Лекция: Для большинства людей "рыночная экономика", построенная в России, не может сделать ничего...

… В обществе начинают происходить опасные процессы, ведущие к его глубокой демодернизации...

… определенные исторические обстоятельства этого кризиса [«советской модели»]… привели к рождению локально устойчивой социально-экономической системы мутанта, объективно нацеленной на демодернизацию общества" (65).

Понимаете ли вы, противники революций и певцы умеренности и аккуратности, что такое «глубокая демодернизация»? И неужели вы надеетесь вылечить грозящую гибелью болезнь легкими реформистскими пилюлями?...

* * *

В завершение надлежит еще раз рассмотреть вопрос, возможна ли в России «буржуазно-демократическая» революция?

Перешедший в лагерь антипутинской буржуазной оппозиции национал-патриотический экономист Михаил Делягин так рассуждает о характере будущей революции:

«Формирование военно-полицейского феодализмапредопределяет антифеодальныйхарактер революции. Соответственно и осуществлять ее будет широчайшая коалиция, своего рода Народный фронт,включающий в том числе и честную часть либералов, концентрирующуюся сейчас на правозащитной деятельности. Смыслом революции станет уничтожение класса „новых феодалов“, силовой и коммерческой олигархии»(12).

Итак, капитализм в своем развитии проделал гигантскую дугу и все вернулось к тому, с чего начиналось: к «военно -полицейскому феодализму». Но напрасны надежды сторонников «буржуазно — демократической революции», что возможен новый круг прогрессивного развития капитализма, и что «антифеодальная» революция откроет период стабильной и процветающей буржуазной демократии.

Каждая социальная система в состоянии упадка имеет общие черты с другими разлагающимися социальными системами. Одной из таких черт является резкое усиление роли государства. По общему правилу, роль государства сильнее всего проявляется в переходные периоды, в эпохи возникновения и в эпохи гибели социальной системы, а меньше всего роль государства в промежуточные периоды между муками возникновения и муками гибели формации — в периоды эволюционного развития данной социальной системы. Современное капиталистическое общество чрезвычайно похоже на Римскую Империю времен упадка, похоже в первую очередь всеохватывающей бюрократизацией всей общественной жизни. Столь же похоже оно — и это вводит в заблуждение сторонников «буржуазно-демократической революции» — на переходное время 14 — 18 веков — на эпоху разложения и гибели феодализма и возникновения капитализма. Поздний упадочный капитализм куда больше похож на абсолютистский капитализм эпохи первоначального накопления капитала, чем на прогрессивно эволюционирующий капитализм второй половины 19 века.

Тем не менее разница огромна. Капитализм 16 века был агрессивным и полным витальной силы ребенком, перед которым простиралась вся жизнь. Современный капитализм — впавший в маразм злобный старик, вся жизнь которого, великая и ужасная, осталась в прошлом, и перед которым лежит лишь могила. Время не поворачивается вспять, ни биологическое время жизни особей, ни социальное время жизни общественных формаций. Возврат к капитализму свободной конкуренции невозможет, другого капитализма, нежели капитализм государственно-олигархический, быть не может. В современной России господствует не «военно-полицейскийфеодализм», а военно — полицейский капитализм,и другого капитализма здесь не будет .

Мы уже писали 3 года назад в статье «Пролетарская революция против демократии и фашизма»:

"Бюрократический, коррумпированный и мафиозный характер российской государственной власти объясняется отнюдь не феодальными и раннекапиталистическими, царистскими и сталинистскими пережитками. Если историческое происхождение этих качеств и можно искать в прошлом, то причины их современного состояния находятся в настоящем. Конечная стадия каждой общественной формации имеет общие черты с ее начальной стадией [среди этих общих черт — разбухание роли государственной власти — М.И.], но впавший в детство злобный старик — это уже не злой ребенок. Тесное сращивание власти, собственности и разбоя, чиновника, эксплуататора и бандита, отличавшее как эпоху перехода от первобытного общества к классовому, так и эпоху первоначального капиталистического накопления, ничуть не меньше свойственно и периоду упадочного, монополистического капитализма — причем не только в России, но и во всем «цивилизованном мире». Разрушение данной системы может быть осуществлено отнюдь не «демократической революцией, время которой — в безвозвратном прошлом, но исключительно пролетарской социалистической революцией»( 4, с. 158).

Сращивание капитала и государства — это отнюдь не следствие чьей-либо злой воли. Оно — неизбежное явление позднего, упадочного капитализма — а таковым является весь современный мировой капитализм. Во всем мире буржуазная демократия становится чистой формальностью, фикцией. Буржуазная демократия никогда не была властью народа, но раньше она являлась методом правления буржуазии, интегрирующей эксплуатируемые низы в буржуазную систему посредством определенных уступок им. Сейчас буржуазия во всем мире отказалась от политики социального компромисса, от каких-либо уступок угнетенным. Буржуазную политическую систему 19 — первых двух третей 20 века, когда на выборах действительно шла речь о выборе разного политического курса, хотя бы в рамках капитализма, сменила система, когда буржуазные партии становятся неотличимыми ничем, кроме физиономий своих начальников, и выступают с одинаковой программой — за «рыночную экономику» и «сильное государство», проще говоря, за регулируемый бюрократией рынок и регулируемую рыночной коррупцией бюрократию. В таких условиях выборы все больше превращаются в фикцию, а решающим средством победы на них становится обладание «административным ресурсом». Как и при откровенных буржуазных диктатурах прошлых времен — диктатурах Наполеона Третьего, Сталина или Гитлера — «выборы» выполняют роль плебисцита, ссылкой на который правящая диктатура обосновывает свое правление. С «волей народа» не считаются. Массовые антивоенные настроения в Англии ничуть не помешали Блеру послать английские войска в Ирак.

Сращивание государства и капитала приобрело особо безобразные формы в России — как в силу ее положения в мировой капиталистической системе, так и в силу обусловленных этим положением исторических традиций русского капитализма. Никакой другой капитализм, чем тот, который есть сейчас в России, здесь невозможен. «Демократический», «народный», «прогрессивный» капитализм в России — не меньшая утопия, чем «социализм в отдельно взятой стране».

Уничтожить господство чиновничье — олигархического монстра невозможно путем перемены одних чиновников на других или путем отнятия собственности у неправильных олигархов и передачи ее правильным. Трудящиеся массы, должны отрубить обе головы — Власть и Капитал — у двуглавого чудовища, пьющего кровь у народа. Рядовые работники умственного и физического труда должны взять управление экономикой в свои руки. Это будет означать не буржуазно — реформаторский «пересмотр итогов приватизации» или «национализацию природной ренты», а революционную экспроприацию. Все состояния воротил власти и бизнеса созданы путем грабежа народа, поэтому по справедливости должны быть возвращены народом себе обратно.

Насквозь прогнивший и коррумпированный, сросшийся с мафией российский государственный аппарат не может быть реформирован посредством смены плохих чиновников на «хороших» и «честных». Этот бюрократический аппарат должен быть сломан, разбит, развеян по ветру. На смену буржуазно-бюрократическому государству должно прийти полугосударство, пролетарская Республика Советов.

Освобождение от кабалы иностранным капиталом невозможно без отказа от уплаты внешних долгов и экспроприации собственности иностранной — наряду с отечественной! — буржуазии. Подобные меры неизбежно столкнутся с ожесточенным сопротивлением всей мировой буржуазии (заметим, что даже робкие посягательства правительства Тимошенко на интересы русского капитала на Украине встретили корыстное возмущение всех буржуазных сил в России от национал-патриотов до «Новой газеты»). Революционной власти придется либо ограничиваться робкими полумерами и оставить все, как есть, либо вступить в борьбу не на жизнь, а на смерть с мировым капиталом, борьбу, невозможную при ограничении революции «буржуазно-демократическими» мерами.

Уже 130 лет назад русские революционеры — народники поняли, что из-за сращивания русской буржуазии с самодержавием никакая чисто буржуазная революция в России невозможна, что русская революция может быть только двойной революцией: одновременно революцией политической и революцией социальной, революцией против самодержавия и революцией против буржуазии.

Тем более никакая буржуазная революция невозможна в современной России. Срощенность с абсолютистским государством, авторитаризм и коррупция — результат не неразвитости, а переразвитости современного российского капитализма, его загнивания — обусловленного загниванием всего мирового капитализма. Это не преходящие ошибки молодости, а неисправимые пороки старости. История не поворачивается вспять. Мировой капитализм не может вернуться во вторую половину 19 века. Мы помним, сколь распространены были иллюзии о возможности «народного капитализма» в перестроечные годы — и чем обернулись эти иллюзии на самом деле. Те из мелкобуржуазных демократов, кто искренне хочет бороться за свободу и власть народа, не должны повторять ошибки перестроечных лет, не должны дважды наступать на те же грабли. Свобода и власть народа несовместимы с капитализмом. Кто хочет бороться против самодержавия, кто хочет бороться за власть народа — тот должен бороться за социализм.

* * *

Идеологическое брожение и невнятный полусдвиг влево, о которых мы говорили выше, присущи исключительно мелкобуржуазно — демократической интеллигенции, мелкобуржуазной демократии. По -другому обстоит дело с либеральной буржуазией и ее идеологами. Либеральные буржуа не любят Путина, но еще больше не любят революций, а потому и предпочитают путинскую «стабильность» — «неуправляемой демократии». Очень хорошо выразил эти настроения либеральной буржуазии политический обозреватель газеты «Версия» Л. Радзиховский:

«Я не поклонник Путина, но и не одержим путинофобией. Путин мне не дорог, но вот великие потрясения точно не нужны.

Пока соблюдаются, пусть даже в минимальном объеме, права собственности, пока страна остается открытой, пока есть хотя бы свобода писка, до тех пор сохраняется главное: возможность эволюционного развития без революций [!!!!!!]. Это значит точно по закону уход Путина в 2008г. (и пусть он подготовит преемника на основе „сговора элит“). Укротить безумие налоговиков, помочь бизнесу, ограничить административный восторг чиновников в штатском и в мундирах, дать какую-то стабильность. Вот все, что нужно мне как жителю России: дайте покой, экономика сама пойдет (а уж коли не пойдет, то силой ее не сдвинешь).

… Реальный (не идеальный) выход: разумно [курсив Радзиховского] управляемая демократия. Просто потому, что „неуправляемая демократия“ у нас сегодня невозможна. Ею будут управлять другие — вот и все» (49).

Подобная позиция собственно либеральной буржуазии и дает ответ на вопрос о возможности или невозможности буржуазно — демократической революции в России.

Мелкобуржуазная интеллигенция до тех пор, пока стоит на позициях защиты и сохранения капитализма, не может быть самостоятельной классовой силой. Признавая устои капитализма, она отдает всю инициативу в руки либеральной буржуазии, в силу своего классового интереса предпочитающей «сговор элит» любым революциям, даже бархатным и оранжевым.

Либеральная буржуазия пойдет на «революцию» лишь в том случае, если единственным средством предотвратить «неуправляемую революцию» станет для нее «революция управляемая», «революция» на основе «сговора элит», т.е. «революция» наподобие грузинской и украинской «революций».

Подобная «управляемая революция» абсолютно не в состоянии вытащить общество из тупика, в котором оно находится. Поменяются лица на самом верху, часть собственности будет отнята у одних олигархов и отдана другим, но система упадочного капитализмаостанется в неприкосновенности.

В конце 1980-х годов страны лжесоциалистического государственного капитализма уже потрясала волна «буржуазно-демократических революций». В страхе перед поднимающимся пролетарским движением друг с другом сцепились реформаторское и консервативное крыло эксплуататоров, спорившие друг с другом, какими методами надежнее всего обеспечить свое господствующее положение и дальше. У псевдолевых — у сталинистов, маоистов и троцкистов, от восторга разбегались глаза и они даже не знали, какую из фракций эксплуататоров им поддерживать, какую счесть более прогрессивной. Поддержать ли «демократических реформаторов», отстаивающих «демократию, свободу и права человека», или же поддержать «консерваторов», защищающих государственную собственность и устои «деформированных рабочих государств»? В большинстве стран бывшего реального госкапитализма верх взяли «демократы — реформаторы», в Китае смогло победить консервативное крыло государственной буржуазии.

С тех пор прошло 15 лет, и можно подвести итоги. «Демократы» и не подумали на самом деле ввести демократию, а твердокаменные китайские сталинисты и не собирались защищать устои «деформированного рабочего государства». Современная Россия и вся СНГовия, с одной стороны, современный Китай, с другой, мало чем отличаются друг от друга — и мало чем отличаются от прочих капиталистических государств — -центра или периферии мирового капитализма, все равно. Весь современный мировой капитализм характеризуется бюрократическим рынком в экономике и более или менее прикрытой фиговым листком парламентаризма полицейской диктатурой в политике — хотя размеры этого фигового листка могут быть разными. Такова природа упадочного, государственно — монополистического капитализма, а другим современный капитализм быть не может.

В сентябре 1993г. произошел последний бой двух фракций бывшей российской государственной буржуазии. В страхе перед «комуно — фашистским реваншем» буржуазные демократы поддержали «отца русской демократии» из высших партаппаратных чинов Ельцина. Через 10 лет все кошмары демократов реализовались при назначенном Ельциным его преемнике — Путине. В то же время нет сомнения, что в случае победы Верховного Совета (или в случае победы ГКЧП) установился бы такой же бюрократический капитализм, который установился при Ельцине и при Путине. При современном упадочном капитализме все буржуазные пути ведут в одно смердящее и гиблое болото, все фракции буржуазии стали одинаково реакционны, победа любой из буржуазных группировок ведет к одному и тому же результату — к сохранению и упрочению бюрократического рынка и полицейской диктатуры. На путях капитализма из этого болота, в котором человечество рано или поздно погибнет, нет спасения. Единственный путь, по которому из него можно выйти — это всемирная революция пролетариата.

Как показывает опыт «Народных фронтов» в 20 веке, они не способны выполнить даже ту задачу, для осуществления которой они, по утверждению их организаторов, создавались — задачу борьбы с ультраправой реакцией и защиты буржуазной демократии. Народный фронт в Испании, задушив в 1937г. испанскую пролетарскую революцию, затем с блеском проиграл гражданскую войну против франкизма. Парламент Народного фронта во Франции, сперва посодействовав победе франкизма своей политикой невмешательства, отказом продавать оружие братскому правительству испанского Народного фронта, затем, в 1938г., отнял у французских рабочих социальные завоевания, которые они вырвали всеобщей стачкой 1936г., после чего вдребезги проиграл войну с Гитлером, и закончил свою бесславную деятельность, приведя к власти правительство Петена. Народное единство в Чили, своим убогим легализмом, отказом от вооружения пролетариата сделало возможной победу любимца русских либералов — Пиночета. Так что даже для борьбы с фашизмом, с крайне правой буржуазной реакцией тактика Народного фронта — это верный метод получить поражение.

Но, может быть, «буржуазно — демократическая революция» будет всего лишь первым этапом, за которым последует второй этап — революция социалистическая?

Разница тактики революционеров и оппортунистов во время революций состоит отнюдь не в том, что революционеры инфантильно хотят всего и сразу, а оппортунисты понимают, что все происходит постепенно. Во время споров начала 20 века о характере революции в России революционеры отнюдь не утверждали, что пролетарии, прочитав все работы Маркса, сразу все, как один, приобретут социалистическую сознательность, дружно восстанут и сразу провозгласят социалистическую республику. Задавленные капитализмом пролетарии в большинстве своем приобретают классовое сознание не из книг, а из опыта классовой борьбы, борьбы, в которую они вступают, проникнутые всевозможными иллюзиями и предрассудками. Эта борьба чрезвычайно облегчается расколом в эксплуататорском классе, борьбой между различными буржуазными группировками. Пролетарская социалистическая революция станет не исходной точкой грядущих социальных потрясений, но их результатом — в том случае, если пролетарские революционеры будут эту революцию готовить и проводить политику недоверия ко всем группировкам буржуазии.

100 лет назад меньшевики говорили: в ходе буржуазной революции буржуазные силы придут к власти, осуществят буржуазно-демократическое преобразование России, и лишь затем настанет черед социалистической революции. Революционеры — большевики и левое крыло эсеров — отвечали им: да, буржуазные силы могут прийти к власти, но они неспособны совершить радикальную демократическую чистку России от самодержавных порядков, и именно поэтому, убедившись в подобном бессилии буржуазных партий, рабочие и крестьяне свергнут их и установят свою диктатуру. Демократическая и социалистическая, антифеодальная и антибуржуазная революции — это не две разделенных во времени революции, а две стороны одной революции.

Кто был прав, показал 1917 год. Временное правительство, представлявшее силы буржуазной демократии, оказалось неспособно ни санкционировать захват земли крестьянами, уничтожение помещичьего землевладения, ни экспроприировать наживающихся на войне и голоде капиталистических воротил, ни выйти из войны и покончить с зависимостью от иностранного капитала. Именно поэтому наступил следующий этап революции, когда власть взяли рабочие, крестьяне и солдаты, и стали проводить революцию против и помещиков, и старой бюрократии, и буржуазии.

Созданный на Украине в результате «оранжевой революции» режим предпринимает утопические попытки перевода Украины на рельсы прогрессивного развития капитализма. Однако чем дальше, тем больше становится очевидным, что никакое прогрессивное развитие капитализма в современную эпоху невозможно, и что энергия Тимошенко не может сломить те пределы, в которые Украину ставит ее положение на мировом рынке. Украине предстоит либо воспроизвести, с новыми лицами наверху, прежний режим государственно-олигархического капитализма, либо от «оранжевой революции» перейти к революции красной.

Никакая самостоятельная, отдельная от революции социалистической, демократическая революция невозможна. Февраль не может открыть период демократического развития капитализма, за Февралем придет либо Октябрь, либо генерал Корнилов.

Задача пролетарских революционеров состоит в том, чтобы, не покупаясь на краткосрочные выгоды, готовиться к грядущим классовым боям