Лекция: Общественная программа и литературно-критическая деятельность почвенников
Другим общественно-литературным течением середины 60-х годов, снимавшим крайности западников и славянофилов, было так называемое «почвенничество». Духовным его вождем был Ф. М. Достоевский, издававший в эти годы два журнала — «Время» (1861-1863) и «Эпоха» (1864-1865). Сподвижниками Достоевского в этих журналах являлись литературные критики Аполлон Александрович Григорьев и Николай Николаевич Страхов. Почвенники в какой-то мере унаследовали взгляд на русский национальный характер, высказанный Белинским в 1846 году. Белинский писал: «Россию нечего сравнивать со старыми государствами Европы, которых история шла диаметрально противоположно нашей и давно уже дала цвет и плод… Известно, что французы, англичане, немцы так национальны каждый по-своему, что не в состоянии понимать друг друга, тогда как русскому равно доступны и социальность француза, и практическая деятельность англичанина, и туманная философия немца».
Почвенники говорили о «всечеловечности» как характерной особенности русского народного сознания, которую наиболее глубоко унаследовал в нашей литературе А. С. Пушкин. «Мысль эта выражена Пушкиным не как одно только указание, учение или теория, не как мечтание или пророчество, но исполнена и м н а д е л е, заключена вековечно в гениальных созданиях его и доказана им,- писал Достоевский.- Он человек древнего мира, он и германец, он и англичанин, глубоко сознающий гений свой, тоску своего стремления (»Пир во время чумы"), он и поэт Востока. Всем этим народам он сказал и заявил, что русский гений знает их, понял их, соприкоснулся с ними как родной, что он может п е р е в о п л о щ а т ь с я в них во всей полноте, что лишь одному только русскому духу дана всемирность, дано назначение в будущем постигнуть и объединить все многообразие национальностей и снять все противоречия их".
Подобно славянофилам почвенники считали, что «русское общество должно соединиться с народною почвой и принять в себя народный элемент». Но, в отличие от славянофилов, (*10) они не отрицали положительной роли реформ Петра I и «европеизированной» русской интеллигенции, призванной нести народу просвещение и культуру, но только на основе народных нравственных идеалов. Именно таким русским европейцем был в глазах почвенников А. С. Пушкин.
По словам А. Григорьева, Пушкин «первый и полный представитель» «общественных и нравственных наших сочувствий». «В Пушкине надолго, если не навсегда, завершился, обрисовавшись широким очерком, весь наш душевный процесс», наши «объем и мера»: все последующее развитие русской литературы — это углубление и художественное осмысление тех элементов, которые сказались в Пушкине. Наиболее органично выразил пушкинские начала в современной литературе А. Н. Островский. «Новое слово Островского есть самое старое слово — народность». «Островский столь же мало обличитель, как он мало идеализатор. Оставимте его быть тем, что он есть — великим народным поэтом, первым и единственным выразителем народной сущности в ее многообразных проявлениях...»
Н. Н. Страхов явился единственным в истории русской критики второй половины XIX века глубоким истолкователем «Войны и мира» Л. Н. Толстого. Свою работу он не случайно назвал «критической поэмой в четырех песнях». Сам Лев Толстой, считавший Страхова своим другом, сказал: «Одно из счастий, за которое я благодарен судьбе, это то, что есть Н. Н. Страхов».