Лекция: Вернемся назад. Алфавитная метафора

В стихотворном послании «К Батюшкову» (1814) совсем еще юный Пушкин, обращаясь к своему поэтическому наставнику, писал:

Философ резвый и пиит,

Парнасский счастливый ленивец,

Харит изнеженный любимец,

Наперсник милых аонид,

Почто на арфе златострунной

Умолкнул, радости певец?

Ужель и ты, мечтатель юный,

Расстался с Фебом наконец?

Уже с венком из роз душистых,

Меж кудрей вьющихся, златых,

Под сенью тополей ветвистых,

В кругу красавиц молодых,

Заздравным не стучишь фиалом,

Любовь и Вакха не поешь;

Довольный счастливым началом,

Цветов парнасских вновь не рвешь;

Не слышен наш Парни российский!..

Пой, юноша!..

Чтобы современный читатель понял эти стихи, к ним нужно приложить словарик мифологических имен. В этом словарике следует объяснить, что:

Парнас — гора, место обитания Аполлона и муз.

Хариты — то же, что Грации, богини женской красоты.

Аониды — музы.

Феб — Аполлон, бог солнца и искусств.

Вакх — бог вина и веселья.

Теперь разберемся, что же в послании к Батюшкову сказано. «Пиит» — это старое слово означает «поэт». «Парнасский счастливый ленивец» — это тоже значит «поэт». «Харит изнеженный любимец» — «поэт». «Наперсник милых аонид» — «поэт». «Радости певец» — тоже «поэт». В сущности говоря, «мечтатель юный» и «философ резвый» — это тоже «поэт». Ниже еще два варианта, значащих «поэт»: «Наш Парни российский» (Парни — французский поэт XVIII века) и «юноша». Девять разных иносказаний, смысл которых один и тот же.

«Почто на арфе златострунной умолкнул...» Это значит: «Почему ты перестал сочинять стихи?» Но дальше: «Ужель и ты… расстался с Фебом...», «Любовь и Вакха не поешь», «Цветов парнасских вновь не рвешь...» — это то же самое.

Итак, 16 строк на все лады видоизменяют одну и ту же мысль: «Почему же ты, поэт, не пишешь больше стихов?»

Послание «К Батюшкову» — произведение, близкое к стилю классицизма. Характерной чертой этого стиля является то, что содержание вещи можно довольно полно передать в прозе, все же остальное, содержащееся в тексте, представляет собой набор весьма стандартных украшений, переходящих от поэта к поэту, из стихотворения в стихотворение. Ни одного из этих описательных оборотов, перифраз, Пушкин не придумал — ими пользовались многие его предшественники и современники. Например, в послании «Мои Пенаты» (1812) Батюшков писал, говоря о поэтах-баснописцах тех лет Дмитриеве, Хемницере и Крылове:

С эротами играя,

Философ и пиит,

Близ Федра и Пильпая

Там Дмитриев сидит;

Беседуя с зверями

Как счастливый дитя,

Парнасскими цветами

Скрыл истину шутя.

За ним в часы свободы

Поют среди певцов

Два баловня природы,

Хемницер и Крылов.

Наставники-пииты,

О Фебовы жрецы!

Вам, вам плетут хариты

Бессмертные венцы!

Я с вами здесь вкушаю

Восторги пиерид

И в радости взываю:

О музы! я пиит!

«Парнасские цветы»; «баловни природы»; «Фебовы жрецы»; «бессмертные венцы», сплетенные харитами… Все эти обороты — перифразы из того же арсенала, которым пользовался и Пушкин.

Алфавит — это своеобразный код, это набор знаков, каждый из которых обозначает только один строго определенный звук. В системе классицизма существует свой образный код — набор традиционно-условных образных знаков, и каждый имеет закрепленное за ним значение. Роза — это юность, или красота, или прелестная девушка. Лавр — это слава. Лира, цевница, арфа — это поэзия. Оковы — это любовь или брак. Чаша — это веселье или дружба. Осень — это старость. Весна — юность. Урна — смерть. Многие из этих слов-знаков лишь по происхождению метафоры,- они уже не воспринимаются как живые образы, уже стали чистой условностью. Так или иначе, метафоры классицизма — «алфавитные» метафоры. Вспомним, что в поэзии XX века какой-нибудь «самолет» может оказаться метафорой совершенно разных явлений — у Блока и у Пастернака.