Лекция: Глава 14. 79 страница

— Живые, — шептал Гарри, вжимаясь лицом в тёплые плечи, притягивая близнецов к себе ближе, до боли стискивая обоих, беспорядочно целуя белую кожу, видневшуюся в растёгнутых воротниках рубашек. — Живые, здоровые… Фредди, Джорджи…

Остолбеневшие близнецы молча позволяли проделывать с собой все вышеозначенные манипуляции; Рон за спиной Гарри тоже выронил нож.

Гарри прикусил губу, резко отстранился и сжал плечи близнецов.

— Чёрт побери, где вы были всё это время?! Почему вы не писали?!!! Я вас мысленно двадцать раз успел похоронить, хотя бы слово можно было черкнуть, или во всех ** архивах не нашлось клочка бумаги?.. Живые, Господи…

— Всегда знал, что у тебя потрясающий темперамент, — невозмутимо сказал Фред, осторожно отцепил руку Гарри от себя и коснулся губами тыльной стороны его ладони.

— Мы не думали, что ты будешь так волноваться, — виновато сказал Джордж. — Это был каирский архив, тот, в котором мы копались всё это время… а египетское Министерство магии с нашим не в ладах, ни почта в Англию не ходит, ни портключ туда, ничего… мы пешком шли через границы, а то нас завернули бы, как подданных Британии…

Рон по стеночке выбрался из кухни, стараясь не привлекать к себе внимания.

— А вот я волновался, как последний идиот, — Гарри хотел сказать зло, но получилось жалобно.

— Мы так больше не будем, — хором пообещали близнецы.

Гарри присел на стол, опустив голову; близнецы пристроились по обе стороны от него, обняв его за плечи.

— Я чуть с ума не сошёл, — со вздохом сказал Гарри. — Вы не пишете, Сириус на задании Ордена, Блейз чуть способностей не лишился…

— Кстати о способностях… как ты с колдовством?

— Помаленьку, — уклончиво отозвался Гарри. — Пью обезболивающее и колдую.

— Если ты его пьёшь каждый день весь семестр… — медленно сказал Фред.

— …то должен был на него подсесть, причём крепко, — закончил Джордж.

— А я и подсел, — кивнул Гарри. — Теперь пытаюсь отсесть.

— Ох, Гарри…

— Знаю, что дурак, — согласился Гарри.

— Да это и не обсуждается, — хмыкнул Фред. — Нашёл же чем заняться…

— Надо же было как-то выкручиваться, — Гарри развёл руками. — Вы… когда собираетесь уехать?

— Пока не знаем, а что?

— Мне проще, если рядом есть кто-то, чтобы держать. В Хогвартсе был Блейз… а здесь только вы, — Гарри знобило, и он даже знал, почему: в этот день недели и в это время дня обычно заканчивалась интенсивная сдвоенная Трансфигурация, после которой Гарри уединялся где-нибудь на минуту и доставал флакон с зельем. — Но если у вас дела, то я и один потерплю… — Гарри запоздало спохватился, что у близнецов, например, имеется магазин, где неплохо было бы появляться время от времени, производство приколов для этого магазина и множество других дел, никак не связанных с одним глупым малолетним наркоманом.

— Иногда, Гарри, меня так и подмывает дать тебе в глаз, — вздохнул Фред, нежно целуя Гарри.

— Или в нос, — добавил Джордж, сменяя брата.

— Чтобы глупостей не болтал.

Гарри попробовал улыбнуться, и ему пришлось несколько секунд вспоминать, как это делается.

Едва ли не впервые в жизни Гарри на равных присутствовал на самом настоящем семейном вечере в сочельник; у Дурслей Гарри в это время либо безвылазно сидел в чулане, либо исполнял почётную роль «подай-принеси». Здесь же всё было по-другому.

Из колдорадио лилась донельзя глупая любовная песня, от которой миссис Уизли была в полном восторге, мистер Уизли чистил картошку, периодически засыпая под звуки радио, Джинни и Рон играли во взрывающегося дурака, Флёр и Билл в углу гостиной очень громко разговаривали — таким нехитрым способом Флёр надеялась заглушить песню; Ремус сидел у камина в одиночестве, неподвижно смотря в огонь, а сам Гарри пристроился между близнецами, украдкой держа их за руки, и это делало его таким счастливым, что всё остальное могло пойти и покурить — Гарри всё равно не уделял ему никакого внимания.

— Мы нашли немного информации… — тихо рассказывал Джордж, пользуясь тем, что песня, громкость которой миссис Уизли всё увеличивала и увеличивала назло Флёр, служила отличным отвлекающим фоном. — Финеас Найджелус мог это просмотреть, потому что оно было положено не в ту секцию ещё до того, как он родился. Правда, пока мы это нашли, с нас семь потов сошло…

— Там чётко сказано, — добавил Фред, — что ритуал лечения существует. В записках того, кто эту Арку создал. Правда, кто именно сделал эту гадость, не уточняется, зато есть место: Берлин. Поедем туда, будем искать там… кстати, в списке архивов берлинского нет, так что, может статься, нам повезёт больше, чем старичку Финеасу.

Гарри подавил желание расцеловать обоих. Ничего, у него будет возможность сделать это и многое другое вечером, в его и близнецов комнате.

— Получили твои значки, — вспомнил Джордж. — Прелесть что такое. Колин, Деннис и Невилл расстарались…

— А шарфы и ленточки не получили? — удивился Гарри.

— И это тоже. Кстати, очень милое сочетание цветов, мы оценили…

— А что в нём такого милого? — не понял Гарри. — Чёрный и зелёный, строго и просто…

— Так это же твои цвета!

— Мои?

— Посмотри в зеркало, — со смешком посоветовал Фред.

Увидев значки, Гарри подумал о многом, но не о том, с какого потолка троица новоявленных дизайнеров взяла цвета. Зелёные глаза и чёрные волосы, значит…

— Иногда Колин и Деннис меня просто пугают, — с сомнением сказал Гарри. — Я уже молчу о том, какие взгляды они на меня бросают… у меня уже начинают возникать подозрения по поводу того, кто добавлял в мою еду любовные зелья, братья Криви или всё-таки экзальтированные девицы.

— По-моему, и то, и то одинаково ужасно, — расхохотался Джордж. — Поэтому не ешь лучше и не пей ничего непроверенного…

— Я граблю Блейза, — признался Гарри. — Потому что у меня всё пропитано этими зельями, до последней крошки.

— Кстати, как Блейз?

— Я передавал ему ваш засос. В ответ он просил передать вам кое-что понеприличней, но как раз на то письмо вы уже не ответили, — фыркнул Гарри.

— Братец Дред, я чувствую себя ограбленным собственной дуростью, — Джордж картинно схватился за голову.

— Нет, нас ограбили египетские власти, — отозвался Фред. — Эта их политика просто возмутительна! Гарри, не хочешь спихнуть министра магии, сесть на его место, помириться с Египтом и делать дальше всё, что хочешь?

— Нафиг надо? — резонно спросил Гарри. — Ради какого-то Египта я таким геморроем не желаю обзаводиться…

— Да, геморрой может тебе серьёзно помешать кое в чём, — согласились близнецы.

Гарри залился проклятым румянцем ото лба до самых пяток.

* * *

Он проснулся раньше близнецов и долго лежал, слушая их дыхание и любуясь рыжими прядями, разметанными по светлым наволочкам. «Санта-Клаус, а ты всё-таки есть, так получается?» Гарри хмыкнул и принялся будить близнецов поцелуями, пока не додумался до ещё чего-нибудь весёлого.

— Счаст-ли-во-го-Рож-дест-ва-а… — нараспев провозгласил Фред, безуспешно давя зевок.

— Это у тебя вместо доброго утра? — Джордж потянулся, сбрасывая одеяло.

— Типа того, — сонно подтвердил Фред и неожиданно набросился на Гарри с низменной целью защекотать; Джордж немедленно присоединился к брату.

— Эй! Так нечестно! — возмущался Гарри сквозь смех. — Хватит, я не могу так долго смеяться…

Близнецы прекратили безобразничать (хотя сама такая фраза по отношению к ним звучала крайне неестественно) и сели.

— А вот и подарки! — триумфально объявил Джордж.

— Подарки? — рассеянно переспросил Гарри, тоже садясь и обхватывая колени руками.

— Ну да, — Фред начал потрошить свою кучку подарков. — Ох, когда мама прекратит вязать нам эти свитера?

— Когда Снейп перекрасится в блондина, — отозвался Джордж, вынимая из упаковки свой свитер.

— Умеешь ободрить, Джорджи, — констатировал Фред без особой печали в голосе.

Среди подарков Гарри тоже был свитер: зелёный с серебристой змеёй, свивавшейся в что-то невнятное, отдалённо похожее на буквы «А» и «П».

— Ваша мама долго старалась, — решил Гарри вслух. — Я это не буду носить в школе, пожалуй.

— Ну да, там все и так знают про Эй-Пи, чего лишний раз напоминать, — хихикнул Фред.

Гарри показал ему язык и принялся копаться в подарках дальше.

Большой пакет с надписью «От Сириуса и Ремуса». Внутри лежало две записки и ещё два пакета.

«С Рождеством, Гарри! — гласила первая записка. — Когда я получил задание, то сразу заподозрил, что это надолго и что я могу не успеть к Рождеству с этим управиться. Поэтому заранее приготовил подарок и попросил Рема отдать его тебе. Ты, наверное, не знаешь, но я завещал тебе всё, что у меня есть, и после моей смерти ты будешь главой рода не только Поттеров, но и Блэков (и пусть Белла подавится своим ядом, узнав об этом). Собственно, эта вещь — формальность, хотя по идее она должна принадлежать главе рода Блэков. Эту штуку можно было бы выкинуть за ненадобностью, но я подумал, что она тебе понравится. Весёлого Рождества! Твой, Сириус».

«Весёлого Рождества, Гарри! Передаю тебе подарок и записку Сириуса, поскольку он действительно всё ещё на задании, и заодно подарок от меня. Ремус».

«Краткость — сестра таланта», — хмыкнул Гарри, прочтя вторую записку, и развернул пакеты с подарками.

Эта вещь была определённо от Сириуса: большой овальный серебряный медальон с выгравированной буквой «Б», перевитой выгравированными же змеями. Фамильная вещичка Блэков… «Вот только зачем она нужна, Сириус забыл предупредить». Гарри повертел подарок в руках.

— Ну и что в тебе такого, что могло мне понравиться? — спросил он вслух и только после того, как выгравированные змейки шевельнулись и заскользили по медальону, понял, что заговорил на серпентарго.

— Мы укажшшем тебе твоего врага, — прошипела одна из них.

— Так что, вы только для змееуста? — соображал Гарри.

— Прочшшти надпись ссс другой сстороны медальона, говорящщий…

Гарри послушно перевернул медальон и прочёл: «Во мне ты увидишь врага своего». Довольно двусмысленная надпись, ничего не скажешь…

— Досстаточшшно приказзать нам на любом язззыке, и мы покажшшшем в медальоне твоего ххудшшего врага, ххозззяин.

— Как открыть ваш медальон?

— Просссто проведи пальцссем по краю.

Гарри провёл кончиком указательного пальца по гладкому краю, и медальон плавно раскрылся; изображение в овальной рамке было мутным, расплывчатым.

— Укажите мне моего врага.

— Да, хозззяин, — Гарри почувствовал, как змейки на откинутой крышке медальона зашевелились, сплетаясь в новые и новые фигуры.

Изображение дрогнуло, как в мареве, на миг расплылось ещё больше и сделалось чётким. Из серебряной тускло поблескивающей рамки на Гарри смотрел… он сам.

— Это шутка?

— Нет, хозззяин, — серьёзно ответствовали змейки. «А у змей, тем паче металлических, вообще есть чувство юмора или не предусмотрено конструкцией?» — Мы показззали того, кто наносссил и можшет в дальнейшшшем нанесссти тебе макссимальный вред. Чшшто-то не так?

Может быть, юмор и не был предусмотрен, но садистский сарказм — уж точно.

— Вы можете видеть меня?

— Мы сслепы, хозззяин. Мы ссмотрим в твою душшу.

— Понятно… спасибо за работу, ребята, — пробормотал Гарри и захлопнул медальон.

— О чём ты с ними разговаривал? — не выдержали близнецы, терпеливо молчавшие всё время, пока он общался со змейками. — И почему Сириус подарил тебе медальон с твоим же портретом?

Гарри отбросил медальон в сторону, опрокинулся на спину и захохотал.

— Гарри, ты чего?

— Всё в порядке, — задыхаясь от смеха, заверил Гарри. — Всё отлично, просто… ради Мерлина, это правда смешно… — и он снова закатился в безудержном хохоте. — Медальон показывает мне моего худшего, моего злейшего врага… угадайте с трёх раз, кто это? Я думал, он Вольдеморта покажет…

— Лучше ты, чем Вольдеморт, — Фред выкопал медальон из складок одеяла и положил на тумбочку.

— По крайней мере, ты куда как симпатичней, — Джордж поцеловал замолкшего, опустошённого Гарри в щёку.

— Всё равно это не очень утешительная новость, — вздохнул Гарри. — Я для себя опасней Вольдеморта, подумать только…

— Зато ты можешь контролировать своего врага.

— Может, и могу… иногда, — Гарри помрачнел, вспомнив финал Турнира Трёх Волшебников. — Не всегда. И с Вольдемортом воевать проще.

— Ты уверен, что проще?

— Ага, — сказал Гарри, глядя в потолок, украшенный выбоинами и въевшейся копотью от экспериментов близнецов. — Если воевать с Вольдемортом, то, проиграю я или нет, это всё равно когда-нибудь обязательно закончится… Фред, Джордж…

-Что?

— Поцелуйте меня.

Он хотел добавить «пожалуйста», но близнецов не нужно было долго просить, и губы Джорджа лишили Гарри возможности что-либо сказать. Фред прошёлся губами по его бедру, и горячий язык коснулся Гарри там, где был сейчас определённо очень нужен; Гарри выгнулся в ответ и застонал в губы Джорджу, чувствуя, как тот улыбается.

— С Рождеством, Гарри, — шепнул Джордж, оторвавшись ненадолго от поцелуев. — С Рождеством тебя.

За окнами Норы падал снег и накрывал истерзанную растрескавшуюся землю слепящей, сияющей, радужной белизной.

Остальные подарки были распакованы примерно через час и такого ажиотажа у умиротворённого Гарри уже не вызвали. От Ремуса — изящный кожаный ежедневник, где можно было писать хоть пером, хоть даже пальцем, от Блейза — открытка и коробочка с магическим засосом (когда коробку открывали, невидимый засос вылетал оттуда и ощутимо проявлялся на шее того, кто держал коробку в руках), от Эй-Пи — куча сладостей и поздравительных открыток; от близнецов — их новое военное изобретение: материальные заклинания. Жидкие, сыпучие, кремообразные.

— Вот если ты выльешь эту фигню под ноги нападающему, эффект будет, как от одноименного заклинания, — Фред тряхнул голубым флакончиком с надписью «Glacius». — Вот это рекомендуется плескать в наглые пожирательские рожи, — красноватая бутылочка «Stupefy». — Вот это можно намазать куда-нибудь, чтобы взялись руками, только используй защитные перчатки или частично превратись — чтобы драконья чешуя защищала, в общем, — алая баночка «Insendio». — Вот это рассыпать, чтобы нанюхались… — «Vino Dementia». — Ну, думаю, сам разберёшься с остальными. Главное, вот это не забывай пить, — оранжевая пузатая бутыль, единственная массивная из всех — «Protego». — Мы подумали, это тебе поможет… в Эй-Пи хотя бы. На ЗОТС вряд ли пройдёт, Снейп бдительный, не хуже Грюма, но всё-таки… и в настоящем деле может пригодиться. Они, кстати, не портятся, только сильно нагревать их не надо, так что не плюй в них в своей анимагической ипостаси.

— Не буду плевать, — пообещал Гарри, заворожённо глядя на упаковку, где таких бутылок, баночек и флаконов было десятка три, и все разных цветов. — Фред, Джордж… да вы гении, чёрт побери!

— Ну что ты, — очень скромно потупился Фред.

— Мы просто делаем приколы, — добавил Джордж, старательно сдерживая смех.

— Да ну вас… это правда, гениально, — Гарри бережно убрал набор заклинаний в сундук, чтобы случайно не забыть при отъезде.

В дверь постучали и, не дожидаясь ответа, открыли её.

— Гарри, Фред, Джордж, идите завтракать, только вас ждём… — голос Джинни, поначалу бодрый, становился к концу фразы всё тише и тише — по мере того, как она осмысливала то, что увидела.

Её собственные обнажённые братья, в обнимку валяющиеся на постели — и это при том, что ещё две кровати в комнате не тронуты; разбросанные повсюду подарки, обрывки бумаги, яркие пакеты, сладости; пряный, густой запах секса в воздухе — хоть ножом режь — и у сундука совершенно голый Гарри, весь в засосах, растрёпанный, с припухшими губами. Хотя вряд ли Джинни уделила именно губам достаточно внимания, чтобы заметить этот факт.

— Э… а… я позже зайду, — нашлась Джинни после двадцатисекундного тягостного молчания и выскочила за дверь так, будто за ней кто-то гнался.

— Она всегда догадывалась, — заметил Фред.

— Но никогда не знала точно, — глубокомысленно добавил Джордж.

— Теперь знает, — Гарри захлопнул крышку сундука и полез под кровать — выудить оттуда джинсы. Вроде бы вчера они были зашвырнуты именно туда, пока все трое, Гарри, Фред и Джордж, прикрыв дверь, лихорадочно срывали друг с друга одежду руками и магией, целовали, куда придётся, скользили пальцами по открывающейся коже… — Надеюсь, она не в сильном шоке.

— Скорее, завидует. И ревнует.

— Кого к кому? — Гарри выполз из-под кровати, добыв джинсы, и начал одеваться.

— Тебя к нам, ясное дело. Она до сих пор в тебя влюблена.

— Фред, Джордж, это даже не смешно, — откровенно сказал Гарри, что думал. — У неё есть Майкл. У меня вы. И вы хотите сказать, что при таких условиях Джинни с одиннадцати лет по мне сохнет?!

— Ага, — близнецы выглядели абсолютно серьёзными. Гарри опустил руки, забыв про свитер, который собирался натянуть.

— Не может такого быть…

— Может. Она, конечно, давно поняла, что даже если вы останетесь последними людьми на земле, ты о ней так думать не будешь, но… гм… сердцу-то не прикажешь.

Гарри решительно не знал, что сказать.

— А сейчас на неё не столько факт того, что ты с нами, подействовал — не новость, в конце концов — а твоё явление в чём мать родила, — подытожил Фред.

— Очень впечатляющее зрелище, — фыркнул Гарри, скрывая смущение, и начал натягивать свитер, продолжая вещать из-под плотной шерсти. — Рёбра пересчитать можно, сам за метлой спрячусь, весь в шрамах…

— Глупости говоришь, Гарри, — близнецы тоже слезли с кровати и принялись за поиски одежды.

— Блин, кто из нас вчера порвал мои трусы на три лоскутка?.. Ладно, неважно, — Фред зарылся в шкаф в поисках пока целых трусов. — Ты главного не понимаешь…

— Так объясните, — Гарри вздохнул. Он не любил чувство, возникавшее, когда он чего-то не понимал. Тем более чего-то фундаментального.

— Твои шрамы — самое возбуждающее, что мы когда-либо видели, — Джордж взъерошил Гарри волосы и коснулся губами лба Гарри — совсем рядом со шрамом. — И ты думаешь, лучше было бы, если бы твоих рёбер, как у твоего маггловского кузена, вообще видно не было? Они чудесные, все твои выступающие косточки, которые можно целовать и гладить.

— А про метлу и вовсе ерунда, — Фред натянул футболку. — Тебя на руках носить очень удобно.

— Ты лёгкий, как пёрышко, — Джордж в доказательство подхватил Гарри под лопатки и колени.

— Я вам что, невеста?! — возмутился Гарри, когда Фред обнял одновременно и брата, и Гарри. — Опустите меня на пол!..

— Непременно, — близнецы смеялись и целовали его, а Гарри таял под этими поцелуями, подставлял лицо и шею, по-кошачьи щурясь, целовал в ответ и притягивал обоих ближе.

— Пойдём на завтрак? — как ни в чём не бывало, предложил Джордж.

Близнецы по старой, ещё четырёхлетней давности, привычке дотащили Гарри до кухни на сцепленных руках, а он цеплялся за их плечи, и в голове у него вертелось две мысли.

Первая — прошлогодний разговор с Блейзом. «Ты такой красивый… как статуэтка…» «Ты всё равно красивее». «Почему?» «Потому что я люблю тебя».

Вторая — о ритуале, который мог бы его исцелить. Как известно, бесплатный сыр лежит только в мышеловке, да и то сохлый и политый на всякий случай ядом. Если потребуется… пожертвовать чем-то/кем-то, чтобы его магические жилы пришли в первозданную форму… близнецы перед этим не остановятся.

Гарри был абсолютно спокоен в это утро, поняв, что потерять их он не может, потому что не может никогда. Если что-то подобное произойдёт… Магический мир может сам давать Вольдеморту пенделей, если хочет. А Гарри пойдёт за близнецами.

* * *

Явление Перси и Руфуса Скримджера народу произошло поздним вечером, когда утихший было в районе полудня снегопад разразился с новой силой. Но миссис Уизли углядела своего блудного сына издалека даже сквозь белую пелену и всех переполошила; она была единственной, пожалуй, кто был действительно рад приходу Перси. Скримджер же, с отеческой улыбкой понаблюдав за «семейной встречей», предложил Гарри прогуляться по саду — предложил вроде бы непринуждённо и даже притворившись, что не знает имени Гарри, но все его слова звучали донельзя фальшиво. Даже морская свинка Джинни, Арнольд, и тот понял, что на самом деле министр сюда затем и явился — чтобы с глазу на глаз поговорить с Гарри. Точнее, с Избранным, Мальчиком-Который-Выжил.

«Будет ему Избранный, будет… вот только не слишком-то он этому будет радоваться».

— Очаровательно, — сказал Скримджер, дойдя до садовой изгороди и смотря на засыпанную снегом лужайку.

Гарри неопределённо кивнул. Заводить разговор сам он не собирался — пусть Скримджер скажет, что собирался.

— Я давно мечтал с тобой встретиться, — заявил Скримджер, поняв, что ответной реплики от Гарри не дождаться. — Ты знал об этом?

«Старый извращенец, блин», — фыркнул Гарри про себя.

— Теперь знаю, сэр.

— Дамблдор, скажем так, очень тебя оберегал… особенно после всего, что произошло в Министерстве… Конечно, это естественно с его стороны…

Гарри молчал.

— С того дня, как я занял место министра, мне хотелось с тобой побеседовать, — «Ну ещё бы». — Однако Дамблдор препятствовал этому…

Скримджер сделал паузу, которую Гарри снова ничем не заполнил, а только вскинул брови: говорите, что же Вы?

— Среди людей витает столько слухов… Про пророчество, про то, что ты — Избранный. Конечно, всё это преувеличено и искажено… Ты наверняка обсуждал это с Дамблдором, не так ли?

Не ответить на прямой вопрос значило выставить себя аутистом. Гарри протянул руку ладонью вверх и пронаблюдал, как прямо в центр ладони плавно опускается огромная, с подушечку большого пальца, снежинка.

— Да, сэр.

— Хм… и что он говорил?

— Это имеет отношение к нашему с Вами разговору, сэр? — Снежинка и не думала таять.

— Не то, чтобы прямое… — Скримджер слегка занервничал, кося одним глазом на снежинку на руке Гарри. — Однако я хотел уточнить, что ты сам думаешь… важно ли, что ты Избранный, или нет?

— Это каждый решает сам, сэр, — Гарри кончиком пальца разломил снежинку на две аккуратные витые половинки и стряхнул их на землю. «Перчатки, что ли, купить? А то у рук температура трупа».

— Что ж, хорошо… Людям это кажется важным, Гарри. Немало поспособствовало здесь и то интервью, которое дала Сьюзен Боунс… Очень разумная идея, кстати, поздравляю: создать отряд подготовленных бойцов. Полагаю, в будущем они все намереваются стать аврорами?

«Размечтался! Чтобы мою Эй-Пи — в твои загребущие лапы?»

— Нет, сэр, ни один из них не хочет стать аврором, — «И это чистая правда».

— Но зачем тогда они вступили в твоё тайное общество? — подозрительно уточнил Скримджер. — И почему пошли за тобой в Министерство?

— Они вступили в мою армию, — «Армию, армию, а никакое не общество — съел?», — чтобы изучать ЗОТС, поскольку, уж извините, сэр, квалификация присланного Министерством преподавателя оставляла желать лучшего.

— Ну а почему они пошли в Министерство? — не отставал Скримджер. «Что он хочет услышать? Что я на них Империус наложил?»

— Вы читали то интервью, сэр?

— Читал, но…

— Там был приведён девиз моей армии, сэр. Вы его помните?

— Не совсем точно, признаться…

— Это нестрашно, — покровительственно сказал Гарри; в карих глазах Скримджера промелькнул минутный гнев — надо полагать, в таком тоне с господином министром не разговаривали уже лет тридцать как минимум. — Моя армия пойдёт в бой, если я попрошу. Пойдёт в бой, если я прикажу. И даже если я запрещу — всё равно пойдёт в бой. Чтобы драться за меня, сэр. Защищать меня и подчиняться моим приказам. Вот почему.

«Нарываюсь, конечно. Но, если вдуматься, что он мне сделает?»

— Понятно, — задумчиво протянул Скримджер. — Что ж… вернёмся к тому, зачем я сюда пришёл. Людям действительно кажется важным этот титул Избранного… Для многих ты — символ надежды, Гарри. Сама мысль о том, что существует кто-то, чья судьба — уничтожить Того-Кого-Нельзя-Называть, воодушевляет людей. И когда ты это осознаешь, ты можешь подумать… твой долг подумать о том, чтобы, встав бок о бок с Министерством, оказывать всем поддержку.

«Какая шикарная мания величия — говоря «всем», подразумевать «мне».

— И что же конкретно Вы подразумеваете под словом «поддержка», сэр?

— Ничего обременительного, — Скримджер явно был доволен, что Мальчик-Который-Стал-Всем-Ой-Как-Нужен так быстро сдался. — Просто время от времени появляться в Министерстве, это создаст нужное впечатление…

— Боюсь, сэр, это не сработает, — Гарри захватил с изгороди пригоршню снега, лишь слегка холодившего кожу, и принялся рассеянно лепить снежок. — Видите ли, я не люблю кривить душой. А если я буду создавать, как Вы выразились, впечатление, что одобряю политику Министерства, мне придётся это сделать…

— Что же именно в политике Министерства тебя не устраивает? — покровительственный тон плохо давался привыкшему за бытность главой аврората рявкать и отдавать приказы Скримджеру.

— Например, к чему была арестовывать Стэна Шанпайка? Он совершенно безобиден. Боюсь, та часть Вашего электората, которой доводилось ездить на «Ночном рыцаре», тоже не совсем поняла, чем это было вызвано.

Скримджер долго молчал; Гарри сквозь эмпатический щит чувствовал, как министр пытается сдержать нешуточную злость.

— Я не ожидал, что ты поймёшь, — наконец резко сказал Скримджер. «На слабо меня тоже не взять, неужели до сих пор непонятно?» — Сейчас тяжёлые и опасные времена, и приходится принимать определённые меры. Конечно, тебе только шестнадцать…

— Это не имеет значения, сэр, — Гарри вызвал на ладони огонёк, и надоевший снежок мгновенно растаял. — Я уже ветеран той войны, которую Вы только собираетесь вести, — Пафосно, а куда деваться. Зато до Скримджера дойдёт стопроцентно. — Эти меры ничуть не лучше, чем те, что были до сих пор — уж позвольте мне, шестнадцатилетнему, поговорить о политике со своей точки зрения, потому что какая-никакая, а она у меня имеется.

Возможно, Гарри ёрничал и хамил бы меньше, если бы чудовище в нём, несколько дней не пившее никакого обезболивающего вообще, не ворочалось, не грызло его изнутри, не билось в висках, не лезло наружу. Трудно было сдерживать и его, и собственный язык одновременно.

— Фадж делал вид, что Вольдеморта нет, и всё в порядке. Вы делаете вид, что Вольдеморт есть, но всё по-прежнему в порядке, — «Хорошо сказал, самому нравится». — А поскольку настоящих Пожирателей Вы арестовать не можете — почти все они люди влиятельные и богатые, а если нет, то достаточно поднаторели в боевой магии, чтобы существенно проредить ряды аврората при задержании — то сажаете в тюрьму людей, которые не могут за себя постоять. Исключительно ради того, чтобы в «Пророке» появилась гордая статья о том, что всё в порядке, работа успешно ведётся, спокойной обывательской жизни ни один Пожиратель не посмеет помешать, — голос Гарри был спокоен и почти дружелюбен, словно он не говорил в открытую гадости действующему министру, а объяснял принципы наложения очередного заклятия своей Эй-Пи. — Я заметил странную цикличность, сэр: сначала был Барти Крауч, сажавший всех подряд. Потом был Фадж, который готов был зарывать голову в песок до тех пор, пока Вольдеморт не явился бы к нему лично. Теперь Вы, проявляющий то же рвение, что и Барти Крауч. Забавная вещь история, Вы не находите, сэр?