиков, когда Кэти сняла свою рыбу с крючка. Она невозмутимо наблюдала за тем, как рыбе плохо на воздухе,… и она сама вышвырнула ее обратно в воду.
Дастин поцеловал ее и крепко обнял, сияя от гордости.
— Ты ТАКАЯ молодец, Кэти, — он закрыл глаза, его любовь к дочери была крепкой и нерушимой, — Я рад, что ты не убийца.
Мило.
На борту лодки были пакетики с соком и закуски, и это поддерживало Дастина, пока он ждал наступления своего собственного маленького чуда. Он выглядел таким грустным, уставившись на свой красный поплавок, с которым ничего не происходило. Он рванул из кармана свой водяной пистолет и принялся стрелять по поплавку,… а затем БАМ! Его леска СИЛЬНО дернулась и поползла под воду!
Кажется, на леске Дастина извивались два больших ушастых окуня. Была полная неразбериха, но Дастин сражался как чемпион. Его удочка чуть не переломилась! Но, в конце концов, он оказался победителем и поймал не ОДНУ, а ДВЕ рыбы!
Он стоял в лодке, его распирало от собственной силы, а «Кен» помогал ему снять рыбу с крючка. Затем Дастин заставил обеих рыб говорить друг с другом, пока они судорожно хватали ртом воздух.
— Эй, а ты милая, — озвучил он одну голосом, который был нечто среднее между голосами Гровера и Элмо (герои «Улицы Сезам» — прим.пер.).
— И ты! – он повысил голос, озвучивая рыбку-девочку.
— Давай-ка поцелуемся по-рыбьи, — сказал он, прижимая их ртами друг к другу и казалось, будто рыбы и впрямь целуются.
— О, Гос-по-ди, — я сделала невозмутимое лицо, когда он смеялся,… Кэти чуть не вывалилась из лодки, пока истерически смеялась над тем, что выделывает ее папа. Затем он попытался заставить рыбу целовать КЭТИ,… и она с визгом отпрянула от него.
— Ты собираешься играть с ними или все же отпустишь их на волю? – спросила я, глядя, как бедные рыбки выпучивают свои глаза.
— О, да, простите, ребят, — сказал Дастин рыбам, — Плывите домой,… счастливо!
И он выбросил их обратно в пруд.
Позже, когда мы приплыли обратно, Дастин попытался меня утешить.
— Все в порядке, Николь, — он положил мне руку на плечо, — Ты ведь до этого поймала много рыбы, НАСТОЯЩЕЙ!
Кэти с Дастином с гордостью выставляли напоказ значки, приколотые к их рубашкам, на которых большими красными буквами было написано: «Сегодня я поймал рыбу!».
Я их ненавижу.
— Заткнись, Дастин, — я хотела, чтобы он уже оставил свои попытки.
— Это, скорее всего, была вина Кена. Ты не отвечала на его заигрывания, и просто по какому-то СТРАННОМУ совпадению, ты единственная из всех не поймала рыбу! Я думаю, он подговорил ее! – размышлял Дастин вслух.
Затем он прошептал мне на ухо, обнимая меня и прижимая к себе, — Я компенсирую тебе это позднее, я обещаю. Не грусти.
Я чуть не таяла в его руках.
— Эй, пап! – вмешалась Кэти, — Смотри, тут лисьи следы повсюду, настоящих лис!
— Даже НЕ ДУМАЙ! – я схватила Дастина за руку и потащила в противоположную сторону.
Внезапно небо стало ярко-красного цвета, и горы вдалеке почернели. Вода казалась багряного цвета. Я сделала около десяти снимков!
Никто не хотел уезжать, и мы просто сидели на траве, прижавшись друг к другу, все втроем, молчаливо наблюдая за тем, как наш прекрасный день в кругу семьи подходит к концу. Я почувствовала, как Дастин поцеловал меня в висок, а затем поцеловал Кэти в макушку, обнимая нас обеих.
— Я люблю вас, девчонки, — сказал он немного эмоционально, пытаясь скрыть это.
— Я тоже тебя люблю, — сказали мы с Кэти одновременно,… и все засмеялись.
Солнце зашло, парк закрывался. По дороге к машине мы вспоминали все забавное, что приключилось с нами за день.
— Ты видела, как Николь убегала от тех уток? – Дастин хихикнул вместе с Кэти.
Я тоже рассмеялась. Все мое раздражение давно испарилось.
— Как ТЫ мог меня видеть? – спросила я, — Ты сбежал от меня!
— Мне надо было защитить ребенка, — выкрутился он.
— А что ТЫ вытворял, когда бобер УКУСИЛ тебя за палец? – спросила я, мотая своим пальцем и копируя его голос, — УБЕРИТЕ ЕГО ОТ МЕНЯ! УБЕРИТЕ ЕГО ОТ МЕНЯ!
Кэти с Дастином громко рассмеялись над этим.
— Кстати, обеим спасибо за то, что НЕ убрали его от меня, — усмехнулся он. Его палец до сих пор был полностью обмотан белым бинтом.
— Я не хватаю БОБРОВ, чтобы убирать их от тебя! – громко пропищала я, — Еще не хватало, чтобы он погнался за МНОЙ! ТЕБЕ надо было самому с ними разобраться! Ты получил большой урок – не надо, блять, обижать природу.
— Следи за языком, МЭРИ, — сказал Дастин в шутку, округляя глаза, как пожилая учительница.
На обратном пути из парка мы сделали только одну остановку. Купили с собой сахарной ваты.
— Знаешь, сахар вреден для зубов, — сообщила Кэти, и Дастин закатил глаза, пока нес в машину ПЯТЬ пакетов сахарной ваты.
— Не говоря уже о том, что вата делает с ТОБОЙ! – продолжала она, — Ты превращаешься в СУПЕР маленького человека!
— Аминь, сестра, — здесь я была согласна с ней на 150 процентов.
— Мне необходим сахар, — защищался он, — Он делает меня счастливым.
На этом дискуссия была окончена.
Мы закинули Кэти к Бену с Анджелой и первым делом убедились, что на этот раз с ней все будет в порядке. Думаю, за сегодняшний день Кэти кое-что поняла,… прежде всего, что она нам дорога,…и что мы НИКОГДА ее не бросим. Теперь она выглядела более уверенной в этом.
— Со мной все хорошо, — сказала она, — Я вроде как устала. Думаю, я все равно сегодня лягу спать пораньше, сразу после ужина.
— Да, у тебя был большой день, — Дастин наклонился, целуя ее в обе щеки, и прошептал, — Сегодня с тобой я провел свой самый лучший день.
— Я тоже, — услышала я слова Кэти, — Николь повеселилась.
Да? А я думала, что весь день была для них, как заноза в заднице.
— Да, точно, — сказал он, тепло, ей улыбаясь, — Мы приедем завтра, на ужин к бабушке и Поп Попу. Хорошо?
Мы с Дастином говорили об этом ранее. Мы будем изо всех сил стараться всегда ужинать по воскресеньям с Беном и Анджелой. Это станет началом доброй традиции. И, кроме того, нам с Дастином действительно не хватало их за столом. А ведь их не было с нами всего пару дней! Мы были уверены, что Кэти тоже их не хватает.
— Хорошо, — она зевнула, выглядя очень сонной.
— Пока, ангел, — сказал он, целуя ее в лоб.
— Пока, папа. Пока, Николь, — сказала она нам, ведя нас к двери и открывая ее для нас.
— Веди себя хорошо, — предупредил Дастин, и в голосе послышались родительские нотки. Было приятно слышать это после целого дня, когда он вел себя, как ее девятилетний приятель.
Мы ехали в машине и говорили о том, как здорово все было сегодня. Я даже впервые сказала Дастину, что сегодня я чувствовала себя так, словно мы действительно семья.
а он просто ответил, — Мы И ЕСТЬ семья.
— Да, я знаю, но…, — я рассматривала улицы и дома, которые мы проезжали, — Но юридически это не так, и все такое,… я имею в виду,… я ни на что не намекаю, но… мы не женаты и все такое.
Сколько раз я сказала «и все такое»?
— Ооооххх…, — по голосу слышалось, что Дастин меня дразнит, — Слово на букву «Ж»!
— Я не хочу выходить замуж, Дастин, — сказала я и его лицо тут же осунулось.
— Я имею в виду,… ПОКА нет, — поправилась я, увидев боль в его глазах, — Я так много хочу сделать прежде, чем мы поженимся,… ЕСЛИ мы когда-нибудь… поженимся. А сейчас я собираюсь прекратить употреблять это слово.
Мы остановились на красный сигнал светофора, и Дастин повернулся ко мне со своей восхитительной улыбкой на лице.
— Николь…, — сказал он, — Я хочу жениться на тебе. Ты единственная, я знаю это. Если ты беспокоишься о нашем будущем, то не стоит. Ты станешь моей женой,… когда будешь готова,… когда Кэти будет готова.
— А что насчет тебя? – улыбнулась я, чувствуя, как внутри разливается тепло.
— Мне нужно стать лучше, прежде, чем я женюсь на тебе, Николь, — сказал он и я поняла, что это не просто слова.
— Сейчас я болен, — он тронулся с перекрестка, когда загорелся зеленый, — Я не женюсь на тебе до тех пор, пока не стану мужчиной, которого ты заслуживаешь. Мужчиной, который сделает тебя счастливой.
— Ты ДЕЛАЕШЬ меня счастливой, — заверила я его. Глаза стали влажными.
— Я знаю, — сказал он, глядя на меня и поглаживая мою щеку тыльной стороной ладони, — Ты любишь меня со всеми моими недостатками,… но я знаю, что когда я стану лучше,… я сделаю тебя еще счастливее. Я не хочу состоять в еще одном несчастном браке. И особенно с тобой. Я хочу, чтобы наш брак был крепким. Нерушимым.
— Я люблю тебя, маленький простофиля, — я сильнее прильнула к нему, играя пальцами с наклейкой, что дала ему медсестра. Я хотела СНЯТЬ ее, …но это было бы подло.
— Я тоже, Мэри, — он поцеловал мою макушку, а затем сказал, — А ты понимаешь…, что когда мы поженимся, у тебя будут инициалы «М.М.»? Как «М&М’s»… я люблю такие конфетки.
Я уже думала об этом и мой рот раскрылся.
— О, блин.
— Подожди, ведь твое настоящее второе имя Мэри, поэтому получится «М.М.М.», — размышлял он, — Мммммммм!
— НЕТ! – запротестовала я, когда он рассмеялся, — НИ ЗА ЧТО! Я скорее УМРУ!
— Мне это нравится, — решил Дастин, — Подходит.
— Ладно, забудь об этом, — сказала я, — Я не хочу, чтобы эти буквы стали моей монограммой. Я сменю первое имя или еще что-нибудь.
— Назовись Урсулой,… тогда получится «УММ», — Дастин фыркнул от смеха, наслаждаясь этим.
— Ладно, хватит.
— Или можешь не выходить замуж и сменить имя на Дебби Урсула,… тогда получится «D.U.M.B.» (тупая, дурочка – прим.пер.), — продолжал он.
— А куда мы вообще едем? – я попыталась остановить больные фантазии его мозга, — Тебе вообще-то в восемь на прием.
— Я знаю, — он выглядел совершенно расслабленным, когда говорил это, — Но сначала мы пойдем есть «ло мейн»!