Лекция: Глава 14. 87 страница
Малфой всхлипнул, открутил кран и плеснул холодной водой себе в лицо; поднял голову, чтобы посмотреть в зеркало, и увидел Гарри.
«Ептыть», — подумал Гарри, выхватывая палочку.
— Impedimenta!
— Protego!
— Stupefy!
— Infino! Esdi!
— Нет! Прекратите!!! — вопила Плакса Миртл. — Не надо!!
Гарри воспользовался секундной паузой, в течение которой Малфой разбирался с собственным Ступефаем, и ткнул палочкой в сторону Миртл:
— I in lacunari! — заклинание подействовало безотказно, как и на Пивза в прошлом году.
Наступила тишина; оба противника перешли на невербальные заклинания.
Малфой отбил Levicorpus и Reducto, Гарри увернулся от Fodico и Seco и трансфигурационным заклятием — программа третьего курса, кратковременная анимация предметов — заставил кран ближайшей к Малфою раковины вытянуться и уронить того на пол, обхватив за талию.
— Expelliarmus! — палочка Малфоя оказалась в руках Гарри.
Кран медленно встал на место, снова превратившись в добропорядочную деталь сантехники, которая не нападает на учеников.
— П-поттер… — Малфой расширенными от животного ужаса глазами смотрел на Гарри.
— Только сейчас узнал, что ли? — зло спросил Гарри.
Почему эта мелкая мразь живёт, ходит по земле, дышит, говорит, жалуется на то, что не сможет сделать то, что поручили — а Блейз мёртв? Любящий, смелый, умный, красивый, самоотверженный, обаятельный, обворожительный, верный Блейз мёртв, а эта погань ещё здесь… Холодная злость не давала Гарри дышать; ненависть теснилась в нём, угрожающе щёлкая жвалами.
— Н-нет, сразу узнал… — Малфой судорожно сглотнул. — Ты… опять ты… везде ты, Поттер…
— А тебя что-то не устраивает? — недобро прищурился Гарри. — Какие-то претензии, жалобы, пожелания? Выкладывай, Малфой, не стесняйся.
Малфой отполз назад и наткнулся затылком на раковину; в серых глазах застыл дикий, панический страх — страх перед Гарри.
— Ты… вечно ты… гнёшься, но не ломаешься… ты не умираешь, Поттер! — выкрикнул Малфой, дрожа. — Ты всё никак не сдохнешь, не сломаешься, ты вылез из-за Арки… с тебя всё как с гуся вода…
Гарри молча слушал, а Малфоя несло:
— Тебе хоть бы что, Поттер… я насиловал тебя, а ты ходил и улыбался… и тогда, в холле… ты не человек, Поттер… тебя били, тебя пытали, а ты стоишь в очереди в Зал и потягиваешься… я ненавижу тебя, Поттер, ненавижу, я ломал тебя пять лет, я сам сломался!..
— Нет, — оборвал его Гарри. — Не ненавидишь. Только боишься. Больше, чем Вольдеморта.
От упоминания имени своего Лорда Малфой дёрнулся всем телом и, кажется, потерял дар речи.
— И знаешь, Малфой, — вкрадчиво продолжал Гарри, чувствуя, как пелена ярости застилает все мысли, — ты абсолютно прав. Вольдеморт далеко, а я здесь. Что скажешь, если я убью тебя прямо здесь за всё, что ты мне сделал? Завещание приготовил, мразь?
Малфой тоненько всхлипнул, не отводя взгляда от Гарри. Завещания, судя по всему, у него ещё не было.
— Нет? Очень неосмотрительно с твоей стороны… — слова срывались сами собой с пересохших от злобы губ Гарри; он шагнул вперёд и, намотав светлые волосы на кулак, отклонил назад голову Малфоя. — Смотри мне в глаза, Малфи, смотри, не бойся. Я пока не умею метать Аваду глазами. Для тебя я воспользуюсь палочкой, так и быть.
— Н-не надо, — почти шёпотом жалобно сказал Малфой. — Не надо… не убивай меня… пожалуйста…
— Вот даже как? — Гарри сильнее оттянул намотанные на кулак волосы, заставив Малфоя ойкнуть. — Назови мне хоть одну причину, чтобы я тут же не заставил твою гнилую душонку расстаться с телом, и я подумаю…
— Я… я сделаю всё, что хочешь… — пролепетал Малфой. — Всё, что угодно… только не убивай… пожалуйста… Гарри…
— НЕ СМЕЙ называть меня по имени! — прошипел Гарри, приподнимая Малфоя над полом на волосах.
— Я не буду… больно… не буду… — запах страха, тошнотворный, сладковатый, проникал даже сквозь защиту эмпата. — Пожалуйста… я всё что хочешь сделаю… что угодно… хочешь… х-хочешь, я отсосу тебе? — никогда ещё Малфой не был менее красив, чем сейчас, даже в обличии хорька.
Гарри изумлённо моргнул; Малфой, очевидно, принял это за согласие и начал дрожащими руками расстёгивать джинсы Гарри.
Понадобилось только несколько движений, чтобы желание, грубое, звериное, смешалось с яростью и ненавистью; Гарри начал ритмично подаваться вперёд, каждый раз ударяя голову Малфоя о раковину позади; слёзы катились по щекам задыхавшегося Малфоя, и какая-то часть Гарри была в ужасе от того, что он делал, требовала остановиться, истерически кричала о том, что так нельзя — но злоба, ненависть и похоть, окрасившие мир в мутные, дрожащие багровые тона, перекрывали её с лёгкостью.
— Знаешь, Малфи, чем комар отличается от блондинки? — Гарри с силой подался вперёд в последний раз. — Его не надо гладить по голове, пока он сосёт…
Малфой закашлялся, глотая, и Гарри отступил на шаг, разжав руку.
— Не убивай меня… — попросил Малфой; спутанные пряди падали на покрасневшие глаза. — Пожалуйста…
Гарри молча стоял, опустив зажатые в руке палочки; дурман ненависти и злости медленно рассеивался, укладывался, как взбаламученный ил на дне реки.
«Что я сделал? Зачем я вообще сюда пошёл?»
Он отбросил палочку Малфоя в сторону и сжал портключ.
— Мне это понравилось… — сдавленно прошептал Гарри. — Мне понравилось, его страх, всё это… я мразь, я сволочь, я хуже любого Пожирателя…
Гарри чувствовал, как чёртовы слёзы разрывают его изнутри, обжигая, рождаются где-то, кажется, в груди — там, где было так тяжело, словно на него сел гиппогриф — и выкатываются наружу настоящей кислотой, оставлявшей огненные следы на щеках, вытравливавшей неровные дорожки на влажной от холодного пота коже; его трясло, и лоб пылал, как в лихорадке. Больше всех в этот момент он ненавидел сам себя; пожалуй, всё, что бы ни совершили другие люди — любые преступления, убийства, насилие, массовый геноцид — показалось бы ему сейчас совершенно незначительным по сравнению с тем, что сделал он сам. Он был хуже Гитлера, хуже Атиллы, хуже Вольдеморта. Слёзы стучали о каменный пол всё чаще, и Гарри дышал всё прерывистей, чувствуя такое неизбывное отвращение к самому себе, какого никогда не испытывала самая утончённая аристократка к собачьему дерьму посередине посыпанной белым песком аллеи своего ухоженного парка.
— Чтоб я сдох! — вырвалось у Гарри; он вскочил на бортик Астрономической башни и качнулся вперёд, но успел зацепиться рукой за колонну.
— Блейз… Блейз, я тебе обещал… я не могу… Блейз, в кого я превращаюсь без тебя… Блейз… — Гарри глухо застонал. — Блейз… я никогда, никого не буду больше насиловать… я убью Лорда… я обещал тебе… Блейз, зачем ты умер?!..
Гарри шагнул вперёд, подставляя солнцу искажённое стыдом и болью лицо; крылья дракона плеснули в воздухе, разворачиваясь, и струя пламени оставила пятно копоти на стене башни.
Глава 17.
For you life is just like chess
If you don't make the move
You lose the game like this...
(Для тебя жизнь — как игра в шахматы,
Если не сделаешь ход,
То проиграешь — вот так…)
«Scorpions», «Walking on the edge».
Духота накрыла Хогвартс к концу мая; тяжкая духота, как затишье перед грозой — но гроза всё не начиналась и не начиналась. Воздух словно загустел от жары и противными тёплыми комками проталкивался куда-то в горло; трава на квиддичном поле пожухла и привяла, и Гарри готов был покляться, что сиденья трибун были раскалены.
Похожая на сено трава заунывно шуршала под ногами, пока Гарри, нехотя волоча за собой метлу, шёл к центру поля, где перед игрой выстраивались команды; Малфой держался максимально далеко от Гарри — ну да последний и не возражал.
Внешне инцидент в туалете был предан забвению, но Гарри готов был прозакладывать свою Молнию за то, что Малфой так просто не оставит своё унижение. Впрочем, происки блондинчика — это дело десятое; Гарри больше волновало задание Вольдеморта и то, как Малфой с ним справляется. С теми исчерпывающими инструкциями, что Гарри оставил в липовом реферате и тем, что были в книге — на нужной главе даже имелась закладка — даже Кребб с Гойлом справились бы с починкой. Хотя, конечно, не сразу, потому что работа предстояла действительно кропотливая.
Мадам Хуч свистнула, и команды взлетели.
Вообще говоря, Рэйвенкло мог не приходить на поле вовсе — чтобы заполучить кубок, факультет Ровены должен был бы победить с перевесом очков в триста, чего Слизерин, воодушевлённый перспективой который год подряд сграбастать квиддичный Кубок, не допустил бы. Поэтому Гарри неторопливо кружил над полем, щурясь от яркого солнца, и, наблюдая за игрой, не спешил ловить улепетнувший куда-то в сторону Запретного леса снитч. Чжоу Чанг, раздражённая и угрюмая, болталась поблизости от Гарри, следя за тем, что он делает. «Неужели сама не может искать снитч? Обязательно ждать, пока другой ловец увидит, а потом повиснуть на хвосте?»
Гарри прибавил высоты. Чжоу Чанг отлетела вбок и тоже поднялась. «Достала». Гарри плавно повёл древком метлы вверх и набрал скорость — достаточную для того, чтобы Чанг безнадёжно отстала. «Я, наверное, уже миль на десять над землёй… ** твою мать, это ещё что?..»
Гарри потёр слезящийся глаз, который только что подбило что-то увесистое и твёрдое; здоровый глаз тоже видел не ахти — его слепили солнечные зайчики, испускаемые ярким бочком снитча.
— Ну ты и зараза, — мрачно сказал Гарри, зажав в кулаке вредный мячик. — Зачем ты мне фингал поставил?
Трибуна Слизерина бесновалась и ликовала.
* * *
Жара не спадала в последние недели мая — тихие, мирные, однообразные, как болото; открытые настежь окна в классах ничего не меняли, потому что внутри и снаружи замка было одинаково нечем дышать, и профессор Флитвик в срочном порядке обучил студентов Охлаждающим чарам, которые можно было накладывать на одежду и предметы. Гарри был, пожалуй, единственным, кто этими чарами не пользовался; его драконья составляющая была в восторге от плавящей жары, ничуть не мешавшей ни учиться, ни разговаривать с Кровавым бароном, ни навещать Сириуса, помогая мадам Помфри — уже не только с крёстным, но и с другими пациентами. «Может, и правда после войны пойти в целители? Если оно будет, это «после»…»
Учителя тоже поумерили пыл — задавали меньше, спрашивали нестрого, хотя приближались экзамены. Даже Снейп не проявлял большого энтузиазма, снимая баллы и назначая взыскания, а это говорило о многом; хотя, быть может, в этом конкретном случае причины были другими…
— Урок окончен, все свободны. Поттер, задержитесь.
«Что ему от меня надо?», — Гарри сунул учебник ЗОТС в сумку и присел на край парты, пережидая, пока все остальные уйдут. Снейп тоже не торопился начинать разговор, ради которого попросил Гарри остаться; облокотившись о подоконник раскрытого окна, зельевар меланхолично срывал листочки с росшего за окном дерева, растирая их в пальцах.
— Что Вы хотели, сэр? — подал Гарри голос, когда последний звук шагов затих в коридоре.
— Закройте дверь, Поттер, — попросил Снейп, не оборачиваясь.
«Что, только за тем, чтобы я дверь закрыл? Ну-ну…»
— Подойдите сюда, — Снейп подвинулся на шаг в сторону, давая Гарри место у подоконника. — Что это, можете назвать?
Гарри глянул на растерзанный листок в пальцах Снейпа и пожал плечами:
— Насколько я вижу, это ясень обыкновенный, ничем не примечательный… судя по голубоватому отливу прожилок, кто-то вчера или сегодня попал в него заклятием изменения цвета… полагаю, из окна кабинета Трансфигурации, который этажом ниже. Перечислять, в каких зельях используется, или не надо, сэр?
— Не надо, — Снейп выбросил за окно остатки листка. — Отрадно видеть, что Вы в здравом уме и твёрдой памяти, Поттер.
— А у Вас были сомнения?
— Директор может дурачить всю школу, но я был в Хогсмиде в тот день. И знаю, что ни Вас, ни мистера Забини там не было. А учитывая то, что Вы с ним сблизились за этот год… могу себе представить Ваше состояние.
Гарри промолчал.
— Я наблюдал за Вами после Вашего триумфального возвращения уж не знаю откуда — можно только предполагать, где Вы взяли кожу василиска в количестве, достаточном для того, чтобы сделать из неё подобие одежды…
Гарри снова промолчал, потому что догадаться о месте можно было без труда, и ответ Снейпу не так уж и требовался.
— Не стану приносить Вам соболезнования, поскольку знаю, что никакие слова помочь не способны… к тому же за прошедшее время рана успела затянуться — судя по тому, что Вы не сошли с ума и не покончили с собой.
— Для человека, который всего лишь наблюдал за мной издали, Вы удивительно осведомлены, сэр, — не удержался Гарри от небольшой шпильки; потянулся, сорвал с многострадального ясеня листок и начал рассеянно вертеть в руках.
— Такая моя профессия, Поттер, — усмехнулся Снейп.
— Стало быть, своей основной профессией Вы считаете совсем не преподавание? — уточнил Гарри, отрывая кусочек листа строго по прожилке. — И если Ваша работа связана с наблюдением, то Вы должно быть, шпион. Или, выражаясь возвышенней, разведчик, — Гарри порвал лист пополам. — И, судя по тому, что Вы работаете здесь так долго и пользуетесь доверием Дамблдора — ну, насколько наш дражайший директор может кому-то доверять — то Вы шпион, то есть, пардон, разведчик Ордена Феникса в стане Вольдеморта, — Гарри негромко засмеялся, выкинул остатки листка в окно и наблюдал, как они падают, кружась, до тех пор, пока не потерял их из виду. — До чего не додумаешься иногда, правда, сэр?
— Поттер…. — голос Снейпа сел на середине слова. — Вы что, с ума сошли? Даже если директор посвящает Вас в такие вопросы, то не стоит болтать об этом на каждом углу…
— Что? — Гарри, не веря своим ушам, уставился на Снейпа. — Так я угадал?
— С такой догадливостью, Поттер, я посоветовал бы Вам держать рот на замке, — зельевар уже вполне оправился от потрясения.
— А… ну ладно, я понял. Надо же…
— А что, Поттер, Вы считали меня злобным и гнусным Пожирателем, который готов есть на завтрак маленьких детей? — усмехнулся Снейп.
— У меня были для этого некоторые основания, сэр, — уклончиво отозвался Гарри. — Вы, наверное, тоже об этом помните…
— Послушайте, Поттер… — Снейп отошёл от окна и сел за учительский стол. — Я… должен перед Вами извиниться…
— Не стоит, сэр, — отозвался Гарри, присаживаясь на подоконник. — Не мне в данной ситуации Вас осуждать… хотя если Вы хотите извиниться, то вместо бесполезных слов, полагающихся по этикету, лучше расскажите мне, что такое с Вами сделали Мародёры.
Снейп заметно помрачнел.
— Мне просто хотелось бы знать, за что именно я поплатился, сэр, — негромко добавил Гарри. — Разумеется, я не настаиваю…
Снейп невидяще смотрел куда-то перед собой и, кажется, даже не слышал Гарри.
— Возможно, как раз у Вас и есть право знать, Поттер… но пересказывать ту историю я не стану… она очень плохо на меня действует, как Вы могли заметить…
— Сириус отказался рассказать мне об этом… точнее, рассказал маленькую часть. Про то, что Вы отправились в Визжащую хижину, а мой отец спас Вам жизнь. Зачем Вы туда пошли, почему Сириус решил Вас туда отправить и прочие подробности мне неизвестны.
— Так и знал, — что Блэк никудышный рассказчик, — криво, совсем как Сириус, усмехнулся Снейп. — Самое пикантное оставил вне Вашего внимания… Поттер, Вы понимаете, чего просите? Знания о самом постыдном, самом трагичном и самом, как ни странно, увлекательном эпизоде в моей жизни…
Гарри спрыгнул с подоконника и, подойдя к столу, взял Снейпа за руку.
— Но ведь я имею на это право? — серьёзно спросил Гарри.
Снейп взглянул Гарри в глаза и вздохнул.
— Не делайте так больше, Поттер…
— Извините, — смутившись, Гарри выпустил руку Снейпа и сделал шаг назад.
— …Вы слишком похожи.
— На кого? — не понял Гарри. — На отца или на маму?
— На обоих, Поттер, — откликнулся Снейп. — На обоих сразу, а если вдуматься, Вы ни на кого не похожи…
Договаривая это, Снейп открыл какой-то ящик стола, выстучав по нему палочкой сложную дробь.
— …и это хорошо, — Снейп вынул из ящика потрёпанную тетрадь совершенно маггловского вида. — Потому что если бы Вы были копией Лили или Джеймса — я не внешность имею в виду — то никогда даже не завели бы этого разговора. Вы совершенно уникальны, Поттер… я бы даже сказал — уникально наглы. Потому что ни у кого больше не хватило бы смелости спросить об этом.
— И мало того, что спросить — ещё и получить ответ, — Гарри улыбнулся уголками губ, принимая тетрадь. — Что здесь, сэр?
— Мой дневник. В том году я его вёл, чтобы хоть как-то упорядочить то, что творилось в голове.
— А почему это маггловская тетрадь, сэр?
— Мой отец был практически магглом, — рассеянно сказал Снейп. — В его роду начали рожаться одни сквибы с восемнадцатого века, их исторгали из рода, они женились на магглах и выходили за них замуж… я считаюсь полукровкой, а про род Снейпов выяснил уже после Хогвартса… Послушайте, Поттер…
— Всё останется между нами, сэр, — пообещал Гарри. «Что-то я в последнее время много обещаю. Может, записывать, кому и что? А то ещё запутаюсь…»
— Вы всё же крайне догадливы, Поттер, — Снейп задумчиво подпёр подбородок руками. — Собственно, я просил Вас задержаться совсем не за этим…
— А зачем, сэр?
— Я хотел предупредить Вас… не доверяйте Альбусу Дамблдору.
Гарри ошарашенно уставился на Снейпа. «Это он к чему?»
— Я знаю, что Вы хороший боец — иначе не смогли бы организовать и обучить свою армию… поэтому используйте все свои способности и постоянно будьте начеку, когда Вы наедине с ним.
— Спасибо за предупреждение, сэр. Вы сказали это просто так или по какой-то конкретной причине?
— Хотел бы я, чтобы у меня не было конкретной причины, — горько ответил Снейп. — Поэтому я хочу предостеречь Вас, пока не поздно… если уже не поздно.
— Не огорчайтесь, сэр, — мягко сказал Гарри, застёгивая сумку, куда пристраивал дневник Снейпа. — Скоро Альбуса Дамблдора не станет, и все причины отпадут.
— С чего Вы взяли, Поттер, что его скоро не станет? — Снейп хмыкнул. — Да он и нас с Вами переживёт…
— Не переживёт, сэр, — Гарри лихорадочно соображал, как выкрутиться. — Чувствуете, как душно?
— Чувствую?
— Это значит, что надвигается буря, сэр. Большая буря. И Дамблдора не будет среди тех, кто выживет, — Гарри перекинул ремень сумки через плечо и двинулся к двери. — Всего хорошего, сэр. Мне нужно готовиться к экзамену по Чарам, он на следующей неделе… до свидания, сэр.
— Постойте, Поттер!..
— Это уже не смешно, — досадливо пробормотал Гарри, активируя портключ.
«Дорогой Гарри,
Я хотел бы, чтобы ты немедленно зашёл ко мне — сразу же, как получишь эту записку.
Искренне твой,
Альбус Дамблдор.
P.S. У меня есть взрывающаяся жвачка Друбблиса».
«У тебя есть — вот сам её и ешь», — раздражённый Гарри, только-только расположившийся на кровати с дневником Снейпа, залпом допил выпрошенное у Добби какао и спрятал тетрадь в тумбочку. «Потом прочту как-нибудь».
— Добрый вечер, сэр, — «чтоб тебе лимонной долькой подавиться… какого чёрта Малфой, дементор его поцелуй, так тянет со своим поручением?»
— Добрый вечер, Гарри. Я хотел сообщить тебе, что мне стало известно точное местонахождение одного из хоркруксов.
— И, сэр?..
— Я предлагаю тебе пойти вместе со мной, чтобы забрать его.
«На шухере постоять, что ли? Дескать, если Вольдеморт спохватится, что в его комоде кто-то левый в лице хогвартского директора шарится, мне надо будет заорать «Глупый пингвин робко прячет тело жирное в утёсах», или как?»
— Мы отправляемся прямо сейчас, сэр?
— Да, если ты не возражаешь. И при условии, Гарри…
— Каком, сэр?
— Ты повинуешься любой моей команде без вопросов — даже если я прикажу бежать, скрыться или бросить меня в опасности. Охота за хоркруксами — опасное занятие, Гарри.
— Да, сэр, — «так я тебя и бросил! Бросишь такого, а он возьмёт и явится живой и невредимый… нет, это дело надо контролировать».
— В таком случае, Гарри, возьми с собой свою мантию-невидимку и поднимись в холл через пять минут.
«Я, конечно, ничего не имею против, но разве нельзя было написать про мантию в записке, чтобы мне по двадцать раз туда-сюда не бегать?»
Гарри выгреб мантию из тумбочки и застыл в раздумьях.
«Что-нибудь ещё может мне пригодиться?..» Гарри глянул на Карту Мародёров и пронаблюдал интереснейшую картину: Малфой зашёл в Выручай-комнату, пробыл там меньше минуты и снова вышел. «Если только он не бегал туда за чем-нибудь левым, то делаю вывод, что он закончил починку шкафа и сейчас проверял какую-нибудь мелочь…», — оснований для постройки таких масштабных выводов было маловато, но Гарри чувствовал, что напал на верный след; внимание обострилось, как в стычке с Пожирателями, и по позвоночнику пробежала тёплая волна — не чувство опасности, но азарт охотника.
«Чёрт, как неудачно совпало — и хоркрукс, и Малфой… надо будет побыстрей разделаться с этим хоркруксом… наверно, когда вернёмся, тут уже будет полный бардак…» Гарри отправил Карту в карман, к плюшевой мышке и значку командира Эй-Пи, и оглядел содержимое тумбочки. «Супермен собирается на битву со злом и берёт с собой разнообразные финтифлюшки, чтобы швырнуть их в рожу врагу и врезать ему между ног, пока он уворачивается, — фыркнул Гарри про себя. — Это даже думать смешно. Хотя не помешало бы быть немножко Суперменом, это облегчило бы мне жизнь… например, все эти картонные супергерои дико везучие… везучие? Мне тоже не помешала бы толика удачи».
Гарри взвесил на ладони нетронутую бутылочку с зельем Феликс Фелицис. А к чему его, собственно, беречь? Досталось случайно, никаких особых целей, чтоб его использовать, до сих пор не придумалось… тем более что сегодня такой интересный день совпадений, что и чуточку удачи не помешает… Гарри взломал воск, которым бутылочка была запечатана, и отпил солидный глоток.
Удача была сладкой на вкус и слегка пощипывала нёбо и язык, как газированная вода; Гарри чувствовал, как зелье проскальзывает по горлу и пищеводу вязкой горячей струйкой. Чувство безграничности, всемогущества, возможности всего на свете распространилось по всему телу, как тепло, когда сидишь у камина, закутавшись в одеяло, расслабленный и умиротворённый; сама мысль о том, что что-то могло не получиться сегодня, была смехотворной — Гарри мог всё, без исключений и условий.
Он активировал Сменочары, сменив серийный номер на слова: «Будьте начеку сегодня, все до единого. На школу нападут Пожиратели, и это НЕ тренировка», спрятал палочку в карман и легко, почти танцуя, вышел из спальни.
Дамблдор аппарировал из Хогсмида вместе с Гарри; и то ли Феликс Фелицис был тому причиной, то ли Гарри начал привыкать, но ощущение давящей резиновой трубы в этот раз было практически незаметным. Гарри вдохнул солёный холодный воздух и взглянул на плещущееся перед ним море с широкой лунной дорожкой.
— Сюда Риддл приводил тех детей, над которыми издевался, когда весь приют отправился на море?
— Верно, Гарри. Наше место назначения поблизости… нам надо идти.
Темнота окутывала бесчисленные утёсы и скалы, и Гарри решительно не мог представить, как Дамблдор находит дорогу — разве что разведал здесь всё при свете дня; но Феликс Фелицис не давал Гарри даже споткнуться в этом жутковатом мраке, наполняя тело невиданной лёгкостью и точностью движений.
Они спустились к самой воде; нижние камни, послужившие своеобразными ступеньками, были мокрыми от воды, солёные, горькие брызги прибоя долетали до лица Гарри.
— Lumos, — свет на кончике палочки Дамблдора осветил скалу в нескольких футах впереди; Гарри разглядел в ней неровную широкую трещину. — Ты не возражаешь, если мы немного промокнем, Гарри?
«А если возражаю, то что? Вернёмся в Хогвартс и сядем играть в шахматы?»
— Нет, сэр
— Отлично. Тогда давай-ка мы с тобой нырнём…
Вода была холодной, и в обычное время Гарри стучал бы зубами, привыкая к ней, но сегодня Феликс помог отнестись к этому наплевательски; Дамблдор плыл впереди с удивительной для его возраста быстротой, и Гарри, который плавал-то в жизни пару раз, не отставал только с большим трудом.
Трещина в скале при ближайшем рассмотрении оказалась началом тоннеля, уходившего вглубь скалы; «Представляю, как Вольдеморт, когда ему приспичит навестить свой хоркрукс, совершает здесь заплывы… спортсмен, тоже мне…». Тоннель свернул влево и через несколько футов закончился ступеньками, ведшими в большую пещеру. Пока Дамблдор внимательно осматривал стены и ощупывал их кончиками пальцев, бормоча что-то на странном языке, Гарри наложил на свою одежду высушивающие и согревающие чары.
— Здесь, — уверенно сказал Дамблдор, касаясь ничем не выделяющегося участка стенки. — Здесь замаскированный вход.
Гарри склонил голову набок, всматриваясь в указанное место, и ему померещилось, что стена слабо-слабо светится — по краям белым, а в центре красным. Дамблдор взмахнул палочкой, и внешний белый контур на миг высветился арочным изгибом — очень ярко и вполне реально.
— Отлично, — Дамблдор опустил палочку и стал внимательно вглядываться в стену.
«Он хочет там увидеть это красное? А что оно значит?»
— Как грубо, — разочарованно и презрительно сказал Дамблдор. — Чтобы войти, нужна кровь. Вольдеморт снова забыл, что на свете есть вещи страшнее физической боли…
— Чья кровь нужна, сэр, моя?
— Это неважно, чья, Гарри, поскольку Вольдеморт рассчитывал ослабить этим любого, кто оказался бы достаточно умён и могуществен, чтобы добраться до этого места… — Дамблдор выудил откуда-то из складок мантии серебряный нож, каким обычно нарезали ингредиенты на Зельеварении, и полоснул лезвием по предплечью здоровой руки. Кровь брызнула на стену, и белый контур проступил снова, уже не исчезая; камень внутри контура медленно растаял, открывая новый проход. «Что за квест, право слово».
За проходом была огромная пещера; потолок её терялся где-то в темноте, и Гарри, как ни задирал голову, так и не смог его увидеть. Большую часть пещеры занимало озеро таких размеров, что противоположный берег был совершенно неразличим. Тускловатый зелёный свет исходил от центра озера; свет, не рассеивающий густую темноту, а вплетающийся в неё.
— Давай пройдёмся, — предложил Дамблдор. — Только следи за тем, чтобы не ступить в воду.
«Я сегодня уже раз побывал в воде, хватит с меня добровольно-принудительного купания на таком холоде…», — Гарри с любопытством следил за Дамблдором, всматривающимся в стены.