Лекция: Глава 24. Танцы Тьмы и Света
«Ммм! Чую запах пекущихся маффинов!»
Смерть.
Поле боя было усеяно окровавленными трупами. Угольно-серое небо тяжелело и угрожало разразиться дождём.
Я умирала. Или, точнее, мой хозяин умирал. И мне, пойманной его памятью, пришлось составить ему компанию. Часть моего разума была достаточно ясна, чтобы понять это. Я могла чувствовать давление металла на голову моего хозяина — шлем, видимо, со встроенным реколлектором. Я собиралась пережить смерть?
Весь остававшийся разум был перегружен разрывавшей живот болью. Мой хозяин упал перед траншеей, голова приподнялась достаточно, чтобы увидеть, что большая часть тела ниже живота не была прикреплена как надо. Я видела его кишечник и другие органы, плетущиеся по недавно вырытой земле. Слава Селестии, я не чувствовала этого… мой хозяин перестал чувствовать что-либо ниже раны.
Он был уже мертв. Он, должно быть, уже понял это, просто его тело ещё не получило сигнала.
Кем я была? Я предпологала, что это была память Эпплснэка, учитывая, что она была в шаре из его сумки памяти. Но теперь было не похоже. Среди брони и крови, я не могла быть уверена.
Несколько пегасов летали над полем битвы, ища оставшихся в живых и передавая сообщения. На какой-то момент, знакомая голубая кобылка, с удивительной радужной гривой и хвостом, пролетела над мной. Её окровавленный фиолетовый костюм выглядел почти чёрным, а её боевое седло было выжжено. Она взглянула на меня и вздрогнула. Затем она вновь улетела.
— Эй! — Большой, особенно статный красный жеребец в схожей боевой броне съехал вниз в канаву ко мне. Его глаза расширились, когда он понял всю болезненность моих ран.
— Что… серж… мы оттеснили этих полосатых ублюдков? — Я почувствовала движения рта, голос был низким, мужским.
Я почувствовала, как что-то мокрое упало мне на щеку. Сначала я решила, что другой пони плачет, но потом всё больше и больше капель дождя упали с неба одна за другой.
— Агась, — кивнул красный пони, пучки оранжевой гривы вылезали из-под его шлема, окрашенные тёмно-красной запёкшейся кровью. Он говорил медленно: — Ты хорошо постарался, солдат. Очень хорошо. Они тебя в сержанты произведут после этого.
Дождь начал пропитывать его шкуру, смывая запёкшуюся кровь.
Мой хозяин начал задыхаться, кашляя кровью. На вкус она была горячая, с медным привкусом.
— Боюсь, что посмертно, сержант. — Голос моего носителя был устрашающе спокойным. Ему оставалось жить считанные минуты, если вообще оставалось. И он, кажется… смирился с этим. — Боюсь, что не присоединюсь к тебе, когда в конце концов ты уйдёшь.
Нам стало холодно. Мороз сильнее, чем обычный холод от дождя. Я чувствовала капли, падающие на рану. Я была рада, что я не чувствовала капли, падающие внутрь меня.
— Не разговаривай, — сказал большой. Выглядел он очень обеспокоенным. — Я пока не собираюсь давать тебе отбросить копыта.
— Думаю, что у зебр другое мнение на этот счёт. — Боже, мой хозяин ещё и смеялся. Он полностью был в агонии… Я не чувствовала боли, подобной этой, с тех пор, как дракон поджёг меня. Я была уверена, что моё тело кричало… а он просто смеялся. Будто бы ничего не было. — Не волнуйся, серж. Мы выиграли день, да? Тогда не о чем сожалеть...
Большой красный жеребец выглядел так, будто пытался побороть слёзы. Мой хозяин улыбнулся, его лицо тонуло в собственной же крови.
—… Только об одном сожалею. Так и не удалось познакомиться с твоей горячей сестрёнкой.
Жеребец угрожающе нахмурился, и я внезапно поняла, что его грива была того же цвета, что и шёрстка Эпплджек. И у них были похожие веснушки. Биг Макинтош ощетинился, а потом грубо засмеялся.
— Терь ты обязан выкарабкаться, — улыбнулся он. — Чтоб я смог пнуть тебя под зад, парень!
Но было уже слишком поздно. Тьма уже понемногу окружала поле зрения моего носителя. Понь с косой пришёл, чтобы забрать его домой, где бы тот дом ни был до того, как Селестия и Луна стали богинями. Мой хозяин откинул голову назад, уставившись в темнеющее небо, чувствуя дождь на лице последний раз...
Множество пегасов парило над головами, двое из них тянули пассажирский фургон полный других пони, в большинстве своём единорогов. Все новоприбывшие были одеты в броню жёлто-розового цвета и несли с собой седельные сумки с маленькими бабочками на боку, прямо как у Вельвет Ремеди. Все, кроме ведущей пони. Ей не нужна была униформа… Флаттершай сама была униформой.
— Оу… Ох… О боже! — Застенчивая пони-пегас окинула взглядом холмы и канавы, полные мёртвых и умирающих. Её глаза наполнились слезами, её начало трясти. Но она топнула копытом и заставила вернуть контроль над голосом. — Ох… Хорошо… Пони, все вы… Пожалуйста, успокойтесь. Мы собираемся помочь.
Флаттершай повернулась и позвала свою команду.
— Пожалуйста, займите позиции как можно быстрее. Спасибо.
Просачивающиеся тени практически затмили зрение моего носителя, другие его чувства тоже быстро увядали. Я смотрела на мир со дна глубокого тёмного колодца. К счастью, боль была лишь на верхушке этого колодца, далеко от нас. Мы закрыли глаза.
Было трудно открыть их снова. Веки были тяжелы, будто сделаны из золота. Когда мы сделали это, смотреть было почти не на что. Просто облака да дождь. Едва видимые. Мы были в ещё более глубоком колодце.
Голова Флаттершай двигалась между нами и облаками, странно смотря сверху вниз, съёживаясь при взгляде на моего носителя.
— Ооох… О нет. — Она ринулась к нам. — Я… Мы… Я думаю, что могу помочь. Просто держитесь, пожалуйста!
Мы напряглись, чтобы сказать, но получился лишь шёпот:
— Иди… Помоги тем… кому всё ещё… — Наши слова оборвались. Больше не было сил договорить. Но смысл их и так был ясен.
Единорог в жёлто-розовом платье появилась в поле зрения.
— Флаттершай, — сказала она шёпотом, — мы готовы к тестовым испытаниям...
Мир пропал в пустоту. Пустота была всеобъемлющей. Ни взгляда, ни звука. Нечего учуять или ощутить. Кроме вкуса крови во рту.
Мы умерли.
Мы должны были умереть.
Но приятная теплота начала проходить через нас. Я чувствовала её везде, прямо до кончика хвоста моего носителя. Мир стремительно возвращался, будто бы сфера памяти отпускала нас. Не было боли. Она была заменена на закостенелый холод. Наше тело промокало под дождём. Канава превратилась в болото с грязью.
Мы открыли глаза. Наше тело было полностью исцелено.
Это было чудо. Это былоневероятно!
— Что ты было??! — Я услышала крик кобылицы надо мной. Я посмотрела вверх и увидела радужногривую кобылу, спускавшуюся с неба, и тянувшийся за ней радужный след. — Флаттершай! Что. Ты. Сделала?!
Рэйнбоу Дэш остановилась, паря в воздухе, в чрезвычайном шоке уставившись на свою подругу-пегаса.
— Мы излечили их, — грациозно сказала Флаттершай, её голос каким-то образом полнился счастьем без единого намёка на гордость. Несколько единорогов подскакали, чтобы встать рядом с ней.
— Я знаю это, — уверила её Рэйнбоу Дэш — Но… как?
Флаттершай покраснела, выглядя довольной.
— Мы называем это «мегазаклинанием».
Рэйнбоу Дэш моргнула.
— Что, ещё раз?
Одна из единорогов прочистила горло, и Флаттершай скромно отступила назад, позволяя кобыле объяснить.
— Это новая, основополагающая структура, позволяющая малым заклинаниям увеличиться в размере и эффективности.
Голубая пегаска выглядела потерянной. И обеспокоенной.
— С помощью этого, — утверждала Флаттершай, — мы можем вылечить всех на поле боя одним-единственным заклинанием. Никто не должен умирать, только потому что мы не смогли добраться до него вовремя.
— Всех… — Рэинбоу Дэш оглядела поле боя. Мой носитель тоже посмотрел. Везде пони поднимались на на ноги с выражениями страха и замешательства. Только мёртвые оставались мёртвыми, их тела были разбросаны по холмам и заполняли канавы. Раненые, даже если они были на волосок от смерти из-за безнадёжных ран, теперь были целы и невредимы.
Так же, как мой хозяин.
—… Все они?..
Как и зебра, которая тащила себя среди тел с электрическим зебринским мечом во рту.
Рэйнбоу Дэш кричала на Флаттершай:
— Ты вылечила всех?! Без разбора? Даже зебр?!
— эм...
— Ты хоть понимаешь, что ты наделала!??
— Я… мы....
— Ты знаешь, сколько пони погибло сегодня? — взревела Рэйнбоу Дэш. — И теперь нам придётся опять сражаться в этой чёртовой битве с самого начала!
Я услышала, как жёлтая пегасочка тонко всхлипнула, начиная плакать. Моё сердце разбилось от этого звука. Я хотела, чтобы Эпплснэк обернулся к ней… Я хотела, чтобы он успокоил кобылку, которая только что спасла ему жизнь. Но он не уделил ей даже взгляда. Вместо этого мой носитель опустил голову и ткнулся мордой в слякоть, чтобы поднять свою винтовку, не обращая внимания на вязнущие в грязи зубы и вкус земли.
Выстрелы начали звучать по всему полю боя за траншеей.
— Флаттершай, ложись! — закричала Рэйнбоу Дэш, за мгновение до того как голубая пегаска схватила жёлтую, сбрасывая их обеих в траншею рядом со мной, её крыло зацепило след снаряда, когда тот взорвался за траншеей, осыпая нас грязью.
Начиналась битва. Снова.
<-=======ooO Ooo=======->
Вельвет Ремеди остановилась перед массивными воротами, которые Стальные Рейнджеры построили перед штаб-квартирой Стойл-Тек. Бронированная плита выглядела так, как будто её вырезали из корпуса линкора. Она скользила в пазах в бетонной стене, которая делили квадратный двор небоскреба пополам.
Стальные Рейнджеры стояли на страже вдоль крыши и на открытой части внутреннего двора, сопровождаемые двумя танкообразными сторожевыми роботами, которые, по иронии, и послужили причиной создания антимех-винтовки.
Внешняя же половина двора была беспорядочной кучей из потрескавшихся ступенек и расколотого булыжника, бетонных плантаторов, на которых ничего не росло, и высохшего фонтана. Над фонтаном возвышалась потрескавшаяся и сильно обветренная статуя когда-то прекрасной белой единорожки с завивающимися фиолетово-розовыми гривой и хвостом. Статуя настрадалась не только от погоды, но ещё и от кучи граффити, перед тем как Стальные Рейнджеры захватили здание и начали силой отгонять рейдеров и прочих негодяев от их базы.
Все остальные сосредоточились на охранниках в магической силовой броне и охранных роботах перед воротами. Старший паладин рысцой выбежала вперед, на ходу обращаясь к ним. Я навострила свои уши, чтобы слушать, но внезапно почувствовала толчок копыта Каламити. Он указал копытом и повернулся, чтобы видеть Вельвет Ремеди, подошедшую к фонтану.
— Привет, прабабушка, — сказала она ласково. — Пра-пра-пра-пра-пра… — Она остановилась, покраснев. — Я спела твою песню. И я просто хотела сказать: ты спасла нас. Я здесь благодаря тебе. Стойло Два работает.
Стальные Рейнджеры замолчали, они были заинтересованны странным, почти что внутренним разговором моей подруги со статуей. Каламити отошёл от нас, тихо подлетев к ней.
— Да, ты правильно поняла. — Вельвет порыла копытом землю. — Я… просто хотела, чтобы ты знала.
У неё на глазах были слёзы, когда она повернулась и отошла, двигаясь обратно к нам. Каламити приземлился рядом с ней и обнял, успокаивая.
Вельвет Ремеди остановилась, располагаясь в объятиях, и вздохнула. Потом вырвалась, вытирая слезу и возвращаясь на своё место за мной.
Паерлайт спустилась с небес и села на статую, тем самым заставив Стальных Рейнджеров принять боевые стойки.
— Вольно, — прогремел СтилХувз. Могу поспорить, что под шлемом он закатил глаза.
— Эти штуки опасны, — пояснил один из рыцарей.
Я мрачно засмеялась себе под нос:
— Да уж, она могла бы поднять твоё забрало и поджарить тебя, дыхнув. — Воображаемая картина была нелепа — увидеть пони, убитую с такой жестокостью, было ужасно, но почему-то зрелище Паерлайт, проделывающей этот трюк, взбудоражило мое чувство юмора. О богини, со мной действительно что-то не то.
Кобыла-рыцарь рядом со мной (та, что с пулемётом на боевом седле) хихикнула у себя в броне.
— У этих шлемов не поднять забрало, — она повернулась ко мне, — это была бы серьёзная слабина у брони. Не могу представить, как такой дизайн прошёл бы через комитет Защиты.
Я точно не знала, о чём она говорила, но основной смысл поняла.
— Конечно нет, — согласилась я. — Если защита была основной целью брони.
— А какая ещё цель может быть у брони? — усмехнулась она.
— Устрашение.
Позади нас Каламити взлетел, чтобы посмотреть Паерлайт прямо в глаза.
— Если ты нагадишь на это, она тя убьет. Честное предупреждение.
Раздирающий небо визг пронзил воздух. Вверху из-за стены показалось гигантское плечо крана. Массивные стальные когти на его конце опустились и схватили металлические ворота. Медленно, с мучительным скрежетом металла о бетон, ворота в цитадель Стальных Рейнджеров в Штаб-квартире Стойл-Тек поднялись, чтобы впустить нас.
— Маковка, — сказала кобыла-паладин рядом со мной.
— М? — Я смущённо моргнула.
— Это моё имя, — сказала она. — Я — Рыцарь Маковка. — Я всё ещё ничего не понимала, и она разъяснила: — Маки — это цветы из земель зебр.
— Оу, — я снова улыбнулась. — Литлпип. — Я приподняла правую переднюю ногу, показывая ПипБак. — Пип — сокращение от «ПипБак» — сказала я ей, решив просто не упоминать, что имя, данное моей мамой было «Пипсквик». — Все пони в Стойлах имеют такой. — Сказав это, я задумалась о том, было ли это правдой, учитывая часто смертельные странности других убежищ от Стойл-Тек. Я посмотрела за поднимающиеся ворота, проглотив комок в горле. —… Ну, во всяком случае, в моём Стойле.
— Правда? — прокомментировала Маковка. — А мне всегда говорили, что пипнуть кого-то — значит выстрелить в него из огнестрельного оружия.
Я такого никогда не слышала. Серьёзно, ну вот что на это ответить?
Часть группы начала продвигаться. Паерлайт, по всей видимости, намеревалась остаться снаружи, в предместьях Филлидельфии. Я пожелала ей удачи, ожидая, что она всё ещё будет рядом, когда и если мы уйдём. Она выживала сама по себе достаточно долгое время, так что я больше беспокоилась за остальных.
Каламити снова посмотрел на основание статуи, наклонил голову и выудил бутылочную крышечку из высохшего бассейна фонтана.Потом он прилетел обратно к нам и, занимая своё место рядом с Вельвет, положил крышечку себе в сумку.
* * *
Звуки разрозненной стрельбы танцевали в воздухе. Стальные Рейнджеры наматывали круги по беговой дорожке вдоль высокой стены, окружавшей нижние этажи Штаб-квартиры Стойл-Тек. Во внутренней половине двора, старший паладин отдавал приказы новичкам, наблюдая, как они изо всех сил пытаются овладеть техникой движения в своей магической силовой броне.
— А, понятно, — сказал Каламити СтилХувзу, когда один из послушников лягнул изрядно помятый лист стали, оставив отметины в полуметре от намеченной цели. — Матрица заклинаний вашей брони увеличивает вашу силу и выносливость, чтобы компенсировать вес брони, верно?
СтилХувз кивнул, не сказав ни слова.
— Интересн, — размышляя, сказал Каламити. — Зачарование на броне Анклава обнуляет её вес. Как одно из тех, что на Громе Спитфайр.
Каламити глянул назад на уникальную противотанковую винтовку, привязанную к его боевому седлу. Эта штука в собранном состоянии была почти в два раза длиннее его, так что он держал её разобранной во время путешествий.
— Принцип действия отличается, но по сути всё то же уменьшение веса.
СтилХувс притормозил, уставившись на Каламити. До этого он не сталкивался с его причудливыми знаниями в области магической инженерии.
Старшая кобыла-паладин вела нас к некогда великим дверям Стойл-Тек. То, что когда-то было мерцающей полированной бронзой, инкрустированной богато лакированным лесом, сейчас было запятнанным и обесцвеченным металлом со вставками деформированной и гниющей древесины. Над дверью висела эмблема Стойл-Тек, включённая в каминную доску с парой декоративных ниш, где когда-то горел огонь. Пепел из укромных уголков полосами замарал стену и двери, из-за чего казалось, что здание плачет.
Я вздрогнула от этой удручающей картины.
Навострив ухо в сторону пальбы, Каламити спросил Стилхувза:
— А че, эт типа стрельбище тама позади? Если твои тутошние дружки не выгонят нас нафиг или не пристрелят в какой-то момент для острастки, я бы занял его на чуток.
— Хочешь впечатлить Рейнджеров? — парировал наш спутник-гуль.
Каламити рассмеялся.
— Да не. Совсем не за этим.
Я подбежала ближе, во мне проснулось любопытство.
— Тогда что? Конечно же, наш чемпион-по-стрельбе-в-течение-четырёх-лет не нуждается в чьих-то наставлениях. Я никогда не видела, чтобы ты промахивался...
— Даже когда должен был, — хмыкнула Вельвет Ремеди.
—… тогда зачем тебе стрельбище?
Ведущая нас кобыла остановилась перед парадной дверью и говорила с кем-то по ту сторону через интерком. Маковка подбежала ко мне, она выглядела взволнованной. Или скучающей. Трудно сказать, когда не видишь выражение лица.
— Вишь ли, эта новая пушка, Гром Спитфайр — магически зачарованная антимех-винтовка. Сделана для пегаса-снайпера, — сказал Каламити и сдвинул край шляпы вперёд. — Она зачарована так, что весит лишь пару фунтов и отдача у неё, как у пёрышка. Стреляет больше как магическая пушка, нежели огнестрельная. У неё даж молния-камень есть внутри, поэтому гремит как гром при выстреле. Она даже стреляет на двадцать процентов быстрее не зачарованной и никогда не заклинивает. Нет подвижных частей.
А вот теперь и я присвистнула.
— Эт всё значит, что эт малышка больше энерго-магическая пушка, чем огнестрельное оружие. Но в то ж время она «кушает» пули, типа как и моё боевое седло. Но хреначит ими с учётом ветра и гравитации. Оч необычное сочетание. — Он мне улыбнулся и затем открыто взглянул на СтилХувза. — Эт значит, что мне б лучше сначала пристреляться к ней на стрельбище, а потом уж тащиться в реальную перестрелку.
Дверь в Стойл-Тек открыли изнутри.
Вельвет протолкнулась между нами, закатив глаза и встряхнув гривой.
— Тебе и твоей пушечке нужно побыть наедине? — бросила она, пройдя мимо Каламити.
Он моргнул.
— Ну, да. Я тольк что эт сказал.
Я приложила копыто к лицу. Вельвет Ремеди хмыкнула и забежала внутрь, не обращая внимание на смущённого пегаса.
* * *
«Вас тревожат новости последних дней? Волнуетесь о том, что случится с вами или вашей семьёй если упадут мегазаклинания? Я знаю и понимаю ваши страхи, ведь я тоже их разделяю...»
Мои спутники и я поражённо осмотрелись. Вестибюль Стойл-Тек был спроектирован так, чтобы быть дружелюбной саморекламой. Грустный, приятный голос, казалось, звучал прямо перед нами, независимо от того, куда мы смотрели. Он наполнял воздух.
— Это Свитти Белль, — шепнула Вельвет Ремеди, выискивая громкоговорители.
«Как и вы, я надеюсь на лучшее… но как и вам, мне нужно быть готовой к худшему. Я желаю безопасное место для своих близких, где те выживут, если этот ужасный день придёт, и наша прекрасная Эквестрия падёт перед холокостом мегазаклинаний.»
— Сообщение автоматическое, — сказала мне Маковка. — Включается каждый раз, как мы проходим через ту дверь. Мы пытались его отключить. Безуспешно. Сделали только хуже. — Она указала на здоровенный логотип Стойл-Тек, встроенный в пол. — Здесь раньше была голограмма той статуи единорога, которая стоит перед зданием. Она была сделана из мерцающих огней и пиздецки походила на призрак. Её уничтожение заодно прикончило и интерфейс для туристических презентаций. — Она усмехнулась с оттенком иронии. — Наслаждайтесь.
Это объясняло, почему ни наш гид, не другие Стальные Рейнджеры не обращали на голос Свити Белль ни малейшего внимания.
«Мне тоже нужно знать, что моя семья будет спасена. Но больше этого я хочу знать, что они будут счастливы. Я не хочу, чтобы они были заперты в тёмном и тесном убежище оставшуюся часть своей жизни. Это ничем не лучше тюрьмы. Нет… Я хочу, чтобы моя семья была спасена и находилась в безопасности в одном из великолепных Стойл, созданных Стойл-тек.»
Наш гид провёл нас мимо старых витрин, большинство которых были разбиты и разграблены, и множества ужасно выцветших плакатов на стене. Плакаты варьировались от ужасающих предзнаменований Армагеддона (которым как-то удавалось быть более приятными и веселыми, чем та постапокалиптическая действительность, которую они пророчили) до картин улыбающейся Свити Белль, убеждающей родителей доверить их детей обещанию Стойл-Тек о долгих и счастливых жизнях. Всех их объединяло одно сообщение, хоть и редко облачённое в конкретные слова: Мы заботимся. Вы нуждаетесь в нас. Вы умрете без нас. Купите себе билеты лотереи Стойл-Тек прямо сейчас.
Мы приближались к концу прихожей, минуя древний автомат со Спаркл~Колой (этот автомат был снабжён пластиной с подсветкой, изображавшей Флаттершай, в почти огразменном состоянии пьющую её любимый напиток со вкусом моркови) и машину для продажи боеприпасов, которую проломили и обчистили. Конец зала был украшен искусственными камнями, так что прихожая превращалась в маленькую тёмную пещерку. Иллюзия имела бы эффект, если бы куски штукатурки со «стены пещеры» не обвалились, обнажая сети проводов за собой.
Как только наш ведущий ступил в пещеру, громкий вибрирующий лязг эхом прошёлся по прихожей, включилась подсветка, представляя взгляду огромную модель двери Стойла.
Голос Свити Белль ожил вокруг нас снова, запись играла на удивительно низкой скорости первые несколько секунд, делая её голос похожим на голос СтилХувза.
«Стойл-Тек приглашает вас в нашу новую линейку подземных убежищ, представляя нашу запатентованную тайную аппаратуру С.Э.С. Технология С.Э.С. — это продукт специализированных, бескомпромиссных усилий наших учёных в Стойл-Тек, предназначенных, чтобы преподнести вам самые продвинутые и устойчивые дизайны, созданные на трёх основах выживания в пост-апокалипсисе: Безопасность, Удобства и Самодостаточность.»
Я и Вельвет Ремеди переглянулись.
Модель двери Стойла (пронумерованная как «0») распахивалась на петлях, пока мы приближались. Проигрывался звук открытия настоящей двери Стойла. Вращающиеся жёлтые огни довершили показ, вот только в Стойле Два таких не было.
«Вы и ваши близкие сможете спать спокойно, зная, что непробиваемые двери наших Стойл созданы, чтобы выстоять и защитить, даже если зебры-захватчики подорвут жар-бомбу прямо напротив вашего нового, безопасного и защищённого дома. (С вероятностью отказа всего лишь в 7 процентов даже при настолько экстремальных и маловероятных обстоятельствах.) Могучие двери Стойл от Стойл-Тек гарантированно защитят вас и ваши семьи.»
Вау.
Вельвет Ремеди издала приглушённый смешок. Не успев себя одёрнуть я прошептала:
— Дверь амбара Вельвет Ремеди не открывается в эту сторону. — Я судорожно вздохнула и быстро исправилась: — То есть, дверь Стойла Два.
Слишком поздно. Угольно-чёрная единорожка с алыми и золотыми полосками в белой гриве пригвоздила меня взглядом, говорившим, что мне будут припоминать это на протяжении долгого неприятного времени. Чёрт возьми, иногда я ненавидела свою мать. Не то, чтобы она действительно была виновата в том, что у меня язык без костей… но это была её вина.
«Вы всё ещё боитесь, что домом вашей семьи станет тёмный и тесный подвал? Магический свет С.Э.С. уничтожит эти страхи. С помощью магической силы Смотрительницы вашего Стойла каждый сможет насладиться полностью реалистичным солнечным светом даже под землёй, со всем теплом и радостью, что он приносит.» Голос Свити Белль стал хвастливым. «А ночью, мягкий свет заполнит залы, предоставленные технологиями земных пони».
До сих пор самая точная часть выставки была в освещении зала с его вездесущим высокочастотным гудением. Конечно, в настоящем Стойле “ночное освещение” работало по шестнадцать часов в день, каждый день, всё время. А обещанный реалистичный солнечный свет использовался для подземного яблоневого сада. Основываясь на вкусе и цвете того, что мы называли яблоками, у меня были сомнения относительно того, насколько «полностью реалистичным» был этот свет.
«Обеспокоены безопасностью? Не бойтесь. Каждое Стойло снабжено уровнем безопасности и полностью оснащёнными арсеналами. Наша система камер „Френдли Пай“ позволяет Смотрительнице наблюдать за всеми пони в общественных местах, не влезая в ваши личные дела.» Бестелесный голос Свити Белль был особенно доволен этой функцией. «Мы здесь, в Стойл-Тек, верим в обеспечение вашей жизни должным уровнем уважительной конфиденциальности без угрозы вашей безопасности.»
Мы начали тащиться через странный макет Стойла. Планировка макета не имела ничего общего с реальностью и выглядела более похожей на аттракцион, нежели на функциональное убежище. Каждые несколько метров мы проходили мимо большого окна. Как только наш ведущий пересекал определённый рубеж, внутри навечно загерметизированных помещений загорался мерцающий свет, а манекены играли сцены утопически счастливой подземной жизни. В каждой комнате, которую мы проходили, призрак Свити Белль заманчиво предлагал нам ознакомиться с другими аспектами того, как замечательно и безопасно жить в Стойле.
После других стойл, в которых я была, я поняла, что это начало выводить меня из себя. Я не могла перестать думать о том, сколько Стойл превратилось в смертельную ловушку, что было очень не похоже на все те обещания. И каким-то образом реакция на лице Каламити лишь усугубляла эти ощущения
«Здесь, в Стойл-Тек, мы нашли время, чтобы обдумать всё. Мы знаем, что в случае худшего катаклизма мегазаклинаний возрождение Эквестрии займёт не месяцы, а десятилетия. Тем из нас, кто захочет пережить уничтожение, возможно, придётся прожить большую часть оставшейся жизни под землёй и стать свидетелями рождения нового поколения, которое никогда не видело мир снаружи. Поэтому каждое Стойло включает Яблочный Cад Стойл-Тек, предоставляя не только более чем достаточно продовольствия для растущего подземного поколения, но и траву для ваших жеребят и туманные фонтаны для имитации радуг, работающие на основе наших водных талисманов патентованной технологии С.Э.С.»
Заканчивалась ли в других Стойлах еда? Сад в стойле два был, попросту говоря, громадным. Что, наверно, объясняет, почему остальные в Стойле никогда не наслаждались магическим солнечным светом. Разве Стойл-Тек создавали остальные стойла с садами, которые смогут прокормить только одно или два поколения? Или Свити Белль целенаправленно опускала тот ужас, который она и её две подруги ожидали?
«Конечно же, мы все надеемся и молимся на то, чтобы эти стойла никогда не понадобились. Но может ли кто-нибудь из нас позволить себе рисковать жизнями наших родных и нашими собственными?»
Вельмет Ремеди была на грани слез из-за прощальных слов её предка, который, как мы обе знали, стал первой Смотрительницей Стойла Два… Стойла, особой целью которого было удержать нас там, в безопасности, навсегда.
Или, я знала, пока Спайк не найдёт нужных пони, чтобы активировать Сады Эквестрии
— Я не могу поверить, чё вы жили в подобном месте… — сказал Каламити, когда мы поднимались по ступенькам вверх. — Это… объясняет многое.
Я открыла свой рот, но не смогла найти слов, издав только слабый писк.
«Мы в Стойл-Тек надеемся, что вы хорошо провели время на сегодняшней экскурсии. Если у вас есть какие-либо вопросы, вы можете их свободно задать в приёмной. Наш дружественный коллектив будет рад рассказать вам всё, что вы хотите знать.”
* * *
Пока СтилХувз разговаривал со Старейшиной наедине, мы вынуждены были ждать в длинном зале из гниющих деревянных панелей за дверью офиса Блюберри Сэйбр под бдительными взглядами бронированных пони.
Я попыталась завязать беседу с Маковкой. Разговор шёл неплохо, пока я не накосячила, спросив, что она думает о Присяге Стальных Рейнджеров, мне было интересно, понимает ли она её так же, как и Рыцарь Бак, в плане следования принципам Эпплджек? Вместо ответа я узнала, что говорить о Присяге посторонним (или ‘дикарям’, как она нас назвала), было запрещено. После этого она проигнорировала все мои дальнейшие попытки поговорить. Я не могла сказать точно, было ли это потому что я глубоко оскорбила рыцаря, или потому что здесь были другие Стальные Рейнджеры.
Я собралась было попытаться подслушать, но затем поняла, что охранники не позволят мне подойти к двери так близко. И я не была полностью уверена, что хотела знать, о чём говорили. Я была уверена, что есть часть беседы, которую я ещё успею услышать, особенно что-то относительно нас или миссии СтилХувза. Но тут, вероятно, было нечто большее, чем небольшая дискуссия о внутренней политике и текущих событиях в пределах Стальных Рейнджеров. Это было вне сферы моих интересов; и после погружения в одно из воспоминаний СтилХувза без его разрешения я не хотела вновь незванно лезть копытами в его дела так скоро.
Кроме того я заметила, что действительно не хотела знать. Стальные Рейнджеры были… неприятными.
СтилХувз был Стальным Рейнджером. Не просто бывшим членом, который всё ещё носил броню, потому что (по непонятным мне причинам) он не мог её снять, а действующей и всё ещё активной частью организации. Был Звездным Паладином. А это звучало внушительно, хоть я и не вполне понимала, что это значит.
Из этого путешествия и из воспоминаний в его шарах памяти я начала многое узнавать о моём новом компаньоне. (Ну, самом новом четырёх-копытным компаньоне). И я нашла, что смогу принять большинство из этого, хотя и не всегда легко. Я чувствовала, что могла доверять ему… в определённых пределах… и называть его другом. Но я не завидовала его судьбе, и я опасалась того, что станет с его лояльностью, когда посыпятся яблоки.
Изучая его, я также изучала Стальных Рейнджеров. Я интересовалась ими, так как они были связаны со СтилХувзом… и Эпплджек, кобылой из того узкого круга друзей, которых Спайк знал лично, и которые были мне не безразличны, независимо от веков между ними и нами. Сама идея о защитниках, всё ещё преданных идеалам Эпплджек, была словно луч света в море тьмы, которым часто казалась Эквестрийская Пустошь.
Но сами Стальные Рейнджеры, или, как минимум, большая их часть, показались мне немногим лучше, чем хорошо оборудованные более принципиальные рейдеры. Они не насиловали и не пытали, у них не было изуродованных тел, развешанных на стенах. Но они и не испытывали угрызений совести, просто просиживая круп и позволяя другим пони страдать, голодать и умирать, в то время как у них были технологии, чтобы сделать что-то хорошее. Они были как Спайк, только без благородной и самоотверженной причины, которая оправдала бы их действия.
Я нахмурилась и устремила свой внутренний взор от мыслей о Рейнджерах назад в прихожую. Решив не подслушивать, я вставила наушник в одно ухо и настроила мой ПипБак на радиопередачу Филлидельфии. Но вместо пропагандистских речей Красного Глаза я услышала очередное повторение “Марша Параспрайтов”. Я посмотрела на своих друзей. Вельвет Ремеди и Каламити сидели вместе, иногда украдкой бросая взгляды на дверь в офис Блюберри Сэйбр. Вельвет помогала Каламити отделаться от вопиющих заблуждений о жизни в Стойле после экскурсии.
Я собиралась было присоединиться к беседе, но я пропустила большую её часть, и Маковка и охранники казались более заинтересованными в ней, чем я. Так что я просто сидела, начиная ёрзать на месте (скучно!). Я начала рассматривать картины на стенах, изодранные и потемневшие от возраста, изображавшие проекты зданий. Одно из них я узнала — кажется, это фабрика Алый Скакун.
Я встала, чтобы рассмотреть картины поближе, и прошлась по залу. Кое-где на одинаковом расстоянии друг от друга были установлены пьедесталы, на каждом из которых выставлялись маленькие архитектурные модели. Большинство моделей разрушилось под тяжестью не менее двадцати десятилетий. Но некоторые из них уцелели почти полностью и всё ещё стояли нетронутыми, представляя собой свидетельство удивительных навыков своего создателя.
Когда Стойл-Тек строили что-то, они строили это на века.
Я уже собиралась вынуть наушник из своего уха, когда музыка прекратилась (играло что-то патриотическое, но в то же время с преобладанием гобоя), и послышался голос Красного Глаза.
»Друзья мои, позвольте поделиться с вами тайной — только между мной и вами. Я не всегда был таким. Нет, когда-то я был юным жеребёнком, безответственным и беспечным. Я не понимал нужды в тяжком труде и стараниях. Да и не должен был понимать. Ибо я был ребёнком, а детство — это время невинности. Время познания мира. Время счастья и роста.
Мне повезло быть одарённым, сверх заслуженного, безопасными местами для странствий, защитой от злодейств и ужасов Эквестрийской Пустоши и компанией моей любимой собаки — Зимы. О, какие приключения у нас были.
Звучит прекрасно, не правда ли. Время мира и радости, в которое я могу мысленно возвращаться в конце дня после того, как Эксестрийская Пустошь обрушит на меня худшие из своих ужасов и отчаяния. Среди видений моего мирного прошлого и нашего восхитительно светлого будущего я обретаю силу идти вперёд, каким бы ни был труден путь и тяжела поклажа.
Но… моё детство — живописное, идеальное и безопасное… Этим ли наслаждаются ваши собственные дети? Скажи мне, Эквестрийская Пустошь, сколько из наших детей сегодня истинно счастливы? Истинно беззаботны?
К сожалению, мы оба знаем ответ. Ни одного. Сегодняшняя Эквестрия — суровое, мрачное, непрощающее место. Наши жеребята живут среди страха, насилия и убийств. Жестокий и отравленный мир не предлагает нашим детям ничего кроме бессмысленной борьбы, слишком часто завершающейся мучительным и ужасным концом. Здесь нет радости и нет надежды.
Довольно! Это закончится здесь. Это закончится сейчас. Да, однажды Новая Эквестрия, которую мы строим, предложит им ту же утопическую безопасность, которой я когда-то наслаждался… но мы не можем ждать этого, пока наши дети страдают. Лидеры нашего прошлого могли забыть, какой заботы заслуживает каждый жеребёнок, когда они излили свою надменную ярость на наш мир. Но мы — те, кто прошёл через ад — не настолько глупы. И мы не будем ждать до завтра.
Как уже известно тем, кто живёт в местах, вновь освоенных нами, молодые эквестрийцы всегда были и остаются для меня приоритетом номер один. Всё, что мы делаем, чем мы жертвуем, делается для них, чтобы они смогли жить в лучшем мире. Сейчас же мы стремимся окружить их всей заботой и защитой, что могут предложить наши копыта.
И даже больше того, дорогие друзья. О, намного больше. Мы даём им школы, где они могут учиться, медицинские центры, где они получат бесплатный уход — лучший медицинский уход во всей Эквестрии, и дома, где они могут жить с другими детьми, заводя друзей, и всё это в окружении бдительной заботы любящих, проверенных кобылиц и жеребцов.
Вскоре армия Детей Единения придут в ваш город. Не как армия захватчиков, о нет. Но как армия инженеров, учителей и врачей. Они заново отстроят ваши школы, учредят больницы, предоставляющие лучший уход среди этой разбитой и замученной нации, и принесут вам Слова Богини, чтобы и вы могли познать Единение.
И тогда наши дети снова смогут спокойно играть."
Дверь в офис Блюберри Сэйбр открылась, и из неё выглянул СтилХувз.
— Литлпип, не могла бы ты зайти ненадолго?
* * *
Старейшина Блюберри Сэйбр была первой из Стальных Рейнджеров, на которую я действительно положила глаз. Она была довольно симпатичной престарелой кобылой. Мне показалось, что когда она была ближе к моему возрасту (или даже Вельвет), она, должно быть, была очень милой. У неё была шерсть приятного голубого цвета, а её грива и хвост были ягодно-фиолетового цвета до того, как они стали в основном серебристо-серыми. В них по-прежнему просвечивались клочки натурального цвета. Я не увидела её кьютимарку; её одежда скрывала небольшую часть её тела.
СтилХувз провёл меня внутрь и закрыл за собой дверь своим закованным в металлическую броню хвостом. Блюберри Сэйбр стояла передо мной рядом с тяжёлым металлическим столом, плетёный фронтальный дизайн которого странным образом напомнил мне строительные леса. Одно её копыто лежало на столе. Присмотревшись внимательнее, я заметила, что её копыто не касалось поверхности металла. Между копытом и столом был зажат круглый черный шар памяти.
— Литлпип, — сказал СтилХувз со странным напряжением в голосе. — Мне нужно, чтобы ты посмотрела в этот шар и сказала мне, что внутри.
Я озадаченно посмотрела на него. Потом на Старейшину Стальных Рейнджеров. Она кивнула с ухмылкой, которая неприятно смотрелась на её некогда милом лице.
— Ладно, — сказала я, медленно приближаясь. Я была немного удивлена своей нерешительностью. Что-то в атмосфере комнаты было не так. Всё же я сделала так, как просил СтилХувз, наклонив рог к шару и сконцентрировавшись. Когда реальность начала ускользать от меня, я почувствовала странное окатившее меня ощущение. Часть меня запаниковала, внезапно подумав, что они хотят обездвижить меня. Моё собственное воспоминание — то, когда Вельвет Ремеди стреляла в меня из моего собственного дротикомёта — вспыхнуло у меня в голове.
А после я больше не была с ними.
<-=======ooO Ooo=======->
Первым чувством, которое у меня появилось, был запах. Прежде чем я смогла увидеть амбар, я почуяла насыщенный запах сена, смешивавшийся с другими, менее приятными, грубыми ароматами. Зрение появилось следующим. Мне захотелось моргнуть, когда ослепляющий солнечный свет, прекрасный и чистый, просочился в амбар через открытый сеновал. Затем появилось осязание. Сначала ощущение прикосновения накидки, которую я носила, из грубой но совсем не неприятной ткани. Потом...
Я чувствовала себя странно.
Тело, в котором я оказалась, было каким-то непривычным, заметно отличалось от тела пони… но ума не приложу, чем. Я уже была в воспоминаниях земных пони, и отсутствие рога уже не было поразительным для меня. Однако, тело было менее чужим, чем у мужчин-пони, и уж тем более ощущения были не такие, как в моём причудливом опыте пребывания в теле Спайка. Но я всё равно чувствовала, что что-то было не так. Это ощущение было как зуд, который не хотел проходить.
Мой носитель стоял на постели из сена, наблюдая за тем, как две знакомые мне кобылы заходят в амбар. Они прошли мимо меня, даже не удостоив взглядом.
— Ну так о чём таком ты хотела со мной поговорить, Рэрити, что нам пришлось прятаться в амбаре?
— Ну, — начала элегантная белая единорожица, глядя на свою веснушчатую подругу с растрёпанной светлой гривой, — Рэйнбоу Дэш сказала, что на прошлой неделе на Празднике Летнего Солнца она заигрывала с тобой, и ты не возражала...
Мне захотелось засмеяться. Рэрити удалось выдержать идеальный тон, лежащий между сплетничаньем и непристойным намёком. И всё же я не сомневаясь могла сказать, что она лишь играла с рыжей кобылой с тремя яблоками на кьютимарке. Можете называть это интуицией, но я просто знала, что Рэрити смотрит только на жеребцов. И от этого выражение лица Эпплджек выглядело ещё более забавным.
— О, нет! — чуть не закричала Эпплджек, отступив назад. — Проклятье! И ты туда же? Рэйнбоу Дэш была пьяна. Опять. И я сказала ей, что...
Мне очень хотелось, чтобы мой хозяин засмеялся, потому что трудно ощущать колики, когда твоё тело отказывается сотрудничать. Но, по крайней мере, я могла сказать Эпплснэку, что всё, что он мог бояться здесь обнаружить, было чушью.
Эпплджек восстановила самообладание, как только Рэрити похлопала ресницами, но вскоре не смогла сдержать женственный смешок.
— Ох, во имя любви… — сказала Эпплджек, топнув ногой. — Неужели ты притащила меня сюда, чтобы только шутки шутить? — Она прижала копыто к своему веснушчатому лицу. — А, чёрт… это Рэйнбоу Дэш тебя подговорила? Это один из её розыгрышей, да?
— Вообще-то… да, — призналась Рэрити. — Это была её идея...
— Я так и знала! — фыркнула Эпплджек, снова топнув.
—… но мне правда нужно с тобой поговорить кое о чём, — сказала грациозная единорожица, неожиданно становясь весьма серьёзной.
Эпплджек заметила перемену настроения. Веселье, даже то, которое было за её счёт, закончилось.
— Что это?
— Я… столкнулась с новой магией, — осторожно произнесла Рэрити. — Магией зебр. — Она остановилась, оценивая реакцию сельской кобылицы.
— Ты имеешь в виду, типа тех снадобий, которые варила Зекора?
— Нет, не совсем, — ответила Рэрирти, понижая голос. — Ты когда-нибудь слышала о сосудах душ?
Эплджек смерила свою пурпурногривую подругу взглядом.
— Нет. И я не уверена, что хочу.
Но Рэрити не была готова остановиться.
— Сосуд души — это предмет… это, вообще-то, может быть любой предмет, а не обязательно сосуд… в который помещают душу.
Эпплджек выглядела ошеломлённой, но Рэрити продолжала. Было похоже, что теперь, начав говорить, она не могла остановиться, пока не выскажет всё.
— Помещение души в сосуд меняет объект. Во-первых, он становится фактически неразрушаемым. И можно использовать душу, чтобы подвешивать на неё другие заклятья… — Она остановилась, захваченная какой-то мыслью, и добавила: — Она становится основанием. Похоже на каркас мегазаклинания, я полагаю.
— Рэрити! — вскрикнула Эпплджек. — Что за бес в тебя вселился, девочка! Где ты вообще достала такую магию? Это же… — Голос рыжей кобылы понизился до шипения. — Это некромантия!
Рэрити посмотрела на свою подругу и кивнула. Её глаза тоже были широко раскрыты.
— Я знаю. — Затем, в ответ, — Она из книги зебр под названием Чёрная Книга. — Она снова остановилась в задумчивости. — Ну, Чёрная Книга… чего-то… что я не могу произнести. Имя, но в нём недостаёт гласных в тех местах, где они обязаны быть. Там есть все виды в высшей степени мерзких вещей. Сосуды душ. Обходные заклинания. Магия для разрывания душ на части...
С каждым словом Эпплджек приходила во всё больший ужас. Рэрити, кажется, не очень это замечала. Она улыбнулась, как будто раскрывала особенно пикантную подробность сплетни.
— Если тебе интересна более колоритная история книги, то говорят, что она написана безумным зебринским алхимиком, который общался со звёздами через сны.
— Кто говорит? — спросила Эпплджек, но так и не получила ответа.
— Что ж, я знаю, что всё это совершенно чудовищно, и первым моим порывом было сжечь книгу и таким образом избавиться от неё, — сказала Рэрити. Впервые с момента, когда разговор принял неприятный оборот, Эпплджек выглядела немного успокоенной. Это успокоение прожило недолго.
— Но лучший маг моего Министерства говорит, что он обязательно сможет переработать ту кромсающую души магию, превратив её в точное заклинание, которое позволит ему отделять небольшие порции души пони. Достаточно, чтобы создать сосуд души, не нанося реального урона объекту заклинания.
— И… зачем тебе делать это?
— Подумай, Эпплджек! Какой солдат не захочет отдать небольшую часть души, чтобы вложить её в собственную броню, сделав её непроницаемой для любой пули? Для любого оружия? — Рэрити прямо таки сияла, восторгаясь своей идеей. — И это не обязательно должны быть те безобразные металлические штуки, над которыми работало твоё Министерство. Мы можем сделать идеальную, непроницаемую броню из платьев. Прекрасных платьев!
Эпплджек дрожала.
— И наши солдаты не только будут выглядеть сказочно, оставаясь неуязвимыми для оружия врага, — продолжала Рэрити. — Они не будут отягощены. До сих пор броня всегда доставалась ценой подвижности, но теперь...
— Рэрити?
Единорожица остановилась, положив копыта на плечи Эпплджек.
— Эпплджек, только подумай. Никто из наших семей больше не должен будет умирать в битвах. Если бы у Биг Макинтоша была...
НЕТ!
Рэрити отступила, потрясённая внезапной вспышкой Эпплджек. Но рыжая земная пони ещё не сказала всего. Она придвинулась к своей подруге, тыкая копытом ей в грудь.
— Не смей тащить моего брата в этотмрак!
Рэрити судорожно втянула ртом воздух, широко распахнув глаза.
— Разговор окончен! — отрезала Эпплджек. — Не хочу слышать ни слова больше. Это… мерзко. Ни один солдат не отдаст того, что ты просишь. А даже если бы они и хотели, как бы мы могли им позволить? Некоторые цены просто слишком высоки! Думаешь, если бы не было ужасных последствий от пользования этими штуками, мы бы уже не встречали зебр с непробиваемой бронёй? Или пулями, которые могут пробить что угодно? Или хуже?
— Я… — Рэрити остановилась. Она отвернулась от Эпплджек, краснея от смущения. — Ох… ты совершенно права. Я… Я не понимаю, о чём я только думала!
Эпплджек вздохнула с глубоким облегчением.
— Ничего, сахарная. Тебя захватила идея, и ты как следует обо всём не подумала. Со всеми иногда бывает.
Единорожица посмотрела на Эпплджек, слабо улыбаясь.
— Ну, тогда… мне везёт, что у меня есть хорошая подруга, которая может меня одёрнуть.
Эпплджек рассмеялась.
— Значит всё в порядке. А теперь я хочу, чтобы ты вернулась в Кантерлот и продолжила работать над своими дизайнами. У тебя и так куча работы. И пусть никто из нас никогда больше об этом не упоминает.
— Как будто этого никогда не было, — сказала Рэрити с искренней благодарностью в голосе...
— Как будто этого никогда не было, — согласилась Эпплджек.
Рэрити и Эпплджек обнялись. Затем единорожица элегантно выскользнула из объятий и направилась к двери амбара.
— Эй, — окликнула её Эпплджек. Её подруга остановилась, оглянувшись назад. — А когда вернёшься, сожги эту книгу. А лучше пусть кто-то другой сделает это за тебя, — посоветовала рыжая пони. — Я подозреваю, что даже от её чтения у тебя мутился рассудок.
Рарити задумчиво подняла копыто к подбородку, а потом кивнула.
— Да, думаю, ты права, Эпплджек. — Она благовоспитанно нахмурилась. — Эта книга опасна.
Эплджек наблюдала, как Рэрити толкает дверь амбара копытом и выходит. Наконец мой хозяин пошевелился, легко ступая, чтобы не делать никакого шума, следуя за белым единорогом.
— Эй! — снова крикнула Эпплджек, проскакав мимо меня достаточно быстро, чтобы моя накидка затрепетала. Она остановилась в дверях, продолжая, — И на что бы там ни подбила тебя Рэйнбоу Дэш, знай — обнимашки не считаются!
<-=======ooO Ooo=======->
Я вернулась. Вернулась в своё тело и в компанию СтилХувза и Блюберри Сэйбр, двух членов Стальных Рейнджеров с самым высоким рангом. Носителей тех самых «безобразных металлических штук», которые Эпплджек разработала, несмотря ни на что. Шестерёнки снова задвигались в моей голове. И пони в моем мозгу была занята попытками собрать головоломку. И первое, что щелкнуло, было воспоминание Эпплджек и Рэрити в памяти Спайка:
" Надеюсь, здесь нет ничего общего с… той… штукой, о которой мы не говорили."
«О нет, дорогая, я давным-давно забросила тот проект.»
СтилХувз прервал мой напряженный мыслительный процесс нехарактерным тоном:
— Ну, так что там было?
Я мигнула. Я больше не думала, что вся каша из-за преданности Эпплджек, которая вообще никогда не должна была ставиться под сомнение. Но меня сбило с толку то, что нужно было в этом воспоминании СтилХувзу. Ясно, что Эпплджек отговорила свою подругу от этой ужасной идеи. Иначе такая совершенная броня и в наше время была бы на каждом шагу.
— Это был… разговор, — предложила я. Мой мозг интенсивно работал, пытаясь подобрать нужные слова и выяснить, как вытащить информацию, которую я хотела от них узнать. — Между главами Министерства Технологий и Министерства Стиля. — Я подумала, что может лучше было расшифровать МВТ полностью, но менять это было уже слишком поздно.
— Это был долгий разговор о разных вещах, большинство из них тривиальны, — сказала я. Ну, это не совсем неправда. — Что конкретно вы хотите узнать?
СтилХувз покачал головой.
— Сказав это, мы повлияем на твой ответ.
Старейшина Блюберри Сэйбр фыркнула.
— Ну, если ты не скажешь, то, без проблем, я скажу ей. — Пожилая кобыла улыбнулась мне. — Скажи ему, что эта память подтверждает, что «истинные ценности министерской кобылы», за которые он так упорно цепляется — фикция. Эта память доказывает, что она действительно заботилась не о жизни солдат, а только о продвижении своих собственных проектов. И когда другие пони придумывали гораздо более совершенную броню, она делала так, чтобы такой проект никогда не вышел в свет.
Ааа, так вот о чём речь.
Я нервно мигала, чувствуя гнев. Это — то, что их на самом деле волнует!? Из всех наихудших вещей в той памяти Старейшине Стальных Рейнджеров было важно именно это? Я окосела.
Встав так ровно, как позволяла моя осанка, я раздраженно спросила:
— А как насчёт того, что я вам скажу, что же в этой памяти я не увидела?
Блюберри Сэйбр мигнула в удивлении. СтилХувз сделал предварительный шаг ко мне.
— Что я не увидела, так это своего хозяина!
Из бессмысленного взгляда Старейшины я поняла, что использовала выдуманные мной термины. Я понятия не имела, как правильно назвать хозяина воспоминания. Не то, чтобы это имело значение. Старейшина была земной пони. Она так или иначе не могла посмотреть шар памяти без реколлектора. Казалось всё более вероятным, что она никогда и не видела этого воспоминания сама, или что это было много лет назад, и она уже просто не могла точно вспомнить его детали.
Таким образом, я попробовала объяснить ещё раз, едва сдерживая гнев (Нет, ну надо же, о такой ерунде!..)
— Я не видела пони, память которого была в шаре. Даже копыто. И хотя это не совсем уж необычно, я совершенно уверена, что две Кобылы Министерств также не могли видеть хозяйку воспоминания. Я не думаю, что та беседа состоялась бы при свидетелях.
Старейшина и СтилХувз сосредоточились, готовясь внимательно выслушать мой ответ.
— Всё, что я видела там, так это как кто-то шпионил за Кобылицами Министерств. Незаметно. — Я вспомнила ту зудящую странность. — И я не думаю, что это вообще была пони. Я почти уверена, что побывала в памяти зебры.
Ещё одна часть головоломки в моей голове встала на место. Я подняла свой ПипБак, говоря:
— Я нашла это в щебне рекрутингового центра около Разбитого Копыта. — И воспроизвела старую запись, выключив наушники, чтобы они оба могли услышать:
«Посылаю вам одно из устройств, полученных из Утёса Разбитого Копыта. Разведка уже предполагала, что зебры разработали некие талисманы с заклинанием невидимости, но это похоже на что-то, сконструированное Министерством Магии. Оно даже совместимо с ПипБаками. Мне противно это говорить, но, видимо, среди нас есть предатели. Если кто-то в М.Т.Н. сдаёт зебрам тайные технологии, Принцессам стоит принять меры.»
* * *
Прослушивание записи породило оживлённую дискуссию, но в конце концов осталось ясным лишь то, что мне удалось завоевать хотя бы немного доверия Старейшины, уведя при этом её со СтилХувзом от прежнего спора о Министерской Кобыле.
Где-то час спустя Старейшина Блюберри Сэйбр встала и подошла к окну, глядя на агрессивно-красное зарево, поднимавшееся из-за филлидельфийской стены.
— Если вы собираетесь туда, то так у вас ничего не выйдет, — сказала она. — Во всяком случае, точно не в броне, с оружием и с отрядом товарищей.
— Почему бы и нет? — спросила я. — Я не беспокоюсь насчет того, что надо преодолеть стену. Я могу просто перенести нас через неё в момент, когда будет смена патрулей. — Ну, по крайней мере, так я планировала.
— Потому что, — Блюберри Сэйбр повернулась ко мне: — Вам никогда не не приблизиться к Красному Глазу таким способом. Он всегда под защитой. Как минимум, стаей грифонов, если не крылом этих проклятых аликорнов. Стоит вам всего лишь немного засветиться, и он тут же покинет город на своей небесной колеснице. Без шансов, вы не сможете застигнуть его врасплох. Он будет оповещён о вас заранее, а вы даже не будете знать об этом.
Блять. Я была уверена в возможности подобраться к нему поближе, пока она не упомянула аликорнов. Я должна была догадаться, что это будет непросто. Но будь я проклята, если теперь я сдамся и развернусь домой. Только не после того, что, я узнала, эти рабовладельцы делали с невинными пони.
— Я могу помочь тебе, — предложила Старейшина. — Если ты согласишься помочь мне.
Ох. Это должно было случиться.
Старейшина предложила свой вариант. Она могла бы доставить меня и, возможно, одного из моих товарищей в окружённую стеной часть города… безоружными и одетыми в робы рабов. И уже оттуда я стала бы подбираться к Красному Глазу, желательно путём получения его доверия, а не за счёт чьих-то смертей. Последний вариант, вероятно, имеет те же минусы, что и тайное нападение.
— Возможно, вам придётся больше опасаться заключённых, чем охранников, — заметила Блюберри Сэйбр. — Армия Красного Глаза начала облавы на рейдеров и теперь обращает их в рабство вместе с остальными. Среди тех пони, с которыми ты окажешься в одной упряжи, могут встретиться редкостные куски дерьма.
Этот план становился всё лучше.
— А что вы хотите от меня взамен? — спросила я наконец.
— Две вещи. — Блюберри Сэйбр ходила по офису кругами, пока рассказывала суть задания. — Во-первых, Красному Глазу удалось разработать какой-то реактор, который подпитывается от радиоактивного магического излучения. Прямо из Филлидельфийского Кратера рабы добывают ему облучённый мусор, который он может превратить в полезную энергию для работы заводов.
СтилХувз усмехнулся.
— Ну, это изменит правила игры. — Заявления Красного Глаза о строительстве Новой Эквестрии, по крайней мере на уровне инфраструктуры, внезапно стали гораздо реальней.
— Именно, — согласилась Блюберри Сэйбр. Она повернулась ко мне. — Я хочу получить чертежи этого двигателя.
Окей. Чертежи питаемого радиацией реактора. Это пункт один.
— А что во-вторых?
Старейшина Стальных Рейнджеров нахмурилась ещё больше.
— Наша разведка утверждает, что Красный Глаз продолжил исследования в области так называемых Обходных Заклинаний.
Я вздрогнула. Я слышала о такого рода магии не более чем два часа назад, и не в таком «приятном» контексте.
— Я хочу, чтобы вы нашли его лабораторию по исследованию Обходных Заклинаний. Что сможете — конфискуйте. Остальное уничтожьте. — Старейшина топнула передними копытами. — Тщательно!
Я удивилась.
— С каких это пор Министерство Военных Технологий заинтересовано в исследованиях заклинаний?
СтилХувз вмешался:
— С тех самых, как только это стало вопросом выживания. — Он пояснил: — Зебры создали Обходные Заклинания в середине войны. Обход дополняет любое другое магическое воздействие, что позволяет ему игнорировать один конкретный тип вещей. Зебры, например, использовали его для создания ракетного варианта жар-бомб для увеличения скорости стрельбы… Эти ракеты — это уменьшенная версия того самого знакомого тебе мегазаклинания, только с… с игнорированием урона по зебрам. Проще говоря, зебры могли прокрасться в область, переполненную пони, установить взрывчатку, взорвать её и убить всех в радиусе одного-двух кварталов без вреда для себя.
Мысленный образ невидимой зебры, входящей в переполненный атриум Стойла во время одного из выступлений Вельвет Ремеди запал в мою голову и отказывался уходить.
— Единорогам из Министерства Тайных Наук не удалось расшифровать эти чары до того, как обрушились мегазаклинания, — сообщила Блюберри Сэйбр. — И сейчас уже невозможно узнать, как близко подобрались к этому они. И, следовательно, как близок к успеху Красный Глаз. Я думаю, что ты понимаешь, что в интересах выживания всех пони, чтобы Красный Глаз не закончил это исследование.
Я кивнула, теперь воображая обходные заклинания аликорнов. О Богини!
— Итак, — спросила Старейшина. — Ты согласна с моим предложением?
Как бы мне ни была ненавистна эта мысль, я не видела других вариантов. Не сейчас, когда просто убить Красного Глаза уже не достаточно.
* * *
— Это дурацкий план.
Я вздохнула, глядя на своих друзей.
— Почти наверняка, но уж какой есть.
— Я не пущу тебя одну! — настаивал Каламити. — Особенно безоружной!
Я улыбнулась в ответ на его верность.
— Я не буду совершенно безоружна, — заверила я его. — Они не заберут мой рог. И они не смогут забрать мой ПипБак.
Вместо этого мы собирались обмотать мои передние ноги грубыми тряпками, чтобы скрыть его присутствие.
— Почему ты должна идти одна? — спросила Вельвет Ремеди, почти умоляя. Кажется, ей этот план нравился даже меньше, чем Каламити.
— Потому что...
Потому что я не хочу, чтобы проклятые рабовладельцы трогали тебя своими копытами. Ты прекрасна. А там красота — это очень неподходящее качество.
— Ты нужна мне здесь. Ты не боец, а там полно захваченных в рабство рейдеров.
Пожалуйста, пожалуйста, не заставляй меня объяснять дальше.
Вельвет Ремеди нахмурилась, явно недовольная каждым словом, но больше ничего не сказала.
— Один из нас должен быть с тобой! — продолжал настаивать Каламити. — Почему не я?
По крайней мере Каламити мне было легко дать прямой ответ.
— По двум причинам, — сказала я, чувствуя себя на секунду причудливо похожей на Блюбери Сэйбр. — Во-первых, потому что ты — пегас. И одной Луне известно, что они станут делать с пегасом. Вы, ребята, не совсем обычная добыча тут внизу. — Я сжала губы от досады. — Не думаю, что мы сможем оставаться вместе после ворот.
Каламити это совсем не удовлетворило.
— А мне плевать. Пусть попытаются сделать что-нибудь, если считают, что я им это спущу. Я не собираюсь оставлять тя ток поэтому!
Я ожидала услышать это, но всё равно почувствовала волну искренней благодарности. И, прежде чем я успела перейти ко второй причине, меня перебила Вельвет Ремеди.
— А как насчёт СтилХувза?
— Я не могу, — коротко ответил он. — Стальные Рейнджеры немного… бросаются в глаза.
Вельвет раздражённо вздохнула.
— Мы уже все знаем, что ты гуль. Тебе не обязательно прятаться в броне. Ты можешь её снять.
— Нет. Не могу.
Каламити вскинул голову и вопросительно посмотрел на СтилХувза.
— Почему нет? — спросила Вельвет Ремеди.
— Потому что моё тело сплавилось с ней, — дал гуль ответ, вызвав несколько потрясённых вздохов (один из которых был моим).
— О! — сказал Каламити, отступив на пару шагов назад. — Ты из тех гулей!
Стоп… есть разные типы гулей? Помимо пони-гулей и пони-зомби?
Вельвет Ремеди была не в меньшей степени удивлена реакцией Каламити.
— Каких тех гулей?
— Он — Кантерлотский Гуль.
СтилХувз кивнул. Мы с Вельвет Ремеди всё ещё не улавливали смысла.
— Может кто-нибудь потрудится объяснить?
Больше никаких тайн.
* * *
Пони, которые получили большое количество магической радиации и выжили, были вынуждены терпеть жестокое ухудшение состояния и превращение в пони-гуля. Так как зебры использовали разные виды мегазаклинаний, разумеется, были небольшие различия в эффектах. В большинстве случаев эти различия были едва различимы, даже между самими гулями. Но Кантерлотские гули были полностью другим видом. Потому что мегазаклинание, активированное в Кантерлоте, было не таким, как все остальные.
— Когда бомбы начали падать, — начал СтилХувз, — Принцесса Луна подняла магический щит над всем городом. Кантерлот обстреливали сотнями ракет. Ни одна из них не была мегазаклинанием, как ракеты, которые ударили по Клаудсдейлу или Филлидельфии, но они нанесли бы те же разрушения, если бы достигли цели. Но принцесса держала щит.
Вельвет Ремеди и я сидели и слушали, почти очарованные. Каламити беспокойно ходил из стороны в сторону.
— Я находился в одном из селений, которые окружали город, за пределами щита. Моему отряду приказали эвакуировать поселения, отправляя как можно больше пони в убежища или Стойла. Вспышки от ракет, взорвавшихся о щит, сожгли сотни за первые несколько минут. Обстрел продолжался часами.
СтилХувз сделал глубокий, дрожащий вдох и выдох. Даже скрытый в своей броне, я могла сказать, что он потрясен. В то время, я думала, что это из-за памяти о тех смертях. Позже я поняла, что это из-за того, что случилось позднее.
— Эпплджек была со мной. Но когда начался обстрел, она поскакала назад в Понивилль, оставив нас делать свою работу, пока она пыталась обеспечить безопасное перемещение своей семьи в Стойло Два.
Я внезапно задалась вопросом, удалось ли самой Эпплджек туда попасть? Была ли она в Стойле Два, когда оно закрылось? Я видела, как Вельвет Ремеди смотрела на меня и, я подозревала, задавалась тем же вопросом.
— Но ракетный удар был только частью плана зебр. Мегазаклинание уже было в городе. Особенное мегазаклинание… В конце концов, оно должно было убить Луну и Селестию, не только три четверти миллиона пони.
— Розовое облако, — резко сказал Каламити, вздрогнув.
— Да.
Каламити моментально продолжил рассказ.
— Розовое Облако это… было… большое радиоактивное облако хаотично движущегося некромантского газа. Как и порчу, его не заботило, есть ли у тебя противогаз. Ничего не защищало от него. Он просачивался во всё, чего касался, и начинал разлагать это. Я слыхал ужасные истории о телах, найденных вплавленными в тротуары, или с сёдлами сплавленными с костями. Кантерлот до сих пор токсичен. Улицы и здания впитали Облако как губка и медленно испускают его, пока распадаются.
— Зебры знали про щит, — продолжил СтилХувз. — Он сохранял Розовое Облако сконцентрированным в городе достаточно долго, чтобы смертельно отравить даже Селестию и Луну. Когда они поняли, что умирают, было слишком поздно. Но, тем не менее, они продолжили поддерживать щит. Мне рассказывали, что они постоянно менялись: одна держала щит, пока другая пыталась вернуть себе немного сил. В конце концов, они поддерживали друг друга.
— Почему? — спросила я, чувствуя, как на глаза наворачиваются слёзы. — Почему они просто не дали щиту исчезнуть? Город был уже обречён! Почему они не сбежали?
— А ты бы сбежала? — спросил СтилХувз. — Я всё ещё был в отдалённом селении, когда щит наконец исчез. Город впитал достаточно Розового Облака, чтобы воздействие не было фатальным, но...
Каламити снова дополнил рассказ с отвращением в голосе:
— К тому времени, как Луна и Селестия поняли, что Розовое Облако убивало их, с первой атаки уже прошло несколько часов. Пегасы уже закрыли небо. Ветер начал бушевать.
Грустно похлопав крыльями, наш друг-Дашит пояснил:
— Если б Селестия и Луна рассеяли заклинание, они возможно б и выжили… Хоть, скорей всего, и были б мало похожи на прежних себя. Но целая куча других пони была б обречена, потому что неконтролируемый ветер сдул бы Розовое Облако на деревни и фермы… Эт бы уничтожило всю жизнь до самого Понивилля. Можт и дальше.
Он сообщил нам мрачно:
— Мне оч жаль. Сочувствую вам обеим. Реально. Но… Луна и Селестия не Богини, которые глядят на вас с неба, как вас там в Стойлах учили, да. Принцессы отдали свою жизнь, чтоб ваши предки могли бы спрятаться в Стойлах и выжить.
* * *
Прошло много времени, прежде чем Ве