Лекция: Красная Линия, часть 1 27 страница
Я облокотилась на спинку и начала читать:
Привет, Беллс!
Сейчас 2:30 ночи, и я сижу за своим столом, скучно до ужаса. Я рад, что живу в тихом городке, но иногда хочется какого-то движения.
Я пишу тебе не только потому, что мне скучно, так что не думай так обо мне. Ты моя девочка, и мне всегда интересно, как у тебя дела.
Так, как дела? Как колледж? Как учёба?
Я уже ненавижу то, как звучит это письмо. Оно звучит, как допрос, а не как письмо отца дочке. Прости, Беллс.
Мы с Билли ездили а рыбалку на прошлой неделе, и ты не поверишь, как много мы поймали. Помнишь, мы часто рыбачили, когда ты была маленькая? И мы редко что-то ловили.
О, кстати, на счет того парня, Каллена, который встречался с Розали, не знаю, встречаются ли они еще, Розали всегда быстро меняла парней.
Ты хотела узнать на счет криминала, и я ничего не нашел, но решил проверить другие вещи. Тебе решать, говорить ли об этом Розали, но этот бедный парень уже вдовец в свои 26. Боже. И у него тоже есть дочь. Но она почему-то не живёт с ним. Она живет с родителями его жены в Джексонвилле, Флорида. Бен и Анджела Ченей.
Ужас. В их доме был пожар. Малышка выжила, а её мать нет. Скажи Розали, что это может быть слишком напряженно для её отношений.
Я отложила письмо, и просмотрела другие бумаги из его конверта. Я хотела, чтобы Эдвард рассказал мне обо всем этом, но не могла не читать то, что было передо мной.
Здесь была копия статьи о пожаре. Они не написали имени Эдварда и не поместили его фотографию, но в заголовке было написано «Пожарник погиб, спасая маленькую девочку».
Я прочитала заметку три раза со слезами в глазах. Там не описывались детали, но было ясно, что несколько нижних этажей были в огне, и была привлечена команда с крыши, когда отец этой девочки дозвонился до неё, и она ответила. Отец и пожарник говорили с ней по телефону, пока другой пожарник полз по стене здания с крыши.
Его спускали на веревках к пожарной лестнице рядом с квартирой, где была девочка.
Пожарник видел её внутри, но она не знала как открыть окно, чтобы выбраться. Отец говорил ей, что делать, но окно заклинило, или что-то такое, как рассказывал другой пожарник, который был на связи с тем, что был рядом с окном.
Мне было больно думать о том, как Эдвард говорил своей дочери, что делать, чтобы выбраться оттуда, пол здания горело на его глазах.
Пожарник хотел сказать ей, чтобы она отошла, и он мог разбить окно, и именно тогда всё началось.
До их этажа добралось пламя, и пол начал гореть.
Пожарник разбил окно и схватил девочку, и уже собирался подниматься на крышу, и тогда прогремел взрыв, обволакивая огнем пожарника и девочку.
Их начали тянуть наверх, пожарник не отпускал девочку из рук, даже когда веревка чуть не сгорела, пока их поднимали.
Когда их подняли, пожарник уже был мёртв, девочка жива, но сильно обгорела.
О, Боже, я молилась, чтобы Эдвард не слышал их криков по телефону или рации… Господи, наверное он слышал.
Я продолжала представлять всё это и его крики, и я плакала, рыдала от картины в моих мыслях.
Эдвард, я люблю тебя… но я не знаю, как помочь тебе. Мне нужно посоветовать ему другого психиатра. Я не смогу. Я не достаточно хороша, а он заслуживает лучшего.
Я глубоко вздохнула и вытерла глаза. Перемотав записи, я взяла блокнот и открыла его на чистой странице, собираясь написать об этой новой информации.
Я остановилась, услышав голос Эдварда, он стонал и рычал, и мой голос резко выдыхал, звук тела, бьющегося о стойку, снова и снова. Прошлая я была бы шокирована этим и быстро бы выключила запись… но я уже изменилась за прошедшие несколько дней.
Я хотела слышать это… и мне не было стыдно. Я занималась любовью с мужчиной моей мечты, и для меня это не было грязно. Особенно восхитительными были звуки, которые издавал Эдвард и его дыхание, даже после того, как мы закончили и отходили от нашей блаженной интерлюдии, я могла слышать, как он целует мою спину.
Откинувшись назад, я обхватила себя руками и закрыла глаза, вспоминая… мечтая… желая.
«Белла…» — шептал его голос, пока его губы оставляли сладкие поцелуи на моем теле. Я с трудом слышала своё тяжелое дыхание.
Через несколько минут я резко выдохнула, сказав, «Запись все еще включена». И потом – ничего, щёлкнула кнопка.
Я смотрела в окно, зная, что это наше последнее интервью на диктофоне, и потом я услышала голос Эдварда, «Эдвард – интервью номер пять. Белла… это я. Надеюсь, ты не услышишь это, пока я не уйду… так что… я могу сказать всё, что хочу».
Я села, нахмурившись, но внимательно слушала.
Он прочистил горло и продолжил, «Я хочу поблагодарить тебя… за то, что заботишься обо мне. Теперь я знаю это точно. Я надеюсь… Я ЗНАЮ… что однажды ты станешь великолепным психиатром. У тебя дар. Не то, чтобы я разбирался в этом, ты единственный психиатр, с которым я когда-либо говорил, но… я вижу в твоих глазах, насколько сильно ты заботишься. Мне жаль, что я такой сложный для тебя… меня тяжело понять. Но ты стараешься изо всех сил. И я благодарен за это.»
Он немного помолчал, «Так вот то, о чем я никогда не смогу сказать тебе в лицо, Доктор Белла. Я заслужил потерять свою жену. Я заслужил потерять своего ребёнка. Я не был хорош для них, и я бросил их, когда они больше всего нуждались во мне. Я оставил их гореть».
Он плакал, и это убивало меня, слушать его и быть неспособной обнять его. Я что, спала, когда он это записывал? БОЖЕ!
«Стакан молока и 27 долларов…», — тихо плакал он, «Вот что увело меня из дома в ту ночь. Боже, Белла, я ничто, НИЧТО! Разве ты не видишь? Я должен был умереть той ночью. Я УМЕР той ночью. Мы бы никогда не встретились, если бы всё было так, как должно было быть. Мне жаль, что ты ввязалась в это. Мне жаль. Я не достаточно хорош и для тебя… и никогда не буду. Пожалуйста, просто… забудь меня. Сделай вид, что это был сон, или что-то в этом роде.»
Он шмыгнул носом и пару раз вдохнул, «Будь осторожна и будь счастлива. Со мной ничего из этого не выйдет. Прости, если я когда-либо причинил тебе боль, Белла. Я не хотел. Это было замечательно… быть частью твоей жизни какое-то время. Спасибо тебе… за то, что пыталась исправить меня. Прощай».
Слёзы катились по моим щекам, я услышала щелчок, когда Эдвард нажал стоп, и я встала и направилась к сумке за телефоном.
Я добралась до имени Эдварда в телефонной книге и нажала вызов. Его телефон зазвонил где-то рядом, и я пошла на звук рингтона, который раздавался из его спортивной сумки, схватив её, я отнесла её на кровать.
Я вытрусила из неё всё. Его телефон, форма копа, наручники, незаряженный пистолет, майки и джинсы… и маленький блокнот.
Я больше не заботилась о его приватности, я боялась за него. Боялась, что он причинит себе боль, не уверенная, когда именно он записал это.
Открыв его блокнот, я пролистала до чистой страницы и вернулась на страницу назад.
Суббота – 12:00 – Рэйвен.
Я помню, он упоминал Рэйвен…
Хочешь послушать разные страшные истории? Я могу рассказать тебе о Рэйвен.
«Уборка в клубе, а?» — меня трясло, когда я листала номера в поиске номера Эммета, «Маленький лжец».
Я посмотрела на часы – 18:45.
«Белла, что нового?» — ответил он счастливым голосом.
«Эммет, где Эдвард?» — яя сразу перешла к делу, не настроенная на еще большую ложь.
«Эммм, он внизу», — ответил Эммет.
«Ты лжёшь», — строго сказала я.
«С чего ты взяла?» — спросил он, ничего не подтверждая.
«Я психиатр, вот с чего я взяла», — отбила я, «Не ври мне, я хочу знать, где он СЕЙЧАС?»
«Белла, это его дело», — серьёзно сказал Эммет, «Если хочешь знать, спроси его».
«Эммет, я волнуюсь за него!» — я позволила испугу просочиться в мой голос, «Мне нужно знать, что он в порядке, я нашла его блокнот, там написано, что у него сегодня Рэйвен в 12, а он сказал, что будет дома около семи. Эммет, сейчас семь! Он сказал, что она любит причинять ему боль!»
«Ладно, Белла, подожди», — казалось, он куда-то идёт, наверно к черному входу, «Так, теперь я могу говорить. Слушай, вот, что я знаю. Он должен был уехать от Рэйвен около пяти. Он всё еще не позвонил Виктории, и это значит, что он еще там. Я позвонил Виктории в пять, когда мы гуляли, узнать, вышел ли он, она сказал нет. Я ждал его звонка, но до сих пор – ничего. И Виктория сказала, что не будет звонить Рэйвен до завтра. Она сказала, что он… наказан.»
«За то, что я натворила прошлой ночью!» — закончила я, яростные слёзы в моих глазах.
«Ну да», — он был таким грустным.
«Сука!» — выплюнула я, меряя комнату шагами, пока мой взгляд не упал на полицейскую форму.
«Дай мне адрес», — приказала я, схватив ручку и направившись в кухню.
EPOV
Рэйвен держалась за цепи над головой, используя их, чтобы подниматься и опускаться, когда она снова трахала меня. Я лежал на деревянном столе, она сверху прыгала на мне, я сжал кулаки по бокам, вокруг моих бёдер была обмотана кожаная лента, к которой были привязаны мои запястья, лодыжки тоже были связаны кожей, цепь от этих наручников была прикована к потолку.
Громко крича, она кончала. Я закрыл глаза, уговаривая себя забыть о боли и почувствовать оргазм, пока меня снова не наказали.
Я задыхался сильнее, двигая бёдрами вверх и вниз, пока не почувствовал, что хочу кончить.
«Рэйвен, можно мне, пожалуйста, кончить», — спросил я, как было нужно.
«Еще нет», — она безжалостно подпрыгивала на мне, и я зарычал и зажмурил глаза, стараясь сдержаться.
Через несколько секунд, я чувствовал, что могу взорваться, и услышал свои стоны, «Пожалуйста… пожалуйста…»
«Сейчас», — сказала она, и я закричал, моё тело дёрнулось, когда я кончил в презерватив.
Прошло несколько моментов без движения и слов.
«Ммм, мой хороший маленький fucker» [уж простите. тот, кто трахает], — она гладила моё лицо, и я наполовину приоткрыл глаза, «Это десятый раз подряд. Ты ОСОБЕННЫЙ».
Она поцеловала мою грудь и начала подниматься с меня, «Видишь, вот почему я хочу всего тебя только для себя. Но Виктория хочет, чтобы я немного подождала. Так что я жду. Я хочу тебя… и ты будешь моим. Тебе бы хотелось принадлежать мне, зверёк, всё время?»
«Да, Рэйвен», — я закрыл глаза и вздохнул, чувствуя себя слишком слабым, чтобы говорить.
«Я знала это», — мрачно сказала Рэйвен, «Она держит нас порознь».
«Так устал…» — я наполовину промычал, когда Рэйвен сняла с меня презерватив и мыла меня губкой, смоченной в горячей воде.
Она проигнорировала моё бормотание и сказала, «Я ненавижу отпускать тебя. Я просто не могу это делать. Как будто… ты создан для меня. Ты мой».
«Рэйвен…» — выдохнул я, «Пожалуйста… я вернусь, клянусь. Но если ты не отпустишь меня, когда придёт время, Виктория пришлёт сюда кого-нибудь».
«Она не позвонила, а уже начало девятого», — объявила она, «На самом деле, она не заботится о тебе так, как я. Просто останься со мной».
Она поцеловала меня, и я старался целовать в ответ, но я так устал, так вымотался.
В этом наша проблема с Рэйвен. Когда приходит время отпустить меня, она не хочет. В конце концов, я сказал ей, что меня пора отпустить, и она выплеснула свою злость на меня. Так всё было в прошлый раз.
Так что я решил не давить на неё сильно. Может она устанет от меня еще через пару часов и сама решит отпустить меня.
«Тебе понравится здесь со мной», — она поцеловала мой подбородок и подошла к рычагу в деревянной свае, слева от меня.
Она повернула его, и я услышал звон цепей, я взглянул вниз и почувствовал, как цепи, присоединенные к моим лодыжкам, натянулись и начали поднимать мои ноги вверх от стола.
«Рэйвен…» — я посмотрел на неё, слегка нервничая, а она продолжала крутить ручку, позволяя цепям поднять мои ноги полностью, и потом на поверхности стола лежали только мои лопатки и голова.
Рэйвен остановилась и с лёгкостью отодвинула стол из-под меня, и я упал вниз, повиснув вниз головой, мои руки всё еще были связаны по бокам.
Она поцеловала меня в живот и сказала, «Спи, мой ангел».
Она села на пол передо мной и улыбалась, начав напевать песню, словно колыбельную, чтобы укачать меня.
Я задрожал, зная, чтобы я сейчас не сказал, это только спровоцирует её. Я буду играть хорошо и вести себя тихо, пока Виктория не решит освободить меня от этого.
Белла будет так волноваться за меня. Блядь. Эммет позаботится о ней.
Закрыв глаза, я сделал вид, что засыпаю, пока она пела свою жутковатую мелодию.
Позже, после того, как Дилан заверил Рэйвен, что такое положение в конце концов убьёт меня, меня переместили в маленькую клетку, очень похожую на огромную птичью, она висела под потолком, мои ноги свешивались из неё, я сидел облокотившись на железные прутья, обхватив себя руками, стараясь согреться.
Я всё еще был обнажён, но теперь мне было комфортнее, чем раньше. Клетки не пугали меня, они успокаивали.
Если я в клетке, это значит, что никто не может попасть сюда, чтобы что-то сделать со мной. Клетка значит отдых. Все ужасные вещи случаются ЗА клеткой. Клетка – это то, куда ты попадаешь между пытками, пока Госпожа спит.
Должно быть Рэйвен пошла в постель. Интересно, сколько времени. Интересно, выберусь ли я отсюда завтра.
«РУКИ ВВЕРХ, ПОЛИЦИЯ!!» [иииииииии!!!!] — услышал я женский голос сверху, и чуть не выпрыгнул из собственной кожи, сев прямо и прислушиваясь.
«Не двигайся, мать твою, а то я тебе голову снесу!!» — снова закричала она, и я нахмурился.
«Белла?» — мне сдавило грудь. Лучше бы это было НЕ ТАК. Может я просто замечтался.
«Отведи меня в подвал», — услышал я голос, похожий на Беллу, и потом крик, «СЕЙЧАС ЖЕ!!»
Я услышал движение над собой, и мои руки опустились на бёдра, в случае, если меня и правда ожидает компания.
Наконец дверь подвала открылась и сюда проник свет, не достигая моей клетки, на лестнице были слышны шаги.
Мне было тяжело видеть что-то, я был в темноте и потом меня ослепил свет.
Я мог разобрать силуэт Дилана и еще один маленький силуэт рядом с ним в полицейской фуражке.
«Она купила его», — сказал Дилан копу, «Он проститутка, он здесь по своей воле».
«Заткнись, мать твою! Выпусти его», — гавкнула женщина, пихнув Дилана в мою сторону.
Дилан подчинился и опустил мою клетку на стол. Потом он открыл её и отступил назад.
Вниз спустился еще один огромный полицейский и сказал женщине-офицеру, «Надень наручники на парня наверху, я справлюсь здесь сам, хорошо?»
Офицер по-меньше ушла наверх с Диланом, но я всё еще сидел в клетке, не двигаясь.
Коп подошел ко мне, возвышаясь надо мной, он включил фонарик под своим лицом и сказал, улыбнувшись, «Привет, братишка».
«Эммет…» — прошептал я, оглядываясь по сторонам, «Что ты делаешь?»
«Вызволяю тебя», — проинформировал он.
Я всё еще не двигался.
«Где Рэйвен?», — спросил я.
«Наверху в наручниках», — улыбнулся Эммет, «Всё в порядке, Эдвард, можешь выходить».
Я начал выползать из клетки, и Эммет бросил на стол одежду.
«Я принес тебе свою одежду», — сказал Эммет, «Я не знал, найду ли твою одежду здесь и не хотел, чтобы Белла видела тебя… ну, понимаешь… вот так».
«Так это была БЕЛЛА?!» — спросил я, немного сердито, но я больше беспокоился, переживал… был ошеломлён. И она хочет лечить сумасшедших? Да она одна из них! Она самая главная среди них!
«О, ага», — ухмыльнулся Эммет, «Всё это её идея. У неё твоя форма и наручники, и пистолет. Она собиралась прийти сюда одна, но я не мог этого допустить. Ты бы убил меня».
Надев спортивные штаны Эммета, я согласился, «Точно».
«И во-вторых… со стороны Виктории это неправильно, оставлять тебя здесь, особенно после прошлого раза», — Эммет ждал, пока я осторожно надевал большую, мягкую майку, слегка вздрогнув, когда она прикоснулась к моей спине.
«Я никогда не позволю тебе пройти через это дерьмо снова», — продолжал Эммет, «Не забывай, я раньше тоже тут был».
«Я знаю», — я чуть не плакал и должен был обнять парня, «Спасибо, Эм».
«Пошли, давай убираться отсюда, пока Белла не надавала Рэйвен по голове своей дубинкой», — сказал Эммет, поднимаясь по лестнице.
«Рэйвен не видела моего лица», — сказал он, когда мы поднялись, «Белла взяла её, когда она спала. Парня я раньше не видел. Он наверно новенький. Так что мы чисты.»
И потом, когда я направился в кухню, чтобы забрать одежду и ключи от машины, Белла забежала в комнату и резко остановилась, увидев меня. Я замер, видя так много чувств в её глазах: боль, беспокойство, злость, предательство, любовь, облегчение…
Она вырвала ключи из моих рук и посмотрела на Эммета.
«Эдвард поедет со мной. Ты можешь ехать за нами на своей машине, ладно?» — спросила Белла, полностью игнорируя меня.
«Э, да», — он колебался, глядя на меня.
Я кивнул ему, молча говоря ему, что всё в порядке, и мы вышли из кухни.
Эммет показал Белле мою машину, и она открыла водительскую дверь и села, пока я забирался на пассажирское место.
Она завела машину и посмотрела назад, сняв фуражку и бросив её за спину, она резко вырулила и поехала к воротам и на дорогу.
Когда я наконец набрался смелости, чтобы посмотреть на неё, она плакала и гнала во всю.
«Белла, хочешь я поведу?» — попытался спросить я, но был прерван посреди предложения.
«Я СЕЙЧАС ПРОСТО В ЯРОСТИ НА ТЕБЯ!!» — закричала она, слёзы капали с её лица.
«Я знаю».
«КАКОГО ХРЕНА, ТЫ СМОТРЕЛ ПРЯМО В МОЁ ЛИЦО И ГОВОРИЛ МНЕ КАКУЮ-ТО ХУЙНЮ ОБ УБОРКЕ В КЛУБЕ, КОГДА ТЫ, БЛЯДЬ, ПРЕКРАСНО ЗНАЛ, ЧТО У ТЕБЯ НАЗНАЧЕНЫ СЕГОДНЯ ПЫТКИ НА ВЕСЬ ДЕНЬ С ЭТОЙ ПСИХОПАТКОЙ!!»
«Ну, я был---»
«И ПОТОМ ТВОИ ТАК НАЗЫВАЕМЫЕ ДРУЗЬЯ И МОИ РАЗВЛЕКАЛИ МЕНЯ ПОКУПКАМИ СЕКСУАЛЬНОГО БЕЛЬЯ ВЕСЬ ДЕНЬ ПОКА ТЕБЯ ТУТ ИСТЯЗАЛИ?!!!»
«Эй, они мои ДРУЗЬЯ, Эммет только что рисковал своей шкурой, чтобы помочь тебе вытащить меня отсюда!» — я старался прояснить хотя бы это.
Я не винил её за то, что она кричала и злилась, но я не мог позволить ей говорить, что Эммет и Джаспер не были моими настоящими друзьями.
Белла заплакала сильнее, и я чуть снова не предложил вести машину.
«Я ПРОСТО НЕ ВРУБАЮСЬ, ЭДВАРД, НА САМОМ ДЕЛЕ!!» — рыдала она и орала на меня, «Я ЗАБОЧУСЬ О ТЕБЕ, Я ЛЮБЛЮ ТЕБЯ И ХОЧУ СПАСТИ, НО Я НЕ МОГУ СДЕЛАТЬ ЭТО В ОДИНОЧКУ! ТЫ ТОЖЕ ДОЛЖЕН ХОТЕТЬ ЭТОГО! А Я НЕ ВИЖУ, ЧТО ТЫ ХОЧЕШЬ. КОГДА-ТО ТЫ ПРИВЫК К ЭТОЙ ЖИЗНИ!!! ОДНАЖДЫ ТЫ УМРЕШЬ В КАКОМ-НИБУДЬ ПОДВАЛЕ, ВРОДЕ ЭТОГО – РАЗВЕ ТЫ НЕ ПОНИМАЕШЬ ЭТОГО?!»
Я откинулся назад, моё тело болело повсюду, и ответил, «Я говорил тебе, Белла. Несколько часов здесь принесли мне сегодня 50 тысяч! Если только я не ограблю банк, нет никакого способа заработать столько денег за такое короткое время. Ты не знаешь – моя дочь нуждается в этом».
«Я знаю!» — сказала она, вытирая глаза, и резко свернув на обочину, посмотрела в мои испуганные глаза.
«Я знаю о пожаре, и я слышала твоё сообщение на диктофоне. И я говорю тебе прямо сейчас, ложь прекращается здесь! Ты расскажешь мне всё, что я хочу знать, ты будешь честен со мной, несмотря ни на что, и ты будешь делать, что я скажу, пока мы вместе! Или можешь убираться сейчас же!!» — закричала она.
«Это моя машина», — я чуть не улыбнулся, но сдержался.
Только Белла может заставить меня улыбнуться после того, через что я прошел.
Сначала она выглядела удивленной этим фактом, но потом нахмурилась еще больше.
«Мне плевать, чья это машина!!» — гавкнула она, «Ты со мной, или нет?»
Мне не нужно было много времени, чтобы решить.
«Я с ТОБОЙ, Белла», — сказал я искренне, честно.
Слеза сорвалась с её ресниц, и она снова вырулила на дорогу, теперь не превышая скорость.
Наконец она заговорила и её тихий голос дрожал.
«Ты в порядке, Эдвард?» — плакала она, «Хочешь, я отвезу тебя в больницу?»
«Всё нормально, Белла», — я ненавидел видеть её слёзы, «Не надо больницы. Будут вопросы.»
«Что она…» — начала Белла и снова заплакала.
«Пожалуйста, Белла, не плачь», — теперь я чувствовал слёзы и в своих глазах, «Я буду в порядке. Мне просто нужна горячая ванна…»
«Хорошо», — кивнула она, стараясь прекратить плакать.
«И ночь в постели», — добавил я.
«Ладно», -сказала она.
«И моя Белла», — добавил я последнее, но самое важное.
Она снова зарыдала и ей снова пришлось остановиться, так чтобы я смог обнять её… и она меня… осторожно. Бедный Эммет, наверно думал нехорошие вещи про нас.
Мы молча плакали какое-то время, и потом Белла снова начала вести, торопясь отвезти меня домой и позаботиться обо мне.
Это будет жестокая ночь. Я знал, когда Белла увидит моё тело, ей станет плохо, но я подумал, может я смогу спрятать это – Нет. Я больше не могу прятаться от Беллы. Не важно что, она заслуживает правду. Уродливую, голую правду.
Я хотел сказать ей, что мне жаль, так жаль за то, что я ранил её таким образом, и именно поэтому я не хотел говорить ей утром, куда я пойду сегодня, и только теперь я понял, насколько неправильно было скрывать это. Белла не ребёнок, она не глупая. Она любит меня – и это глупо, но это не её вина. Я был так неправ, когда лгал ей. Я больше никогда этого не повторю.
Когда бы приехали к её дому, Эммет дал нам свои любимые вещи, чтобы позаботиться о моих ранах, и спросил, не хотим ли мы, чтобы он остался.
«Я в порядке», — я потёр глаза, «Я просто устал, тело немного болит. Всё заживёт».
«Белла, позвони мне, если понадобится», — Эммет обнял её, и она поблагодарила его, за то что он пошел с ней спасти меня.
Даже я снова обнял его.
После того, как он ушел, Белла повернулась и пошла в ванную, чтобы набрать воды. Я медленно пошел за ней, обхватив себя руками.
От воды шел пар, и Белла вытерла слёзы, глубоко вдохнула и посмотрела на меня с такой любовью, что я снова почувствовал слёзы в глазах.
«Я здесь для тебя, Эдвард», — сказала она, не прикасаясь ко мне, и я был рад этому.
«Я знаю, Белла», — мой голос дрогнул.
Она шмыгнула носом и подошла ближе, но не в плотную.
«Это будет тяжело для нас обоих», — сказала она открыто, «Но мы переживем это вместе, хорошо?»
«Да, Белла», — я слегка задрожал.
«Хорошо», — она положила руку себе на живот, потом снова опустила её, «Хочешь, я помогу тебе раздеться?»
«Я сам», — тихо сказал я, глядя на пол.
«Ладно», — она закрыла глаза, и еще одна слеза скатилась по её щеке, но она не вытерла её.
«Хочешь, чтобы я оставила тебя одного?» — спросила она.
«Нет», — услышал я свой голос, «Я не хочу причинять тебе боль еще больше, но… я сейчас не хочу быть один».
«Всё хорошо, Эдвард», — Белла снова шмыгнула носом, «Я хочу остаться. Я хочу позаботиться о тебе. Я говорила тебе, я с тобой до конца. Это правда.»
«Я знаю».
Я начал медленно снимать майку Эммета, глядя в её глаза, подняв руки и выскользнув из неё. Надо отдать ей должное, она не скривилась и не закричала. Я мог видеть много тёмно-красных полосок, в основном рубцы, не так много порезов, от плётки. Пройдет пару дней, когда они слегка побледнеют, чуть больше недели, когда они полностью исчезнут с моей кожи.
Но это безобразные раны.
Такие же точно были на моей спине и заднице, так же на внутренней стороне бёдер, их я увидел, когда снимал большие и мягкие штаны.
Белла часто шмыгала носом и вытирала глаза, когда я ступил в ванну, закрыв глаза и слегка вздрогнув, опустившись в чистую воду.
Затем она намочила губку и с докторской осторожностью начала прикасаться к ранкам на моей спине, оставив всю работу воде, я закрыл глаза, слёзы облегчения катились по моему лицу, пока она в очередной раз показывала мне свою глубокую и настоящую любовь.
Каждый может сказать «я люблю тебя», но Белла может сказать мне об этом, не открывая рта. Она говорила мне об этом на протяжении всей ночи. С силой, достойной сотни мужчин, она оставалась со мной всю ночь, мыла меня, вытирала полотенцем, втирала лекарства Эммета в мою кожу, пока я сотрясался всем телом. Её мягкий голос говорил мне, что она любит меня, и что я буду в порядке.
Она проходила сквозь Ад вместе со мной, и ни разу не пожаловалась.
Она надела на меня мою майку и дала мне фланелевые штаны, и укрыла меня одеялами. Она легла рядом и гладила мою щеку, словно я был последним мужчиной на Земле, таким дорогим для неё.
Она убаюкивала меня своими историями о летнем лагере, в котором она была в маленьком возрасте, забирая меня в это молодое, невинное место, в котором я так сильно нуждался в этот момент. Я слушал рассказы о первом поцелуе, путешествиях на каноэ под луной, и шутками над взрослыми.
На этом мои глаза начали закрываться в темноте, и я сказал, «Белла… Я знаю, я сказал, мы больше не можем говорить «я люблю тебя» друг другу, но можно я заберу эти слова назад?»
Казалось она улыбалась, когда ответила, «Если хочешь, если это правда, то да».
«Я хочу забрать их назад», — уверенно сказал я.
«Хорошо», — сказала она. «Забрал».
«Белла?»
«Да, Эдвард?»
«Я люблю тебя».
«Спасибо, Эдвард», — мягко сказала она, «За честность».
Между нами повисла пауза, и я нахмурился.
«Белла?»
«Да, Эдвард?»
Я снова замолчал.
«Ты… всё еще… любишь меня?»
Мне так это нужно. После всего, что она сделала для меня сегодня, мне всё равно НУЖНО было это слышать… я хотел это слышать.
«Ни за что», — фыркнула она, «Ты огромная заноза в заднице».
Повисла очень долгая пауза.
«Эдвард?»
«Да, Белла?»
«Конечно, я люблю тебя», — сказала она.
Я улыбнулся, и в этот момент я волшебным образом выздоровел [зажил, на самом деле].
«Глупый», — добавила она.
Воскресенье, День 7.
BPOV
Когда я открыла глаза, я подумала, что вся прошлая ночь была ужасным кошмаром. До сих пор не могу поверить, что я оделась в форму копа и ворвалась в дом Рэйвен. Это первый героический поступок за всю мою жизнь. Я спасла Эдварда из пасти Ада! Это была тот поступок, который можно увидеть в кино и при этом сказать себе, если бы я была ею, я бы наверное поступила так. Но на самом деле, я никогда не была полностью уверена в том, что смогу рискнуть всем ради кого-то.