Лекция: Глава 3. Забытый мир

Кирилл Захаров

Я не особо помнил, сколько я здесь. Впереди блестела каменная дорога, мокрая от дождя: капли лениво падали с неба, не думая прекращать. Я шёл вперёд, держа картину в руке: не знаю, зачем она мне была нужна. Я надеялся найти хоть одного человека, но город пустовал, здесь было совершенно тихо. Это место напоминало век девятнадцатый, всё здесь было как-то старинно и просто. Устав от своего бесполезного пути, я присел на мокрую лавочку, не обращая на это внимание. Я взглянул на картину со своим домом и стал обдумывать, что же всё это могло значить. «Эх, что же там сейчас творится без меня? Наверняка родители с ума сошли от беспокойства… Эх… если бы очутиться сейчас наверху, в моей комнате...». Вдруг краски на картине стали расплываться, и от рисунка осталось тёмное пятно.
— О нет! — воскликнул я, прикрывая картину от капель дождя футболкой, — чёрт...
Но картина размывалась всё сильнее и сильнее, пока вдруг не стала проявлять новый рисунок. Я с удивлением глядел, как размытые краски рисуют нечто новое, превращаясь… превращаясь в мою комнату! От удивления я затаил дыхание, осознавая то, что сейчас произошло. В моей комнате было темно, но я узнал моё окно, обои и кровать на которой… кто-то спал. Да! Кто-то лежал на моей чёртовой кровати, и я пытался понять, кто это. Силуэт лежал неподвижно, хотя я ожидал действий, словно смотрел не на картину, а на экран телевизора. И ожидания мои были не напрасными: силуэт повернулся, и заметив картину, приподнялся с кровати. Сердце замерло, я щурил глаза, пытался понять, кто же это такой, но темнота и большое расстояние не позволяли этого сделать. Этот кто-то встал с кровати, и пошёл медленно к картине и по мере приближения, от него остались только ноги, которые подошли вплотную и остановились.
— Кто ты, чёрт подери? — прошептал я.
Некто взял картину в руки и передо мной предстало моё же лицо, злобно ухмыляющееся мне.
— Ну что, Джеймс, туго быть по ту сторону реальности? — спросил мой двойник, усмехнувшись, а после понёс картину куда-то из комнаты.
— КТО ТЫ? — заорал я, — КАКОГО ХРЕНА ТЫ ДЕЛАЕШЬ?! — но он не обращал на меня внимания и просто нёс картину куда-то вниз.
Он оказался в холле, далее повернул к прихожей и отправился к подвальной двери.
— Не делай этого! — напрасно старался я.
Оставив меня в кромешной тьме, он вышел, негромко хлопнув дверью. Я осторожно ждал какого-то продолжения, хоть чего-нибудь, но было тихо. Я молча думал, думал о том, что сейчас произошло. Теперь мы поменялись местами: сейчас я жалкий урод из картины, а он — это я. Но есть небольшой нюанс: я могу вылезать из этой проклятой картины, и я уж точно попытаюсь узнать, как это делается.
Вдруг подул сильный ветер, и я увидел, как небо заволокли ещё более чёрные тучи, нежели которые были. Нужно было возвращаться обратно, но я и понятия не имел, сколько прошёл от того дома. «Ненавижу это место», — пронеслось в голове, я схватил картину и поспешил найти хоть какое-нибудь укрытие от приближающегося ливня. Я зашёл в какой-то незнакомый мне дом, и решил остаться тут, всё равно хозяин не вернётся, так как это место безлюдно. Все здесь дома пустые: заходи в какой хочешь. Я присел на стул, глядя на тёмный квадрат на картине. Как же я смогу из неё вылезти? Может быть нужны каки-либо магические слова… Я стал перечислять всё, что только мне приходило в голову, но всё было бесполезно. На секунду я поддался унынию, осознавая, что сейчас где-то в моей комнате спит мой двойник из картины, а я вынужден мотать сроки в этом безлюдном месте, с пустыми холодными домами… Но вдруг, в голову мне стукнула идея, и я тут же проговорил, вглядываясь в картину: «Гостинная». Ничего не произошло. «Коридор» — настойчиво продолжал я, но ничего не происходило. «Эта картина не может перемещаться, если её поместить в тёмное место», — подумал я, хотя в коридоре ночью тоже темно… Тем не менее, мистер Фокс хранил эту картину на чердаке, (не зря же там были исцарапаны стены), а этот гад меня запер в подвале… неужели нет никакого выхода? И что, мне теперь здесь оставаться навечно?? «Давай же,» — взмолился я, — «ванная, кухня, моя комната, хоть куда-нибудь!». Но ничего не происходило. Я упал на пол, с ненавистью и страхом озирая этот полутёмный дом, и стараясь хоть немного успокоиться. Злость неимоверным жаром кипела во мне. Здесь было некуда прилечь, потому я выбрал холодный пол. Я лежал, и смотрел на картину, которая осталась лежать на табуретке. Я закрыл глаза, пытаясь задуматься ещё, но ничего не вышло — я мгновенно заснул.

Я проснулся в такой же полутьме. За окном также слышались порывы ветра. Скудное утро… хотя здесь видно одно время суток, и оно крайне хреновое. Вдруг, послышался знакомый голос, и я притих. Это говорила моя мама. Я тут же ринулся к картине и увидел, что вместо тёмного квадрата, на ней залитая солнечными лучами гостинная.
— Но кто, как не ты мог её отнести в подвал? — спрашивала мама, хоть на картине её видно и не было.
— Дорогая, я не знаю, как она там оказалась, я тебе уже говорил, — послышался папин голос, — а теперь извини, я опаздываю на работу.
Далее их голоса стали отдаляться, превращаясь в обыденный спор, а картина так и осталась стоять. Везение! Я не стал тормозить и проговорил: «Кухня». Тут же краски потекли и стали вырисовываться силуэты кухни.
— ДААААА! — воскликнул я, взмахнув руками, — ванная!
И вот перед глазами стала появилась ванная, со старой раковиной.
— Коридор!
Теперь я очутился возле стены, с видом на перила к нашей лестнице. Вот оно — счастье в мелочах! Тут мне пришла ещё одна мысль, и я торопливо крикнул:
— Дом мистера Фокса!
Да! Вот снова поплыли краски, и я оказался в пустом холле зловещего дома! Радости не было предела, мысли сменяли друг друга и, вдруг, меня осенило. Я тут же, скрестив пальцы и затаив надежду, воскликнул:
— Дом Джейкоба!
Краски на картине медленно поплыли, и я с радостью стал смотреть, как вырисовываются силуэты комнаты Джейкоба, заваленой всяким хламом. В угол обзора попала кровать, на которой развалился и сам Джейкоб.
— Эй, чувак, — крикнул я, — вставай, аллилуйя, доброе утро!
Но мои старания никак не оправдались: Джейкоб даже не пошевелился.
— С ДОБРЫМ УТРОМ! — завопил я во весь голос, но снова ничего не произошло, — значит меня не слышно, — сказал я вслух.
Раз меня не слышно, значит нужно попытаться вылезти из этой картины, только как… В голову пришла новая мысль, перекрывая старую, и я ради опыта решил попробовать:
— Париж!
Картина же осталась в комнате Джейкоба.
— Детройт, Люксенбург, Лос-Анджелес… — бесполезно, видать, картина не переносит на далёкие расстояния.
— Джей, просыпайся, я испекла пирожков, — отвлёк меня голос из картины от размышлений.
Это была бабушка Джейкоба, которая тоже попала в угол обзора.
— Бааа… щаас… — промямлил сонно тот, переворачиваясь на другой бок.
— А что это за картина? Ты её вчера притащил? Страх-то какой божий, — заметила она, глядя прямо на меня.
Это оказалось самым эффективным действием, которое смогло разбудить Джейкоба: резко поднявшись на 90 градусов, он бодро спросил «Какая картина?»
— ну вон стоит, сам не знаешь, откуда у тебя вещи берутся, — усмехнулась бабушка и ушла.
Джейкоб тут же прыгнул к картине и стал глазеть на неё.
— Вау, чувак, ты пришёл ко мне… — сказал удивлённо он, а потом выставил два пальца, типа приветствуя меня и сказал, — я пришёл с миром, я никому не расскажу, ты можешь выйти со мной на контакт.
Здесь я невольно прикрыл лицо рукой, убирая взгляд от этого ебаного позора:
— Ты мудак Джейкоб, — сказал я, но он, не услышав меня, продолжал:
— Эй, чувак, я знаю, что ты живой, я не причиню тебе зла, давай же.
— Ты полный мудак, — уточнил я.
— Эх… ладно, вздохнул Джейкоб, никуда не уходи, я только поем и вернусь, я щас...
Каким нужно быть идиотом, чтобы говорить с картиной? Я, конечно, всё понимаю, к тому же я действительно сижу тут и всё слышу, но чёрт подери, я всё равно считал Джейкоба полным идиотом. Нужно было что-то сделать, как-то дать ему сигнал, но я не знал как… очередная идея осенила меня мгновенно: этот урод разгуливал по дому только ночью, значит и я смогу вылезти наружу только когда стемнеет. Придётся ждать.
Через десять минут вернулся Джейкоб и стал более усердно пытаться установить контакт с картиной, вследствие чего я не выдержал и решил пойти прогуляться. На улице по прежнему клубились тучи, но дождь кончился. В этом месте не было времени суток, здесь вечно было темно и пасмурно. Наверное, это и выражает всё содержание картины. Автор старался максимально передать свою удручённость. Только вот как он смог сделать картину такой… такой глубокой, в прямом смысле этого слова? Раздумья меня глушили, но все они были гораздо менее значимы перед моим желанием выбраться из этой картины и обо всём забыть. Ведь это так просто, но что же будем потом? Как мне затащить моего двойника обратно в картину. Я решил, что буду думать по мере продвижения моего плана.
Серость очень сильно удручала, у меня было невыносимое желание оказаться там, где утро встречает ласково солнце, где тепло и беззаботно. Каникулы только начались, всё было хорошо, но теперь… все проблемы из-за этой картины! Я мысленно, в который раз, проклял мистера Фокса. Так я шёл вперёд, не задумываясь, что не стоит далеко уходить от того дома, где меня ждёт картина, но опомнился я, когда, вдруг, вдалеке увидел дерево. Оно было единственным в этом городке, к тому же оно скрашивало всю эту серую картину зелёными листьями. Зелёными листьями… Странно это, ведь на картине всегда отсутствовал зелёный цвет…
Я неуверенно взглянул назад, обдумывая, смогу ли я вернуться обратно, и после того, как убедился, что я запомнил дорогу, решил подойти к этому дереву. Здесь была простая тёмная земля. Дерево было необычайно большим, а за ним виднелся спуск. Я шёл ускоренно к нему, замечая, что на ветках висит какой-то странный объект. Когда я приблизился, то увидел, что это человек: он висел на верёвке. Сердце стало биться ускоренно, а я стал понимать, что не особо хочу подходить ближе, но всё-таки шёл. Ведь любопытство меня пересиливало, к тому же я прошёл уже не малый путь, так как дерево находилось на приличном расстоянии.
Наконец, я оказался возле него, и смог вблизи разглядеть человека: это был мужчина, с лысиной на голове, склонив бледную голову он безжизненно свисал, изредка пошатываясь под порывами ветра. По телу пробежали мурашки. Я осмотрел дерево, а после решил спуститься со склона. Но как только я подошёл к краю, мне представилась ужасающая картина. Внизу у склона валялись тысячи мёртвых людей: одни из них сгнили, другие были бледные. Страх стальным холодом сковал руки и ноги, так, что я застыл и медленно поддавался приступам паники. Что, кто, как? Я не мог объяснить увиденного, это было ужасно, я с минуту глазел на это страшное зрелище, а потом развернулся и со всей дури помчался обратно, желая поскорее оказаться возле картины. Теперь это место было не простой унылой коробкой, в которой я оказался закрыт, это был ужасающий купол, изолированный от реальности, где со мной могло случиться всё, что угодно, а именно, меня могла постигнуть участь всех тех людей. Я бежал в страхе обратно, надеясь, что не забуду путь. Я пробегал все ненужные дома, которые, вроде и ничем не отличались от моего, но, в то же время, были чем-то на него не похожи. Наконец, я прибежал к своему дому, и открыв дверь, вбежал туда. Да, я не ошибся, именно здесь я был, табуретка была отодвинута от стола, как я её и оставил, но вот картина… картина куда-то пропала.
Снова меня охватила паника, на этот раз какая-то новая, более сильная — я потерял единственный ключ к спасению, без картины у меня нет шанса выбраться отсюда.
— Чёрт, — выругался я, — кто здесь? Давай, выходи!
Хоть я и совсем не желал, чтобы этот некто показался, но я хотел получить свою картину назад любой ценой. На мой вопрос ответила напряжённая тишина и ничего более. Я выбежал из дома, попав под очередной начинающийся дождь, и стал внимательно осматривать близстоящие дома. Может я ошибся? Это единственное объяснение, которое мне нравится. Но я точно был уверен, что это тот самый дом, пусть они и похожи все, как один, но именно там стояла не так табуретка, и вся обстановка была похожей… Я отчаянно рванул к ближайшему дому, и ворвался в него. Тут стояла небольшая кровать, стол, небольшие тумбочки, явно не мой дом… Следующий дом, и ещё, и ещё… Я старался не отчаиваться, пускай мне нужно было оббегать все дома, всё равно времени было бесконечно много, а оставаться в полном отчаянии я не собирался. В шестом доме меня ждал успех, на столе лежала моя картина, табуретка стояла неровно. С сердца тут же упал тяжёлый камень, не знаю как, но по иронии судьбы, я действительно ошибся домом, обстановка в котором была очень похожа. Я схватил картину и с нежностью обнял её, мысленно ругая себя за то, что вообще додумался её оставить.
На картине было светло, комната Джейкоба была пуста и, вероятно, наступил полдень. Мне оставалось только ждать, и я, вспомнив про кровать, поспешил свалить в другой дом. Я пробежал под дождём около километра, когда, наконец, оказался внутри и развалился на мягкой кровати, которая на удивление была очень удобной. Вот это самое большое блаженство: после твёрдого пола очутиться на мягкой кровати, с картиной в руках. Я решил наблюдать за происходящим до самой ночи, не упуская ни одного момента. Так я и поступил.
— Да, чувак, она тут! — услышал я голос Джейкоба.
В комнату скользнули две тени, и в поле зрения показался сам Джейкоб и я… Точнее мой двойник.
— Джейкоб, — заскулил я, — какой же ты идиот! Дом мистера Фокса!
Ничего не произошло.
— Мой дом? — неуверенно переспросил я, — ванна, кухня?
Картина оставалась на месте и показывала мне моё же лицо, которое с еле заметной ухмылкой глядело на картину. Значит, я могу «телепортироваться» только когда никого нет… Как же всё плохо...
— Спасибо, что сказал мне, а то я уже её обыскался, — сказал мой двойник, — ты не против, если я её заберу?
— Ну конечно, она же твоя, — усмехнулся Джейкоб, — а ты разве не боишься этого человека?
— Больше нет, -улыбнулся двойник, — он перестал вылезать из картины.
Джейкоб проводил его до входной двери, и я увидел солнечную улицу, с уже темневшими тенями — наступал вечер.
— Ну вот и всё, дружок, добегался, — сказал он, не глядя на картину, — теперь пора от тебя избавляться, — и с этими словами он куда-то понёс картину в противоположном направлении от моего дома.
Я молча смотрел на часть дороги, понимая, что кричать ему что-либо бесполезно. Я туго понимал, куда мы идём, да и, скорее всего, мне бы это ничего не дало, так как район я практически не знал.
— Ну что же ты гад делаешь… — проговорил я, глядя на кусок дороги, обрисованной тенями деревьев, которые только ещё больше напоминали о наступающем вечере.
Наконец, он остановился, положил картину на землю, так, что я увидел темнеющее небо, а сам встал прямо надо мной и строго посмотрел. Я нервно сглотнул, глядя самому себе в глаза, в напряжённом ожидании чего-то. Мой двойник достал коробок спичек, а дальше стал вынимать картину из рамки.
— Даже не думай! — завопил я, понимая, что сейчас у меня может оборваться последний шанс на спасение, — Чёртов урод! — двойник меня не слушал, он возился с картиной, оставляя мне последние минуты хоть какого-то соприкасания с моим миром.
— Пожалуйста, дом Джейкоба, — взмолился я, — дом мистера Фокса, давай же, работай!
Мой двойник чиркнул спичкой и поджёг картину, после чего он немного ещё посмотрел на меня сверху и, развернувшись, ушёл из области зрения.
— Нет, нет, нет! — негодовал я, глядя, как углы охватываются пламенем, картина словно загоралась у меня в руках.
В голове мелькнула отчаянная мысль, и я, схватив картину, выбежал на улицу, подставляя её под капли дождя. Это было ничтожной попыткой, углы загорались сильнее, пламя охватывало картину. Я с ужасом смотрел на остатки моей реальности, осознавая, что всё кончено.
— Туши её, туши! — вдруг раздался голос внутри картины.
В области зрения появились парни, которые стали хлопать по небольшим волнам огня.
— Ха, кто это додумался картину жечь? — воскликнул один из них.
— Не знаю, но она какая-то жутковатая, — сказал другой, дотушив остатки огня.
— Я ЛЮБЛЮ ВАС, ПАРНИ! — воскликнул я, присев прямо на землю, не в силах стоять на ногах.
— Понесли её, остальным покажем, может стоит чего?
— Не знаю… вроде, не сильно подпалилась… может за сотку и протолкнём.
«Отлично… — подумал я, — теперь я пойду по рукам». Как бы это ужасно не звучало, но было именно так. Я оказался в окружении подростков, которые сразу же стали пялиться на картину и удивляться, что это за чушь.
— Надо показать Патрику её, я говорю, что-то в ней есть, — сказал один из них.
— А куда мы её денем-то?
— Себе возьму, ночку простоит.
— Ну я не знаю… странная она какая-то… Не просто же так кто-то её поджёг и оставил.
— Не ссы, Крис, страшный дядя на картине тебя не укусит.
Минут через десять меня понесли домой. Новая местность была мне на руку: теперь я мог без проблем сбежать, когда наступит ночь.

Вечер, тем временем, устало клонил к концу своего дежурства. Мой безымянный спаситель сидел за компом, не собираясь ложиться, мне же открывался хороший кусок его комнаты, с одной стороны, утопавший в сумраке, а с другой, освещённый светом компьютера. Глаза немного слипались, и я старался всеми силами держаться, чтобы не заснуть, и не прошляпить эту драгоценную ночь.
Наконец, парень выключил комп, и пошёл, вероятно, в ванну, чтобы почистить зубы. Это был замечательный момент, чтобы ускользнуть. Я погладил руками холст, и проговорил:
— Дом Джееееей… — на этом мой голос оборвался, так как руки прошли сквозь рисунок, и я полетел куда-то вниз.
Моё падение оказалось недолгим, и я очутился на полу той комнаты, которая когда-то была лишь на картине.
— Вот как плохо вышло, — прошептал я и оглянулся, чтобы взглянуть на холст. Теперь картина была без рамки со слегка обгоревшими краями, на ней был тот самый абстрактный фон без зелёного цвета, человека на нём тоже не было, — очень плохо, — добавил я.
Вдруг, за дверью послышались шаги, и я понял, что этот парень возвращается. Я тут же нырнул под кровать, так как ничего получше придумать не мог. Дверь скрипнула, и я увидел в поле зрения ноги, которые вошли в комнату. Сердце бешено колотилось, и я прикрывал себе рукой нос и рот, чтобы не показать своё учащённое дыхание, которое на тот момент казалось довольно громким. Вошедший громко зевнул, потом, по звукам наслаждения сладко потянулся и стал расправлять постель. Вроде бы всё было впорядке — он не заметил, что картина пуста, да и я неплохо расположился, но всё хорошее когда-нибудь кончается… в этот момент моих размышлений, живот громко и протяжно заскулил, напоминая, что он готов был бы сейчас сожрать и всю картину целиком, если понадобится.
— Какого..? — послышался голос сверху.
Я в напряжении закусил кулак, и стал ждать полного пиздеца.
— Это… монстры чтоли? — сказал он и усмехнулся, — монстры под кроватью, хехе, пора завязывать много сидеть за компом.
«Только, не смотри под кровать, а то будут тебе, блять, монстры», — подумал я. Меня действительно пронесло, и парень просто разделся и улёгся на кровать, потушив свет.
Я лежал и слушал, как его дыхание постепенно замедляется и превращается в ровное, но всё равно ждал, на всякий случай. Не могу точно сказать сколько прошло времени, но я, наконец, решил выбираться из своего убежища, так как хотелось побыстрее вернуться домой. Я осторожно выполз из-под кровати, и взглянул на парня: тот спокойно храпел, распластавшись по всей территории кровати. Я сделал пару осторожных шагов, как, вдруг, мой чёртов живот снова заурчал. Я замер в неудобной позе, пытаясь понять, проснулся он или нет, но всё обошлось и на этот раз.
Живот неприятно свело и он ужасно болел от голода, казалось, что в желудок вонзили сотни острых иголок. «Нет, это слишком опасно», — ответил я сам себе на предложение сходить на кухню чего-нибудь перекусить. Но есть хотелось неимоверно: здесь, в реальности, я стал ощущать голод. Я всё-таки не удержался от соблазна, и осторожно пошёл в противоположном направлении от картины. Приоткрыв дверь, я вышел в коридор и отправился по лестнице вниз, замечая, что план дома у него очень схож с нашим. Кухня была там же, где и наша, что облегчило мне поиски. Я открыл холодильник, и со свирепой жаждой, и некоторой частичкой совести, стал лопать куски нарезной колбасы. Я чувствовал, как становится гораздо получше, уметая с огромным аппетитом.
— Мама, чего это тебе не спится? — услышал я голос, и с ужасом выглянул из-за двери холодильника.
У входа стоял тот самый парень, сонно потирая глаза. Увидев меня, он остолбенел.
— Эммм… — протянул я, стараясь развеять эту неловкую тишину, — колбаску хочешь?
— Какого хрена?! — завопил он.
— Эй, эй, чувак, тише, — попытался я его успокоить.
— Убирайся! — не унимался тот, хватая из мойки нож.
— Погодь, погодь, — замахал я руками, — не нужно делать поспешных выводов, давай нормально поболтаем...
Он же нервно смотрел на меня, сжимая в руках нож.
— В общем, — сделал я шаг вперёд, но тот сразу же отскочил от меня на полметра.
— Не приближайся, урод!
Я конечно никогда не блистал красотой, но это было уже слишком обидно.
— Ты какой-то… — начал я, но тут увидел своё отражение в тёмном оконном стекле, — БОЖЕ!
Парень тут же отскочил от меня ещё на полметра.
Теперь я увидел свой облик, и это был не я, это был тот человек с картины, тощий и страшный.
— Так, слушай, — сказал я, — давай не будем терять время… смотри: мне этот нож нипочём, а вот твою голову мне всё равно придётся сожрать, да-да, именно сожрать, — пояснил я, когда он от ужаса округлил глаза, — потом я нашпингалетю твою тушу зеленью, и поставлю тыкву на место головы, причём всё будет выглядеть так, как-будто так и было раньше, далее я вселюсь в твоё тело и буду расхаживать по дому, как ни в чём не бывало. Так, что… извини...! — с этими словами я угрожающе зарычал и кинулся на него.
— ММАМААААА! — завопил тот, бросив нож на пол и убегая прочь.
— Фуух… — вздохнул я, — хорошо, что всё снова обошлось, — и тут же рванул наверх.
Забежав в сумрачную комнату, я нырнул в картину, и оказавшись в старом доме другой реальности, проговорил:
— Дом Джейкоба!
Краски поплыли, фон стал меняться, превращаясь в старую добрую комнату. Облегчённо вздохнув, я упал на кровать и прикрыл глаза. Теперь нужно было вылезти из картины и объяснять Джейкобу, что это я. А это будет довольно трудно сделать в таком обличии.
За окнами шумел дождь, в дом ломился пустой туманный свет. Было непрывычно оказаться в ночи, и снова попасть в день за несколько минут.
— Ладно, — сказал я сам себе, — погнали, — и приложив руки к картине, нырнул обратно в свою реальность.
Я оказался в груде всякого хлама, и стараясь не шуметь, поднялся и подошёл к кровати со спящим на ней Джейкобом.
— Ну, чувак, — прошептал я, слегка толкая его рукой в бок, — пора просыпаться.
Джейкоб сонно приоткрыл глаза и, взглянув на меня, заулыбался:
— Ахуенный сон...
— Дебил, — встряхнул я его, — это не сон!
Джейкоб тут же округлил глаза и, посмотрев с восторгом на меня, заворожено прошептал:
— Ты пришёл...
— Это я, Джеймс! — проговорил я, — это долгая история… но понимаешь… — мои слова не нашли продолжения, так как Джейкоб меня всё равно не слушал. Он с удивлением осматривал меня, пытаясь дотронуться до руки, — еблан, это я, Джеймс!
— Чувак, можно с тобой сфотаться? — проговорил Джейкоб, также не слушая меня.
— Тваю мать! — взбесился я, — ты самый огромный мудак на планете, честное слово… Я Джеймс! Такой парень, который с тобой гулял, и с которым ты лазал в дом к мистеру Фоксу!
— Стоп, — проговорил Джейкоб, протирая глаза, — ты сейчас пытаешься меня наколоть, неплохой ход, но давай поговорим...
— Джейкоб, он меня запер в доме и затащил в картину, тогда, когда мы с тобой пошли ко мне, чтобы я отпросился переночевать у тебя!
— А ты сказал, что тебя не отпустили…
— Не я сказал… Чёрт, проснись уже!
— Ох, а почему ты тогда в теле этого чувака?
— Потому что он забрал моё тело!
— Ух ты, а органы он тоже забрал? Ну всмысле там лёгкие, почки...
— Да какая нахер разница! — разозлился я.
— Ну это же интересно! Кстати, ты говоришь не своим голосом...
— Чего… — обомлел я, — Эмм… один, два, три… чёрт, вроде бы… не помню...
— Как ты можешь не помнить свой голос?
— Не знаю… у меня плохая слуховая память...
— Ты какой-то странный, — недоверчиво прищурил глаза Джейкоб, — а ну-ка, говори, в каком месяце у меня День Рождения!
— С дуба упал? Ты мне не говорил об этом даже!
— Молодец, почти угадал… А что с тобой случалось два раза, когда ты вылезал из дома мистера фокса?
— Я рвал футболку...
— Да… точно, — залился диким ржачем Джейкоб, — нет… ну этож надо...
Я только недовольно закатил глаза, стараясь не думать о том, какой Джейкоб долбоёб.
— Слушай, ты мне должен помочь, нужно идти сейчас ко мне домой, и разобраться с моим двойником — затащить его в картину!
— Может пойдём утром, а? — зевнул Джейкоб.
— Идиот, Я могу вылезать только ночью!
— Странно, — задумался Джейкоб, — но ведь ты сказал, что он тебя затащил в картину днём, значит он мог вылезать из неё не только ночью.
Каким бы Джейкоб не был мудаком, но сейчас он сказал действительно умную вещь, которая заставила меня сильно задуматься и немного испугаться.
— Знаешь… — сказал я, — а здесь ты прав… но я пробовал вылезти днём и у меня не получалось.
— Видать плохо пробовал!
— Да не суть, слушай, у нас очень мало времени, папа говорил, что через четыре дня мы поедем домой, а прошло уже два дня… или три… я совсем потерял счёт… В общем, времени у нас очень мало!
— Ты… эммм, точнее, твой двойник, говорил, что вы задерживаетесь на пару дней, из-за того, что с ремонтом не успели уложиться в срок, у тебя есть время, а сейчас давай спать!
— Чёрт, Джейкоб, только ночью мы его застанем врасплох, сможем затащить в картину.
— Не волнуйся, всё будет чики-пуки.
Я снова прикрыл лицо рукой, дабы не показывать Джейкобу какого я о нём мнения, хотя его это, видно, и не волновало. Он сонно обнял подушку и глядел на меня умоляющим взглядом.
— Джеймс, если ты говоришь, что не можешь вылезать днём, то иди к противному: не залезай в картину до рассвета и узнаешь, что будет. Так, что ложись спать, а утром мы убьём сразу двух зайцев.
— Надеюсь, одним из этих зайцев будешь ты… — расстроено проговорил я.
В словах Джейкоба была доля правды и логики. Мой резкий и безумный план по возвращению угас, хотя я до сих пор хотел покончить с этим по быстрому. Но мой друг был не в моем положении, и потому не торопился действовать, в доказательство моим словам, Джейкоб добавил:
— Утро вечера мудренее.
— Ладно, убедил, — согласился я, — сейчас поспим, а завтра с утра пойдём ко мне!
— Да-да, обязательно пойдём, — вяло проговорил Джейкоб, — а сейчас ложись, — подвинулся он, поднимая одеяло.
Я брезгливо скривился, глядя на него:
— Чувак, ты конечно неплохой парень, но спать я с тобой не буду.
— Нммм, — промямлил, засыпая, тот, — у тебя комплексы, дружок… у тебя комплексы...
— На полу тоже неплохо, — сказал я и лёг на пол. К тому же мне было не привыкать спать на полу, — раз ты так хочешь спать, тогда я тебе не расскажу, каково там, в картине… а там так круто...
Джейкоб тут же побил свой рекорд по скоростному пробуждению вновь: высунув голову с кровати, он посмотрел на меня округлёнными глазами, полными неугомонимого любопытства и долбоебизма, и проговорил:
— Расскажи!
— Ну… ты сам предложил спать… Скажу только, что там постоянно идёт дождь, а ещё есть дерево со склоном, и там полно мертвецов.
— Ахренеть, я же теперь ночь спать не буду! — возбуждённо сказал Джейкоб.
— Ну… — улыбнулся я, — утро вечера мудренее, друг, давай спи.

***

Пробудило меня солнце, которое стеснительно запускало свои первые лучи в комнату. Бока болели от твёрдого пола, в комнате стояла тишина. Я приподнялся, чтобы разбудить Джейкоба, но его кровать была пуста. «Куда этот идиот уже додумался умотать, оставив меня здесь одного», — с горестью подумал я. На настольных часах, которые на удивление не принимали участие в этой забастовке барахла, а стояли на тумбочке, рядом с кроватью, высвечивалось пол десятого. Я протёр глаза и присел на кровать, понимая, что никуда за пределы этой комнаты мне выходить нельзя, и остаётся ждать только этого мудака. Хотя, вероятно, всё проще, чем кажется: Джейкоб умотал в туалет и сейчас вернётся. Нужно было только его ждать. В голове стояла полная неразбериха от того, что я толком и не знал, как мне удастся затащить моего двойника в картину. Я стал поверхностно обдумывать план, как это сделать лучше, вырисовывать себе картину как, вдруг, заметил, что у меня человеческие руки.
— Вот это дела, — прошептал я сам себе, — ахереть! Джейкоб был прав.
Неужели мне вернулась моя внешность, а мой двойник благополучно оказался в картине? Тут же меня охватило непреодолимое желание взглянуть в зеркало, чтобы убедиться. В комнате Джейкоба не было никакого намёка на зеркало, и потому, я осторожно приоткрыв дверь, вышел наружу. Внизу слышался шум готовки на кухне, а также дразнил и звал за собой чудесный аромат. Живот намекающе заурчал, но я только лишь погладил его, намекая, что вниз мы не пойдём. Нужно было осторожно прокрасться до ванной, что я и стал делать, осторожно шагая на цыпочках. План мой оборвался мгновенно: зацепившись ногой за собранный выступ ковра, я стал падать, протянув руку к стене чтобы как-то приостановить падение, при этом я сорвал какую-то фотографию в рамке, которая с треском упала на пол, сразу же следом за мной. И хоть эта картина была и неописуема, но я молча матерясь стал собирать осколки стекла разбившейся рамки, проклиная себя за такую косолапость. На лестнице послышались шаги, и я замер, в ожидании нового пиздеца. В коридор вышла бабушка Джейкоба, и увидев меня, удивлённо спросила:
— Джейкоб, ты тут что вытворяешь?
— Я… эммм… случайно… КТО? — выпалил я.
— Кто-то ещё не проснулся, — усмехнулась бабушка, ты не поранился?
— Нет… — проговорил я, стараясь не показывать вид своего дикого охуения, хотя глаза и выпирали из орбит на все сто процентов.
— Рановато встал, иди отлеживайся, каникулы же, а я вот пирог когда испеку, тебя и разбужу.
Я, не в состоянии вымолвить ни слова, просто развернулся и зашагал в комнату.
Так, я — Джейкоб, очень интересно. Для убедительности я пощупал своё лицо, но сразу же понял, что это бесполезно. «Картина!», — мелькнуло в голове, и я тут же устремил взор на полотно. На абстрактной подгоревшей композиции был запечатлён размытый странный фон, без зелёного цвета, и странный человек, в непонятной позе, на месте которого должен был быть я.
— Джейкоб… сраный Колумб...
«Ну чтож… — подумал я, — хотя бы поем пирог.»