Лекция: Десять сигм и другие невероятные истории 16 страница

Джон покачал головой, пытаясь понять логику профессора. Ему нечего было противопоставить аргументам Уилсона. Он понял, насколько ничтожны его знания.

– А если параллельные миры все же существуют? – спросил он. – Можно ли попасть из одной вселенной в другую?

– Нет. Никоим образом. Абсолютно исключено.

– Но…

– Это неосуществимо, даже если теория множественности миров верна.

– Значит, она неверна, – тихо сказал Джон, обращаясь к самому себе.

– Я же говорил тебе, что она неверна. Параллельных вселенных не существует.

Джон почувствовал, как его охватывает отчаяние.

– Я знаю, что они существуют. Я их видел.

– Значит, либо твоими наблюдениями манипулировали, либо ты неверно истолковал увиденное.

– Опять вы меня ни во что не ставите! – крикнул Джон. Уилсон холодно взглянул на него, затем встал.

– Убирайся из моего кабинета, а еще лучше, из университетского городка вообще. Советую тебе немедленно обратиться к врачу, – не повышая голоса, сказал Уилсон.

Отчаяние Джона сменилось яростью. Этот Уилсон точно такой же, как в предыдущей вселенной. Он не принимал Джона всерьез только потому, что тот выглядел деревенским мальчишкой. Профессор не сомневался – Джон не может знать что‑то такое, что неизвестно ему.

Джон бросился на Уилсона. Бумаги разлетелись по столу и упали на пол. Джон перегнулся через стол и схватил профессора за грудки.

– Я докажу это, черт возьми! Докажу! – крикнул он прямо в лицо Уилсону.

– Отстань от меня! – завопил Уилсон, отталкивая Джона. Ткань пиджака выскользнула из пальцев юноши, и Уилсон упал на пол рядом с креслом. – Ты сумасшедший!

Джон стоял по другую сторону стола, тяжело дыша. Ему требовалось доказательство. Его взгляд упал на диплом, висевший на стене кабинета. Джон сорвал рамку со стены и выбежал в коридор. Не удалось убедить этого Уилсона, можно попробовать со следующим. Он нашел укромное местечко неподалеку от здания и переместился в другую вселенную.

Джон прижимал к груди диплом Уилсона, и его сердце все еще бешено колотилось после стычки. Внезапно он понял, что вел себя глупо. Набросился на человека, украл диплом – и все для того, чтобы убедить его двойника в своей нормальности.

Он окинул взглядом прямоугольный двор. Вот мальчик ловит фрисби, и тут же его фигура становится размытой – появляются изображения, где он промахивается, и «тарелочка» пролетает то слева, то справа от его руки, миллионы вариантов. Очертания всех предметов теряют четкость.

Джон тряхнул головой и поднес к глазам диплом, чтобы его можно было прочесть. Еще одна попытка, и на сей раз нужно попробовать прямой подход.

Он поднялся по лестнице, дошел до кабинета Уилсона и постучал.

– Войдите.

– У меня проблема. Уилсон кивнул.

– Чем я могу помочь.

– Я прихожу к вам в третий раз. Два предыдущих раза вы мне не поверили, – сказал Джон.

– Что‑то я тебя не припомню, – ответил профессор. – Ты ведь не из моей группы, так?

– Нет. Мы с вами не встречались, но я разговаривал с вашими двойниками.

– Интересно.

– Вы опять смотрите на меня свысока! – не выдержал Джон. – Так происходит всякий раз, и мне, черт побери, это надоело. – Руки у него тряслись. – Я не из этой вселенной. Из другой. Вы можете это понять?

– Нет. Объясни, пожалуйста. – Лицо Уилсона оставалось бесстрастным.

– Меня хитростью заставили воспользоваться прибором. Меня обманул двойник, который хотел занять мое место в жизни. Он сказал, что я смогу вернуться, но прибор или неисправен, или работает только в одном направлении. Я хочу вернуться в свою вселенную, и мне нужна помощь.

Уилсон кивнул.

– Может, присядешь?

Глаза Джона наполнились слезами. Наконец‑то он достучался до Уилсона.

– Значит, ты пытался поговорить со мной – то есть с моими двойниками – в других вселенных, и я тебе не помог. Почему?

– Мы начинали обсуждать параллельные миры или квантовую космологию, или теорию множественности миров, а вы все их отрицали, ссылаясь на «бритву Оккама».

– Очень похоже на меня, – закивал Уилсон. – Значит, у тебя есть прибор.

– Да. Он здесь. – Джон ткнул пальцем себе в грудь и расстегнул рубашку.

Уилсон с серьезным видом разглядывал прибор.

– А что у тебя в руке? Джон посмотрел на диплом.

– Это… ваш диплом из предыдущей вселенной. Я захватил его вроде как для доказательства.

Уилсон протянул руку, и Джон отдал ему рамку. На стене висела точно такая же. Профессор переводил взгляд с одного документа на другой.

– Ага, – произнес он через некоторое время. – Все ясно.

– Мое второе имя Лоуренс, – сказал он, откладывая диплом в сторону.

Теперь Джон увидел, что на украденном дипломе стояло имя «Фрэнк Б. Уилсон», а документ, висевший на стене, был выдан Фрэнку Л. Уилсону.

– Наверное, одно из отличий…

– Кто тебя подослал? Должно быть, Грин? Это в его духе.

– Нет! – в отчаянии крикнул Джон. – Я говорю правду!

– И прибор у тебя на груди. Просто классика. Диплом. Ловко придумано.

– Это не розыгрыш. Честное слово.

– Хватит уже. Я тебя раскусил. Грин там, в коридоре? – Уилсон повернулся к двери. – Можешь выходить, Чарльз! Я догадался.

– Нет там никакого Чарльза. Никакого Грина, – тихо сказал Джон.

– Наверное, ты с актерского факультета – уж больно хорош. Еще две мои копии! Для вселенной и одного меня многовато.

Джон встал и вышел из кабинета, еле волоча ноги.

– Не забудь рамку, – окликнул его Уилсон, протягивая диплом.

Джон пожал плечами и скрылся в коридоре.

Он долго сидел на скамейке во дворе. Солнце зашло, и теплый летний день растворился в темноте – вместе с детьми, которые запускали фрисби, завязав рубашки узлом на поясе.

Наконец Джон встал и побрел к студенческому центру. Нужно поесть. Он совсем забыл о ленче, и теперь его желудок взбунтовался. Джон не чувствовал голода, но организм требовал пищи. Он просто устал.

В студенческом центре обнаружилась пиццерия под названием «У папы Боба». Джон заказал маленькую порцию пиццы, кока‑колу и принялся механически жевать. На вкус пицца напоминала картон, жесткий и не жующийся.

Центр был пуст; все студенты разъехались по домам или сидели в общежитии – кто занимался, кто торчал перед телевизором. Джон размышлял, что ему делать дальше, и стоит ли нанести еще один визит Уилсону. Наверное, нужно было сфотографировать профессора или попросить его написать записку самому себе. Хотя все это можно объявить компьютерным монтажом или подделкой. Потом Джон заметил телефон‑автомат.

Он подошел к таксофону и набрал домашний номер. Телефон потребовал 75 центов. Джон опустил монетки и услышал гудки вызова.

– Алло? – Трубку взяла мать.

– Алло, – ответил он.

– Джонни? – удивилась она.

– Нет, вы не могли бы позвать Джона?

Она засмеялась.

– Голос так похож. Я даже испугалась, когда услышала, хотя он стоит рядом. Даю трубку.

– Алло? – произнес его собственный голос.

– Привет, это Карл Смит из твоей группы по английскому. – Имя и предмет Джон выдумал на ходу.

– Да?

– Я сегодня пропустил урок и хотел спросить, задали что‑нибудь на дом или нет.

– Задали. Сочинение по теме, которую мы сейчас проходим. Драма Теннисона «Мод». Найти поэтические компоненты – как в прошлый раз.

– Понятно, – сказал Джон. Произведение из того же раздела, что и стихи Хопкинса. Он его видел. – Спасибо, – поблагодарил он и повесил трубку.

Эта вселенная очень похожа на его собственную. Тут он мог бы легко приспособиться. Мысль испугала его, и Джон спросил себя, что его останавливает.

Потом он вернулся к автобусной станции и купил билет до Финдли.

Весь следующий день Джон помогал отцу по хозяйству. Он воспринимал это как искупление вины зато, что огорчил родителей. Они по‑прежнему считают его Джонни Деревенщиной, и ему придется играть эту роль – по крайней мере до тех пор, пока его проекты не начнут приносить плоды.

Когда они с отцом заменяли подгнившие планки изгороди, Джон спросил:

– Пап, можно я возьму машину в субботу вечером? Лицо отца расплылось в широкой улыбке.

– Важное свидание, да? – помолчав, поинтересовался отец. По его тону Джон догадался: у того и в мыслях не было, что сын действительно собирается на свидание.

– Да. Хочу прогуляться с Кейси Николсон.

– Кейси? – Отец поставил планку на место, и Джон вбил в нее гвоздь. – Милая девчушка.

– Ага. Свожу ее в кино, в «Бижу».

– Какое «Бижу»?

– Я имел в виду «Стрэнд», – поправился Джон, мысленно обругав себя за длинный язык. Мелкие детали могут его выдать. Кинотеатры в разных вселенных всегда назывались «Палас», «Бижу» или «Стрэнд».

– А‑а.

Джон взял лопату и принялся укреплять следующий столб.

– А что за фильм?

– Какая разница? – выпалил Джон и тут же прикусил язык.

Отец примолк, затем искренне рассмеялся.

– Никакой, если сидишь на балконе.

Джон удивился реакции отца, потом засмеялся в ответ.

– Не проболтайся матери, но мы с ней тоже все время ходили в «Стрэнд». Сдается мне, что мы не видели ни одного фильма.

– Папа! – Джон был ошарашен. – Значит, в молодости вы… тоже этим занимались?

– Единственное доступное для нас место, – ухмыльнулся отец. – Ко мне домой мы прийти не могли; твой дед вышиб бы из меня дух. К маме тоже было нельзя – твой второй дед меня бы пристрелил. – Он посмотрел на Джона и кивнул: – Тебе повезло, что времена теперь посвободнее.

Джон засмеялся, вспоминая вселенные, в которых эра свободной любви не закончилась в 60‑х, и четверть населения умерла от СПИДа, а к 80‑м годам 90 процентов были заражены сифилисом и гонореей. Там девушка являлась на свидание в сопровождении дуэньи, да и то после того, как ухажер сдавал анализ крови. – Я знаю, что мне повезло.

Рано утром Джон пересек Гарни‑роуд, прошел через поле Уолдера и отыскал среди кленов удобное местечко, чтобы наблюдать за фермой. Опустившись коленями на мягкую землю, он подумал, что именно здесь мог ждать его Джон Первичный.

Ладони Джона горели от нетерпения. Ему задолжали жизнь. Его собственная жизнь украдена, и ему должны другую. Он хотел вернуть свою и пробовал это сделать. Выяснял, задавал вопросы, размышлял, но не смог найти путь назад.

Поэтому он был готов к запасному варианту.

Он обманет здешнего Джона Рейберна точно так же, как обманули его самого. Соблазнит безграничными возможностями. Сыграет на его любопытстве. А если ничего не выйдет, придется применить силу. Оглушить, привязать к груди прибор и отправить подальше.

Пусть сам выпутывается, как пришлось выпутываться Джону. Пусть ищет еще одну подходящую вселенную. Джон заслужил, чтобы ему вернули жизнь. Он не делал ничего плохого: был примерным мальчиком, любил родителей, каждое воскресенье ходил в церковь.

Все распоряжались его жизнью – Джон Первичный, профессор Уилсон, стая диких зверей. Он бежал и бежал, не имея перед собой никакой цели. Хватит. Пришла пора вернуть то, что у него украли.

Заря медленно окрашивала деревья розовым светом. Мать открыла заднюю дверь дома и вышла во двор с корзиной. Джон смотрел, как она открывает курятники собирает яйца. Даже с такого расстояния он сразу же узнал мать.

Умом он понимал, что это не она, но глаза убеждали его в обратном. Вот что главное.

По дороге в сарай отец поцеловал мать в щеку. На нем были грубые ботинки на толстой подошве, комбинезон и кепка «Джон Дир». Он вошел в сарай, завел трактор и поехал в поле. Джон знал, что через час отец вернется к завтраку. Бекон, яйца, тосты и, конечно, кофе.

Это его родители. Его ферма. Все точно так же, как в родном мире. И больше ему ничего не нужно.

В комнате Джона зажегся свет. Джон Рейберн проснулся. Скоро он выйдет из дома, чтобы заняться повседневными делами. Джон подождал, пока его двойник скроется в сарае, а затем помчался через тыквенное поле к задней двери. Она оказалась запертой, но Джон знал, что дверь откроется, если ее хорошенько подергать.

Он обхватил ладонью дверную ручку, прислушался к доносившимся из сарая звукам и энергично потряс дверь. Она не поддалась. Джон подождал несколько секунд, затем еще раз подергал, и дверь открылась, громко заскрипев. Джон проскользнул внутрь и спрятался в проходе между двумя рядами тюков сена.

– Стэн, дружище. Как ты сегодня?

Голос доносился из стойла. Этот Джон – он начинал отождествлять его с Джоном Вторичным – давал корм коню.

– Вот тебе яблоко. Овса хочешь?

Джон прокрался между тюками сена до того места, откуда он мог видеть лицо Джона Вторичного в другом конце сарая.

Стэн заржал, ткнулся мордой в лицо Джона Вторичного, провел языком по его лбу.

– Перестань, – с улыбкой сказал Вторичный. Потом он повернулся к овцам, и Джон воспользовался этим, обогнув тюки сена и спрятавшись за початкосрывателем.

Сидя в кленовой роще, он кое‑что понял, и первоначальный план пришлось изменить. Джон не умел лгать. Не умел красиво говорить. Он не мог проделать то, что проделал с ним Джон Первичный – уговорить парня воспользоваться прибором. Нужно действовать иначе. Придется применить силу – другого способа он не видел.

Джон снял лопату, висевшую на столбе рядом с початкосрывателем. Это была короткая лопата с плоским штыком. По его прикидкам от одного удара по голове Вторичный должен отключиться. Тогда Джон повесит прибор ему на грудь, увеличит счетчик вселенных на единицу и нажмет на рычажок черенком лопаты. Половина лопаты отправится в другой мир, но это не страшно. Потом Джон закончит кормить скотину и пойдет домой завтракать. Никто ничего не узнает.

Не обращая внимания на подступившую к горлу тошноту, Джон взял в руки лопату и стал подкрадываться к Вторичному.

Вероятно, двойника спугнула его тень.

– Папа? – окликнул он и обернулся. – Господи!

Двойник отпрянул от занесенной над ним лопаты, потом перевел взгляд с нее на Джона. Удивление на его лице сменилось страхом.

Джон так и застыл с поднятыми руками. Вторичный прислонился к загону для овец, выставив вперед одну руку; вторая…

У него была только одна рука.

Приступ тошноты заставил Джона выронить лопату. Она с грохотом покатилась по деревянному полу сарая и остановилась у ног Вторичного.

– Что я делаю? – простонал Джон.

Желудок выворачивало наизнанку, но там была только зеленоватая желчь. От ее запаха Джона снова вырвало.

Он ничем не лучше Джона Первичного. Он недостоин жизни.

Пошатываясь, Джон побрел к задней двери амбара.

– Постой!

Он побежал через поле. Ноги за что‑то зацепились, и он упал. Потом высвободился и снова помчался к лесу.

– Постой. Не убегай!

Джон обернулся и увидел, что за ним бежит его двойник, тяжело дыша и размахивая одной рукой – правой. Футах в двадцати от Джона он притормозил, потом остановился и протянул руку.

– Ты – это я, – оказал он. – Только с двумя руками.

Джон кивнул. Говорить не было сил – он задыхался от бега, тошнота не отступала. При виде парня, которого он собирался оглушить ударом по голове, на глаза наворачивались слезы.

– Разве такое возможно?

– Я твой двойник, – с трудом выговорил Джон. Вторичный кивнул.

– Только у тебя обе руки на месте!

– Точно, я не терял руку. – Джон покачал головой. – Как это случилось?

– Вилы. – Вторичный поморщился. – Я помогал отцу на чердаке сарая. Оступился, упал. Вилы проткнули руку, разорвали бицепс…

– Помню. – В двенадцать лет Джон свалился с чердака, когда они с отцом загружали туда сено. Он думал, что справится с тюком, но силенок оказалось маловато. Он грохнулся с чердака во двор, выронив вилы, которые воткнулись в землю рядом с ним, оцарапав плечо. Отец застыл от ужаса, потом пришел в ярость. Выволочка, устроенная матерью, была куда хуже царапины. – Я всего лишь поранил плечо.

Джон Вторичный рассмеялся.

– В одном мире а теряю руку, а в другом отделываюсь ссадиной. Ничего себе, а?

Почему он смеется? Неужели не догадывается, что Джон собирался украсть его жизнь?

– Да уж.

– Может, зайдешь, и мы позавтракаем?

Джон удивленно смотрел на двойника, не веря своим ушам.

– Я собирался украсть твою жизнь! – крикнул он. Вторичный кивнул.

– Поэтому у тебя в руках была лопата? А потом ты увидел мою руку. И понял, что ничего не выйдет. Ведь у тебя две руки, – сказал он и опять рассмеялся.

– Не только это, – возразил Джон. – Я не мог заставить себя ударить…

– Понимаю.

– Да что ты понимаешь? – заорал Джон, – Я лишился всего! – Он сунул руку под рубашку и переключил счетчик вселенных. – Извини, мне пора.

– Нет! Подожди! – крикнул Вторичный. Джон попятился и дернуя за рычажок… Очертания мира расплылись, и Джон Вторичный исчез. Здесь был дом и сарай, а чуть дальше трактор, за рулем которого сидел отец. Еще один мир, где ему нет места… Джон снова переключил счетчик и еще раз привел в действие прибор. Опять дом. Здесь он тоже чужой. Джон лихорадочно дергал за рычажок, прыгая через вселенные. Дом исчез. Потом вновь появился, уже не красный, а зеленый. Джон не останавливался, пытаясь оказаться как можно дальше от места, где он едва не совершил преступление.

Облака хаотически перемещались по небу. Деревья, среди которых он стоял, то появлялись» то исчезали. Дом прыгал то влево, то вправо, то на фут, то на полфута. Сарай скакал еще сильнее, иногда возникая позади дома, а иногда к востоку от него. Неизменной оставалась только земля – поле с небольшим уклоном. Один раз дом оказался обшит алюминием, а в следующей вселенной он исчез.

Джон перемещался из одной вселенной в другую, наверное, раз сто, пока, разрыдавшись, не рухнул на землю.

Он потерял свою жизнь. И ничего уже не вернешь.

Джон прижался лбом к стволу клена и закрыл глаза. Слезы постепенно утихли, дыхание выровнялось, и он заснул, обессиленный.

– Эй, парень. Пора вставать.

Кто‑то тормошил его. Открыв глаза, Джон увидел склоненное над ним лицо отца.

– Папа?

– Нет. Если только жена от меня что‑то скрывает. – Он протянул руку и помог Джону подняться.

Джона окружали клены, а рядом, опираясь на палку, стоял отец из этой вселенной. Он не узнал Джона.

– Простите, что спал в вашем лесу. Устал.

– Ничего. Бывает. – Отец махнул палкой в сторону Гарни‑роуд. – Тебе лучше уйти. Город в той стороне. – Он указал на север. – Примерно в двух милях.

– Да, сэр, – кивнул Джон и направился к дороге. Затем остановился. Отец его не узнал. Что это значит? Терзаясь сомнениями, Джон обернулся. – Сэр, я бы с удовольствием перекусил. Если, конечно, у вас найдется лишняя порция. Я отработаю.

Билл Рейберн – Джон заставил себя так называть этого человека, который не был его отцом – посмотрел на часы и кивнул:

– Часы и желудок подсказывают мне, что ленч будет готов через пару минут. Холодное мясо. И не нужно ничего отрабатывать.

– Спасибо.

– Как тебя зовут?

– Джон… Джон Уилсон. – Он выбрал фамилию профессора по чистой случайности.

Джон зашагал вслед за Биллом через тыквенное поле к дому. Урожай был еще на грядках, хотя до Хеллоуина оставалась всего неделя. Некоторые тыквы уже начинали портиться. Он прошел мимо большого корнеплода с продавленной верхушкой, над которой вилась туча мошек.

Джон вспомнил шутку, которую рассказал ему отец неделю назад.

– Знаете, как скелет называет вампира?

Билл повернулся и посмотрел на него, как на полного идиота. – Нет.

– Сосунком, – с невозмутимым видом ответил Джон. Билл остановился, внимательно посмотрел на Джона, и на его губах мелькнула слабая улыбка.

– Нужно запомнить.

Сарай находился за домом – он был поменьше, чем в его родной вселенной, с облупившейся краской. Дыру в крыше тоже пора заделать. Вся ферма выглядела не такой ухоженной, как у них. Неужели в этом мире у его родителей настали тяжелые времена?

– Дженет, я привел гостя на ленч, – крикнул Билл, открывая заднюю дверь, а потом повернулся к Джону. – Разувайся.

Джон стянул ботинки и поставил на обычное место. Повесил на крючок рюкзак. Вешалка была другой, из литой латуни – вместо ряда штырьков, которые они с отцом приклеили к стенной панели.

Джон заметил, что Дженет не очень обрадовалась нежданному гостю, однако промолчала. Не подаст виду, пока они с Биллом не останутся одни. Джон улыбнулся ей и поблагодарил за приглашение.

На ней был точно такой же фартук, как у матери. Хотя нет, клетчатый фартук с глубокими карманами спереди мать носила несколько лет назад.

Женщина подала Джону сандвич с индейкой и кусочком сыра сверху. Он еще раз поблагодарил и стал медленно жевать. Мать тоже не узнала его.

– В этом году подходящие яблоки для сидра, – сказал Билл, обращаясь к Дженет. – Думаю, несколько бушелей наберется.

Джон удивленно вскинул брови. Они с отцом собирали несколько бушелей с одного дерева. Может, сад здесь поменьше. Иди яблони болеют. Взглянув на Билла, он обратил внимание на его дрожащие руки. Джон никогда не замечал, что отец уже далеко не молод – или в этой вселенной он по каким‑то причинам быстрее старел. Может, больше нескольких бушелей ему просто не собрать.

– Завтра проверю, что там со сточной канавой на дальнем поле. А то воды набралось уже целое озеро. Боюсь, в следующем году сгниют все семена.

Дальнее поле всегда доставляло много хлопот. Его центр был ниже краев, и там собиралась вода.

– Хорошо бы и тыквы собрать, пока не испортились, – помимо воли вырвалось у Джона.

Билл удивленно посмотрел на него.

– Ты разбираешься в сельском хозяйстве?

Джон проглотил кусок сандвича, злясь на себя за то, что обидел хозяина. Он прекрасно знал – нельзя давать советы фермеру.

– Понимаете, я вырос на такой же ферме. Мы выращивали тыквы, продавали их перед Хеллоуином и выручали неплохие деньги. Если не соберете урожай до воскресенья, половину тыкв придется выбросить, а потом их вообще никто не купит.

– Ты же собирался снять эти тыквы, – упрекнула Дженет Билла.

– Теперь уже поздно, – ответил Билл. – Молодой человек прав. Половина сгнила.

– Если не возражаете, я помогу вам их собрать, – предложил Джон. Ему очень хотелось остаться на ферме. Впервые за долгое время ему выпал шанс отдохнуть. Он понимал, что эти двое не его родители. Но они хорошие люди.

Билл оценивающе посмотрел на него.

– Говоришь, работал на такой же ферме? А что еще ты умеешь делать?

– Могу собрать яблоки. Или залатать дранкой дыру в крыше сарая.

– И это ты собирался сделать, Билл, – сказала Дженет. Ее отношение к Джону явно изменилось в лучшую сторону.

– Тяжеловато мне туда лазить, да и других дел набралось, – ответил Билл и перевел взгляд на Джона – Ладно, поработаешь денек за обед, ужин и три доллара в час. Если что не так, на закате отправишься восвояси. И чтоб без обид.

– Согласен, – ответил Джон.

– Дженет, позвони Макгенри и спроси, не нужна ли ему еще партия тыкв, и не привезти ли их ему сегодня вечером.

Джон ждал у окошка окружного клерка, злясь все больше и больше. Сколько, черт возьми, нужно времени, чтобы выписать свидетельство о браке? Кейси – она была на девятом месяце беременности – ждала у кабинета судьи. Если этот ублюдок за стеклом будет тянуть резину, ребенок появится на свет незаконнорожденным. Тут его мать с отцом и родители Кейси были непреклонны. Никаких незаконнорожденных. Джон обещал, что будет заботиться о ребенке, и не собирался отказываться от своих слов, но они настаивали на официальном браке.

Наконец клерк протянул ему свидетельство и два нотариально заверенных анализа крови, и Джон буквально выхватил бумаги у него из рук.

– Спасибо, – буркнул он, повернулся и поспешил к зданию суда.

После свадьбы он собирался с Кейси в свадебное путешествие в Толедо – на последние деньги. Через неделю ему выходить на работу в «Дженерал электрик». Джона приняли на один из сборочных конвейеров, хотя он считал это занятие временным, пока не издадут книгу, которую он писал – «Сияние».

Поездка в Толедо совмещала свадебное путешествие с делами, связанными с неудачной затеей с кубиком Рубика. Неприятности еще не закончились. Патентный поиск ничего не выявил, и после успешных испытаний опытного образца Джон вложил в производство девяносто пять тысяч долларов. А потом позвонил какой‑то юрист из Бельгии. Выяснилось, что этот сукин сын Рубик получил патент в Венгрии. Компания, которую Рубик нанял в Нью‑Йорке для продвижения продукта на рынке, разорилась, а второй попытки он предпринимать не стал. Прознав о кубике Джона, он потребовал свою долю.

Юрист хотел тут же разорвать договор, однако Джон убедил его, что на этом все же можно заработать. Хоть сколько‑то. Скорее всего придется покупать лицензию. Подлизываться. Впрочем, деньги есть деньги. Юриста удалось уговорить, хотя предварительный гонорар был уже почти потрачен.

Увидев Джона, появившегося из‑за угла в коридоре третьего этажа, Кейси махнула ему рукой. Она сидела на скамье у кабинета судьи, и казалось, что живот лежит у нее на коленях. Лицо красное и отечное, как будто ей ввели под кожу физиологический раствор.

– Привет, Джонни, – сказала она. – Получил бумагу? Ему не нравилось, когда его так называют, и он уже сто раз говорил об этом Кейси, но все без толку. Все привыкли звать Деревенщину «Джонни», и с этим пришлось смириться. Некоторые вещи изменить невозможно.

Джон заставил себя улыбнуться и помахал свидетельством.

– Да. Все готово. – Он поцеловал Кейси в щеку. – Ты прямо сияешь, дорогая.

Он с нетерпением ждал, когда тело Кейси освободится от ребенка. Тогда она сможет одеваться так, как ему нравится. Джон надеялся, что униформа, в которой она танцевала в группе поддержки, окажется ей впору.

Церемония была недолгой, но Кейси все же пару раз промокнула платком глаза. Джон не удивился, что ни одна из подружек Кейси не пришла на бракосочетание. Беременность не лучшим образом отражается на девичьей дружбе. Хоккей на траве тоже пришлось бросить.

Судья подписал свидетельство о браке, и на том все закончилось. Джон был рад, что не пришли ни его родители, ни родители Кейси. Они хотели, но Джон решительно воспротивился. В конце концов договорились устроить прием после рождения ребенка.

Он знал, что родители недовольны случившимся, и поэтому не хотел видеть их на церемонии. По их мнению, он должен поступить в колледж и получить образование. Но надежды родителей связаны с Джонни Деревенщиной. Ему это не подходит.

Они все поймут, когда к нему потекут деньги. Им не придется стыдиться своего сына.

Джон осторожно усадил Кейси в глубокое сиденье роскошного «транс‑ама», купленного на последние деньги.

Ему нужна приличная машина. «Транс‑ам» взревел и помчался в сторону шоссе номер 16.

– Слава богу, все закончилось, – сказал он.

– Правда?

– То есть я рад, что мы наконец поженились, – поспешно добавил он.

– Я поняла, что ты имеешь в виду.

Джон кивнул. Нужно быть осторожнее с Кейси. К тому времени, когда ее живот стал заметен и пришлось признаться родителям, Джон уже жалел, что не может смыться в другую вселенную и начать все сначала. Нужно было убить Джонни Деревенщину, спрятать тело и оставить прибор себе. Теперь оставалось ждать, когда затея с кубиком принесет плоды. Деньги у него закончились, а второго шанса может и не представиться – независимо от того, насколько хороша будет идея. Хотелось откровенно рассказать Кейси о своем прошлом, но Джон не решился. Да она и не поверит.

Он застрял в этой вселенной и должен как‑то устраиваться. Других вариантов у него теперь нет. Он сам выбрал эту жизнь. Джон похлопал Кейси по коленке и улыбнулся. Он заработает немного денег на нее и на ребенка, а потом будет делать то, что захочет. Теперь это займет чуть больше времени и потребует определенных усилий, но у него все получится. Ведь он Джон Первичный.

Весна уже наступила, но в тени Джон по‑прежнему мерз. Он начал возиться с машиной еще утром, когда пригревало солнце, а после полудня стало по‑настоящему холодно. Может, стоит завести трактор и вытащить разбитый «транс‑ам» на солнце? Нет, слишком много возни. Уже поздно, и до ужина он все равно не успеет собрать карбюратор.

Машина обошлась Джону в пятьдесят долларов, но попробуй‑ка ее завести. А она ему скоро понадобится. В мае он выходит на работу во вторую смену на заводе «Дженерал электрик». А осенью начинаются занятия в университете Толедо.

Он поступил в университет по программе непрерывного образования. Джона не могли принять на первый курс, потому что он представил только диплом об общем образовании с результатами тестов, а не аттестат об окончании школы. И предметы, которыми он интересовался – квантовая теория поля, космология, общая теория относительности, – изучали только на последнем курсе. Ну да это ничего. Пока он устроился вполне сносно. Если не думать о доме.

Работая на конвейере по сборке стиральных машин с четырех вечера до полуночи, он сможет заплатить за год учебы. Кроме того, Билл и Дженет по‑прежнему платили ему три доллара в час за работу на ферме. В своем родном мире он не получал за это ни цента. В сентябре он найдет другую работу, чтобы иметь карманные деньги, и снимет жилье поближе к университету.