Лекция: Глава 14. 36 страница

— Lumos, — белый, резкий огонь заклинания осветил лица Люпина, Сириуса и Тонкс.

— Ты всё время был здесь? — уточнила Тонкс.

— После ужина — точно, — пожал Гарри плечами. — В чём дело-то?

— Ну тогда всё в порядке… — облегчённо выдохнула Тонкс. — Так не хотелось думать, что это правда… Фред, Джордж, вы можете подтвердить под Веритасерумом, в случае чего, что Гарри был здесь всю ночь?

Кажется, Тонкс совсем не смущало то, что они трое спали в одной постели, равно как и Ремуса; Сириус же слегка покраснел.

— В любой момент, — близнецы сделали по полшага друг к другу, частично загораживая Гарри. — Но что случилось?

Тонкс плюхнулась на жалобно скрипнувший стул у дверей и устало вытянула ноги.

— Чёрт, ну и ночка… я сегодня дежурила по аврориату, разбирала все сообщения о чрезвычайных происшествиях. И читаю одно сообщение, а у самой глаза на лоб лезут… — Тонкс покачала головой. — Вроде бы Гарри Поттер появился на Диагон-аллее, в «Дырявом котле», в баре, который и ночью работает… появился, значит, и давай требовать у Тома огневиски. Том отказался продавать Поттеру спиртное, сказал, что несовершеннолетним нельзя. Поттер впал в буйство, заявил, что раз он Вольдеморта имел, то и всех здесь поимеет, и стал угрожать Тому палочкой. Том сказал что-то вроде «Шёл бы ты спать, Гарри, свободные номера наверху есть», а Поттер в ответ применил к нему Круциатус.

Гарри подавился вдыхаемым воздухом и раскашлялся; близнецы сделали друг к другу ещё полшага.

— Да успокойтесь вы двое, — махнула рукой Тонкс. — Никто не будет его арестовывать, если докажем, что он всю ночь мирно спал здесь. Лучше дальше слушайте. После Круцио все посетители повскакали с мест, принялись кричать, пулять в Поттера Петрификусами; Поттер отразил всё и впечатал всех в стены Ступефаями. Хотя там и не такие уж слабые маги сегодня сидели… А потом Поттер повернулся к Тому, сказал длинную пафосную речь — что-то о том, как плохо не слушаться Победителя Тёмного Лорда — и убил старика Авадой.

— Ч-что? — на более умную реплику Гарри не хватило.

Тонкс вздохнула и развела руками.

— Больше никого ты, к счастью, убивать не стал, а вышел на улицу и исчез бесследно. Во всяком случае, когда люди начали отходить от Петрификуса, тебя на Диагон-аллее уже не было.

— И все свидетели очень хорошо запомнили внешность, — добавил Люпин. — Шрам на лбу, зелёные глаза, чёрные волосы почти до плеч…

— Почти до плеч? — повторил Гарри и недоумённо взъерошил свою шевелюру, безжалостно обкромсанную тётей Петунией в первый же день, как он вернулся из Хогвартса этим летом. По правде сказать, теперь самый длинный волосок на голове Гарри едва ли достигал двух с половиной дюймов.

Все присутствующие молча уставились на него.

— Я помню, когда мы тебя забирали, волосы у тебя были такие, как сейчас, — с сомнением сказала Тонкс.

— Меня подстригли сразу, как я приехал на Прайвет-драйв в этом году…

— Замечательно, — деловито сказала Тонкс. — Раз ты не метаморф, это тоже послужит доказательством. Ты знаешь, где твоя палочка?

Гарри потянулся к тумбочке у кровати и не глядя выбрал свою из трёх лежавших там палочек.

— Вот.

— Можно?.. — Тонкс взяла палочку из его рук. — Priori Inkantatem!

Размытый образ серебристого оленя повис в воздухе.

— Патронус, отлично, — удовлетворённо сказала Тонкс. — Сейчас запротоколирую свидетельские показания…

Она выудила откуда-то из кармана свиток пергамента и Самопишущее Перо, неприятно напомнившее Гарри такое же Перо Риты Скитер; Тонкс перехватила его взгляд на злосчастную письменную принадлежность и пояснила:

— Это служебное. Не везде же получится разложить обычное перо и чернильницу, мало ли куда по делу занесёт… У нас эти перья строго пишут то, что диктует аврор. Никаких вольностей, как у журналистов.

Гарри кивнул и устало потёр глаза.

— Есть какие-нибудь идеи насчёт того, кто это мог быть?

— Ясное дело, кто-то из Пожирателей Смерти, — пожал плечами Люпин. — Вот только как они это сделали… Чары Иллюзии? Их человек может применить только сам к себе, так что если это они, то тебя изображал кто-то знакомый с тобой лично, по колдографии хорошую иллюзию не сделаешь… К тому же эти чары довольно слабые, зависят от того, насколько сильно в памяти отпечаталась нужная внешность, а описание совпадает в точности, до самых мелких деталей. Многосущное зелье? Для этого нужна частичка человека…

Сириус сел на кровать рядом с Гарри и обнял крестника за плечи.

— А самое плохое, Гарри… — осторожно начал он.

— Что самое плохое?

— Тонкс сегодня дежурила в паре с Долишем… он всецело предан Министерству… короче, он тоже видел это сообщение. И когда Тонкс помчалась на место преступления, он остался якобы писать отчёт по уже принятым сообщениям.

— И? — Гарри начала раздражать необходимость вытягивать из крёстного информацию клещами.

— И он немедленно отправил копию в «Ежедневный Пророк».

Гарри открыл рот, вспомнил, что здесь девушка, и благовоспитанно закрыл — не стоило при Тонкс высказывать свои мысли прямо. По крайней мере, эти мысли.

— И, по нашим сведениям, завтра выйдет экстренный выпуск, посвящённый исключительно тебе, — добавил Люпин.

Тонкс, прикусив от старательности кончик языка, просматривала запротоколированное.

— Ну вот и всё! — жизнерадостно объявила она. — Утром отдам отчёт начальству… только, Гарри, вряд ли то, что я сейчас написала, попадёт в «Пророк» так же скоро. Пока это прочтут, пока перепроверят десять раз, пока к делу подошьют…

— А ты сама не можешь отправить копию в «Пророк», как Долиш? — без особой надежды спросил Гарри.

Тонкс сожалеюще посмотрела на него.

— Я бы отправила, Гарри, но они же не опубликуют. «Пророк» полностью подчиняется Министерству. А Министерству выгодно, чтоб тебя поливали грязью, сам понимаешь, почему… Даже если я и отправлю, как максимум в конце выпуска появится строчка мелким шрифтом: «Расследование ведётся».

Гарри стиснул зубы. Сириус потрепал крёстника по голове.

— Ничего… не обращай внимания…

— Я бы и рад не обращать… — сумрачно откликнулся Гарри.

— Какая разница, что большинство твоих знакомых прочтут этот бред, — «нет, из Сириуса решительно никакой утешитель». — Те, кто тебе дорог, не поверят. А на остальных плевать!

«Легко сказать», — Гарри представил, как уже в поезде падает в обморок от напора негатива со всех сторон. Если бы не эта чёртова способность чувствовать чужие эмоции… как легко было бы быть «стоически переносящим испытания юным героем» (некоторые выдержки из творчества Риты Скитер намертво застряли в памяти Гарри)!

— В любом случае, Гарри, тебе давно пора спать, — подал голос Люпин. — Тонкс, если ты закончила с Фредом и Джорджем, пойдём отсюда. У Гарри завтра дисциплинарное слушание. Нехорошо выйдет, если он заснёт посреди заседания суда.

Тонкс прыснула.

— Хотела бы я на это посмотреть… ладно, ребята, продолжайте спать… кстати, а что это вы все трое на одной кровати?

«Она только сейчас заметила?»

Люпин за спиной Тонкс покачал головой. Сириус сдавленно фыркнул, сдерживая смех — первое смущение он преодолел быстро, тем паче что актуальна была в этот момент совсем другая тема.

— Нам так хочется, — невозмутимо ответил Джордж.

— А что? — убийственно серьёзным тоном спросил Фред.

Если бы Гарри не был наполовину сонным, наполовину всерьёз расстроенным принесёнными новостями, он бы рассмеялся. Но он всё никак не мог избавиться от мыслей об убитом бармене Томе… Гарри помнил, каким дружелюбным был старик, когда перед третьим курсом Гарри жил некоторое время в «Дырявом котле», как много народу всегда было в прокуренном уютным баре, как была отполирована за десятилетия локтями деревянная барная стойка… Том был неотъемлемой частью «Котла», такой же органичной, как Кричер в доме Блэков; не то, чтобы бармен как-то походил на домового эльфа, но он точно так же принадлежал своей гостинице. Гарри передёрнуло, когда он почти помимо своей воли представил себе мёртвое лицо Тома, и он зябко обхватил себя руками.

«Гадство какое».

— Да так, ничего… — растерянно пробормотала Тонкс.

— Замёрз? — Джордж набросил Гарри на плечи плед.

— Да, немного, — соврал Гарри; просторная пижама, наследие всё того же Дадли, грела надёжно.

— Ну тогда залезай под одеяло побыстрей и засыпай, — посоветовала Тонкс, неуверенно оглядывая близнецов и Гарри — словно всё ещё пытаясь понять, отчего же они трое спят в одной постели, хотя в комнате есть ещё две свободные.

— Так и сделаю, — кивнул Гарри.

— Пойдём, — Люпин приобнял поднявшуюся со стула Тонкс за плечи и увёл из комнаты.

Сириус скрипнул зубами и кинулся следом.

— Зря ревнует, — прокомментировал Джордж, стоило двери закрыться.

— Она Люпина не интересует, — добавил Фред.

— Хотя он её — да…

— …но это уже практически ничего не значит.

— Вот на тебя, Фредди, Кэти заглядывалась, — поддел брата Джордж. — Ты тогда точно так же сказал…

— Кэти? — заинтересовался Гарри.

— Кэти Белл, ловец нашей команды, — Фред натянул одеяло на них троих до самого подбородка. — Лично я не заметил, что ей нравлюсь… но это и правда неважно.

— Правда? — Гарри возненавидел себя за то, что его голос дрогнул. «Если кто-то из близнецов захочет тебя бросить, то это их личное дело, ты, идиот», — твёрдо сказал Гарри сам себе.

— Она никудышный ловец, — Фред рассмеялся. — Мы предпочитаем того, кто у неё всегда выигрывает…

— Ах, так вот почему вы со мной, — фыркнул Гарри.

— А ты как думал? — поддразнивающе спросил Джордж, обнимая Гарри и утыкаясь носом в его макушку. — Мы вообще жутко тщеславные и корыстные. Ещё на твоём первом курсе предвидели твою всенародную славу и квиддичные успехи и коварно втёрлись к тебе в доверие…

Гарри расхихикался; от нормального смеха болела голова, но держать эмоции при себе он был не в силах.

— Успокоился? — заботливо спросил Джордж, резко поменяв тон с поддразнивающего на мягкий. — Тогда спи давай…

— …чтобы завтра каждый надутый министерский индюк…

— …признал, что ты ни в чём не виноват.

— Ага… спокойной ночи, — Гарри зевнул и закрыл глаза.

Фред и Джордж, тем не менее, заснули раньше него; он слушал их размеренное дыхание, чувствуя их синхронный спокойный пульс, и ему всё думалось о том, что он будет делать на шестом курсе без них. «Останется в Хогвартсе вообще хоть кто-нибудь или что-нибудь, из-за кого/чего туда стоило бы возвращаться?».

Глава 5.

— Этот суд вообще интересуется тем,

что в действительности произошло на лайнере?

Брайан Герберт, Кевин Андерсон, «Дюна. Дом Атрейдесов».

Утром Гарри всё ещё отчаянно хотел спать, когда миссис Уизли подняла его с постели ни свет ни заря. Мистер Уизли начинал свою работу безобразно рано, по мнению Гарри, но это уже было не во власти последнего.

Тонкс, Сириус и Люпин уже были на кухне. Тонкс, нынешним утром — кудрявая блондинка, отчаянно зевала, не замечая, как Сириус и Люпин обмениваются через стол сердитыми взглядами; очевидно, остаток ночи после того, как Тонкс вернулась на работу, они потратили на выяснение отношений, но к какому-либо определённому выводу так и не пришли.

— Всю ночь пробегала, — пожаловалась Тонкс. — Сейчас позавтракаю и спать пойду… ужас просто…

— Что будешь, Гарри? — осведомилась миссис Уизли. — Оладьи? Копчёную рыбу? Тосты? Яичницу с беконом?

— Тост, если можно, — слова Гарри переросли в душераздирающий зевок.

Мармелада и тостов, появившихся перед ним на столе, хватило бы даже Хагриду; пока Гарри вяло жевал, миссис Уизли села рядом и принялась поправлять его футболку — заправила этикетку, разгладила морщинки на плечах. Гарри предпочёл бы, чтобы она его не трогала, но не стал ничего говорить.

— Ты как себя чувствуешь? — осведомился мистер Уизли.

Гарри пожал плечами.

— Скоро всё будет позади, — утешил его мистер Уизли. — Через несколько часов тебя уже оправдают.

Гарри ничего не ответил.

— Слушание состоится на моём этаже, в кабинете Амелии Боунс. Она — глава Департамента магического правопорядка, и именно она будет тебя допрашивать.

— Она хорошая, Гарри, — с серьёзным видом заверила Тонкс. — И справедливая. Она тебя выслушает.

Гарри, по-прежнему не зная, что сказать, кивнул.

— Главное, не выходи из себя, — посоветовал Сириус. — Будь вежлив и честно всё рассказывай.

Гарри снова кивнул.

— Закон на твоей стороне, — негромко проговорил Люпин. — В опасных для жизни ситуациях колдовать разрешается даже несовершеннолетним.

Гарри опять кивнул, чувствуя себя китайским болванчиком.

— Ну, я полагаю, нам пора, — бодро предложил мистер Уизли, покосившись на обгрызенный по краям тост Гарри.

— Ага, — Гарри встал, чуть не опрокинув стул — тело решительно отказывалось от продолжения банкета и требовало вернуться в кровать и спать дальше.

Но, разумеется, все остальные решили, что он просто до ужаса переживает из-за слушания — иначе с чего бы сочувствие прямо-таки полило из них через край? Это было по меньшей мере тошнотворно. «А если меня исключат, это будет уже жалость. О-ох…»

* * *

Под каким-то смехотворным предлогом мистер Уизли решил добираться на работу маггловским способом, на метро; Гарри не выказывал особого энтузиазма, но вошедшего в магглолюбческий раж мистера Уизли это не остановило. Поскольку оба плохо знали, что полагается делать, когда едешь в метро (сказать, что мистер Уизли, чистокровный волшебник, не имел о данном процессе ни малейшего понятия — ничего не сказать, а Гарри крайне редко бывал в Лондоне стараниями Дурслей, и во время своих нечастых визитов не пользовался метро), со стороны они, надо полагать, выглядели забавно. В особенности восторг мистера Уизли при виде того, как ловко турникет заглатывает карточку, и как эскалатор ухитряется двигаться без магии. Иными словами, на подходе к обшарпанной телефонной будке, долженствовавшей провести их в само Министерство, мистер Уизли был в радужном настроении, а Гарри — в самом что ни на есть мрачном.

Недолгие переговоры с равнодушным женским голосом (не знай Гарри, что здесь со стопроцентной вероятностью была использована только магия, он заподозрил бы, что это маггловский автоответчик), Гарри обзавёлся серебристым (ну а какого ещё цвета, собственно, он мог оказаться?!) прямоугольным значком с надписью «Гарри Поттер, дисциплинарное слушание». «Это, видимо, для тех политически неподкованных, кто меня сразу не опознает…»

После поездки в этой самой кабине под землю Гарри и мистер Уизли ступили в очень длинный вестибюль с тёмным, до блеска отполированным паркетным полом. По переливчато-синему потолку, непрерывно меняясь, перемещались золотые символы, отчего потолок походил на огромное небесное табло. По обе стороны вестибюля, стены которого были обшиты тёмным полированным деревом, располагались длинные ряды позолоченных каминов. Из каминов по левую сторону зала каждые несколько секунд с шуршащим свистом вылетал маг или ведьма, а у каминов справа потихоньку образовывались очереди на отправку.

В середине зала находился фонтан: круглый бассейн и, в самом его центре, золотая скульптурная группа, выполненная в масштабе, превосходящем натуральную величину. Главной фигурой группы был высокий маг самой что ни на есть благородной и мужественной наружности, воздевавший в небеса волшебную палочку. Вокруг колдуна стояли красивая ведьма, кентавр, гоблин и домовой эльф. Последние трое, подняв головы, обожающе смотрели на мага и ведьму, из кончиков волшебных палочек которых, так же как из стрелы кентавра, верхушки шляпы гоблина и обоих ушей эльфа били кристально прозрачные водные струи. К шелестящему рокоту воды присоединялся шум аппарирования и стук шагов сотен работников Министерства, с мрачным утренним выражением на лицах спешивших к золотым воротам в дальнем конце вестибюля.

— Сюда, — скомандовал мистер Уизли.

Они влились в плотную толпу людей, одни из которых несли в руках кипы пергаментных свитков, другие — потёртые портфели, а третьи читали на ходу «Ежедневный Пророк» — Гарри порадовался, что они не поднимают голов от газетных листов.

Проходя мимо фонтана, Гарри заметил на дне поблёскивающие серебряные сикли и бронзовые кнаты. Маленькое затрёпанное объявленьице рядом с фонтаном гласило:

«ВСЕ СБОРЫ ОТ ФОНТАНА ДРУЖБЫ ВОЛШЕБНЫХ НАРОДОВ ПОСТУПАЮТ В ПОЛЬЗУ БОЛЬНИЦЫ СЕЙНТ-МУНГО — ИНСТИТУТА ПРИЧУДЛИВЫХ ПОВРЕЖДЕНИЙ И ПАТОЛОГИЙ». «Причудливые повреждения и патологии? Хотел бы я знать, что конкретно имеется в виду…»

— Сюда, Гарри, — ещё раз сказал мистер Уизли. Они вышли налево из потока, движущегося к золотым воротам, и направились к столу под вывеской «Служба безопасности». При их приближении бритый наголо маг в переливчато-синей, в тон потолку, мантии поднял глаза и опустил «Пророк».

— Я сопровождаю посетителя, — мистер Уизли показал на Гарри.

— Подойдите ближе, — лениво бросил охранник.

Гарри подошёл. Бритый маг взял длинный золотой прут, тонкий и гибкий, как автомобильная антенна, и провёл ею вдоль тела Гарри вверх-вниз с обеих сторон. «Металлоискатель, типа?»

— Палочку, — пробурчал он, откладывая золотой прут и протягивая руку.

Гарри отдал ему палочку. Маг небрежно плюхнул её на загадочный медный прибор, похожий на весы с одной чашкой. Прибор завибрировал, и из прорези в его основании выползла тонкая пергаментная лента. Оторвав её, охранник прочёл вслух:

— Одиннадцать дюймов, сердцевина из пера феникса, находится в пользовании четыре года. Всё верно?

— Да, — кивнул Гарри.

— Это остаётся у меня, — охранник наколол полоску пергамента на небольшой медный штырь. — А это возвращается вам, — добавил он, сунув палочку в руки Гарри.

— Спасибо.

— Подождите… — медленно протянул охранник.

Его взгляд метнулся от серебряного гостевого значка на груди Гарри к шраму на лбу.

«Поздравляю, читать умеешь», — злобно подумал Гарри. На развороте отложенного охранником в сторону номера «Ежедневного Пророка» красовалась колдография Гарри в полстраницы. Старая, ещё тех времён, когда он только-только стал четвёртым чемпионом Турнира, но узнать по ней Гарри можно было без малейшего труда. Заголовок огромных размеров начинался со слов «Тайная суть Гарри Поттера, Мальчика-Который-Выжил-Чтобы-Убивать?». «Фирменный стиль Риты Скитер, узнаю за десять шагов…», — мрачно заключил Гарри.

— Мы торопимся, — нервно объявил мистер Уизли, тоже заметивший газету. — До свидания, Эрик.

Взгляд Эрика жёг Гарри спину, а от чужого потрясения и неприязни кололо виски. «С почином тебя», — кисло поздравил Гарри сам себя.

Министерство оставило у Гарри впечатление чего-то большого, шумного и яркого; даже лифт здесь был позолоченным! Те из других пассажиров лифта, кто не был занят своими делами, пялились на Гарри во все глаза, и он чувствовал своей многострадальной головой, кто из них уже читал сегодняшний экстренный выпуск «Пророка», кто только пролистал наспех, а кто ещё и на первую страницу не смотрел. Последних было удручающе мало. Гарри представил себе, насколько дружелюбно к нему будут настроены начитавшиеся сомнительных плодов творчества Риты Скитер судьи и скептически пожал губы. «Прощай, Хогвартс, было очень неприятно познакомиться…»

Кабинет мистера Уизли и его напарника, Перкинса, показал Гарри ненамного больше чулана под лестницей. Шкаф с документами и два письменных стола сокращали свободное пространство так существенно, что два человека не разминулись бы на единственном не занятом мебелью пятачке пола.

Среди прочего на столе мистера Уизли имелась семейная колдография; с разрешения Гарри взял её в руки и улыбнулся машущим руками близнецам, цепляющейся за руку матери Джинни, любопытно уставившемуся Рону, Молли Уизли, едва достававшей до плеча чем-то смущённого Чарли. Привалившегося к краю колдографии Билла Гарри проигнорировал, но вот отсутствие Перси его удивило.

— Мистер Уизли, а почему здесь нет Перси? — ещё не договорив, Гарри понял, что разговор на эту тему был плохой идеей.

Лицо мистера Уизли буквально закаменело; Гарри сжался, ожидая бури, но мистер Уизли совладал-таки со своими чувствами и безэмоционально ответил:

— Он решил, что семья нищих сторонников Дамблдора испортит его карьеру, и ушёл из дома.

— Простите… — Гарри осторожно поставил колдографию назад.

Мистер Уизли ничего не ответил, и в кабинете повисло тягостное неловкое молчание; Гарри опасался даже двинуться, а мистер Уизли, ни чьих скулах ходили желваки, смотрел в стену. Наверное, заново проигрывал в воспоминаниях сцену ухода Перси; зная характер обоих, Гарри мог предположить, что это не было что-то из серии «давайте останемся друзьями».

Гарри готов был благословить вбежавшего в комнату сутулого невысокого волшебника с пушистой, как у созревшего одуванчика, седой головой.

— Артур! — в отчаянии воскликнул он, не обратив никакого внимания на Гарри. — Хвала небесам! Я не знал, что мне делать, ждать тебя здесь или что. Я совсем недавно послал тебе домой сову… понятно, она тебя уже не застала… десять минут назад пришло срочное сообщение...

— Ты о чём, Перкинс? — голос мистера Уизли стремительно обретал прежнюю мягкость и жизнерадостность.

— Слушание дела Поттера… Они поменяли время и место! Слушание начинается в восемь утра, внизу, в старом зале судебных заседаний номер десять...

— Внизу, в старом?.. Но я думал… Мерлинова борода!

Мистер Уизли взглянул на часы, вскрикнул и вскочил со стула.

— Скорее, Гарри, мы уже пять минут, как должны быть там!

Перкинс привычно вжался в шкаф, и мистер Уизли с Гарри стремглав выбежали из комнаты.

От бешеного бега по коридорам у Гарри через десять минут закололо в боку; в лифте, двигавшемся до отвращения медленно, Гарри согнулся пополам, упираясь ладонями в бёдра и пытаясь отдышаться. Мистер Уизли, привалившись к стене, бормотал — или говорил обычным голосом, но из-за собственного прерывистого дыхания Гарри еле разбирал его слова:

— Эти залы судебных заседаний не используют вот уже много лет, — сердито говорил он. — Не понимаю, зачем устраивать слушание там… если только… но нет… хвала Мерлину, что мы приехали заранее, а то бы ты пропустил слушание, а это уже настоящая катастрофа!

Кто-то ещё зашёл в лифт, и мистер Уизли мгновенно замолчал; Гарри заставил себя выпрямиться и прижался лопатками к прохладной стенке лифта. Вошедший, которого мистер Уизли назвал Бедоу, уставился на Гарри немигающим взглядом, и, хотя Гарри и было совсем не до того, он почувствовал эмоции Бедоу. Точнее, полнейшее отсутствие всяких эмоций; Гарри продрал мороз по коже — не холодок чувства опасности, а тот самый мороз, столь активно эксплуатируемый авторами беллетристики самого разного пошиба. «Млин, он человек вообще или как?», — на лбу Гарри выступила испарина, и, когда лифт раскрыл наконец двери на нужном этаже, Гарри рад был выскочить на всех парах в очередной длинный коридор.

По пустынному коридору вперёд, налево и вниз лестнице, снова по коридору, полутёмному, освещённому лишь немногочисленными факелами; тяжёлые деревянные двери в три человеческих роста, с железными засовами, каменные стены, от которых шёл холод, как в подземельях Хогвартса. Сердце Гарри колотилось где-то в районе горла, когда мистер Уизли резко затормозил и ткнул пальцем в одну из дверей.

— Зал номер десять… здесь… дальше мне с тобой нельзя, Гарри… — выдохнул он.

Гарри рад был бы остаться здесь с мистером Уизли, и постоять у стеночки, пока дыхание не выровняется, но выбора у него не было.

Чтобы повернуть тяжёлую металлическую дверную ручку, Гарри пришлось приложить почти такое же усилие, какое требовалось, чтобы удержать на поводке соплохвоста.

— Вы опоздали, — холодный мужской голос раздался словно из ниоткуда.

— Я не знал, что заседание перенесли… — машинально проговорил Гарри, застыв на месте.

Вполне вероятно, со стороны это выглядело более чем глупо. Но Гарри был слишком ошеломлён тем, что это был тот же самый зал, где судили Лестрейнджей и Крауча-младшего. Не похожий, а именно тот самый; Гарри отлично помнил всё, что видел в воспоминаниях Дамблдора.

— Визенгамот в этом не виноват, — сказал голос. — Этим утром Вам была заблаговременно послана сова. Садитесь.

Гарри на негнущихся ногах подошёл к одинокому креслу в центре зала; цепи, долженствовавшие приковать к подлокотникам руки любого, кто сюда сядет, угрожающе шевельнулись, стоило ему сесть, но приковывать не стали. Посчитали, видимо, что ещё рано. Гарри вспомнилось, как бился и рвался на этом кресле Крауч-младший, и просил собственного отца не отправлять его в Азкабан; «А потом, через тринадцать лет, я убил его голыми руками…»

Председательствовавший Фадж выглядел чрезвычайно довольным, хотя Гарри и чувствовал, как министр магии был напуган. «А ну как я на месте превращусь в дракона и разнесу пол-Министерства?», — «сочувственно» подумал Гарри.

— Дисциплинарное слушание от двенадцатого августа сего года, — заговорил Фадж, и Перси, исполнявший здесь обязанности секретаря, сразу же начал писать, — по обвинению в нарушении декрета о разумных ограничениях колдовства среди несовершеннолетних и Международного Статута Секретности Гарри Джеймса Поттера, проживающего по адресу: Суррей, Литтл-Уингинг, Прайвет-драйв, дом № 4. Дознаватели: Корнелиус Освальд Фадж, министр магии; Амелия Сьюзан Боунс, глава Департамента магического правопорядка; Долорес Джейн Амбридж, старший заместитель министра. Судебный писец, Перси Игнациус Уизли...

— Свидетель защиты, Альбус Персиваль Ульфрик Брайан Дамблдор, — произнёс звучный голос за спиной у Гарри.

Дамблдор остановился рядом с Гарри, смотря, впрочем, на одного только Фаджа; последний несколько стушевался и сразу же растерял те крохи уверенности в себе, что у него имелись.

— А, — умно сказал Фадж. — Хм… Дамблдор. Да. Значит, вы… э-э… получили наше… э-э… сообщение о том, что время и… э-э… место слушания были изменены?

— Нет, оно до меня не дошло, — весело ответил Дамблдор. — Однако, по счастливому недоразумению, я оказался в Министерстве на три часа раньше, чем нужно, так что ничего страшного.

Гарри с трудом сдержал неуместное желание заржать в рукав. Дамблдор сотворил себе кресло и сел рядом с Гарри. Эта мнимая поддержка окончательно успокоила Гарри; несмотря на всю «доброжелательность» к нему Дамблдора, вряд ли директор так запросто выпустил бы его из Хогвартса на волю, в пампасы. А кого тогда раз за разом подставлять под удар? Кому тогда ничего важного не говорить, кого Веритасерумом под видом чая поить, кому лапшу на уши вешать в промышленных количествах, кому лежалые лимонные дольки скармливать в качестве закуски к Веритасеруму, за чьими попытками выжить наблюдать регулярно («Тоже мне реалити-шоу — «Гарри Поттер и большие неприятности!», каждый день с вами!»)? «Если это недоразумение, то я — помесь пингвина и бегемота…»