Лекция: Глава 12. Нужно продолжать
«Итак… вы думаете, что у вас есть силы, чтобы победить меня на моей же сцене, в моём же городе? Спускайтесь, и мы узнаем.»
Завтрак.
Я передвинула кучку крышек по жестяной стойке, пока тёмно-коричневый пони, покрытый шрамами и с кьютимаркой в виде куска жареного мяса, снимал шашлык из кролика с огня. Гости или нет — ожидалось, что за еду мы заплатим. Сама не знаю, почему ожидала иного. Я взяла свою порцию в зубы, её пикантный запах проник мне в ноздри, и понесла к столику, где Каламити уже зарывался в миску с овсянкой.
— Литлпип, ты что делаешь?! — взвизгнула Вельвет Ремеди, увидев, как я приближаюсь. Я остановилась, с удивлением глядя на неё. Вельвет была поражена. — Ты же не собираешься есть это, правда?
Я кивнула, так как с шашлыком в зубах говорить было затруднительно. Мой живот заурчал. Проглотив слюнки, я поразилась ароматом жареного кролика. Это было немного не то, что я ожидала, да и желудок странно содрогнулся, но пахло вкусно!
— Литлпип… — Вельвет положила копыто на грудь в преувеличенном драматизме. — Это же мясо!
— Угу, — пробормотала я сквозь завтрак, надеясь, что признание данного факта позволит мне спокойно поесть.
Глаза Вельвет Ремеди сузились.
— Мы вегетарианцы, — холодно напомнила она.
Я остановилась. И взаправду, в Стойле Два я ела только яблоки. Но я думала, что это единственная еда, которая у нас была. И чувствовала себя прекрасно от одной только мысли, что мне больше не придётся их есть. Я вспомнила о первой еде, которую нашла снаружи… как я нашла жареное мясо в холодильнике и решила, что в Пустоши это обычная еда. Мой желудок воспринял пищу не очень хорошо, но я рассудила, что это последствия жизни на яблоках и что к еде снаружи нужно просто привыкнуть. Думаю, по большей части я отлично приспособилась.
Естественно, теперь я поняла, что это был рейдерский холодильник. Так что такое меню было ожидаемо.
Каламити наконец оторвался от овсянки, встревая в разговор:
— Да, мясо есть мы можем. Прост не особо любим его. Для нашего рациона не шибко подходит. — Каламити посмотрел по сторонам, его покрытые овсянкой губы скривились. — Мои братья вечно подначивали меня на состязания по пожиранию хот-догов. Хотя обычно эт означало, что они пихали всяку дрянь мне в глотку.
Вельвет Ремеди ужаснулась.
— Хотя, скорее всего они были отвратительны токо потому, что хот-догам было лет двести, а не потому, что они были сделаны из мяса.
Мой аппетит вмиг пропал. Фу! Ради Селестии, надеюсь, что на всё это время их хотя бы заморозили!
Вельвет Ремеди отвернулась и ушла от столика. Она как раз уходила, когда к нам подсела Гауда с тарелкой жареных крыс. Гауда увидела, как Вельвет содрогнулась от отвращения и ускорила шаг. Ухватив крысу за хвост и проглотив, Гауда повернулась ко мне и спросила:
— Что это с ней?
* * *
— Я так полагаю, вы выдвигаетесь после завтрака? — спросила Гауда. За трапезой, состоявшей из кусочков жареных овощей и мяса кролика, я поведала ей о войске Красного Глаза. Она выслушала это с мрачной миной. — Вам прикрытие нужно?
Этот вопрос мучил меня всю ночь. (Не потребность в прикрытии, а вообще уход отсюда.) Мы могли уйти прямо сейчас, оставить Разбитое Копыто позади навсегда. Выбраться из заваривающейся каши и оставить этих пони на произвол судьбы. Должна признать, это была по-своему привлекательная идея. Особенно учитывая, что все альтернативные варианты практически гарантировали мне стать мишенью и высокие шансы на смерть.
Было ли здесь что-либо или кто-либо, ради чего стоило рисковать моей жизнью или жизнями моих спутников?
— Я… думаю задержаться здесь, — призналась я. — Ещё ненадолго.
Гауда ухмыльнулась.
С другой стороны, мне некуда было спешить. У меня не было дома. Из единственного дружественного городка, пока что встреченного мной, меня только что прогнали. Я была всё ещё брошена на произвол судьбы и потеряна. Будто снова в Стойле Два во времена, когда у меня ещё не было кьютимарки, без своего места в жизни. То же ощущение… только стены другие. (Даже потолок был таким же серым, просто теперь выше.) Я была пони с ПипБаком на боку — символом, который не значил ничего особенного в Стойле Два и вообще ничего не значил в пустошах.
Наблюдатель посоветовал мне искать свою добродетель. Какая у меня была добродетель, если бы я просто ушла? О’кей, может быть, благоразумие. Было ли благоразумие добродетелью? А самосохранение?
По правде говоря, у меня не было конкретной цели на будущее. Сама я считала рабовладение омерзительным и хотела разобраться с Красным Глазом. (И да, от моего внимания не ускользнули признаки того, что Красный Глаз был замешан в чём-то крупном; но в расследование этого я была вовлечена чисто из любопытства и беспокойства.) Я могла уйти, прикрывшись намерением остановить Красного Глаза, если это действительно стало бы моей целью. Но ведь небольшая армия буквально за холмами принадлежала ему. А если я действительно хотела разобраться с работорговцами, то почему не здесь?
— Нам, возможно, стоит поговорить, — многозначительно сказал мне Каламити.
Гауда задумчиво уставилась на меня, очевидно, взвешивая появившиеся варианты. Наконец она приняла решение:
— Если думаете остаться, то могу предложить вам контракт.
Я удивлённо подняла брови:
— Мм?
— Как бы ты отнеслась к заданию убрать Дэдайса для меня?
Я навострила уши. Во взгляде Каламити читалось удивление.
— Я? Почему?
Гауда скривилась.
— Потому что если это не сделаешь ты, то мне придётся делать это самой. И хотя я уверена, что это не выходит за рамки моего контракта с Мистером Топазом, политические последствия хороши не будут. У Дэдайса много сторонников, а мне не нравится ждать копья в спину.
— Чё-т не вижу, с чего б это за тобой станут меньше охотиться, если ты нас наймёшь с ним разделаться.
— Может, меньше охотиться и не станут, — согласилась Гауда, — но попробовать стоит. Если, конечно, — добавила она, уставившись на меня, — вы заинтересованы.
Шестерёнки в моей голове закрутились. Убила бы я Дэдайса? Чёрт, да я жаждала этого!.. Уже обдумывала это и многое другое. Но быть нанятой для этого? Я уже устраивала самосуд ранее, но была ли я готова стать наёмным убийцей?
Я вышла из Стойла чуть больше недели и меньше двух назад. Если я дошла бы до такого сейчас, то кем бы я стала к концу месяца? К следующему дню рождения?
— Я подумаю об этом, — ответила я честно. Гауда нахмурилась. Конечно, она хотела ответа сразу. У нас было не так уж и много времени — меньше суток, прежде чем армия Красного Глаза ворвётся в Разбитое Копыто.
На основе моих представлений о Гауде и Когтях мне пришло в голову, что я сыскала бы больше уважения с её стороны, спросив:
— А что мы с этого будем иметь? Чем будешь платить?
Готова поклясться, что на лице Гауды мелькнула улыбка.
— У Дэдайса есть ключ. Всегда носит его спрятанным в хвосте. Ключ открывает хранилище в старых шахтах под Разбитым Копытом.
Звучало логично. Естественно, такое место, как Разбитое Копыто, было бы построено над сетью пещер с самоцветами. Нельзя же было всегда полагаться на одни камнефермы. Когда пещеры были опустошены, что ещё с ними можно было сделать, кроме как использовать в качестве складов? В последнем сообщении Даймонд Тиары даже было что-то о том, что лучшие самоцветы отсылались «вниз».
— Что внутри хранилища?
Гауда ухмыльнулась.
— Твоя оплата будет тем, что найдёшь внутри. Как повезёт. Может быть, там драгоценные камни, может быть — оружие. Перед апокалипсисом драгоценные камни из Разбитого Копыта использовались для создания волшебных энергопушек. Учитывая, что арсенал был заполнен ими, справедливо предположить, что в хранилище их, возможно, ещё больше.
Предположение, что прямо под тюрьмой хранился арсенал магического оружия, звучало абсурдно. В конце концов, его же не мастерили здесь.
Но если бы я и убила Дэдайса, то явно не ради награды.
* * *
— Ты не можешь сделать это.
Вельвет Ремеди топала и фыркала в предназначенном для нас троих скотном вагоне.
— Литлпип, одно дело, чтобы убить в целях самообороны или чтобы защитить других. Но это… — Она одарила меня взглядом, который мог бы парализовать даже Смотрительницу. — Это. Преднамеренное. Убийство!
Каламити нахмурился.
— Я согласен с Вельвет, Лил'пип, — сказал он как отрезал. — Ладно Когти — я их даж маленько уважаю, но я не наёмник. Ты можешь сделать это, но токо без меня.
Слова Вельвет были ещё больнее:
— Помнишь ту песню о том, что надо оставаться благородной и верной себе, которую я сочиняла? Она была о тебе, Литлпип. И сейчас ты подводишь все эти принципы. Даже подумать о таком… — Она отступила от меня, её голос смягчился сожалением. — Я. Так. В тебе. Разочарована.
От её слов я почувствовала, как будто истекаю кровью, умираю. Но, чем больше они на меня орали, тем больше я понимала, что уже избрала свой курс. Я только должна была заставить их понять, почему.
— Сильвер Белл.
Они успокоились, глядя на меня. После долгой паузы Каламити спросил:
— А каким боком тут Сильвер Белл?
Я почувствовала слабость, но пресекла её.
— Мать и отец Сильвер Белл были убиты рейдерами. И они заставили Сильвер Белл с её сестрой смотреть на это. Вы помните это?
Я видела, как по Вельвет Ремеди пробежала дрожь.
— Конечно, мы...
— Они. Заставили. Их. Смотреть! — Я подчеркнула каждое слово ударами копыта об пол. — И делали они это медленно, очень болезненно и вселяюще ужас! — Я спросила ещё раз: — Вы помните это?
Мои спутники притихли.
— Те рейдеры пришли отсюда, — я сказала им наконец. — И они сделали это всё по приказу Дэдайса. Я прочла это в его гроссбухе.
Каламити заговорил первым:
— Ну, тада это меняет дело.
Вельвет Ремеди чуть дрожала, но была непреклонна:
— И что же это меняет?
— Это не убийство более, — заявил Каламити без оговорок. — А правосудие.
Вельвет покачала гривой.
— Ты имеешь в виду месть.
— Не-а. Правосудие. Простое и ясное. — Каламити кивнул мне. — Я в деле. — Он указал на мой рог: — Как у тебя там с телекинезом?
— Отдых творит чудеса. Я не буду жонглировать вагонами. Но бочками — запросто. А как твоё крыло?
Глаза Вельвет метались между нами двоими снова и снова. С отчаянием в голосе она попыталась нас образумить:
— Планируете ли вы выяснить, кто из рейдеров был причастен к тому делу и убить их тоже? Или вы просто убьёте всех в Разбитом Копыте?
— Они рейдеры, — невозмутимо ответил Каламити, расправляя крыло. — Ежли честно, мне вот интересно, зачем вообще мы им помогаем. Ах да, позволим им с работорговцами перестрелять друг друга. Прихлопнем чё останется.
У меня была другая идея.
— Вообще-то, не все пони здесь плохие. — Я думала о том камнедробителе, с которым разговаривала, будучи эскортированной. — Я думаю, это место можно изменить к лучшему. Возможно? оно станет торговым городом вместо крепости рейдеров.
Говоря так, я понимала, насколько тупо и идеалистично это звучало. Но я продолжила:
— Я думаю так: убить Дэдайса. Найти Мистера Топаза и разделаться с ним — любезно, если возможно, летально, если нет. И оставить Гауду за главную.
* * *
Дэдайс сказал мне заглянуть к нему за ещё одним заданием. Ощущая приятную тяжесть Малого Макинтоша в сумке, снайперской винтовки на спине и карабина сбоку, я подозревала, что он явно не такое дело имел в виду. Но его приглашение было прекрасной возможностью.
Я пошла одна, оставив Каламити во дворе за чтением Тактик Шпионажа Зебр. Ему это явно не нравилось, но я планировала дальнюю вылазку для изучения тех помещений Разбитого Копыта, которых ещё не видела. Включая те, что вели вниз, в шахту. Впервые увидев двор при свете дня, Каламити тотчас же заметил металлические панели гидравлического грузового лифта, но панель управления была совсем сломана. Если лифт вообще работал, то запустить его можно было только из шахты. Должен был быть другой путь. Где-то была дверь, ведущая под помещения тюрьмы, и я хотела знать, где.
И теперь, похоже, я её нашла.
Я стояла за кулисами сцены в столовой. С одной стороны замызганный и тяжёлый занавес скрывал в тени это место от проходной комнаты, коей являлась столовая, где рейдеры ели… не знаю уж, что у них там на обед. За сценой скопилось столько пыли, что я с уверенностью могла сказать, что пони здесь не ходят. Да и зачем? Всё пространство было завалено сгнившим театральным инвентарём и костьми сотен пони. Бесчисленными костьми были забиты все шкафы, торча и вываливаясь из ящиков; не поместившиеся же в них кости были свалены в кучи, наверняка достигавшие аж три пони в высоту, когда на них ещё была плоть.
«Гости» Разбитого Копыта докатились до варварства и каннибализма, и в конце концов каждый из них лёг тут своими костьми. Я нашла записи, нашла граффити. И даже стала гадать, почему же не спотыкалась об их скелеты.
На всю стену — от стены до стены и от пола до самого потолка — растянулась огромная фреска. На ней изображался благородного вида пони-солдат, статую которого я видела ещё в Понивилле. Что же, вдохновляюще. И хотя фреска за многие годы выцвела и облупилась, я всё ещё могла разглядеть за солдатом саму Богиню Селестию: её божественные очертания лучились одобрением. В начале, как я поняла, это было тем, что каждый «гость» Разбитого Копыта видел каждый раз, когда принимал еду. Пока фреску не скрыли, построив тут сцену.
В стене были установлены закрытые ворота, достаточно широкие, что бы через них прошла телега. Позади была небольшая зона обстрела всего в несколько ярдов, где по обе стороны в нишах были установлены две обесточенные магические турели. А за ними — толстая металлическая дверь. Судя по погасшему индикатору, дверь была так же обесточена.
Мне хотелось попасть внутрь. Не из-за хранилища, полного возможных ценностей. Только у Дэдайса был ключ к хранилищу, и только Дэдайс встречал Мистера Топаза лицом к лицу. Если Мистер Топаз вообще существовал, то я бы дала копыто на отсечение, что он был в этом хранилище. В голове возникали разные предположения — от выделенного терминала для связи с Мистером Топазом и хранилища, являющегося Стойлом, до Мистера-Топаза-Мозгобота.
Ворота были закрыты. Я должна была сдвинуть горки сломанных костей чтобы добраться до них, задержав дыхание, когда в воздух взлетали белёсые хлопья. Я потратила несколько минут на это, но благодаря моим талантам ворота наконец открылись. Однако, с металлической дверью была совсем другая история. Она могла быть открыта только с терминала внутри здания, и только если я восстановлю его питание.
* * *
Должно быть, я провела несколько часов, рыская по Разбитому Копыту, пытаясь восстановить питание этой двери. Требовалось лишь заменить часть предохранителей и спарк-батарей, но их оказалось до идиотизма трудно найти.
Я действительно нашла арсенал, за боковой комнатой казарм охраны. Он был полностью опустошён — не удивительно, учитывая, что большинство рейдеров были вооружены энерго-магическим оружием, которое, по моему мнению, было утащено как раз из этого арсенала. Тем не менее, на задней стене висела новостная статья в рамке, а за ней был сейф.
Взяв рамку со стены, я сразу обратила внимание на фотографию. Всё происходило посреди легкого зимнего снегопада; это были похороны. Судя по всему, очень важные, так как на заднем плане стояли затенённые фигуры двух крылатых единорогов, сильно расфокусированные. Одна была явно ниже другой. Мой разум хотел обратить их в Богинь Селестию и Луну.
Но не они привлекли мое внимание. Камера фотографа сфокусировался на кобыле — одинокой оранжевой пони, которая, в отличие от окружающих, избегая официального чёрного платья, одела только чёрную ковбойскую шляпу и чёрный платок с половиной яблока, вышитой спереди. Камера поймала всплеск света, отражающегося от падающей слезы, когда она клала один прекрасный цветок на гроб. Кьютимарка кобылы, три яблока, была идентична рисунку на Малом Макинтоше.