Лекция: Поучение на празднество Пресвятой Богородицы Смоленской именуемой «Одигитрия», месяца июля, в 28 день

Пришедши ныне с благоговением в эту святую обитель, как бы в насажденный Богом рай, и войдя во святую эту церковь, как бы в мысленное и Богом утвержденное небо, я спрошу: что значит сей глас празднующих? Какое празднество здесь совершается? Какая вещь или какое лицо соборно ублажается песненными похвалами?

Отвечает мне Святая Церковь в месяцес­лове: в этот день мы празднуем явление Смо­ленской иконы Пресвятой Владычицы нашей Богородицы, именуемой Одигитрия. Итак, поклонившись с верой чудотворной иконе Пресвятой Богородицы и облобызав ее с лю­бовью, я хочу узнать значение сего именова­ния «Одигитрия». Русский лексикон говорит, что «Одигитрия» — значит радостная, креп­кая помощница, наставница, а греческий лексикон объясняет, что «Одигитрия» означа­ет путеводительница и сопутница.

Одигитрия — крепкая. Крепка Матерь Божия, ибо обладает властью, как показыва­ет и преблагословенное Ее имя — Мария. Мария в переводе с сирийского языка значит «госпожа», или «имеющая власть». Но кто крепок, как не господствующий? И о Небес­ном Царе в Писании сказано: «Бог крепкий, Владыка» (Ис. 9, 6). Крепок, ибо владычеству­ет Владыка, а без власти кто может быть креп­ким? И Пресвятая Владычица крепка, ибо Она — Госпожа владычествующая, Царица, Владычица, Одигитрия крепкая.

Нам, немощным, крепость эта весьма по­требна, ибо мы премного изнемогаем, будучи не владеющими, а обладаемыми, и обладаемыми своими собственными страстями, как говорит апостол: «Каждый искушается, увлекаясь и обольщаясь собственною похотью» (Иак. 1, 14); и как обладаемые рабы и пленни­ки, «не то делаем, что хотим, а что ненавидим, то делаем. Не мы делаем то, но живущий в нас грех» (Рим. 7, 15, 17).

Теперь поищем, кто в поднебесной может назваться крепким властелином? Я знаю, что один из постельничих царя Дария сказал бы, что крепче всего царь. «Царь», — говорит он, — «все побеждает и господствует всеми, и влады­чествует ими». Он собирает силу воинскую, посылает ее на брань против супостатов; ска­жет им: «поразите», — и поражает. Он овладева­ет сильными городами и говорит: «разорите», — и разоряют. Он берет в плен страны и говорит: «посеките», — и посекают; и весь народ и полки слушают его (см. 2 Езд. 4, 3 и сл.). Так рассу­дил постельничий царя Дария. Этому рас­суждению доследовал бы и я, если бы мне не воспрекословил святой Григорий Двоеслов, который говорит: «Крепкое владетельство праведных заключается в том, чтобы одолеть себя, тесть идти против собственных страс­тей, угашать в настоящей жизни разжение страстное и греховное».

Итак, тот крепкий властитель, кто силен одолеть самого себя, противиться собствен­ным страстям, угашать в настоящей жизни разжжение страстное и греховное. Хорошо об этом говорит и Приточник: «Долготерпели­вый муж лучше храброго» (Притч. 16, 32), — долготерпеливый, то есть не только претер­певающий оскорбления от людей, но и по­беждающий терпением свои страсти, лучше крепкого. В некоторых переводах к этому прилагается и следующее: «И муж, господст­вующий над сердцем своим, лучше завоевателя городов», — то есть более крепок тот муж, ко­торый господствует над своим сердцем, чем тот, который побеждает и разоряет укреплен­ные города.

Итак, теперь понятно, что крепким влас­тителем поистине может быть назван тот, кто обладает собой, кто одолевает свои похоти, крепко и мужественно противится своим вожделениям, сопротивляясь даже до крови, подобно тем святым, которые решили лучше страдать и умереть, чем, погубив свое целому­дрие, быть побежденными и оскверниться плотскими греховными страстями.

Обратим же к себе самим очи наши и с рас­суждением посмотрим: есть ли в нас какая-ли­бо крепость? Обладаем ли мы собой? Влады­чествуем ли над своими страстями? Нет! Мы, как немощные, падаем побежденными, ибо в нас столь сильна сила и владычество греха, царствующего в членах наших, что мы отнюдь не можем и даже не хотим освободиться от него, побеждаемые грехолюбием. Нрав грехов­ный уже отнимает у нас душевные силы — па­мять, волю и разум — и делает нас своими ра­бами, пленниками, скотами несмысленными. Отнимает память, так что мы не помним о Боге: «Нет Бога пред нами», и потому «оскверня­ются пути наши на всякое время» (Пс. 9, 25—26), и мы уподобляемся тем двум скверным стар­цам, о которых пишется в книге Данииловой: «Отвратили ум свой и уклонили очи свои, чтобы не смотреть на небо» (Дан. 13, 9).

Сила привычного греха отнимает волю, как у рабов: «Кто кем побежден, тот тому и раб» (2 Петр. 2, 19), и как у связанных пленни­ков, ибо каждый связывается узами своих грехов; отнимает разум и соделывает как бы неразумными скотами. «Сравнялся», — говорит Псаломник, — «с несмысленными скотами и уподобился им» (Пс. 48, 13). Сила греховная на­столько господствует в нас, что отнимает у нас голову и руки и делает нас как бы бездей­ственными идолами, ибо, постоянно совер­шая те же грехопадения, мы разбиваемся, как идол, падающий со своего места. И вот вам, столь немощным и подчиненным греховным навыкам, дарована свыше сила — Одигитрия, крепкая Владычица, Небесная Царица. Креп­кая, ибо во утробе Ее вселился «Господь — кре­пок и силен, Господь силен в брани» (Пс. 23, 8). Крепкая, ибо не победило Ее никакое безза­коние: не только грех прародительский, но и никакой другой простительный не коснулся и не одолел Ее, и соделалась Она Владычицей всего создания, всеми обладающей и укрепля­ющей всех служащих Ей. И если мы прибегнем к Ней усердно, она «укрепит нас силою» свыше (ср. Лк. 24, 49).

Немощными были в Египте люди Израи-левы, принуждаемые к тяжким работам и ос­корбляемые обидами и ранами. Однако и они обрели великое мужество и, укрепившись, одолели египтян, и торжественно воспели по­бедные песни над трупами своих врагов. Что же укрепило их там? Прообраз Одигитрии, крепкой Владычицы нашей, бывшей в море, как воспевает Церковь: «В Чермнем мори Неискусобрачныя Невесты образ написася иногда»; там Моисей, здесь же Гавриил; там Израиль, здесь Христос; там «море по про­шествии Израилеве пребысть непроходно, Непорочная же по рождестве Еммануилеве пребысть нетленна». И если в Ветхом Завете одно только преобразование Пресвятой Оди­гитрии могло столь укрепить немощного Из­раиля и возвысить его над врагами, то тем более в новой благодати Сама сия Одигитрия, крепкая Владычица наша, имеет силу укре­пить немощь нашу и утвердить нас духом владычествующим, чтобы, не поддаваясь греховным уловлениям, мы господствовали над своими вожделениями, подчиняя худшее лучшему и порабощая плоть духу.

Одигитрия — Наставница на путь правый или, как объясняет греческий Лексикон: «Путеводительница и Спутница»; ибо Она наставляет грешников на путь покаяния и руководствует их ко спасению, сопутствуя им своим мило­сердием, пока они проходят путь этой жизни. Так, Она наставила Марию Египетскую и со­путствовала ей в пустыне невидимой Своей благодатью, ведя к совершенному спасению, пока не ввела ее в чертог Сына Своего, как возлюбленную невесту. Подобает удивляться милосердию Божию и Пречистой Богоматери, столь великому, что даже грешные женщины, истинно покаявшиеся, сподобляются славы дев, вводимые в чертог Жениха Небесного, как и непорочные девы. Вспомним здесь, че­го сподобилась евангельская грешница своим раскаянием!

Но кто же наставляет и руководствует их и всех грешников к такому покаянию? Поисти­не, не кто-либо иной, как Одигитрия, Путенаставница, Путеводительница, как наставила Она вышеупомянутую Марию Египетскую.

Да будет же Наставнице нашей и Руково­дительнице к спасительному покаянию, прерадостной и крепкой Помощнице, Преблагословенной Одигитрии, Пречистой Деве Марии, в Господе Боге, честь, слава, похвала и благодарение от нас и от всех родов вовеки. Аминь.

10. Поучение первое на праздник Успения Пресвятой Богородицы, месяца августа, в 15 день в 1693 г. («Соберет пшеницу Свою в жит­ницу Свою» (Мф. 3, 12; Лк. 3, 17))

Православный слушатель! В месяц август, в самый час жатвы, когда в поле снятые с кор­ня колосья вяжут в снопы, свозят в житницы, а также складывают в стога, — и Владыка Не­бесный тоже собрал с поля Свою самую от­борную мысленную пшеницу и ныне с весе­лием отправляет в горние житницы.

Село — это мир, как говорит Евангелие. Поле или нива — это свет сей, либо разумей временную жизнь на этом свете. Пшеница — праведные; колосья — их добрые дела, заслу­ги. Жатва — конец жизни. Серп — смертный долг нашего естества. Управитель и владыка всего этого — Бог, и у Бога нет недостатка в имениях. Он называет Себя делателем: «Отец Мой доныне делает», — говорит Христос, — «и Я делаю» (Ин. 5, 17).

Нива Его собственная — Пречистая и Преблагословенная Дева, о Которой Церковь говорит: «Клас прозябшая Божественный, яко нива неоранная» (Акафист, икос 3). Ясно, что та Нива за время шестидесятилетнего Своего земного жития породила отборные колосья пшеницы, достойные небесных жит­ниц. Назначает тогда добрый Владыка Бог для жатвы целый день — 15 сего августа, изво­дит делателей на жатву Свою — ангельские лики, ибо Ангелы — это жнецы, которые со­бирают самую отборную из всего урожая зем­ную пшеницу — Пречистую и Преблагословенную Деву Богородицу. Собирают на земле Ее заслуги и препровождают в пренебесные житницы, и собирают и препровождают все вместе, собором, ибо Ее успение славят Влас­ти и Престолы, Начала и Господствия, Силы, Херувимы и Серафимы.

Бедная вифлеемская вдовица Руфь, услы­шав, что добрый человек Вооз распоряжается жатвой, сказала свекрови своей Ноемини: «Пойду на ниву и соберу колосья по следам жне­цов» (Руфь. 2, 2). В день Успения Пречистой и Преблагосл овен ной Девы Марии, как бы во время богатой Воозовой жатвы, собирают мысленную пшеницу небо и земля, торжест­вующая и воинствующая Церковь. Небо со­бирает Богородичные заслуги, а земля — Ее благодеяния. Торжествующая Церковь соби­рает Ей торжества, воинствующая — похвалы. А мы что? Мы бедной Руфи уподобимся, пой­дем на ниву и соберем «колосья по следам жне­цов». Нива, как уже известно, — шестидесяти­летнее житие Пречистой Богородицы. Нива эта имеет свои борозды, свои части, на кото­рых растут ее добрые колосья, а для Бога бо­лее приятные дела, чем подвиги всех святых.

Пойдем же к той ниве умом нашим, хотя позади всех следуя, и соберем остатки после жатвы — оставшиеся колосья высоких Ее до­стоинств, заключающихся в богоугодных де­лах. Свяжем в один сноп — я своей худоумной беседой, а ваша набожность — слушанием с любовью, и таким образом соберем стог из церковных похвал. Но не дерзает мой тупой серп и неумелая рука моей речи простереться на все пресвятое житие Богородицы, Кото­рую и ангельское око не переносит: «Неудо-бозримая и ангельскима очима». Не дерзает простереться на высочайшие и неисчислимые добродетели всего Ее жнива, но только отва­живается на пять борозд, достаточно богатых, как и в акафисте читаем: «Радуйся, браздо, растящая гобзование щедрот», и на растущих там пять колосьев, составляющих пять букв в преблагословенном имени Марии.

Для начала вступим на первую бразду или часть пресвятого жития Ее, которая начина­ется от дома святых праведных родителей Ее Иоакима и Анны и идет через храм Соломо­нов. Имя этой бразды — обручение. Эта браз­да родила достойный колос в продолжение двенадцати лет, в недоступном для народа ме­сте, в храме, за внутренней завесой возрасти­ла юную Отроковицу, Пречистую Деву Марию, прежде веков избранную Богу Матерью. Ко­лос этой бразды мы вместе со святым Андре­ем Критским назовем предостойным именем, которое начинается с буквы «М», первой в имени Мариином: «Мудрая Дева».

Так Ее святой Андрей величает в своем похвальном слове: «Мудрая Дева». Однако, святой Андрей, не лучше ли ты поступишь, когда Ее поставишь на самой высокой ступе­ни мудрости, назвав Мудрейшей и Премудрейшей Девой, как такую, превосходящую всех, мудрость Которой признает и Церковь в следующих словах: «Радуйся, премудрости Божия приятелище! Радуйся, премудрых пре­восходящая разум!» Предстаньте же тут еван­гельские мудрые девы и воздайте достойную честь Сей Мудрейшей как Госпоже своей! Но и вы, другие пять неразумных пребывайте здесь же, дабы вы научились мудрости, ибо эта мудрая и преисполненная премудрости Божией Дева, будучи и колосом хлеба жиз­ненного, и лозой грозди зрелой: «Богородице, Ты еси лоза истинная, возрастившая нам плод живота», — при окончании Своего жатвенного времени готовит и особый стол для неразум­ных: «Приготовила у Себя трапезу, созывая с громким возглашением: кто безумен, пусть обра­тится ко мне; и требующим ума сказала: «При­дите, ешьте Мой хлеб и пейте вино, которое растворила вам, оставьте безумие»« (Притч. 9, 2—6). Она как бы говорит: «Питайтесь хлебом от колоса, пейте напиток от лозы, и вы оста­вите неразумие, проникнитесь разумом, муд­ростью».

Дивна эта трапеза, необыкновенна, проти­воположна нашим обычаям! Когда у нас кто-либо до сытости или пресыщения наестся или вином упьется, тот и остатки своего разума те­ряет, и мудрый становится глупым. Правиль­но в Патерике говорил о себе один старец, что знал наизусть всю Библию с толкованием, а когда напитался досыта хлебом, то все забыл, как будто никогда и не читал ничего. А вином и апостол не советует упиваться, повествуя, что в нем есть нечто такое, что сводит с ума.

Очевидно, что хлеб и вино Девы Мудрой не столь вредоносны и не имеют таких зловред­ных свойств. Кого накормит или напоит — не глупости прибавит, но разуму, мудрости на­учит, ибо сила того питания и напитка в по­рождении крови чистой, девственной, как об этом предрек пророк Захария, говоря: «Что украшает Ее, только пшеница избранных и ви­но, родящее дев» (Зах. 9, 17). Достойны внима­ния эти слова: «Вино, родящее дев». Где вино рождает нечистоту, а здесь от вина сама чис­тота, девство: «Вино, родящее дев», — и девы здесь, конечно, не глупые, а мудрые.

Какова мать, таковы и дочери: мудрая у этого вина мать — мудрое и вино, мудрое и пи­тание. Поэтому, кто безумен, — да уклонится к Ней, да ест Ее хлеб и пьет вино, и наверно когда-нибудь неразумный умудрится. И вы, мудрые, и вы, неразумные, обойдем кругом сей мысленный колос, охватим его набожны­ми чувствами, вперим в него свои умные очи, извлечем из него себе пользу и научимся муд­рости!

Когда ветхозаветный Иосиф верно истол­ковал фараону сон о виденных им колосьях и много позаботился о собирании пшеницы и наполнении ею житниц, фараон сделал его правителем всего Египта, а своих бояр и кня­зей — его учениками: «Чтобы он наставлял вельмож его, как себя, и старейшин его умудрил» (Пс. 104, 22). И мы, мысленная Пшеница, Питательница наша, когда видим наполняю­щимися духовно житницы церковные Твоими высокими добродетелями, как бы отборными колосьями небесной житницы, и Твоими бла­годеяниями, как бы самой пшеницей, мы са­ми отдаемся Тебе в научение, Мудрая Дева! Твоими учениками мы хотим быть, да наста­вишь Ты нас, да умудришь нас, как Иосиф египетских князей и старцев!

Учит Мудрая Дева не словами, но делом, Собой, примером Своим. Каков он? Посмот­рим, на котором месте, на которой бразде вы­ращен тот добродетельный колос Ее девства? В храме, в алтаре, на столь святом месте, ко­торое называется Святая Святых, куда только святые люди входили. Учись же и знай каж­дый, что для преуспеяния в добрых делах много поможет святое место и сообщество с набожными людьми.

Какую же пользу принесет сообщество с набожными людьми? Оно направит человека на путь добродетели. Лот — пример этого. Нужно удивляться его добродетели, ибо он, живя в Содоме среди беззаконннейших лю­дей, не утерял своей добродетели, своей бого­боязненности. Откуда в нем образовалась столь мощная набожность, что ей нисколько не повредили страшные беззакония? Из при­мера видно, откуда это, ибо он воспитался при праведном человеке — Аврааме — и бла­годаря ему усовершенствовал себя в доброде­тели. Такое толкование принадлежит святому Златоусту, говорящему так: «Праведного Лота возвело на высоту столь великой добродетели дружество, которое он имел с патриархом Ав­раамом, и оно в нем было столь действенно, что и в Содоме он по его стопам следовал». Все беззаконные мерзости того города не со­вратили добродетелей Лота, ибо он с ранних лет ею проникся благодаря праведному Авра­аму. Таково сообщество с набожными!

Пречистая и Преблагословенная Дева Мария провела время Своей юности в святом месте, не выходила из храма Господня, между людьми благочестивыми, между архиереями. И в какую через это Она возросла силу? Смо­трим: заставила течь обратно потоки реки, как бы потоп высушила, как Моисей море, потоп греха первородного, который захваты­вал души невинных: «Царствовала смерть и над несогрешившимы подобно преступлению Адама» (Рим. 5, 14). Этот потоп Она перешла сухими ногами, непорочное зачав и родив, и таким образом род человеческий с самого дна этой пучины вывела на сухое место: «Перешла душа наша через воду стремительную» (Пс. 123, 4—5). И перешла душа наша под руководст­вом мудрого Вождя — Пречистой Девы, по­этому-то «празднуют людие Твои, вины греховныа избавльшеся».

Она остановила солнце более величествен­но, нежели Иисус Навин: он материальное, а Она мысленное Солнце правды — Бога; он против Гаваона, а Она в девической пречистой утробе; тот на несколько часов, пока народ израильский не отмстил врагам своим, а Она на девять месяцев. Что я говорю — на девять месяцев? На тридцать три года, пока голова врага-дьявола не была совершенно стерта!

И праведного Лота Она тоже превзошла Своей святыней. Тот в одном бесчестном го­роде, а Пречистая Дева во всем мире, во зле лежащем, не повредила Своей непорочной жизни. Весь мир как терние, Она одна в нем роза, лилия посреди терния. Весь мир как бо­лото, Она одна в нем золото. Весь мир как мо­ре, наводненное горькими водами и огорчен­ное, Она одна в нем как река вод сладких, не причастная горечи.

Осведомленные люди передают, что где-то в мире есть некая река, которая поперек всего моря течет, а между тем нисколько вод своих сладких не смешивает с горькими мор­скими водами, знать, это особенным чудом Божиим совершается. И не может море той реки прервать и смешать ее воды со своими. Воспоминает это святой Григорий Назианзин в своих виршах, в которых предписывает за­коны для девствующих, а вирши эти читают­ся так: «Обретается река, чрез море текуща, воды сладки с горькими не смесны имуща; и можно брать из моря сладкую воду тогда. Но в реку ту навклиры (хозяева корабля) попадут ли когда?» Так го­ворит святой Назианзин.

Жизнь каждого из нас в этом мире есть как бы река: «Как вода изливалась», — говорит Давид; река же сладкая — святой крест поло­женный. Когда мы впадаем в море мирских страстей, то теряем свою сладость.

Велик ты, Днепр, и многих напояешь, но приблизишься к морю — и тебя никто не за­хочет ни знать, ни вод твоих поднести к устам своим: ты делаешься невкусным, соленым, горьким, смешав себя с морскими солеными и горькими водами.

Велики реки и вы, которые делают усилия, стараются служить Богу. О вас на небе Бого­слову в Откровении говорят: «Воды, которые ты видел, суть люди и народы» (Откр. 17, 15). Но тогда на вас страшно и взглянуть, коль скоро прикоснетесь к морю страстного мира, ничего не останется от вас, и вы станете горь­кими: «Прикасающийся к смоле, очернится ею, и со строптивым развратишься» (Сир. 13, 1; Притч. 13, 21).

Счастлива река, через море протекающая, но с морем себя не смешивающая! Счастлив раб Божий, посреди мира живущий, но с ми­ром не сообщающийся, как Лот посреди беззаконников! Таковым мысленным потоком, такой рекой была Мудрая Дева, Пречистая и Преблагословенная Мария. Течение жития Своего Она совершила через море мира сего, а приобщилась ли Она хоть сколько-нибудь греховной мирской страсти? Нисколько! Пробует тех сладких вод безгрешной Ее жиз­ни Дух Святой и, как бы наслаждаясь самым лучшим напитком, говорит в Песни Песней: «Ты вся прекрасна, Возлюбленная Моя, и нет по­рока в Тебе» (Песн. 4, 1).

Немокрыми ногами сын Навинов перехо­дит Иорданские струи. Не с поврежденной праведностью ходит Лот посреди Содома. Непорочно и Пресвятая Дева Свою жизнь проводит, пребывая телом в мире посреди ро­да строптивого и развращенного. А начало этого — от храма Господня и сообщества с праведными. Ныне же входит Она в обето­ванную землю с радостью, а нас, как Мудрая Дева, примером Своим учит постоянно ра­деть о местах святых храмов Господних и о сообществе с праведными. И кто на таких бо­роздах часы своей жизни роняет, сеет, тот не­сомненно возрастет в богатый колос и, как пшеница Христова, будет собран в горнюю житницу. Учит Мудрая Дева Своим примером и чистоте, а чистоте сугубой — внешней и внутренней, телесной и душевной. О Ней Дух Святой говорит в Песни Песней: «Чрево Твое как стог пшеницы, обставленный лилиями» (Песн. 7, 2).

Стог пшеницы означает рожденного от Нее Христа, сказавшего: «Я есмь Хлеб» (Ин. 6, 41). Он подобно пшеничному зерну, упавшему в землю, умер, но служит для всех изобильным питанием, как стог пшеницы и даже более, ибо всех изобильно насыщает: «Открываешь руку Твою и насыщаешь все живущее по благо­волению» (Пс. 144, 16); «когда Ты откроешь руку, все насытятся благом» (Пс. 103, 28).

Лилии здесь означают непорочное девство Пресвятой Девы. Уместно в этом случае поду­мать, почему Дух Святой, описывая плодность девическую, говорит об одном только стоге единой пшеницы, девство же выражает во многом числе лилий? У Нее один стог пшени­цы, ибо однажды Она родила единого Христа, но лилии Ее чистоты многочисленны. Гово­рит о Ней святой Епифаний: «Она была Дева не только телом, но и духом». Непорочность тела — это одна лилия; чистота духа — это другая лилия; и Христос посреди, между дев­ством Пречистой Своей Матери внешним и внутренним, телесным и душевным, как стог пшеницы между лилиями.

Где только одна лилия, где одно тело со­храняется чистым, а дух отдается грехам, там не ищи пшеницы Христа, и не только стога, но даже и единого зерна Его благодати. Именно на это обращает внимание один из учителей: «Не говорит Писание: «Стог в ли­лии, но — среди лилий, ввиду двух лилий дев­ства — одного, который внутри, в намерениях духа, а другого, который вне тела и означает нерастление». Лилия внешняя без лилии вну­тренней — ничто, ибо без произволения духа суетно нерастление тела.

Так поучившись разуму от Мудрой Девы, мы берем с первой бразды или части Ее жития колос Ее и держим его в руке нашей незабвен­ной памяти до тех пор, пока не соберем дру­гие колосья и не сделаем из них целого снопа. С первой бразды пресвятого Богородичного жития переступим на другую, которая нахо­дится под кровом Иосифовым, в доме Иосифа. Начинается она от храма Соломонова, а окон­чание ее в вифлеемском вертепе, у нивы Соло­мин, вифлеемской жительницы. Эта бразда, родившая достойный высокой добродетели Марииной колос, начинается по своему назва­нию со второй буквы в преблагословенном Ее имени — А: «Агница Христова». Так величают Ее святой Герман и святой Георгий Никомидийский в своих словах, а в особенности свя­той Иоанн Дамаскин в сороковом слове на Рождество Ее, где он говорит так: «Ты Агница, из Которой Пастырь облекся во овцу, и раздираешь и умертвляешь ветхие одежды». И в акафисте читаем: «Радуйся, Агница, Агнца Божия рождшая».

Но Пречистая Дева! Ты достойна наиме­нования не бессловесных, но словесных и ра­зумных тварей. Ты достойна того, чтобы Тебя все церковные учителя, собравшись вместе, величали единым Ангелом, который выше всех других Ангелов, Царицею всех Ангелов, как Херувимов честнейшую, Серафимов славнейшую. Поистине, достойна, но когда Ее Агницей величают, то этим лучше всего показывают Ее достоинство и объясняют Ее царственную корону, Ее превосходство над Ангелами. Как только произносятся устами эти слова: «Агница, Агнца рождшая», — тот-час же приходит на мысль крепость и сила, и слава, и царство Агнца, о чем и святой Бого­слов говорит: «Всякое создание, находящееся на небе и на земле, и под землею, и на море, и все, что в них, слышал я, говорило: «Сидящему на престоле и Агнцу благословение и честь, и слава и держава во веки веков»« (Откр. 5, 13).

Говорят, что лев над всеми зверями царь, и сильные медведи, и лютые леопарды трепещут пред его силой. Но сидящий на престоле Аг­нец не только над зверями, но и над всеми со­зданиями, которые на небе, и на земле, и под землей, царствует. Ангелы и люди Ему кланя­ются, и всякая тварь Ему повинуется.

Откуда же у Агнца такая сила, откуда все­могущая власть? Порасспросим у святого Иринея, о том же вопросе беседующего так: «Никто другой не мог разогнуть книгу Отчую и видеть ее, кроме Агнца закланного, потому что «Он не сделал никакого греха, и не было лес­ти в устах Его» (1 Петр. 2, 22)». Также мы зна­ем и то, что Агнца на столь высокое царское достоинство возвысило то, что «Он не сделал никакого греха». Само Его незлобие делает Его Царем, и всякое создание на небе или на зем­ле с нижайшим поклоном расстилается у ног Его, ибо «Он не сделал никакого греха».

Когда вышеупомянутые Святые Отцы Пречистую и Преблагословенную Деву вели­чают Агницей, и все сотворенное изъявляет Ей подданство. Небо готовит Ей царскую ко­рону из звезд, светлую солнечную порфиру, прекрасное подножие из месяца. И вы, Херу­вимы, будьте Ей престолом, и вы, Серафимы, служите Ей рабски, как монархине. Все Анге­лы, отдайте Ей должный поклон, как Царице своей, и все создание пусть придет, припадет, поклонится Ей, говоря: «Благословение, честь и слава Пречистой и Преблагословенной Деве Марии, ибо Она Агница, ибо Она незлобива, ибо Она греха не совершила, ибо лести не было во устах Ее». Само Ее агничество делает Ее всесильной Владычицей, самое незлобие Ее венчает Ее царством, и назвать Ее Агницей означает то же, что и назвать Ца­рицей Ангелов. Через незлобие освящается корона вечного царства.

Эта Непорочная Агница, из храма Соло­монова введенная в дом праведного мужа, святого Иосифа, обратила на Себя очи Бога Отца, говорящего: «На кого посмотрю, только на кроткого и смиренного, и трепещущего слов Моих» (Ис. 66, 2). Уподобилась Она Богу Сыну, говорящему: «Пленила Ты нас, Сестра наша, Невеста; пленила нас одним взглядом очей Тво­их» (Песн. 4, 9), — то есть в чистоте Твоей, в которой как в чистом оке, нет и порошинки. Это светлое око — чистая совесть, на которую взирает Бог, ибо «человек смотрит на лицо, а Бог смотрит на сердце» (1 Цар. 16, 7) на со­весть. Приблизилась эта Незлобивая Агница и к Богу Духу Святому, говорящему: «Незлоби­вые и праведные объединились со Мною, а соеди­няющийся с Господом есть один дух с Господом» (Пс. 24, 21; 1 Кор. 6, 17).

Так Богу в Троице Своим агничным незло­бием Себя завещая, Она привлекает к Себе не­бесных жителей. Архангел Гавриил быстро слетает, и скоро предстал бесплотный под кро­вом Иосифовым. За ним Бог Слово со Святым Духом, и Бог Отец благоволит, любезно взирая на это с высоты Своей славы: «Ибо так возлю­бил Бог мир, что отдал Сына Своего Единород­ного». Радуется небо, дивится земля: «Небесная любовию веселяхуся, и земная с трепетом ужасахуся, егда пресвятый глас найде на Тя, Богородице!» О сила агничного незлобия и девического достоинства, чего не удостаива­ешься через Свою невинность, как незлобия?

Потом, достигнув в определенное время места, именующегося «домом хлеба», т.е. Ви­флеема, делается единым колосом жизнен­ным — рождает на свет Христа, как колос зер­но пшеничное, и рожденному из Нее Агнцу становится пшеничной пажитью: «Видят Се­го яко Агнца непорочна, во чреве Мариине упасшася».

Облобызаем Тебя сердечной любовью, о одушевленный незлобием Агнца добрый Ко­лос! А то Твое благое вифлеемское посвяще­ние глубоко в сердца наши, как семя пше­ничное, всеваем и вкореняем, но если бы мы могли вкоренить хотя бы наипоследнейшую частичку Твоего незлобия и ее наследовать!

От Вифлеема начинается третья бразда пресвятого Богородичного жития и идет через Египет, делает поворот из Египта к Назарету и достигает даже мест вблизи Голгофской горы. Эта борозда вырастила нам не малый колос, начинающийся с третьей в преблагословенном Ее имени буквы Р: «Раба Господня». Так Она Сама Себя еще прежде, в час Благовещения, наименовала, когда сказала Ангелу: «Се Раба Господня; да будет Мне по слову твоему» (Лк. 1, 38). И еще с детства Своего, будучи введена в храм трех лет по рождении Своем, Она уже усердно служила Богу, но, однако, еще более начала Ему служить особым образом, когда Его после нетленного рождения пеленами по­вивала, пестовала в Назарете во дни Его отро­чества и заботилась о честном воспитании до мужского Его возраста. После смерти святого Иосифа Она трудом Своих рук Себе и Ему за­рабатывала пищу и одежду и в то время впол­не была Раба Господня, принося, кроме труда духовного, с материнской любовью и физиче­ские услуги рабыни.

«Раба Господня». Служение Господу есть служение особенное, и оно не раз выражает­ся через Херувимов в Священном Писании. Пророк Иезекииль видел, что дом Божий ок­ружен был Херувимами: «И Херувимы стояли по правую сторону дома, вышла слава Господня с порога дома и стала над Херувимами, и под­няли Херувимы крылья» (Иез. 10, 2, 18—19). И когда повелел Бог Моисею построить Себе Скинию собрания, то весь тот храм велел ук­расить Херувимами: «Изображения Херуви­мов да будут везде» (см. Исх. 26, 41). Как в Скинии собрания, так и в храме Соломоно­вом, кроме тех двух, которые над Кивотом завета, куда ни взглянешь, всюду: и на сте­нах, и на дверях, и на столпах, и на завесах и окнах, — можно было увидеть изображение Херувимов, и это в знак присутствия Божия с раболепно предстоящими Ему Херувимами. И хотя у Господа Бога все Ангелы — рабы, служащие Ему, предстоящие Ему: «Не все ли они суть служебные духи?» (Евр. 1, 14) — одна­ко Херувимы служат особым способом, если те на служение посылаются, как написано: «посылаемые на служение» (Там же), то Херуви­мы пребывают неотступно.

Ангелы, идите и храните людей! Арханге­лы, идите и благовествуйте! Господства, идите и управляйте народными царствами, Силы — на войну, Власти — на совершение чудодействий, прочие лики исполняйте возложенные на вас обязанности. А Херувимы при покое Божием стойте («Херувимы стояли по правую сторону дома» — Иез. 10, 3), и радейте о вели­чии Его. Непрестанно носите: «Седящий на Хе­рувимах; воссел на Херувимов и полетел, понес­ся на крыльях ветра» (Пс. 17, 11; 79, 2), — и это делаете собственно в храме Господнем, где присутствует слава Господня: «Наполнился сла­вы храм Господень» (2 Пар. 5, 14).

Многими примерами было выяснено, что херувимской службой Бог окружается всюду, и кто хочет хорошо Ему послужить, тот дол­жен служить как Херувим. Так, о трех отро­ках, в Вавилонской печи служивших Богу, Церковь вспоминает: «Херувимом подобящеся отроци в пещи».

Каким же образом служить Богу по-херу­вимски? Херувим, по словам Августина, с ев­рейского языка переводится как «множество разума», следовательно тот, кто хочет служить Богу по-херувимски, должен служить Ему ра­зумно, мудро, а не глупо. Ибо есть некоторые, среди которых могу быть и я, которые служат Богу не разумно, но скорее глупо. Служит ли кто, трудится, и трудится даже усиленно, но делает все, однако, не собственно для Бога, но скорее ради суетной похвалы от людей, чтобы был известен среди людей. Или же ес­ли и укрывается от людского взора, однако сам в себе, в уме своем тщеславится и думает, что он святой. «Кто почитает себя чем-нибудь, будучи ничто, тот обольщает сам себя» (Гал. 6, 3). Таков глупо, не по-херувимски, неразумно служит Богу.

Есть и другие, которые служат Богу хотя и не ради тщеславия или какого-либо самомне­ния, но однако для своей частной пользы, вы­годы, чтобы ему было дано вознаграждение на небе, а не собственно для Бога. И эта служ­ба не херувимская, но человеческая, не по множеству разума херувимского, но по само­любию человеческому; он более всего себе желает, себя больше любит, нежели Бога. Та­кая служба собственно — наемническая служ­ба, как наемник для того господину служит, чтобы господин его заплатил ему.

Но херувимское служение Господу совер­шается по множеству разума, разумно, мудро, не ради своей какой-либо частной выгоды, не ради тщетной земной похвалы, не ради небес­ной награды: «Что мне на небе, и без Тебя чего желать мне на земле?» (Пс. 72, 25) Оно совер­шается собственно только для Бога, ради Его Божественной любви. Это особое служение по множеству разума, по-херувимски, Богу более всего приятно. Такое служение возво­дит раба в сыновний чин. Он дает такому до­стоинство сыновнее, как и Ангелы, служа­щие Господу по множеству разума, именуют­ся сынами Божиими, как написано: «Пришли сыны Божий, чтобы предстать пред Господом» (Иов. 1, 6). Так и человек, служащий Богу по-херувимски, мудро, ради Божественной люб­ви, а не ради себя, становится сыном Божиим, ибо Бога любит, как Отца.

Но обратимся к истинной Рабе Господ­ней, к Пречистой Деве Марии, говорящей о Себе: «Вот Раба Господня!» Как Она служила Господу Своему? Вы, премудрые Херувимы, дайте старшее место у Престола Божьего премудрейшей Служительнице Божией — Пре­святой Деве, Которая не только по-херувим­ски, но и выше сего послужила Ему особым Своим служением по множеству разума, любя Его «всей душой, всем сердцем и всем помышле­нием» (Мф. 22, 37). Любила всей душой разум­но, всем сердцем сладко, всем помышлением непрестанно, и это ради Его Божественной любви, а не ради какого-либо своего самолю­бия или частной выгоды.

Ближе всего к Божиему Престолу находят­ся Херувимы со своим раболепным предстоянием, но ближе их всех — Пресвятая Дева, о Которой Дамаскин говорит: «Она вся — Чер­тог Духа, вся близ Бога». Расстояние между Богом и Херувимами разделяет Божественная слава. Между Богом, воплощенным в девиче­ской утробе, и Пречистой Девой какое могло быть расстояние? Весь Бог в Ней, и Она вся в Боге: «Вся — Чертог Бога, вся близ Бога». Хе­рувимы предстоят Богу неотступно, когда же Пречистая Дева без Бога? Бог с Ней и Она с Богом в самом теснейшем союзе любви. При­лепилась духовно естеством материнства так, что ни Бог с Ней, ни Она с Богом не может когда-либо разлучиться: всегда Она неразлуч­на, неотступна.

Херувимы ли являются престолом для Бо­га, носят ли они на себе Бога? Этот «Престол херувимский — Дева» (Ирмос Рождествен­ского канона): Бог на лоне Ее, на пречистых Ее руках в Вифлееме, Иерусалиме и Египте носим, как на крыльях херувимских. «Пре­стол херувимский — Дева». И все Ее служение рожденному от Нее Христу Богу, даже до Его мужеского возраста, было херувимским по множеству разума и мудрости, ибо неизре­ченной любви, а также и материнской любви было преисполнено это служение. И ради этого служения Господня Она возросла в Дочь Бога Отца, как о Ней говорит Номенклатор: «Дочь Божия перворожденная, Дочь превозлюбленнейшая Превечного Отца». Столь вы­соко колос служения Рабы Господней в Ее за­ботах о вскормлении Божественного Отрока Христа возрос, что стал Дочерью Божией. Ес­ли бы и мы научились по-херувимски, разумно служить Богу, то поистине стали бы любимы­ми детьми у Бога.

Четвертая бразда пресвятого жития Бого­родичного — на Голгофе под Крестом, и Она породила колос высокого достоинства, кото­рый начинается с четвертой буквы в преблагословенном имени Мариином — И: «Источ­ник Жизни». Так читаем в Минее январской: «Радуйся, златоструйный бессмертия Источниче, истинную сладость проливающ». Источ­ник жизни на Кресте — Христос, Источник под Крестом — Мария. Тот гвоздями и копь­ем пронзенный, а Та — предвозвещенным Богоприимцем оружием: «Тебе Самой оружие пройдет душу» (Лк. 2, 35). Из источника Хрис­това текут потоки Крови, из источника Мате­ри — потоки слез. И два этих пресвятейших источника омывали болото грехов наших: тот Кровью, а сей слезами. Источник-Христос излиянием Своей Крови приносил Богу Отцу за нас жертву: «Христос умер за нас» (Рим. 5, 8); Источник-Мария при излиянии Своих слез тут же стояла с духовной жертвой: «Жертва Бо­гу — дух сокрушенный» (Пс. 50, 19).

И Бог Отец, взирая свыше на жертву Сы­на Своего, также смотрел и на жертву Дочери Своей, и обоими теми Жертвами Он был умо­ляем и умилостивляем, дабы милостив был к нам, грешным. «Придет, как источник, жатва Твоя» (Притч. 6, 11). Поистине, сбылись на Гол­гофе эти слова. Была там единая жатва наших грехов: берущий на Себя грех мира пожал тер­нистое поле наших беззаконий и, повязав в снопы, взял их на плечи и на Теле Своем воз­нес на древо.

Это была жатва всех трудов Христовых, ради нашего спасения на земле подъятых. При кончине Христа на Кресте они были со­браны вместе, дабы представить их все с Его страданиями Богу Отцу. При этой плодотвор­ной жатве Пречистая Дева, Своим присутст­вием при тяжком подвиге подавая некоторое утешение умирающему ради нашего спасе­ния Делателю, являлась как бы источником жатвы.

Святой Григорий Неокесарийский назвал Пресвятую Деву источником света. Нужда бы­ла в свете на Голгофе, когда «Солнце правды Христос познал смертный запад Свой» и гус­тая тьма покрыла весь свет: «Тьма была по всей земле» (Мф. 27, 45). Источник света Мария ста­ла под Крестом, чтобы-подобно светоприимной свече просвещать свет вместо зашедшего солнца, светила мира. Чтобы не погиб свет, когда умер Бог, Она Своим сиянием его под­держивала.

О Свете наш Богородице! Просвещай тьму нашу! О источниче жизни! Оживляй нашу ду­шевную мертвость!

Пятая и последняя бразда пресвятого жи­тия Богородичного простирается от Голгофской горы и идет к горе Масличной до Гефсимании, ибо «с этого времени ученик сей взял Ее к себе» (Ин. 19, 27). Эта бразда возрастила клас пречестнейший, особенно уважаемый среди святых, в то время еще живших в первенству­ющей Церкви. Из нынешнего успенского акафиста дадим мы тому колосу наименова­ние, начинающееся с пятой и последней бук­вы в преблагословенном имени «Мариа» — А: «Апостолам венец». Так в первом икосе чита­ется: «Радуйся, апостолом пречестный венче». Ибо также при окончании собирания колосьев необходимо устроить по обычаю «обжинки», необходимо сплести венок из тех же колосьев.

После вольной страсти и смерти Господа своего святые апостолы, как известно, были в удрученном состоянии, так что им приходи­лось взывать вместе с плачущим пророком: «Прекратилась радость сердец наших, обратил­ся в плач хоровод наш, упал венец с головы нашей» (Плач. 5, 15—16). Однако имели они в печали и отраду, ибо еще в живых с ними пребывала Мать их Богородица, Пречистая Дева, скор­бящим Радость.

По Вознесении Господнем также немало было у апостолов печали и скорбей. Сбылись слова Христовы: «В мире будете иметь скорбь, вы восплачете и возрыдаете, а мир возрадуется» (Ин. 16, 20, 33). Среди всех этих скорбей и пе­чалей для святых апостолов было одно утеше­ние и отрада — присутствие в теле Пречистой и Преблагословенной Девы, на Которую, по свидетельству многих, кто бы из сильно скор­бящих ни взглянул, тотчас тот исполняется духовного веселия. Ибо от Нее исходила не­кая особая благодать, плачущих утешающая, скорбящих веселящая. И была в то время в первенствующей Церкви Пресвятая Дева вен­цом радости.

Собираются в Сионской горнице святые апостолы, и посреди них на высшем месте си­дит Пресвятая Дева, как венец. Творят ли они молитвы, Пресвятая Дева посреди них, как венец. Бросают ли жребий на проповедь, ста­вят ли диаконов, общее ли житие устанавли­вают, — Пресвятая Дева среди них, как венец, и венец радости, в скорбях утешающий.

Схватили убийцы святого первомученика Стефана, вывели к потоку Кедронскому в до­лину Иосафатову, расположенную между Елеопом и Иерусалимом, и возложили на не­го свои убийственные руки, а Пресвятая Де­ва, стоя издали на одном холме со святым Иоанном Богословом и взирая на его смерть, прилежные о нем молитвы воссылала к Сыну Своему и Богу и сделала то, что Сам Христос явился побиваемому камнями и умирающему святому Стефану стоящим в отверстом небе.

Воздвиг царь Ирод руки, чтобы притес­нить некоторых из первенствующей Церкви, убил мечом Иакова, брата Иоаннова, а Пре­чистая Дева Сама его мученическое тело пре­дает погребению, провожает до могилы, душу же его святую Своими молитвами возносит на небо и ставит пред Престолом Божиим.

Ввергнут святой Петр в темницу, и стража мощная приставлена — четыре четверицы во­инов, а Пречистая Дева в доме носящей такое же имя — Марии, матери Иоанновой, созвав первенствующую Церковь, творит за него мо­литву, ибо «Церковь прилежно молилась о нем Богу» (Деян. 12, 5). И достигла Она того, что был послан Ангел Господень извести Петра из темницы.

О, как много помогало святым апостолам Ее присутствие телесное! О, как была счаст­лива первенствующая Церковь, что имела в скорбях такую отраду, помощь в трудах, уте­шение в печалях. Она была среди собрания апостолов, как некая корона, как единый ве­нец почести для их подвигов и страданий!

Радуйся, апостолам пречестный венец, в такую славу и почесть среди святых апостолов возросший, как некий колос между отборной пшеницей добродетели Богородичной. Уже приблизился ты к своему счастливому време­ни жатвы, ибо жниво — это конец жизни, серп — долг естества смертный, колосья доб­родетели — заслуги, жнецы — Ангелы.

Мы прошли, хотя и ленивыми стопами худоумного ума, ниву жития Пречистой Девы Богородицы, присмотрелись к пяти достой­ным высоких наименований Ее колосьям и как бы простонародной речью нашей связали их в один сноп, но неискусный, неумелый: «Неприятна похвала в устах грешника» (Сир. 15, 9) Уступим искуснейшим, более умелым жнецам, святым Ангелам, ибо «жнецы — это Ангелы».

Через пятнадцать лет после Вознесения Господня от земли на небо был на небе совет во Святой Троице., чтобы препроводить Бого­матерь из мира в премирные обители. Пречи­стая же Дева в тот самый час совершала на Масличной горе Свои обычные молитвы. И вот высылается от Престола Божиего благовестник с райской ветвью, тот же Архангел Гав­риил, который прежде благовестил о снис­хождении Бога с неба на землю, высылается для того, чтобы он возвестил Пречистой Бо­гоматери о славном Ее восхождении от земли на небо.

Один ли Ангел исполняет это поручение? Не один, но как и прежде, так и теперь было с Ангелом и множество воинства небесного, из которых одни апостолов по воздуху восхи­щают и, как бы снопы с далеких нив, из даль­них земель их переносят в хижину Богороди­цы, как бы на гумно стоги, а другие Ангелы книги жизни пресвятой жизни Богородичной оберегают, великие же добродетели, высокие достоинства и заслуги, уже хорошо Престолу Божиему известные и давно на небе записан­ные, для большей Ее чести и похвалы в одно место сносят, как бы колосья с борозд жнут, в снопы вяжут. Ибо то несомненная истина, что при кончине каждого человека восстают все его дела, и как кто сеял, так и пожнет.

Доброе было сеяние, хотя иногда и труд­ное: «Уходили и плакали, бросая семена свои», но сколь счастливо, радостно было время жат­вы, «а прихоящие придут с радостью, собирая снопы свои» (Пс. 125, 6). «Сеющие со слезами, с радостью пожнут» (Пс. 125, 5). На все упомя­нутые бразды Богородичного жития отовсюду во множестве выходили Ангелы для совмест­ного труда, для собирания Ее колосьев добро­детелей.

С первой бразды, где названный колос «Мудрая Дева», Ангелы собирают Ее колосья новых, начатых впервые, обетов девства, ибо Она среди женского пола была первой Девст­венницей, навеки принесшей обет Богу. С другой бразды Ее жития, где колос, назван­ный «Агница Христова», собирают колосья: Власти — агнчее незлобие, ибо незлобивым, как говорилось, дается высокая власть; Силы собирают Ее агнчую кротость, а Господства — агнчее Ее смирение, ради которого Она удос­таивается всемирного господства: «Унижаю­щий себя возвысится» (Мф. 23, 12). С третьей бразды, где колос — «Раба Господня», Херу­вимы собирают колосья Ее серафимской любви к Богу, которой Она воспылала под Крестом. С последней бразды Престолы со­бирают Ее колосья, достойные в первенствую­щей Церкви похвалы и чести: прилежные обо всех Ее заботы, попечения.

Собрав все это вместе и снеся в одно мес­то, они быстро связали удивительный сноп и с радостью приготовились его доставить в не­бесные житницы.

При этом наступило счастливое девичес­кого успения! Поднимается с превысочайшего Престола Своего Сам Владыка всего света Христос Бог, желая видеть наступающую жат­ву. Поднялись с Ним и все Ему предстоящие, встали двадцать четыре старца (см. Откр. 4, 4) со своих мест сидения и приготовились идти с Царем своим и Богом. Встало и все небо, так что едва ли в нем кто остается. Все ликами и полками нисходят с широко открытых небес­ных борозд, наполняют воздушное простран­ство и приближаются к Богородичному дому.

Так Бог Сын приходит к Своей Богоматери и Своими пресладкими устами беседует с Нею. Как повествует сардийский епископ Мелетий, Господь говорит Ей: «Приди, ближняя Моя». А Она, падши, поклонилась Господу Богу Свое­му со многим благодарением. С любовью принимает Сын Пречистую Мать Свою и уве­селяет Ее любезными словами. О, сколь радо­стно в тот час Пречистая Дева повторила Свою прежнюю песнь: «Величит душа Моя Господа, и возрадовася дух Мой», и прочее! И вместе с этим Она отдала с великой радос­тью Свою пречистую душу в руки Своего Сына и Бога.

Это уже конец жатвенного времени. Уже образуются веселые обжинки и сплетается не малое количество венков из тех же колосьев. От тех же венцов Пречистой Девы на всех и благодать изливается, всех венчает, ибо Ею все спасаются: «И спасет Богородицею мир», как поет Церковь.

Из колоса «Мудрая Дева» сплетается венец всем девствующим, давшим обет сохранять чистоту. Из колоса «Агница Христова» сплета­ется венед незлобивым, кротким и смирен­ным. Из колоса «Раба Господня» сплетается венец всем рабам Господним, верно и разумно Богу служащим. Из колоса «Источник жизни» сплетается венец всем потоки водные изводя­щим из очей своих и плачущим при воспоми­нании страстей Христовых, или же при сожа­лении о своих грехах. Из колоса пречестного «Апостольского Венца» сплетается венец всем имущим власть. Царям и архиереям. «Радуйся, честный венче Царей благочести­вых! Радуйся, честная похвало иереев благо­говейных!» (Акафист Пресвятой Богородице).

Но и сами те колосья, в сноп собранные при кончине Богородицы, славой и честью венчаются, по словам апостольским: «Слава и честь и мир всякому, делающему доброе» (Рим. 2, 10).

Становятся святые апостолы вокруг Бого­родичного одра — это венец по написанному: «Вокруг — венец братьев» (Сир. 50, 14). Окружа­ют лики бесплотных умов: «Подъяша Ю Пре­столы и Силы» (кондак 12). Окружили Начала и Власти, и это Венец. — Сам Христос над Ней, как венец над головой. И исполнилось здесь то, что предрек пророк Исайя: «В тот день будет Господь Саваоф венцом надежды, сплетенным славою» (Ис. 28, 5). Но и пречистая душа Пресвятой Девы в руках Господних, как наилучший венок, по написанному: «Будешь венцом красоты в руке Господней и основанием царствия в руке Бога твоего» (Ис. 62, 3).

Таковыми обжинками препровождается пшеница Божия, Пречистая Дева, в небесные житницы «с гласом радования и исповедания, и шума празднующих» (Пс. 41, 5), и представляет­ся Троичному Престолу, где Бог Отец словами св. Исаака говорит: «Вот, благоуханние Дочери Моей как запах нив, исполненных пшеницы» (Быт. 27, 27). И так Бог, Единый в Троице, со­брал пшеницу Свою в житницу Свою.

Ветхозаветный Иосиф однажды рассказы­вает своим братьям сон: «Мы посреди поля вя­жем снопы, и стал мой сноп прямо, ваши же снопы стали кругом и кланялись моему снопу». Истолковано это в том смысле, что Иосиф был царем, а братьям его предстояло кланять­ся ему: «Сказали же ему братья его: «Неужели ты будешь царствовать над нами и будешь вла­деть нами?»« (Быт. 37, 7). Так действительно потом и случилось.

Не равное, но несравненно более высокое случилось с достойнейшим снопом добрых дел Богородичных. Стал сноп прямо, постав­лен он на достойном месте, по правую сторо­ну Престола Божиего: «Предстала Царица одесную Тебя» (Пс. 44, 10), — на месте высоком, ибо воистину Ты выше всех, Дева Чистая. Царствуя царствует Она над всеми и, влады­чествуя, владычествует над всеми. Небо и земля Ей повинуются и служат, и кто желает и стремится быть пшеницей Христовой, тот да соберет все свои набожные чувства в сноп и да станет пред тем мысленным снопом для поклонения.

Кланяются тому снопу достойные из зем­ной пшеницы и увенчанные царской коро­ной, припадают Цари, кланяются архиереи, иереи, духовный и мирской чин, богатые и убогие: «Богатые из народа будут умолять лицо Твое» (Пс. 44, 13). Но также и снопы из остав­шейся пшеницы святых тому же снопу выра­жают достойное поклонение. И двадцать четы­ре старца, слагая Ей свои венцы, те же, что и Сыну Ее, слова говорят: «Достойна Ты, Госпо­жа, принять славу, и честь, и силу» (ср. Откр. 5, 12). И все небесные и земные единогласно с нижайшим поклоном признают: «Достойно есть я ко воистину блажити Тя, Богородицу».

Воздадим должное поклонение Тебе и мы все, о Пренебесная Пшеница хлеба жизни, и как снопы на пути и на стогнах, распростер­тым телом кланяемся у пречистых и пресвятых Твоих ног. Наши снопы кланяются Твоему снопу. И поклоняясь, мы мольбы наши греш­ные возносим, ожидая принять от избытка Твоего крупицы пшеницы благодати Твоей.

Мудрая Дева! Умудри нас! Агница Христо­ва! Незлобию, кротости и смирению научи нас и сотвори, чтобы мы были овцами десни­цы Христовой! Раба Господня! Побуди нас к неленостному служению Богу! Источник жизни! Оживи нас животворными водами благодати Твоей! Апостольский венец! Увен­чай милостью и щедротами нас, радостно со­вершающих жатвенные обряды, обжинки Твоего духовного жнива! О пренебесная Пше­ница! Питай нас хлебом и душевным, и теле­сным во все дни нашей жизни! А когда насту­пит смертная жатва для нашей временной жизни, в которой больше плевелов, нежели пшеницы, Ты, Преблагословенная, умолив­шая Сына претворить воду в вино (см. Ин. 2, 1—9), теми же молитвами претворить и наши плевелы в пшеницу и Сама ее пожни, Сама собери, Сама проводи нас в небесные житни­цы, дабы мы там не издалека, как ныне, а уже вблизи, лицом к лицу Твоему Сыну и Богу на­шему, Хлебу жизни, а в Боге и Тебе, Пречис­той Богородице, духовной Пшенице, покло­нение, честь, славу и благодарение воздали со всеми святыми вовеки. Аминь.