Лекция: Май. 1979 год.
Игорь понял, что Вера хочет сказать что-то серьёзное, но перейти на деловой тон сразу ему помешала врождённая игривость:
— Ладно, а если я так: «Кё дуаж фер?»1 — с прекрасным произношением спросил он её по-французски, быстро привстав на одно колено и, растопырив пальцы обеих рук, умильно прижал ладошки: левую – к сердцу, правую – к уху.
— Игорёк! — в голосе Веры прозвенели высокие нотки.
— Всё! Прости! Слушаю тебя, внимательно слушаю, — стряхивая невидимые пылинки с брюк, Шестаков придал своему лицу самое серьёзное выражение и, зная, как сейчас смешно выглядит, даже немного огорчился, что Вера опять не улыбнулась.
— Игорь, дай мне, пожалуйста, слово, чтовсё это лето ты будешь только отдыхать.
— Отдыхать? Как интересно-то, а? — Удивлённо протянул Игорь. — Вот отец просит меня именно этим летом работу найти, для семьи деньги добыть и помочь ему всех нас прокормить, а ты просишь меня всё это лето отдыхать. То бишь, баклуши бить? Дурака валять? В потолок плевать? Ты это имеешь в виду?
— Да, я хочу, чтобы именно так ты и провёл эти каникулы, — понимая неправильность своей просьбы, но, пытаясь до последнего спасти Игоря, тихо ответила Вера.
_____________________________________________________________________________________________________________
1 — Кё дуаж фер? (отфранц. Qu'est-ce que je dois faire?) – Что я должен делать?
— Нууу, это жее… скучно, Верунчик, — может, впервые за два года общения не до конца понимая её, но, стараясь даже своё недоумение скрыть за шуткой, Игорёк продолжал:
— Вот представь… я… мокрый от слюнявых брызг, обязательно к концу лета покроюсь плесенью и состарюсь… лет так на двести… И что получится? Только один ответ: я никогда не смогу жениться! Почему? Потому, что моя сердечная половинка, а я верю, что такая девушка есть, не простит мне такой метаморфозы и сама меня прикончит, — и вдруг, трясясь, как от страха, слабым голосом с нотками ужаса Шестаков спросил:
— Сознавайся, коварная, смерти моей хочешь?
Веру как током ударило:
— Нет, Игорь, нет!!! — Закричала она, забывшись. — Наоборот, я очень хочу, чтобы ты в живых остался!
Юноша замер, внимательно посмотрел ей в глаза и заметил в них слёзы:
— Вер, ты – гениальная актриса!!! — С восхищением глядя на неё, сказал Шестаков. — Так точно отбить пас! Я всем и всегда говорил, говорю, и буду говорить, что ты, Вера, ге-ни-аль-ная актриса! — улыбаясь, произнёс он по слогам.
— Игорёк, я серьёзно. Дай мне, пожалуйста, слово, что не будешь этим летом устраиваться на подработку в Горьком. А если на диване лежать устанешь, съезди куда-нибудь… Можешь к моим, в Демково. А? Тебе же понравилось встречать там Новый год. А летом там ещё лучше. Ванна, это, конечно, хорошо. Но, баня! Что может сравниться с натуральной русской баней? А в Демково есть самые настоящие русские бани! За деревней у самой речки рядком стоят. Выбирай любую! С паром и веничком берёзовым! Напарился и в речку, жар снять… Успеешь ты ещё в своей ванне полежать… А мои только рады будут. Мама – твоя поклонница, сам знаешь. Вот и отдохни пару месяцев у них, до конца каникул, а? Да! Ты знаешь, что Петручио в театралке весь июль будет?
— Нет, не знал.
— Ему тоже предложили в приёмке подработать. Глашатаем.1 На выходные собирается приезжать в Демково, уже «удочки закидывал». Вообще-то, он не прочь там побыть и до конца лета. Даже хочет, чтобы я с мамой о деньгах за «постой» поговорила. Сам знаешь, почему его домой не тянет. А вы – друзья. Даже если переведёшься, отдохнёте это лето вместе. Теперь неизвестно, когда такой случай будет, если переведёшься, а? Знаешь, а если летом вы будете в деревне, я для нас культурную программу составлю! Будем в город втроём выезжать! По музеям и выставкам ходить… Да, в конце июня на гастроли из Омска драмтеатр приезжает, в августе – Кировский. Петручио обязательно в массовку возьмут. И ты бы мог вместе с ним у гастролёров подработать. Ты же знаешь, на вас одно удовольствие из зала смотреть… Представляешь, Игорь, я сама недавно от Петручио узнала, что он предпочитает отдыхать в деревне. Сказал, что любит по вечерам тишь, а поутру – благодать. Пораньше лечь. Подольше поспать. А у нас там для сна самое-то место на всей земле: и сени чудесные, прохладные; и кровати большие, удобные; и одеяла лоскутные, лёгкие. А самое главное, спи да спи себе, сколько хочешь. Вокруг леса да поля. А какой там свежий воздух! А какая там тишина! Просто звенящая у нас там тишина. И никто никому не мешает. Кстати, там и на рыбалку можно сходить, и в лес по грибы сбегать. Хорошо бы вам вместе. Помнишь, как вы с ним зимой о летней рыбалке мечтали?
— … Да, — чуть помедлив, ответил Игорь, вспомнив тот разговор с Петручио в Новогоднюю ночь.
_______________________________________________________________________________________________________________
1 — … ему… предложили в приёмке подработать… глашатаем (студенческий сленг) –
В приёмной комиссии театрального института работали студенты, в чьи обязанности входило выкрикивать (оглашать, объявлять) фамилии абитуриентов, поступающих или поступивших в ЯТУ (ЯГТИ).
— Игорёк, ну, как тебе такое предложение? Планы, так сказать, на июль-август, а?
— Заманчиво, ох, заманчиво излагаешь, Верунчик, — со сладким причмокиванием произнёс успокоившийся Игорь.
— Давай тогда, поговори со своими, а я сразу за вас двоих похлопочу? Да я уверена, мама только рада будет. Подумай, а?
Как она надеялась в тот момент, что у неё всё получится...
— Думаю, я подумаю. О! Здорово получается! — и Игорь, подбоченись и, притоптывая, шутливо пропел:
— Думаю я, подумаю я, дуумаю, думааюю, подумаю яаа… ооох!
Вера слегка улыбнулась и снова со всей серьёзностью приступила к выполнению задуманного:
— Игорёк, ты с Петручио ещё сам поговори, а? Представляешь, как он рад будет?!
— Да, представляю. Поговорю. Правда, мы в разных группах сдаём. Здесь редко видимся… А я его в общаге найду и поговорю. Представь себе: подойду к нему, грозно так брови сведу: «Ну что, Петррручо, пойдём, выйдем, поговорим, а?!» — в этот момент Игорь понял, что до сих пор так и не рассмешил Веру:
— Ну, а сама что не весела? Что голову повесила? Встряхнись! — И, взяв Веру за плечи, со словами:
— Жизнь прекрасна и удивительна, Верунчик! — действительно слегка её встряхнул. И поймав её взгляд, строгим голосом скомандовал:
— Слушай сюда! Анекдот! Анекдот про Льва Николаевича Толстого: «Лев Толстой очччень любил детей. За обедом он им всё сказки рассказывал да поучения. Бывало, все уже консоме с паштетом съели, профитроли, устриц, бланманже, пломбир, – а он всё первую ложку супа перед бородой держит, рассказывает. Мораль выведет – и хлоп ложкой об стол!» — и очень довольный видом наконец-то смеющейся Веры, гордо добавил:
— Даниил Хармс. Самиздат.1 Ребята из Москвы привезли. Здорово?! Да?
— Здорово!
— Захочешь эти анекдоты прочитать, а они все шикарные, возьми у Анны с первого, фамилия – Подгорная. Скажешь, что от меня.
— Спасибо, уже хочу… Подгорная? Вспомнила! Я её на экзаменах видела.
— Да! Как прочтёшь, Петручио передай, только Анну предупредишь.
— Хорошо… Игорь, а ты Анне всё рассказал из-за отъезда?
______________________________________________________________________________________________________________
1 — … консоме с паштетом… профитроли… бланманже… –
— Консоме – крепкий, сильно уваренный бульон из мяса или дичи, иногда «двойной», то есть мясной бульон, сваренный на костном бульоне. Применялся в прошлом главным образом во французской и русской ресторанной кухне.
— Паштет – паста, приготовленная из предварительно отваренного, готового для еды мяса или рыбы.
— Профитроли – кондитерское изделие французской кухни из теста в виде шариков размером с голубиное яйцо со сладкой начинкой внутри. Подавали профитроли, как правило, на десерт.
— Бланманже – непрозрачное (не фруктовое) желе, обычно белого или кремового цветов. Подавали бланманже, как правило, на десерт.
— Даниил Хармс. Самиздат. –
— Даниил Хармс (1905 — 1942) – Даниил Иванович Хармс (настоящая фамилия Ювачёв). Русский писатель и поэт. В СССР официальное издательство произведений Хармса было запрещено.
— Самиздат (читается: «самыздат») – способ нелегального распространения запрещённых литературных произведений в СССР. Копии изготавливались машинописным, а то и рукописным способами. Распространение и чтение запрещённой литературы было уголовно-наказуемым деянием и попадало под статью 70 «Антисоветская агитация и пропаганда» нового Уголовного кодекса РСФСР (1965).
— Да, теперь она за очередью следит. Хорошая девчонка. Правильная. Как ты говоришь: «Наш человек!»
— Я рада… Слушай, а Мандельштам сейчас у кого?1
— Про Мандельштама тоже у Анны спросишь. Она точно знает.
— Хорошо, спрошу. Ну, что, Игорёк, уговорила я тебя? Скажи мне: «Да», пожалуйста!
— Верунчик, я скажу, обязательно тебе скажу, но после разговора с родителями… Смотри-ка, уже без пятнадцати, — посмотрел он на часы Веры, подняв её левую руку за ладонь. — А мне в три речь сдавать. А теперь ты скажи, скажи так, как ты всегда говоришь, чтобы уж точно повезло, пожалуйста, — просящим голосом произнёс он, не отпуская её руки. Вера сжала его ладонь:
— Удачи тебе, Игорёк, удачи во всём! — и почувствовала, как перехватило горло.
Шестаков с тревогой глянул на девушку, но Вера, отпуская ладошку Игоря, нашла в себе силы ласково и ободряюще улыбнуться ему. Успокоившись, он заспешил собрать с подоконника конспекты по сценической речи. Взгляд его стремительно менялся. Через секунды Игорёк стал далёким и отрешённым от настоящего...
Вера до последнего мгновения смотрела, как по коридору, подпрыгивая на длинных ногах, быстро удалялся не Игорь Шестаков, а высокий и стройный Иван Александрович Хлестаков, чиновник из Петербурга, и фигура его, расплываясь, двоилась...
— Береги себя, пожалуйста, береги себя, Игорёк, — плача, умоляюще шёптала Вера ему вслед...
На следующий день в группе студентов, поднимающихся по лестнице, она увидела Игоря и Петра! Те шли рядом и были так увлечены разговором, что никого вокруг себя не замечали...
Вера решила, что у неё всё получилось! радостно улыбнулась и не стала их окликать...
До сих пор она так и не смогла простить себе этой беспечности!
_____________________________________________________________________________________________________________
1 — Мандельштам (1891-1938) Иосиф (Осип) Эмильевич – русский поэт, прозаик, переводчик и литературный критик, один из крупнейших русских поэтов ХХ века. Погиб в лагере для политзаключённых под Владивостоком. Официальные издательства в СССР произведения Мандельштама не выпускали.