Лекция: Предупреждение 1 страница

Не пытайтесь приготовить десерт, для которого требуется печенье «дамские пальчики», если у вас нет печенья превосходного качества. Оно должно быть сухим, нежным, не слишком мягким и не ломким. «Дамские пальчики» низкого качества – а, к сожалению, именно такие обычно продаются в булочных – опошляют десерт, который мог бы получиться изысканным.

«Искусство французской кухни, том 1»

ПРОПАДИ ВСЕ ПРОПАДОМ – что еще я могу сказать?

ЗАЧЕМ МЫ ВООБЩЕ ПОШЛИ НА ЭТО?

Письмо Джулии Чайлд Симоне Бек,

14 июля 1958 года

ДЕНЬ 221, РЕЦЕПТ 330

Сладкий вкус неудачи

– Пора кончать с Проектом. Так больше нельзя.

Я смотрела на пол, заляпанный ошметками цветной капусты и водяного кресса. На пластмассовую мельничку, развалившуюся в моих руках, на мелкие куски, упавшие на мои замызганные колени. Подняла взгляд на мужа и посмотрела в его темные суровые глаза.

– Ты… правда так думаешь?

Проекту конец.

Мне показалось, что никогда в жизни я не слышала слов, прекрасней этих. Все началось замечательно, насколько замечательно может начаться воскресенье, когда надо тащиться на работу и заниматься вводом данных. Представьте себе, что вы идете на выборы. И вам предстоит выбрать: да или нет двенадцатой поправке или же проголосовать за демократов, либертарианцев или самого черта лысого. Но в будке для голосования нет ни бюллетеня, ни компьютера, зато там лежит веселенькая блестящая брошюрка с крупными буквами на обложке «Мы хотим узнать ваше мнение!». Вы раскрываете брошюрку, а внутри перечень вопросов, цель которых – выяснить ваше мнение по различным темам: о целесообразности архитектурных проектов, о философской подоплеке дизайна памятников, о социальных последствиях всевозможных экономических инициатив. И под каждым вопросом – линованные строчки, которые вы заполняете по своему усмотрению синей шариковой ручкой с нашим логотипом, которая остается вам на память.

Неплохо, не правда ли? Можно почувствовать свою причастность к демократическому процессу. Может даже показаться, что твое мнение действительно имеет какое‑то значение.

Ну что ж. А теперь представьте, что дальше происходит со всеми вашими высказываниями. Кто‑то мучительно расшифровывает ваш отвратительный почерк и букву за буквой впечатывает (прошу заметить – не сканирует!) в гигантскую компьютерную программу. И делают это молодые женщины, труд которых мало оплачивается. А вот мальчики, недавние выпускники престижных университетов, не любят вводить данные, так же как и раздавать салфетки и утешать незнакомых людей. И таких брошюр тридцать тысяч. Плюс наш сервер постоянно виснет, а по выходным в офисе отключено отопление, и хочется устроить что‑то вроде второго пожара на фабрике «Трайангл»[41].

Утешает одно – не я изобретала эту программу, призванную обрабатывать бесценные рекомендации типа: «Пусть выстроят пять башен и раскрасят их в разные цвета – белый, черный, коричневый, желтый и красный в память о людях разных рас, погибших при теракте» или «Все это дерьмо собачье и никому на хрен НЕ НУЖНО!!!» После обработки аналитические данные раздавали участникам собрания совета директоров.

Отбыв свою трудовую вахту, я отправилась домой, по дороге заглянув в магазин за продуктами для ужина. В тот день я готовила простую жареную курицу с соусом дьябль и шу‑флер ан вердюр (пюре из цветной капусты и водяного кресса со сливками). Соус дьябль – это вариация на тему соуса рагу, классического коричневого соуса, замешивая который чувствуешь себя настоящим и правильным французским поваром, который точно знает, что делает. Пюре из капусты и кресса, как мне казалось, тоже имеет весьма отчетливый французский колорит. Предвкушение согревало меня и наполняло счастьем. Вечером я вышла из метро в Квинсе на остановке, где обычно не выхожу. Стоя на открытой платформе, я наслаждалась неожиданно теплой погодой, любовалась нежным небом и панорамой Манхэттена, развернувшейся перед моими глазами, и думала: «Все‑таки не так уж и плохо жить в Нью‑Йорке».

Ха!

Соус рагу готовится не меньше двух часов, поэтому я взялась за него, как только пришла домой. Пары лишних куриных скелетиков для бульонной основы у меня не нашлось, и я взяла несколько крылышек и желудочков. Затем порезала курицу на куски и обжарила с мелко нарезанной морковкой и луком на сливочном масле с добавлением свиного жира. Только вот положила слишком много курицы в кастрюлю, поэтому поджарились кусочки плохо. Скорее они даже стали какими‑то резиновыми и желтыми. Я достала их и сделала в кастрюле светло‑коричневую зажарку из муки и жира, после чего влила пару стаканов кипящего бульона, немного вермута и каплю томатной пасты. Вернув кусочки курицы обратно, добавила тимьян, лавровый лист и несколько веточек петрушки. Теперь осталось долго томить соус на медленном огне. Он источал замечательный аромат. Никаких проблем.

Следующим пунктом шло печенье «дамские пальчики» для шарлотки малакофф‑о‑фрезе. Это был мой отнюдь не первый опыт «дамских пальчиков» и шарлотки, я и подумать не могла, что так с ними намучаюсь. Спокойно отмерив нужное количество сахарной пудры, сахарного песка и просеянной муки, я отделила три белка от желтков, смазала маслом и присыпала мукой противни для выпечки.

«Чтобы жидкое тесто держало форму, требуется особое мастерство, – пишет Джулия Чайлд. – И со временем вы обязательно добьетесь необходимого мастерства при взбивании и замешивании теста». Значит, и тут есть хитрость; ну да ничего, я всякие хитрости люблю. Я и раньше готовила такое тесто, и все получалось на ура. Я смешала сахарный песок с яичными желтками, добавила ваниль. Белки взбила до пышности со щепоткой соли и небольшим количеством сахара. Затем подмешала четвертую часть взбитых белков к желткам и добавила сверху четверть просеянной муки. Четвертями смешала ингредиенты легкими движениями руки, чтобы тесто не «сдулось»; затем ложечкой переложила его в кондитерский мешок.

Я принялась выдавливать «дамские пальчики» на противень. Надо заметить, что мы с кондитерскими мешками не очень дружим, и тесто получилось довольно липкое, поэтому сначала я подумала, что «первый блин комом». Но вскоре выяснилось, что я серьезно напортачила. Тесто растекалось, и, хотя, согласно рецепту, у меня должно было получиться двадцать четыре печенья, хватило только штук на пятнадцать. Видимо, «мастерства при взбивании и замешивании теста» я так и не достигла.

У меня появилось очень плохое предчувствие, но что мне оставалось делить, кроме как продолжать? Я посыпала печенья толстым слоем сахарной пудры. Джулия Чайлд утверждает, что можно удалить излишки пудры, перевернув противень и слегка постучав по дну, – мол, с «дамскими пальчиками» ничего не случится.

Помните старый анекдот? Парень приходит к врачу, а на голове у него утка. Доктор спрашивает: «Что беспокоит?» А утка отвечает: «Выньте его из моей задницы!» Вот и у меня вышло то же самое. Стоило постучать по дну перевернутого противня, и половина «дамских пальчиков» вывалилась на пол, зато сахарная пудра как была, так и осталась. Полная противоположность ожидаемому. Трам‑тарарам.

Я собрала с пола фрагменты будущего печенья и запихнула в духовку. Взглянув на них через двенадцать минут, безо всякого изумления обнаружила, что они превратились в черт‑те что. Сахарная пудра расплавилась и растеклась почерневшей лужей, из которой торчали несчастные обломки «пальчиков», словно поверженные монстры.

Надо было уже тогда объявить шарлотку полным провалом и прекратить мучения, только вот Эрик, этот чертов оптимист Эрик, улучив момент, вдохнул в меня скромную порцию трудового энтузиазма.

– У тебя все получится! Я уверен! Не сдавайся!

Ну ладно, получится, так получится.

И с новыми силами я принялась отдирать печенье и выкладывать его на решетку остывать. Затем очистила клубнику от плодоножек и приготовила смесь из апельсинового ликера и воды, в которую нужно обмакнуть «дамские пальчики» перед тем, как выстелить ими форму.

Выстилая форму, пришлось разрезать печенье на маленькие кусочки, как для пазла, чтобы они плотно прилегали к дну и бокам. Было совершенно очевидно, что «пальчиков» недостаточно, но я все равно не оставляла надежды. Аккуратно обмакивая кусочки пазла (они же кусочки печенья) в апельсиново‑ликерную смесь, я вдавливала расползающийся сладкий пластилин в бока формы.

А время шло; соус рагу был почти готов, а я еще не приступила к пюре из цветной капусты и водяного кресса. Поставив на огонь кастрюлю с водой, я почистила цветную капусту и кресс. И снова вернулась к шарлотке.

По рецепту требовалось добавить полфунта несоленого масла. У меня не оказалось полфунта несоленого масла. У меня вообще не было масла!

О черт!

Клубника отправилась обратно в холодильник; за ней последовала форма, выложенная размякшими «дамскими пальчиками». Я закинула капусту в кипящую воду, а через несколько минут добавила водяной кресс. Как только капуста стала мягкой, слила воду. В раковине скопилось много грязной посуды. Очень, очень много. Последние полгода мой муж только и делал, что мыл посуду. А я только и делала, что пекла «дамские пальчики», которые получались хуже некуда. Как случилось, что уже десять вечера? Я так устала. Завтрашний день и очередная обработка данных угрожающе замаячили в моем истеричном мозгу. Я выудила из горы липкой кухонной утвари, загромоздившей чулан, ручную мельничку. Свекровь подарила мне ее на Рождество, и я ею ни разу не пользовалась. Как ее собрать? Ах да.

Запихивая капусту и кресс в мельничку, я принялась крутить ручку.

Нет, нет и нет. Что‑то не так.

Вытряхнув капусту и кресс в миску – еще одно добавление к куче грязной посуды, – я снова попыталась собрать мельничку. Как бы не так! Ничего не получается! Ни‑че‑го‑не‑по‑лу‑ча‑ет‑ся!

Дальше по сценарию идут слова «ужасная истерика», и это ни для кого не новость. Скажу лишь, что на этот раз все было хуже. Это была королева всех истерик. Кракатау истерик. Конец света, никак не меньше.

В интернет‑вселенной повисла зловещая тишина. Заверещали сверчки. А потом кто‑то написал:

…И что дальше? Ответь, ожидание меня просто убивает!

Мои преданные почитатели устроили что‑то вроде пикета:

Джули? Ты там? Нежели ты решила все бросить? Хуже уже не будет. А если ты бросишь готовить прямо сейчас, наш мир погрузится в беспросветную темень! – Крис

Никто из нас за всю жизнь бы не осилил и одной восьмой рецептов из этой кулинарной книги. Мы обожаем Проект, но разве так можно? Может, ограничиться одним рецептом в день? Горошек во вторник, цыпленок в среду, «дамские пальчики» в субботу? Нельзя же действовать по принципу «все или ничего»! Действуй по мере своих возможностей. Мы все за тебя болеем – и за тебя, Эрик! – Пинки

Сделай перерыв и пару недель вообще не подходи к плите. Пусть Эрик готовит, а ты мой посуду. Или заказывайте еду на дом. А то выходит не путь к самосовершенствованию, а гонка на убой какая‑то. – HandyGirl5

…Неужели нельзя притормозить?..

…А ты не можешь взять отпуск?..

… Побереги себя…

И необязательно чертыхаться в каждом предложении – это не красит. – Кларенс

Они что, правда любят меня или просто мой сайт у них в списке закладок? Не знаю – Интернет хитрая штука. Знаю только одно: соус рагу вполне может постоять денек в холодильнике. На следующий день я процедила соус и уварила его с вермутом и щедрой щепоткой перца – получился великолепный соус к жареной курице.

Да, и еще: если хорошенько выспаться, неважно, сколько слез пролито накануне, а потом прочитать пару ободряющих слов от любящих людей, даже если ты их никогда в глаза не видела, иногда конец света кажется не таким уж неминуемым. Может даже показаться, что он вообще не наступит. И тогда появляются силы размять толкушкой цветную капусту с водяным крессом, приготовить соус с такой стремительностью, будто он с рождения течет в твоих венах, потом запечь все это со сливками и сыром и получить вкуснятину зеленовато‑золотистого цвета, которая идеально подходит к курице.

Конец света? Черта с два.

УРА! Ни капли в тебе не сомневалась. Между прочим, мне даже СТЫДНО за тех, кто вчера наперебой уговаривал тебе сделать перерыв. Это же просто смешно – думать, что ты сделана не из самой крепкой стали, а из чего‑то еще! Мне так и хотелось написать – нет, нет! Не слушай их! Вперед, солдат! Ведь ты и есть солдат, не иначе (смеюсь про себя)! Ну а если серьезно – следует понять, что людей, способных морально и физически решиться хотя бы ПОПРОБОВАТЬ то, что ты делаешь сейчас, – единицы, и поэтому ты просто ОБЯЗАНА идти дальше. Эта гонка на убой – сплошная романтика, и твои читатели должны это понимать, причем самое замечательное, что в конце ты останешься целой и невредимой (постучи по дереву). Обнимаю, целую, Изабель.

Что это было? – Генри

Следующая история началась с острого соуса. Хозяин закусочной папа Джони (его все именно так и зовут) подозвал меня, когда я возвращалась домой с работы.

– Тут курьер оставил для тебя посылку, – сообщил он. На барной стойке лежали две коробки: одна размером с обувную, вторая со шляпную и очень легкая. Я принесла их домой и распаковала. В одной оказался большой пакет настоящих техасских чипсов тостито, переложенный пенопластовыми шариками. Во второй – три банки соуса «Релиджис Экспириенс». Средней остроты, острый и «Гнев Божий».

Дорогая, Джули!

Надеюсь, ты не против, что я прислал тебе эту посылку. Ты как‑то писала, что «Релиджис Экспириенс» – твой любимый соус, и я решил, что этот набор полезно держать под рукой на случай, если твоя мельничка снова взбесится.

Всего наилучшего,

твой поклонник из Техаса.

Пожалуй, следовало бы слегка озаботиться тем, что посторонний человек с легкостью раздобыл мой домашний адрес. Можно было бы даже испугаться. Но дело в том, что этот соус… он действительно лучший в мире.

Стоило упомянуть о неожиданной манне небесной в блоге, как другие взяли эту идею на вооружение.

Из Орегона прислали книжку с картинками, где еда была в форме зверушек, и роман Филипа Пуллмана.

Из Луизианы – порошок сассафраса[42]и пакетик сушеного розмарина из собственного огорода одного из читателей.

Из Лос‑Анджелеса – плитку дорогого шоколада, банку горчицы с острым перцем и полотняную сумку, изготовленную специально для актеров и съемочной группы «Лорел‑Каньон» – фильма, который я просто обожаю, потому что нет лучшей лесбийской парочки, чем Фрэнсис Макдорманд и Кейт Бекинсейл[43].

К тому времени я приступила к готовке бараньих ног. А бараньи ноги, как известно, обходятся недешево, если, конечно, вы живете не в Новой Зеландии, – к превеликому сожалению, это не наш случай. Поэтому наши с Эриком банковские счета испытывали тяжелые времена. Именно тогда Изабель подкинула идею разместить на сайте кнопку «пожертвования».

Это такая кнопка, нажав которую из блога или вебсайта попадаешь сразу в PayPal или другую систему денежных переводов. Оттуда можно с легкостью и без опасений перевести любую сумму, какую только захочется, человеку, на сайте которого расположена кнопка. Изабель рассудила, что, если я размещу в своем блоге такую кнопочку, на мой счет тут же посыпятся сотни долларов, и все мои финансовые проблемы будут решены. Я решила, что у нее не все дома.

Но как оказалось, люди были готовы дарить мне не только острый соус, но и деньги, причем с гораздо большей охотой. Уже через несколько часов после того, как я установила кнопку, денежки закапали на счет. Кто‑то прислал пять долларов, кто‑то десять, кто‑то полтора, а кто‑то двадцать. И снова это показалось мне немножко нездоровым, потому что в голову сразу полезли мысли – мол, Усама бен Ладен именно таким способом заработал свой первый миллион. Ну, миллион я не заработала. Но очень скоро у меня образовался небольшой капитал, который я могла тратить по своему усмотрению на покупку бараньих ног. И слава богу, ведь непростительно спускать сумму, равную арендной плате, на запеченного барашка в маринаде о‑лорье.

Шесть стаканов красного вина, полтора стакана красного винного уксуса, полстакана оливкового масла, тридцать пять лавровых листиков, соль и перец горошком. Опустите баранину в маринад, накройте и не забывайте время от времени переворачивать. Мариновать нужно четыре‑пять дней.

При комнатной температуре.

Разделить с нами праздник гнилой баранины мы пригласили четырех женщин. Когда в последний момент все четыре не приехали по вполне объяснимым причинам, я убедилась в существовании Бога, который хранит нас. Ну и их тоже.

На разных стадиях приготовления баранина получала различные названия: мы с Эриком сравнивали ее то с выкидышем инопланетянки, то с куском мяса неопознанной породы из заброшенного особняка аристократа, сбежавшего от Французской революции. В каком‑то смысле эта баранина, замаринованная в красном вине с лавровым листом, являлась воплощением французской кухни, суть которой сводилась к тому, чтобы взять страшный кусок мяса и мудрить над ним до тех пор, пока не станет вкусно. Вот только в нашем случае вкусно не стало. Да, эту часть процесса я как‑то недосмотрела. Эрику показалось, что она отдает дешевым виноградным соком, мне – что прокисшим молоком; но спасибо и на том, что мы не заблевали унитаз.

Хочется вознести хвалу Всевышнему и за моих читателей, благодаря которым мне не приходится тратиться на дорогую баранину, чтобы потом испортить ее.

Всем привет!

Я просто хотела сказать большое спасибо вам за то, что поддерживали Джули все эти шесть месяцев. Не знаю, зачем она взялась за этот Проект. Она всегда была ненормальной. Но на ее счастье, у нее есть такие друзья, и благодаря всем вам теперь я понимаю, что она поступает правильно.

Спасибо,

мама Джули

P. S. Кларенс, держали бы вы свои чертовы замечания при себе, в самом деле.

~~~

Сентябрь 1946 года

Округ Бакс, Пенсильвания

– И когда я пришла в себя, я была вся в крови! Бедняга Пол сделался белый, как простыня; подумал, что потерял жену, не успев на ней жениться!

– И это было вчера? Джулия, вы могли бы отложить церемонию на день или два.

Она с улыбкой покачала головой.

– Он прикладывал тряпочку к моей голове, но я не могла думать ни о чем, кроме своих туфель. Когда меня выбросило из машины, они слетели с ног, а если у тебя размер ноги, как у меня, поверь, любая пара приличных туфель станет дороже жизни! «Не волнуйся обо мне, Пол! – кричала я. – Лучше отыщи мои туфли из крокодиловой кожи!»

Пол смотрел на Джулию, которая сидела в окружении своих и его друзей; на ней был коричневый летний костюм в клетку, в котором ее длинные ноги казались еще длиннее. Повязка на глазу придавала ей лихой вид. Она сияла.

– Что ж, приятель, наконец‑то ты решился и сделал это, давно пора. – Чарли похлопал его по плечу. Он протянул ему второй бокал шампанского, Пол не помнил, как выпил первый. – Хорошо, что не прикончил ее до свадьбы.

– Да уж. Знаешь, у меня голова кружится. Даже не пойму, то ли от шампанского, то ли от свадьбы, то ли оттого, что чудом избежал смерти.

– Наверное, всего понемножку.

Трость, которую ему дали в больнице, застревала между стыками плит внутреннего дворика возле дома его брата, но ему было все равно – он был готов пуститься в пляс. Джули рассмешила Фанни до колик; даже ее отец, со своей неизменно кислой миной, вдруг выдавил из себя кривую улыбку.

– Ты только посмотри на нее, Чарли. А ведь я ее чуть не упустил.

– Не думай об этом. Лучше порадуйся, что до тебя наконец дошло, тупица эдакий.

Пол поймал взгляд Джули, и та наградила его широкой лучезарной улыбкой.

– За это надо выпить.

ДЕНЬ 237, РЕЦЕПТ 357

Блинчики горящие!

– Может, родим ребеночка?

– Что? Ты хочешь ребенка? Сейчас?

Мы ели гигантские бургеры, которые Эрик готовил в Мясной Четверг. Этот Мясной Четверг был задуман как отдохновение от изысков «Искусства французской кухни». Мы с Эриком родом из Техаса и никогда прежде не обходились так долго без бургеров. Гигантские бургеры были изобретены в совершенно потрясающем мясном ресторанчике в Остине под названием «Хатс». В интерпретации Эрика в них добавляется зеленый перчик чили, сыр «Монтерей Джек», сметана, бекон и майонез. Давным‑давно, еще до Проекта, Эрик скормил гигантский бургер своему приятелю по колледжу, который за три года до этого решил стать вегетарианцем. Два дня приятеля рвало без остановки – вот что случается с людьми, которые совершают всякие глупости, например перестают есть мясо. Что до нас, так мы эти бургеры просто обожаем.

– Ну… когда‑нибудь. Ты же знаешь, что говорят доктора. Потом мне будет не так уж просто это сделать.

– Знаю. Сейчас… у нас нет денег, и ты занята Проектом, но…

– Ты понимаешь, что мне почти тридцать? Знаешь, насколько труднее забеременеть после тридцати?

– Нет. А насколько?

– Не знаю. Намного. Вдобавок у меня этот дурацкий диагноз. – Я собрала тарелки и отнесла на кухню. – Бургеры еще есть?

– Котлеты в духовке. Ну… давай подождем до конца Проекта, а там поговорим.

Точно. Мы подождем, потом еще подождем и еще, пока меня не разнесет; я вся покроюсь волосами и стану отвратительной, а потом просто умру!

– Джули, Мясной Четверг не для этого. Он для расслабления.

– Но я не могу расслабиться! Я буквально прямо сейчас слышу, как тикают мои биологические часы!

– Ты должна успокоиться.

Успокоиться. Черта с два.

Когда на следующий вечер я заявила, что собираюсь впервые в жизни печь блинчики и подать их со шпинатом в сливочном соусе, Эрик немедля сделал себе бутерброд с сыром и майонезом, ожидая ужина не раньше двенадцати. Но, как ни странно, блинчики оказались плевым делом. Тесто для блинчиков состоит из яиц, молока, воды, соли, муки и растопленного масла, которые нужно просто закинуть в блендер. Весь процесс занимает четыре минуты, включая растапливание масла без помощи микроволновки. А если не обращать внимания на совет Джулии – дать тесту «расстояться» два часа, – который я проигнорировала, сам процесс приготовления не подразумевает особых сложностей. Во всяком случае, у меня все получилось с первого раза. Я хорошенько разогрела сковородку, смазала ее кусочком бекона, вылила на нее немного теста и круговыми движениями распределила его по дну. Затем поддела лопаткой края блинчика, отделила – и он перевернулся как миленький! Я попыталась подбросить его, ухватив за края пальцами, он порвался, но меня это не остановило. «Первый блин комом», как говорит Джулия. Я снова провела по сковороде кусочком бекона, снова налила тесто, чуть больше, чем в прошлый раз. Короткое вращательное движение, поддеть блинчик лопаткой… перевернуть пальчиками!

– Вуаля! Блинчик! Я – королева мира!

Это оказалось проще простого. Дойдя до четвертого блинчика, я уже подбрасывала их так, будто с самого рождения только этим и занималась. За весь вечер я ни разу не вспомнила ни о своем возрасте, ни о злосчастном диагнозе.

Но не все так просто, как кажется. Об этом не следовало забывать.

Следующая неделя превратилась в блинчиковый ад. Я пекла сладкие блинчики и блинчики с начинкой, блинчики со взбитыми яичными белками и дрожжевые, креп фарси, руле и фламбе [44]. И они все время прилипали, пригорали и рвались на кусочки. Если им все же удавалось выжить на сковороде, соскальзывая с нее, они напоминали по форме причудливых зверушек.

Эрик уехал на конференцию за пределы города, а я пригласила Гвен и Салли на блинный девичник. Пристроив блендер на крышку помойного ведра, поскольку хитрая розетка под тройную вилку располагалась именно там, я включила его, и вся кухня тут же оказалась забрызганной тестом, и это сразу после того, как я навела там некое подобие порядка. Мне бы сразу понять, что звезды расположились не лучшим образом, но куда там.

Я сварила шпинат и сделала соус морне [45]для начинки гато де креп [46], и вроде все шло хорошо. Салли принесла мороженое «Милки Уэй». Она слонялась по квартире, стараясь не обращать внимания на кучи грязного белья, толстый слой пыли и вонь от застоявшегося кошачьего наполнителя, а я старательно взбивала в миске сливочный сыр с солью, перцем и яйцом. Явилась Гвен, и тут же принялась смешивать коктейли, а я тем временем порезала грибы и обжарила их на смеси сливочного и растительного масла с добавлением лука‑шалота. Все шло спокойно, правда, медленно. До блинчиков я добралась лишь к десяти.

Я раскалила сковородку, смазала ее кусочком бекона, влила тесто, сделала вращательное движение, чтобы тесто растеклось. Блинчик прилип, словно приклеенный. Ничего, ничего. Первый блин комом. Начнем все сначала.

Я соскребла ком со сковороды, помыла ее, снова нагрела, снова натерла беконом и залила тесто.

И оно опять приклеилось, как суперклеем.

Если бы дома были мы с Эриком, я бы точно закатила психический припадок – наверное, это хорошо, что в его присутствии я могу оставаться собой. Но поскольку рядом были мои подруги, пришлось притвориться вменяемой. Я заскрежетала зубами и начала все сначала. В третий раз я повторила в точности ту же операцию, вылила тесто на горячую сковороду, и – о чудо! – сработало! Меньше чем за минуту я стала обладателем чудесного золотистого блинчика!

Этой полосы везения, подогреваемой водкой с тоником и «Мальборо лайтс», хватило на четыре блинчика, ну а потом они снова стали прилипать. Пришлось еще не раз отскребать комки, отмывать сковородку и снова приниматься за дело.

С любым из своих Дэвидов Салли может не спать ночи напролет, но, когда на горизонте замаячила перспектива бессонной ночи ради поедания моих кулинарных изысков с тремя сортами сыра, она слегка сникла. Хоть и пыталась хорохориться. Вообще – то, мне нужно было испечь двадцать четыре блина, но, закончив шестнадцатый к одиннадцати часам, я решила пощадить нас всех и обойтись теми, что есть.

И надо сказать, гато де креп вышел просто необыкновенный. Я слоями выложила на блинчики шпинатную смесь, грибы, сливочный сыр, полила соусом морне и немного подогрела в духовке. Хотя соус морне придал сооружению своеобразный бежеватый цвет, точно это было блюдо британской кухни, когда мы разрезали блинный пирог, это было загляденье: зеленые, золотистые и белые слои. Жаль, что к тому времени мы были уже полусонные.

Самое ужасное заключалось не в том, что у меня не получались блинчики, а в том, что невозможно было предсказать, получатся они или нет. Иногда они прилипали к сковородке, иногда нет. Я могла испечь три блинчика за три минуты, а на четвертый уходило полчаса. Блинчики стали преследовать меня в кошмарных снах. В одном таком сне все сотрудники моего офиса, мои родственники и Баффи – истребительница вампиров собрались вместе на ужин. Пока мы с мистером Клайном, Нейтом и Баффи разрабатывали план по истреблению демонов, которые засели в лобби и собирались уничтожить мир, моя мама пекла блинчики на офисной кухне, сотни блинчиков, тысячи. И вскоре оказалась погребенной под горами золотистых кружевных блинов.

К середине недели на тиканье биологических часов наложился блинный мандраж, и они слились в единый джазовый ритм. Что, если я так и не научусь печь блинчики? И какой тогда во всем этом смысл?

В следующий Мясной Четверг Эрик решил отступить от распорядка. Вернуться домой я планировала поздно, поскольку наше агентство устраивало пресс‑конференцию, и Эрик из‑за моих бесконечных психозов решил облегчить мне задачу хотя бы по одному пункту и приготовить ужин по рецепту «Искусства французской кухни».

Для своего первого опыта в кулинарном Проекте мой муж выбрал фуа де во соте авек сос крем а‑ля мутард и эпинард гратен о фромаж, то есть, говоря простым языком, тушеную телячью печень со сливочно‑горчичным соусом и запеканку из шпината с сыром. Он выбрал простое, на его взгляд, блюдо, на приготовление которого потребуется не больше сорока минут, и после работы отправился в восточноевропейскую мясную лавку за печенкой. Правда, пришлось постоять в очереди, так как перед ним выстроилась команда из восьми пожарных. Они то и дело подкалывали мясника: Эй, тебя где ремеслу обучали, мы не любим мясо с пальцами… – Да не слушай ты его, в пальцах навалом белка! Домой Эрик успел к семи, как раз к выпуску новостей на Би‑би‑си с Мишал Хусейн (самой сексуальной телеведущей в мире, по мнению Эрика). Спешить было некуда, ведь я вернуться должна была не раньше половины десятого. Он решил начать готовить в полдевятого, и тогда к моему приходу как раз все будет готово. Он слонялся по дому, листал журналы, подбирал разбросанные грязные носки и так далее до без двадцати девять. Затем промыл шпинат и в девять пятнадцать начал его тушить. И тут понял, что что‑то не так. Шпинат надо было сначала отварить и порезать и только потом потушить. Когда я вернулась домой, он выуживал шпинат со сковороды и скидывал его в кипящую воду. Ситуация меня нисколько не удивила.