Лекция: Укрощение профессорши терпения. Благие ожидания от сибирячки. Родина святителя. Хорошие болячки. Упадок писательской энергии

Милость Божия буди с вами!

Думается, что вы хорошо сделали, пристроив в обитель Евдокию. Вам покойно: и от того, что не будет вам со стороны ее досаждения, и от того, что будете сознавать ее пристроенной и не заботиться более об ее участи. И она присмиреет, из страха, что там не будут к ней так снисходительны. Благослови ее Господи, и даруй ей укрощение нрава.

Благо и то, что Бог послал вам так скоро, кем заменить ее. Я два опыта знаю, по коим сужу, что сибирячки — кротки нравом. Вот вам предлежит еще опыт образования подвижнического нрава в душе благопокорливой. Евдокия была и сама для вас профессоршею, уча вас терпению. Верно Господь увидел, что вы уже кончили курс в этой школе, или в классе школы, и взял от вас учительницу. — Наступившая будет для вас утешительницею. Благослови, Господи, ваше сожительство.

Вы и теперь, и прежде поминали про Ливенскую игуменью. — Стало там монастырь есть женский?! Если знаете, скажите мне, как он устроен, когда и где. Никто мне не писал о сем. Ливны же от моего родного села 28 верст, там я учился в духовном училище. Мое село — старый город Черновск, между Ливнами и Ельцем, от коего отстоит на 38 верст.

Очень рад, что несмотря на внешние хлопоты и тревоги, молитва ваша стоит. — Слава Богу! Это молитва в сердце. Она лучше и ценнее молитвословия читательного. Есть ли болячка в сердце? — О. Парфений болячкою называл не отходящее от сердца чувство к Богу, не помышление, а чувство, служащее источником памяти Божией и всех духовных чувств, и таких движений, какие испытала св. Елисавета, когда взыграся Младенец во чреве Ея. — В этом свидетельство, что потаенный сердца человек есть и растет.

Мое здоровье терплю. — Книготворчество кончается совсем. Перечитываю уставы монашеские; и когда перечитаю — конец. — Вот спанья-то будет!!! Слышу вопросы, когда же будет истолковано послание к Евреям. Но никакого позыва не имею к писательству. И кажется, что толкование это останется не написанным, хоть это очень жаль. — Прежде бывали позывы писать что-нибудь. Сядешь и напишешь, — а теперь ничего такого не бывает; от того и не пишется ничто.

Благослови вас, Господи! Спасайтесь!

Ваш доброхот Е. Феофан. 15 сентября 1891 г.