Лекция: Все, что ты знаешь

– Я доведу тебя до реки, – говорит Бен, когда мы в спешке пересекаем поле – второй раз за день. – Оттуда пойдешь сам – по берегу до болота.

– Там же нет дороги, Бен, – говорю я. – И всюду кроки. Ты хочешь, чтобы меня убили?

Он глядит на меня ровным взглядом и, не сбавляя шага, отвечает:

– Другого пути нет.

– Кроки! Болото! Тихо! Ка-ка! – тявкает Манчи.

Я давно перестал спрашивать, что происходит – все равно никто и не думает мне отвечать, поэтому мы просто бежим мимо овец, которые до сих пор не в загонах – и, возможно, больше никогда туда не попадут.

– Овцы! – говорят они, провожая нас взглядами.

Мы идем дальше, мимо главного амбара, вдоль большой арасительной трубы, потом сворачиваем направо вдоль трубы поменьше и бежим в сторону дикой пустоши, туда, где вапщемто начинается остальная часть нашей огромной пустой планеты.

Бен заговаривает, только когда мы добираемся до деревьев.

– На той еде, что я тебе собрал, можно продержаться несколько дней, но растягивай ее до последнего: ешь фрукты, какие удастся найти, охоться.

– А сколько мне надо протянуть? Когда можно вернуться?

Бен останавливается. Мы только что вошли в лес. Река в тридцати метрах от нас, ее уже слышно, потомушто течение здесь довольно бурное.

Вдруг мне начинает казаться, что я попал в самое одинокое место на всем белом свете.

– Ты никогда не вернешься, Тодд, – тихо произносит Бен. – Тебе нельзя возвращаться.

– Почему? – спрашиваю я тонким голосом – выходит почти мяуканье. – Что я такого натворил, Бен?

Он подходит ко мне.

– Ничего, Тодд. Ты не сделал ничего дурного.

Бен обнимает меня – очень крепко, – и мою грудь вновь спирает: я напуган, зол и растерян. Севодня утром, когда я проснулся, все было как обычно, а сейчас меня выгоняют из города, Бен и Киллиан ведут себя так, словно я умираю, и это ужасно нечестно, не знаю почему, нечестно, и все.

– Да, нечестно, – говорит Бен, отстраняясь и пристально глядя мне в глаза. – Но этому есть объяснение. – Он разворачивает меня, открывает рюкзак и что-то оттуда достает.

Книжку.

Я опускаю глаза.

– Ты ведь знаешь, я плохо читаю, – говорю я, чувствуя себя идиотом и сгорая от стыда.

Бен немного нагибается, чтобы поравняться со мной. Его Шум ни капельки не успокаивает.

– Знаю, – мягко говорит он. – Я всегда хотел больше времени уделять твоему… – Он умолкает и протягивает мне книжку. – Дневник твоей ма. Она вела его с тех пор, как ты родился. И до самой смерти.

Мой Шум широко раскрывается.

Дневник моей ма. Личный дневник!

Бен проводит рукой по обложке.

– Мы пообещали ей, что не дадим тебя в обиду. Что ты будешь в безопасности. Пообещали, а потом тут же выбросили из головы, чтобы никто не догадался по нашему Шуму, что мы задумали.

– Включая меня.

– Иначе было нельзя. Если бы даже самая малость проникла в твой Шум, а потом в город…

Он не заканчивает.

– Как севодняшняя тишина на болоте, – добавляю я. – Стоило моим мыслям проникнуть в город, как начался хаос.

– Нет, признаться, этого мы не ожидали. – Бен глядит в ясное небо, давая понять, как сильно его застали врасплох севодняшние события. – Такого мы и представить себе не могли.

– На болоте прячется что-то опасное, Бен. Я чувствую.

Он только вновь протягивает мне книгу.

Я начинаю трясти головой.

– Бен…

– Знаю, Тодд. Но ты должен попытаться.

– Нет, Бен…

Он опять ловит мой взгляд – и не отпускает.

– Ты доверяешь мне, Тодд Хьюитт?

Я почесываю бок, не зная, что ответить.

– Конечно, – наконец выдавливаю я. – По крайней мере, доверял, пока ты не принялся собирать мои вещи.

Бен смотрит на меня еще пристальней, его взгляд похож на солнечный луч.

– Ты мне доверяешь? – повторяет он.

Я поднимаю глаза. Конечно, я все еще ему доверяю.

– Да, Бен.

– Тогда поверь и вот чему: все, что ты сейчас знаешь, – неправда.

– Что именно? – спрашиваю я, немного повышая голос. – И почему ты просто не расскажешь мне правду?

– Потомушто знание опасно, – отвечает он серьезным, как никогда, тоном. Я пытаюсь заглянуть в его Шум, но тот взрывается и отгоняет меня. – Если я скажу сейчас, твои мысли загудят громче пчелиного улья во время сбора меда, и тебя сразу же найдут. Ты должен бежать, Тодд. Бежать как можно дальше.

– Но куда?! – кричу я. – Бежать-то некуда!

Бен глубоко вздыхает.

– Есть.

Я молчу.

– В начале дневника ты найдешь сложенную карту, – говорит Бен. – Я сделал ее сам. Не вздумай на нее смотреть, пока не убежишь подальше от города, ясно? Ступай на болото. Там ты разберешься, что делать.

Шум его говорит об обратном: он вовсе не уверен, что я разберусь.

– Да и мало ли что может случиться, верно? – вслух добавляю я.

Бен не отвечает.

– Почему вы заранее собрали мой рюкзак? – спрашиваю я, немного пятясь. – Если то, что случилось на болоте, было так неожиданно, почему вы давно готовы выгнать меня из города?

– Мы задумали это, когда ты был совсем маленьким. – Он с трудом проглатывает ком в горле, и меня со всех сторон окружает его печаль. – Мы хотели выслать тебя отсюда, как только ты достаточно повзрослеешь и сможешь сам…

– Да бросьте, вы просто хотели отдать меня на съедение крокам! – Я снова пячусь.

– Нет, Тодд!.. – Бен делает шаг в мою сторону, по-прежнему протягивая мне дневник. Я пячусь еще немного. Он опускает руки.

А потом закрывает глаза и открывает мне Шум.

Первым делом я читаю в нем слова «Всего один месяц».

Тогда наступит мой день рождения…

День, когда я стану мужчиной…

И…

И…

И тогда …

Случится то, что случается со всеми мальчиками, которые становятся мужчинами…

Они проходят через это сами, в одиночку…

Без чьей-либо помощи…

Убивают в себе детство до последней капли…

И…

И…

И вот куда на самом деле подевались люди, которые…

Вот черт…

Я больше не хочу об этом говорить.

А описать свои чувства попросту не могу.

Я смотрю на Бена: он теперь стал совсем другим человеком, ничуть не похожим на моего Бена.

Знание опасно.

– Вот почему никто тебе не говорил, – произносит он. – Чтобы ты не сбежал отсюда.

– Разве вы бы не защитили меня? – спрашиваю я. Ах, черт, опять это мяуканье! Заткнись!

– Мы защищаем, Тодд. Ты должен бежать. Вот для чего мы учили тебя выживанию – охоте и всему прочему. Тодд, тебе пора…

– Почему вы ждали так долго? Все должно случиться уже через месяц! Зачем тянули?

– Беда в том, что мы не можем пойти с тобой, Тодд. А бросить тебя на произвол судьбы… это невыносимо. Ты еще так мал… – Он опять гладит обложку дневника. – Мы надеялись на какоенибудь чудо, что нам не придется…

…тебя терять, продолжает за него Шум.

– Но чуда не произошло, – говорю я.

Бен качает головой и протягивает мне дневник.

– Прости нас. Прости, что все вышло именно так.

И в его Шуме столько искренней скорби, столько тревоги и невыносимой грусти, что я понимаю: он говорит правду и поделать ничего нельзя. Я неохотно беру книжку, кладу ее обратно в пакет и прячу в рюкзак. Больше мы ничего не говорим. Да и что говорить? Все или ничего. Всего не скажешь, остается ничего.

Бен вновь притягивает меня к себе, задевая воротником разбитую губу, как Киллиан, но на сей раз я не отшатываюсь.

– Всегда помни, – говорит он, – когда твоя ма умерла, ты стал нам сыном. Мы с Киллианом очень тебя любим. Всегда любили и будем любить.

Мне хочется промямлить что-то вроде «Никуда я не пойду…», но я не успеваю.

Раздается БАХ!!! – такого грохота я еще никогда не слышал в Прентисстауне, как бутто что-то взорвалось, взорвалось прямо в небе.

И звук мог раздаться только на нашей ферме.

Бен сразу меня отталкивает. Хотя он ничего не говорит, в его Шуме бьется одно слово: «Киллиан!»

– Я пойду с тобой! – выпаливаю я. – Помогу вам драться.

– Нет! – кричит в ответ Бен. – Ты должен бежать. Пообещай мне, что убежишь. Пройдешь через болото и убежишь.

Секунду или две я молчу.

– Обещай, – повторяет Бен, теперь уже повелительно.

– Обещай! – лает Манчи, и даже в его голосе слышится страх.

– Обещаю, – наконец выдавливаю я.

Бен убирает руку за спину и что-то достает: дергает из стороны в сторону, пока оно не отстегивается совсем, и передает мне. Это его охотничий нож, большой, складной, с костяной рукоятью и зазубренным клинком – такой что угодно прорежет. Именно такой я мечтал получить на свой главный день рождения. Бен дает мне его прямо с ремнем, такшто теперь я могу носить его сам.

– Возьми. На болоте пригодится.

– Я еще никогда не дрался со спэком, Бен.

Но он не убирает нож – приходится взять.

С фермы опять долетает БАХ! Бен оборачивается на звук, потом снова смотрит на меня.

– Живо. Спустись вдоль реки к болоту и пройди его насквозь. Беги как можно быстрее и лучше не оглядывайся, Тодд Хьюитт. – Бен берет меня за руку и крепко сжимает. – Я найду тебя, если смогу. Клянусь, – говорит он. – Но ты не останавливайся, Тодд. Помни, что обещал.

Вот и все. Это наше прощание. Прощание, о котором севодня утром я даже не догадывался.

– Бен…

– Вперед! – кричит он и убегает прочь, оглянувшись всего один раз, – назад к тому, что творится сейчас на краю нашего света.