Лекция: Концептуалистка вспоминает

Девушка, явно искусная в домашней работе, умеющая прясть из крапивы нити, ткать из этих нитей полотно, шить из этого полотна рубашки – ну, за шесть лет она точно научится хорошо это делать, – сидит в каменной комнате, и язык у нее тоже каменный. Она молчит уже два года, три месяца и четыре дня. Косой солнечный луч падает через неприкрытую отдушину в толстой стене, греет ей колено, освещает ногу прялки, край корзины с крапивой. Над ними пролетает жук, врезается в корзину и ползет по ней, проползает вокруг по кромке.

Ей приходят дурные мысли. Например:

Всегда ли самопожертвование – благо?

Если бы они с братьями поменялись местами, они сделали бы для нее то же самое? А она хотела бы этого от них?

Как это – летать?

Вот как девушка себе это представляет: она в точно такой же комнате, как эта, у колена корзина с крапивой, она прядет нить. Качает педаль прялки, табуретка чуть‑чуть качается и постукивает на неровном полу. Нить тянется из‑под пальцев и жжет их. Кожа чешется и горит – конечно, опять новые волдыри, но вот на груди, на попе, на спине, на плечах – это новость. Ее всю жжет, крохотные точки боли взрываются, будто все волдыри разом решили прорваться. Все ее поры теперь – игольные ушки, сквозь которые проходит нить, или ткань, сквозь которую проходит игла, а сама она – словно солнце на старинных картинах – шлет во все стороны яркие лучи. Только сейчас сквозь ее кожу лезут птичьи перья. Розовато‑серые, влажные, свитые тугими кудрями, на воздухе они распрямляются, быстро высыхают и белеют, вот уже она вся в перьях, а ноги сжимаются, твердеют, усыхают. Она легко выступает из воротника своего вдруг ставшего гигантским платья. Могучая сила тянет ее за пальцы, вытягивает их – и вот вместо них из ладоней и запястий торчат длинные перья, такие же сильные, как некогда пальцы. Девушка сжимает губы, чтобы не закричать, все лицо надувается и тоже вытягивается. Она все‑таки кричит – и, изумившись рвущимся из горла звукам, расправляет крылья и бросается в окно, в порыв неба.

Она прядет еще быстрее, чтобы наказать себя за такие мысли. Колесо стучит. Веретено вертится. Через пальцы течет крапива. Боль нестерпима. Руки ее – уже больше не руки, а два пламени, или две звезды, или два поющих голоса.