Лекция: Ртуть, или ЕvA III.
Маленькая капелька ртути
жидким серебром
резвится в ладони,
ядовитая клякса
мечтает забраться
поглубже вовнутрь.
Глаза отражают облезшую
краску на стенах уборной;
лампочка Ильича
определённо владеет
азбукой Морзе.
Взгляд безразлично
уходит под потолок –
там паук в невесомости
свои сети плетёт.
В ржавой ванной
плещется кипяченое море;
умывальню медленно
облегает туман; бессовестный пар
сокращает присутствие кислорода;
вода топит анорексичное тело.
Ева в экстазе
закрывает глаза,
размышляя о жизни, любви
в своём внутреннем мире.
Ей интересно, почему любовь
бродит в лабиринтах квартиры,
прячась всегда за спиной Евы,
скрывая от неё свои волшебные чары.
Так в размышлениях летели мгновения;
в ржавой ванной незаметно вода охладела;
педантичный паук доплёл свои города;
ладонь сжалась в кулак;
храня внутри ласковый яд.
Ева плавно поднялась на тощие ноги,
обмотав полотенцем мокрое тело,
сделала выдох, на вдохе
запустив ртуть в свой пищевод.
И с улыбкой отправилась
играть в прятки,
очередь поиска
перешла на любовь.
Октябрь 2012 года
Один.
Забытые во тьме
ночных кварталов,
пустые мысли
стекают в лужу
ярко-алым стоком,
летний дождь
сливает их в коллектор
зловонным потоком.
Душно.
В открытые окна бриз
вносит звуки ботинок,
шаги чеканят по мостовой,
сонные витрины бутиков
отражают фигуру,
одиноко бредущую
с севера на восток.
Среди леса домов
и пустых перекрёстков
светофоры работают
в режиме нон стоп.
Силуэт движется по С.П.Б,
словно в слайд-шоу,
становясь фоном музейных дворцов,
глаза ловят картины
окружающего
ретро мира;
Мимо пропуская
закрытые станции метро
и культурно-заплёванный
подземный переход.
Ноги скользят, умыт шампунем асфальт;
по примете, через пару часов,
его будут топтать массы туристов
и местных жильцов;
Завсегдатаи пробок поменяют за час
кислород кубометрами выхлопных газов;
но это примета оживёт лишь через пару часов.
А сейчас человек, одиноко идущий
всю ночь напролёт с севера на восток,
минуя час пик, ускоряет свой ход.
Август 2012 года
С.П.Б.
Вальяжный северный ветер
Аристократом бродит
По невскому проспекту,
Пронизывая на своём пути
Кости всякому встречному.
Напоминая всем,
И утром и вечером,
О том, что он -
Самый честный местный
Среди этой паутины
Бесконечных мостовых,
Изрытых водной гладью,
Всегда простуженной Невы,
Среди домов поэтов
И прочей прошлой знати,
Среди дворцов, ступающих
На плечи,
Своей величественной статью,
Среди исчезающих дворов.
Он призрачный экскурсовод,
Открывший карту
Страннику, блуждавшему
Дни и ночи напролёт
По лабиринту улиц Петрограда.
Фотографируя всё
Одним лишь только взглядом,
Забивая свою память,
Унося в себе
Кусочек Северной столицы,
Попутно отблагодарив в душе
Холодного аристократа.
Март 2012 года
Ленинград.
Ленинград — отец революции и жертва блокад,
Внук Посейдона, город портовый;
В Ленинграде все всем всегда незнакомо.
И каждый житель изо дня в день
Открывает для себя в его волнистых
Улицах что-то по-новому.
Населения миллионы переполняют
В час пик вагоны метро;
Они их разносят по веткам.
«Станция», «Станция конечная»;
Опустошенные поезда
Пропадают в депо.
На поверхности люди
Бегут по проспектам
Среди облезших
Петровских домов;
Кто-то задыхается
В километраже пробок.
Повсюду бродят зеваки
Разного иностранного рода;
В будние ночи
Ленинград пустоват,
Но всегда тонет
В электрическом свете.
Это лучшее время для прогулки
По его скрытым дворам.
В такие моменты он целиком
Преподносит себя на ладони.
И каждый, внимающий это,
Говорит про себя: «Да, мы все его дети».
Октябрь 2012 года
Петроград.
Свинец висит над проржавевшей
Жестью крыш домов.
Тяжелый вид у облаков,
С минуты на минуту
Всё собой займёт
Дырявый питерский циклоп.
На пару суток в стоках
Засядет барабанов дробь,
Призывая жителей
Облезших коммуналок
Не совать свой нос
На городские тротуары.
Все улицы, мосты
И позолоченные львы
Станут утопленниками
В галлонах
Сброшенной
На них воды.
В такие дни даже «ЮНЕСКО»
Не способно защитить
Стены театральных декораций
И артистов, играющих
На берегах Невы
По эпизодам роли своих жизней.
Август 2012 года
Друг.
Мой друг! Ты так далёк
от моего местоположения,
мне грустно видеть всего раз в год
в твоих глазах своё лицо,
ведь раньше мы
говорили дни и ночи
напролёт о том,
как сложим свои жизни.
Всё получилось
с наших слов;
они-то нас и расселили
за тысячи собачьих вёрст.
У каждого теперь своё гнездо,
а если честно – свои клетки;
и чаще звонки в межгород
становятся мгновением редким.
Но всё же, радость,
как ни крути,
сильнее мерзкой грусти;
ни расстояния,
ни гудки, ни клетки
не способны остановить
энергию, сплетённую
из дружеского чувства.
Я верю, мы будем
век и после века
верны друг другу,
не сбрасывая,
прочные оковы
светлой дружбы.
Октябрь 2011 года