Лекция: Мёртвые языки — языки, вышедшие из употребления и известные на основании письменных памятников или записей, дошедших от того времени, когда они были живыми.

Процесс вымирания языков происходит в особенности в тех странах, где (напр., в США, Австралии) носители исконных туземных языков оттеснены в изолированные районы (индейские резервации в США) и для включения в общую жизнь страны должны переходить на ее основной язык (английский); особую роль в убыстрении этого процесса играет использование неродного языка в интернатах, колледжах и др. Средних и высших учебных заведениях. Многие языки Сев. Америки, Сев. Евразии, Австралии (и некоторых прилегающих к ней островов, в частности Тасмании) стали или становятся мертвыми; о них можно судить главным образом на основании описаний, составленных до их вымирания.

При вымирании языка на последних этапах его существования он становится характерным только для определённых возрастных (и социальных) групп: дольше всего язык сохраняет старшая возрастная группа, с физическрой смертью которой он умирает; язык может употребляться и детьми дошкольного возраста, но в условиях обучения на неродном языке они могут почти полностью потерять родной язык, перейдя на общий язык данного региона или страны. Этот процесс, которому способствует распространение основного языка средствами массовой информации, приводит к быстрому вымиранию малочисленных языков во 2-й пол. ХХ в.

В более ранние эпохи осными факторами вымирания языков могло быть массовое уничтожение завоеванных народностей при создании больших империй, таких, как древнеперсидская, эллинистическая, арабская и др., или насаждение основного языка империи (напр., латыни в Римской империи).

Мёртвые языки часто сохраняются в живом употреблении в качестве языка культа на протяжении тысячелетий после их вытеснения из других сфер общения (коптский язык как язык богослужения у христиан-египтян, латинский язык в католической церкви, классич. тибетский язык в ламаистской церкви у монгольских народностей). В последнем случае мёртвый язык может быть языком исконного населения, сохранившимся в культовом употреблении после перехода всей массы населения на язык завоевателей (коптский яз. у арабов; хаттский яз., родственный сев,- зап.-кавказским, в качестве священного языка у жителей Хеттской империи, перешедших на индоевропейский хеттский яз.; шумер, яз. у аккадоязычного населения Месопотамии и др.).

Более редким случаем является одновременное использование мётрвого языка в качестве сословного (кастового жреческого, что связано с его культовой ролью) и литературного, как испбльзовался санскрит в древней и ср.-век. Индии, где в разговорном употреблении (не внутри жреческой брахманской касты) выступали пракриты (отражающие более позднюю стадию в развитии индоарийских языков по сравнению с др.-индийским, лит. кодифицированной формой которого был классический санскрит, являющийся одновременно мёртвый язык и искусственно построенным языком с канонизированными нормами). Отчасти сходным было употребление латинского языка (уже мёртвого языка) в средневековой Европе в качестве языка церкви и литературы, а позднее в качестве основного языка высшего образования и науки (вплоть до XVIII в.). Различные изводы церковно — славянского языка, основанные на мертвом — старославянском языке, использовались как лит. языки церковной (отчасти и светской) лит-ры в славянских странах, оставшихся в сфере воздействия православной церкви. В подобных случаях в специализированном культовом и лит. употреблении возможно сохранение некоторых черт языка (в т. ч. фонетических), которые остаются обычно неизвестными по отношению к мёртвым языкам.

В исключительных социальных условиях возможно превращение мёртвого языка культа в разговорный, как это произошло с древнееврейским в Израиле (см. Иврит). Особенно длительной формой сохранения мёртвого языка является его использование в качестве языка песнопений (первонач. священных, затем и светских, напр. латынь в вокальных соч. И. Ф. Стравинского), что связано с особой психофизиологической ролью языка в системе вокального исполнения.

Важнейшей проблемой изучения мёртвого языка является его реконструкция, которая обычно основывается на относительно небольшой выборке текстов, никогда не дающей в отличие от живого языка полного набора всех словоформ и их возможных сочетаний. Изучение мёртвого языка, с одной стороны, не может опираться на возможность привлечения грамматической (и семантической) интуиции говорящего, с другой стороны, основано на замкнутом (ограниченном) множестве дошедших до исследователей текстов, дающих возможность провести строгое исследование всех данных в них форм. Этим объясняется то, что первые значит, достижения древней лингвистики связаны с изучением мёртвых языков (шумерского в древней Месопотамии, хаттского в древней Малой Азии, санскрита в древней Индии и т. п.).

Наиболее трудным вопросом (в особенности по отношению к мёртвым языкам, не сохранившимся в культовом или лит. употреблении) является воссоздание произношения. По отношению к древним языкам это осуществляется посредством сопоставления передачи слов данного языка (в т. ч. и имен собственных) в разных системах письма, так, произношение [s] для хеттской фонемы, в клинописи передающейся посредством слоговых знаков, содержащих I — За, si, 5u и т. д.,— предполагается на основании егип. передачи соотв. слов посредством знака, читающегося как s. Если мёртвый язык (как, напр., лувийский) известен в двух вариантах, передающихся соответственно двумя системами письма (клинописной для лувийского яз. времени Хеттской империи и иероглифической того же и более позднего времени), то для реконструкции фонетической системы этого мёртвого языка можно использовать сопоставление различных (или совпадающих) способов написания в каждой из двух графич. систем. Для мёртвых языков, у которых сохранились родственные им живые языки, восстановление фонетики может осуществляться на основании сравнения с ними, напр. фонетическая система мертвого прусского языка уточняется на основании сравнения его с живыми балтийскими языками — литовским и латышским. Особый случай восстановления мёртвого языка представляет выделение его составных частей внутри другого языка — мертвого или живого (курш. элементы внутри латышского, “догреческне” индоевропейские внутри греческого). Такие элементы выявляются на основании сравнительно-исторического вычленения частей, не поддающихся истолкованию согласно установленной системе соответствий. Многие мёртвые языки выделяются только с помощью этого последнего способа.

25. Германские языки, их возникновение, место в современном мире.

Германские языки входят в состав большой индоевропейской макросемьи. Современные германские языки делят на две подгруппы —

1) западные (континентальные) и

2) северные (скандинавские).

К западногерманским относятся 6:

Ø английский,

Ø немецкий,

Ø голландский (нидерландский),

Ø африкаанс (бурский),

Ø идиш,

Ø фризский;

к северогерманским — 5:

Ø шведский,

Ø норвежский,

Ø датский,

Ø исландский и

Ø фарерский.

На германских языках сейчас говорит больше 600 млн чел. Среди германских языков по числу говорящих лидирует английский. На нём говорят приблизительно 300 млн чел. — не только в Британии и США, но и во многих других странах — ЮАР, Австранлии, Новой Зеландии, Индии и др. Немецкий распространён не только в Германии, но и Австрии, Швейцарии, Люксембурге и др. Он охватывает приблизительно 100 млн чел. Голландский — язык Нидерландов и Фландрии. Им пользуются также на севере Бельгии, США и др.

На нём говорят приблизительно 15 млн чел. Африкаанс — один из языков ЮАР. На нём говорят потомки голландских колонизаторов. Их приблизительно 3,5 млн чел. Идиш — еврейский язык, возникший в Средние века на территории Германии. Его не следует путать с ивритом — языком Израиля, который, как и арабский, относится к семитским языкам. На фризском языке говорят в основном немногочисленные жители Фризских островов.

Шведский (около 7 млн чел.), норвежский (около 3 млн чел) и датский (приблизительно 3,5 млн чел.) — скандинавские языки. На исландском говорит приблизительно 300 тыс. чел. в Исландии, а на фарерском — на Фарерских островах (приблизительно 35 тыс. чел.).

Историю развития германских языков принято делить на 3 периода:

1. древний (от возникновения письменности до XI века) — становление отдельных языков;

2. средний (XII—XV вв.) — развитие письменности на германских языках и расширение их социальных функций;

3. новый (с XVI в. до настоящего времени) — формирование и нормализация национальных языков.

В реконструируемом прагерманском языке ряд исследователей выделяет пласт лексики, не имеющей индоевропейской этимологии — так называемый догерманский субстрат. В частности, это большинство сильных глаголов, парадигму спряжения которых также невозможно объяснить из протоиндоевропейского языка. Смещение согласных по сравнению с протоиндоевропейским языком — так называемый «закон Гримма» — сторонники гипотезы также объясняют влиянием субстрата.

Развитие германских языков от древности до наших дней связано с многочисленными миграциями их носителей. Германские диалекты древнейшей поры делились на 2 основные группы: скандинавскую (северную) и континентальную (южную). Во II—I веках до н. э. часть племен из Скандинавии переселились на южное побережье Балтийского моря и образовали восточногерманскую группу, противостоящую западногерманской (ранее южной) группе. Восточногерманское племя готов, продвигаясь к югу, проникло на территорию Римской империи вплоть до Пиренейского п-ова, где смешалось с местным населением (V—VIII вв.).

Внутри западногерманского ареала в I веке н. э. выделялись 3 группы племенных диалектов: ингвеонская, иствеонская и эрминонская. Переселение в V—VI вв. части ингвеонских племен (англы, саксы, юты) на Британские острова предопределило развитие в дальнейшем английского языка. Сложное взаимодействие западногерманских диалектов на континенте создало предпосылки для формирования древнефризского, древнесаксонского, древненижнефранкского и древневерхненемецкого языков. Скандинавские диалекты после их обособления в V в. от континентальной группы разделились на восточную и западную подгруппы, на базе первой позднее образуются шведский, датский и старогутнийский языки, на базе второй — норвежский, а также островные языки — исландский, фарерский и норн.

Формирование национальных литературных языков завершилось в Англии в XVI—XVII вв., в скандинавских странах в XVI веке, в Германии в XVIII веке. Распространение английского языка за пределы Англии привело к созданию его вариантов в США, Канаде, Австралии. Немецкий язык в Австрии представлен его австрийским вариантом.

Отличительные особенности германских языков, выделяющие их среди других индоевропейских:

Ø динамическое ударение на первом (корневом) слоге,

Ø редукция безударных слогов,

Ø ассимилятивное варьирование гласных,

Ø общегерманское передвижение согласных,

Ø широкое использование аблаута как фономорфологического средства,

Ø образование слабого претерита с помощью дентального суффикса,

Ø 2 склонения прилагательных: сильное и слабое.

Уже на древнейшем этапе развития германские языки обнаруживают наряду со сходствами и различия, характерные для каждой из групп в отдельности. В современных германских языках общие тенденции развития также проявляются в сходствах и различиях между ними. Исходная система общегерманского вокализма подверглась значительной модификации в результате многочисленных фонетических процессов («великий сдвиг гласных» в английском языке, изменения в наборе и распределении долгих и кратких гласных в исландском и др.). Для германских языков характерна оппозиция кратких и долгих гласных, причем различия между некоторыми фонемами не только количественные, но и качественные. Дифтонги представлены практически во всех германских языках, но их количество и характер различаются по языкам. Для консонантизма типично противопоставление глухих и звонких (исключение — исландский, датский, фарерский языки). Свойственное германским языкам динамическое ударение в норвежском и шведском языках сочетается с музыкальным, в датском ему генетически соответствует т. н. толчок.

Для грамматического строя германских языков характерна тенденция к аналитизму, реализуемая в отдельных языках с разной степенью полноты (ср. аналитические английский и африкаанс с флективными исландским и фарерским). Наиболее четко она проявляется в именном склонении. Категория падежа в большинстве языков представлена оппозицией общего и родительного (притяжательного) падежей. Падежные отношения при этом выражаются преимущественно порядком слов и предложными конструкциями. Категория числа двучленная (единственное — множественное), но формально выражено только множественное число. Трёхродовая классификация существительных (мужской, женский, средний) сохраняется в 5 из 11 германских языков. В некоторых из них представлены только два рода — общий и средний, в английском и африкаанс категории рода нет. Свойственное германским языкам наличие двух типов склонения прилагательных — сильного и слабого сохранилось в немецком и скандинавском языках, тогда как в нидерландском языке и африкаансе оно представлено в виде двух форм прилагательного.

Для системы спряжения характерна классификация глаголов по способу образования форм претерита: сильные образуют их с помощью аблаута, слабые используют дентальный суффикс. Германские языки различаются как по инвентарю, так и по употреблению временных форм: в английском языке их 16, в датском и африкаансе — всего 6. Широко представлены аналитические глагольные формы, состоящие из вспомогательных глаголов и неличных форм (будущее, перфект). Двучленная категория залога (актив — пассив) выражается личными формами или конструкциями с причастием II. Категория наклонения представлена оппозицией индикатив/императив/конъюнктив, наибольшие различия по языкам отмечены в плане содержания и выражения конъюнктива.

Для структуры простого предложения характерна тенденция к фиксации порядка слов, особенно глагола — сказуемого. Инверсия наблюдается в вопросительных, побудительных и придаточных предложениях.

Что касается современного состояния германских языков, то нужно сказать, что большие перспективы на роль всемирного языка есть сейчас у английского языка, гораздо большие, чем у немецкого или какого-либо другого языка, хотя на китайском сегодня говорят больше, чем на английском. Это объясняется той ролью, которую играют в современном мире США. Вполне успешно они возглавляют современный этап глобализации — политики, направленной на мировое господство.

26. Система гласных звуков и её своеобразие в разных языках.

Фонетика (в узком смысле этого термина) — наука о звуках речи. Под звуками речи обычно понимают мельчайшие элементы речи, которые произносятся с помощью органов артикуляции и воспринимаются органами слуха.

Различают два вида классификаций в фонетике — акустическую и артикуляционную. В первом случае в качестве классификационных берутся акустические характеристики звуков — частота колебаний, длительность звучания и т.п., а во втором случае исходят из их артикуляционных признаков. Акустическая классификация звуков может быть названа также семасиологической, поскольку она исходит из позиции слушающего, а артикуляционная — ономасиологической, поскольку в ней исходят из произносительной деятельности говорящего.

Как акустические, так и артикуляционные фонетические классификации делятся на универсальные и идиоэтнические. Первый тип классификаций имеет в качестве своего материала речевые звуки, использующиеся — в идеале — во всех языках, а другой тип систематизирует звуки, принадлежащие лишь одному языку (русскому, французскому, немецкому и т.д.). В идеале универсальная классификация распределяет по классификационным клеточкам весь набор звуковых типов, однако только некоторая часть из них реализуется в том или ином языке. Последняя и становится материалом, на котором строится идиоэтническая классификация. Иначе говоря, универсальная классификация соотносится с идиоэтнической как возможность с действительностью. Поясню это на примере артикуляционной классификации гласных звуков, исходящей только из двух оснований — степени подъёма (раствора рта) и ряда образования (места сближения языка с верхним небом).

По подъёму все гласные звуки могут быть разделены на пять зон:

1) зона i,

2) зона u,

3) зона e,

4) зона о,

5) зона а.

При произношении звуков первой зоны язык поднимается максимально, т.е. приближается к верхнему нёбу настолько, насколько это возможно при произнесении гласных. При произношении звуков пятой зоны, напротив, язык отдаляется от верхнего нёба в максимальной степени. Остальные артикуляционные зоны занимают между крайними зонами промежуточное положение, соответствующее их нумерации.

В свою очередь по ряду (месту) образования гласные могут быть разделены на передниеи задние. В первом случае образование звука осуществляется ближе к губам, во втором — ближе к маленькому язычку. Звуки каждого из этих рядов мы можем разделить далее по степени — первой и второй. В результате мы получим четыре зоны образования звуков по ряду: передние первой степени, передние второй степени, задние первой степени, задние второй степени. Назовём для простоты первые гласными первого ряда, вторые — второго ряда, третьи — третьего ряда и четвёртые — четвёртого ряда.

В конечном счёте мы получим 20-членную универсальную классификацию гласных звуков:

Как видим, универсальная классификация гласных включает в себя 20 позиций по подъёму и ряду. Многообразие гласных в разных языках объясняется тем, что образование гласных в них, с одной стороны, связано с различной заполненностью классификационных клеточек, а с другой, с тем, что в пределах одной и той же позиции происходит смещение соответственного звука в речевом потоке либо по ряду (влево — вправо или вперёд — назад), либо по подъёму (вверх — вниз). Возьмите даже один и тот же язык и вы обнаружите соответственное смещение того или иного гласного (звукотипа) либо вперёд (рот), либо назад (рок): переднеязычный согласный [т] делает [о] более передним, а заднеязычный [к] — более задним. То же самое мы можем обнаружить и в области подъёма. Так, в слове «ум» звук [у] шире аналогичного звука в слове «ус», что объясняется влиянием последующих согласных [м] и [с].Однако как в первом примере мы имели дело с одним и тем же звуком [о], а во втором — звуком [у],так в словах «рад», «ряд», «мал», «мял» и т.п. мы имеем дело с одним и тем же звуком [а].Но в действительности-то они в какой-то мере отличаются друг от друга! Да, но это не отменяет физического сходства между ними, чтобы не считать их за один звуковой тип. В фонетике, таким образом, классифицируют не индивидуальные звуки, а их типы.

В предлагаемой классификации гласных оказалось двадцать, т.е. в ней выделено 20 звуковых типов гласных. Эта классификация является универсальной. В конкретных же языках мы имеем дело с её идиоэтнической реализацией. Так, если взять состав гласных звуковых типов в русском языке (и, ы, у, э, о, а), то их место в предлагаемой универсальной классификации можно определить следующими позициями: 1, 4, 8, 11, 15, 19. В своей совокупности они и составят идиоэтническую классификацию русских гласных звукотипов. Во французском же языке оказываются задействованными следующие артикуляционные «клеточки»: 1, 5, 7, 9, 10, 13, 14, 15, 16, 18, 19. При этом в позициях 10, 14, 16 и 19 имеется два варианта одного звукового типа — чистый и носовой. Но даже и без них очевидно, что французы для создания гласных воспользовались большим числом артикуляционных клеточек. Их язык в большей мере воспользовался в этом случае теми возможностями, которыми располагают наши органы артикуляции, чем русский. Вот почему идиоэтническая классификация французских гласных оказалась многочисленнее подобной классификации в русском языке (6 против 15).

Иначе это же можно представить следующим образом:

Гласные – тоновые звуки и различаются качеством тона.Различие в качестве тона достигается за счет изменения конфигурации резонатора движениями языка. Язык может двигаться вперед и назад, вверхи вниз. Гласные, которые образуются без передвижения языка вперед или назад, называются гласными среднего ряда; движение языка вперед создает гласные переднего ряда, движение назад создает гласные заднего ряда. Гласные, которые образуются без движения языка вверх, называются гласными нижнего подъема; гласные, образуемые движением языка вверх, называются гласными среднего и верхнего подъема.На основе этихдвух признаков — ряда и подъема – русские гласные можно классифицировать следующим образом:

Однако эта классификация слишком приблизительна и груба, в ней не находят места даже все русские гласные, не говоря уже о гласных звуках всех языков мира. Из множества попыток создать универсальную классификацию гласных представляется наиболее удачной таблица Л.В.Щербы. Дело в том, что реальное движение языка таково, что передвижение вперед или назад является и передвижением вверх; кроме того, язык может двигаться вертикально. Эти три направления движения языка и отражает таблица Л.В. Щербы: верхнепереднее, верхне-заднее и вертикальное:

На этих лучах могут быть с любой степенью точности отражены любые гласные звуки любого языка. Форму резонатора могут изменять еще и губы, такие гласные называются огубленными, или лабиализованными; на схеме они помещаются на внешней стороне луча, нелабиализованные — на внутренней стороне. Наконец, резонатором может быть не только ротовая, но и неизменяемая носовая полость; гласные этого тембра называются назальными. Таким образом, артикуляционная классификация гласных звуков включает в себя следующие признаки:

1) степень продвижения вперед или назад (ряд)

2) степень продвижения вверх (подъем)

3) лабиализованность

4) назальность.

27. Артикуляционная характеристика звуков речи. Понятие дополнительной артикуляции.

При произнесении звука речи органы речи занимают определенное положение, осуществляют те или иные движения. Работа всех произносительных органов речи, совокупность движений активных органов, которые необходимы для образования отдельного звука, называется артикуляцией звука речи. Можно говорить, например, об артикуляции русского гласного [ы], французского носового гласного [о], польского слитного (аффрикативного) согласного [dz] и т. д.

Артикуляция звука речи представляет собой явление сложное. В артикуляции различается три фазы:

Ø приступ,

Ø выдержка и

Ø отступ.

Приступ (или экскурсия) — это начальная фаза артикуляции звука речи, при которой органы речи приводятся в положение, необходимое для произнесения данного звука. Например, в начале артикуляции гласного [у] губы размыкаются, округляются и выпячиваются вперед; в начальной фазе артикуляции согласного [в] нижняя губа сближается с верхними зубами и т. д.

Выдержка — главная фаза артикуляции звука речи — заключается в прекращении (либо замедлении) движения органов речи. В этот момент произнесения звука струя выдыхаемого воздуха преодолевает преграду, образуемую произносительными органами, в результате чего и возникает звук.

Отступ (или метастаз) — это последняя фаза артикуляции звука речи. В данный момент образования звука органы речи приводятся в исходное положение или же принимают положение, необходимое для произнесения следующего звука.

Если приступ — это «выход на работу органов речи», то выдержка может рассматриваться как основная их работа по оформлению данного звука, его акустических свойств, а отступ — как «уход речевых органов с работы».

Совокупность артикуляций звуков того или иного языка называется артикуляционной базой данного языка. Звуковые системы разных языков различаются как в количественном, так и в качественном отношении. Следовательно, различаются и артикуляционные базы языков. «Строение органов речи у всех людей одинаково, но работают эти органы в процессе речи по-разному».

Овладение отдельными артикуляциями (а значит, и артикуляционной базой) неродного языка нередко вызывает значительные трудности. Так, лица, для которых родным языком является русский, испытывают затруднения в овладении артикуляциями носовых гласных французского, польского и других языков, так называемого европейского, или среднего (по твердости/мягкости), согласного [l], мягких согласных [z] и [s] и др.

Многие иностранцы с трудом произносят или вообще не в состоянии произнести русский гласный [ы]. Например, в речи француза русское слово быстро обычно звучит как бистро (отсюда французское название небольшого кафе, вернувшееся в русский язык в преобразованном на французский лад виде).

Гласные и согласные звуки. Если струя воздуха свободно проходит через носовую или ротовую полость, не встречая на своем пути никаких препятствий, то произносится гласный звук. Если же струя воздуха вынуждена преодолевать тем или иным способом то или иное препятствие, то произносится согласный звук. Гласные звуки состоят из чистого тона; преодоление препятствия всегда создает шум, поэтому согласные — шумные звуки.

Глухие, звонкие и сонорные согласные. Если согласный звук состоит из одного шума, то это глухой согласный; таковы русские согласные [п, ф, х, ц, ч, ш, т] и др. Если согласный звук состоит из шума и тона, но шум преобладает, то это звонкий согласный; таковы русские согласные [б, в, г, ж, д, з] и др. Если же, наоборот, тон преобладает над шумом, то это сонорный согласный звук; таковы русские сонорные [л, м, н, р].

Дополнительнаяартикуляция, в отличие от основной, не меняет характерного шума согласного, определяющегося прежде всего местом, характером и способом преодоления преграды. Одним из наиболее распространенных в русском языке видов дополнительной артикуляции является палатализация.

Палатализация (осреднеязычение, смягчение, среднеязычное сближение). Дополнительный к основной артикуляции согласных подъём средней части языка к твёрдому нёбу (или йотовая артикуляция), резко повышающая характерный тон и шум.

В истории праславянского языка происходило две палатализации заднеязычных [г, к, х] — первая («шипящая») и вторая («свистящая»). Первая заключалась в переходе этих заднеязычных перед гласными переднего ряда в шипящие [ж, ч, ш], а вторая — в свистящие [з, ц, с]. Отсюда – сохранившиеся до сих пор морфонологические чередования в русском языке: нога — ноженька, рука — рученька, ухо — уши и исчезнувшие: нога — нозе, рука — руце и т.п.

28. Система согласных звуков и её своеобразие в разных языках.

Универсальная артикуляционная классификация возможна и для согласных звуков. Как и классификация гласных, она исходит из двух базовых критериев — места образования и способа образования. В первом случаеречь идет о том, какие органы артикуляции участвуют в образовании препятствия, создаваемого при прохождении воздуха через ротовую полость, а во втором — о способе преодоления этого препятствия.

Если мы будем продвигаться от губ к гортани, то можем распределить согласные по месту образования на следующие звуковые типы:

1. Губные (лабиальные).Губными [или лабиальными (от лат. labiаlis — “губной”)] называются согласные, при произнесении которых преграда образуется с помощью губ.

1.1. губно-губные (лабио-лабиальные, билабиальные, например, [w] в английском, [б, м, п] в русском).

1.2. губно-зубные (лабио-дентальныеилиденто-лабиальные [ф] или [в] в русском и других языках).

2. Язычные. Язычными называются согласные, при произнесении которых преграда образуется с помощью разных частей языка, в разных местах полости рта. Язычными являются все согласные русского языка, кроме губных.

2.1.Переднеязычные. Переднеязычными называются согласные, при образовании которых преграда создается в передней части полости рта путем сближения передней части спинки языка и его кончика с зубами (нижними или верхними), альвеолами или передним нёбом. К ним относится большинство язычных согласных: например, рус. [д], [т], [з], [с], [ж], [ш], [ц], [ч], [н], [р]. В зависимости от того, какие из перечисленных органов речи принимают участие в образовании преграды выдыхаемому воздуху, переднеязычные согласные подразделяются на разные типы:

2.1.1. переднеязычные межзубные (первый звук в английском артикле the),

2.1.2. переднеязычные зубные (звук [s]),

2.1.3. переднеязычные гингивальные (нем. [d]),

2.1.4. переднеязычные альвеолярные (англ. [d]),

2.1.5. переднеязычные нёбные (русск. [ш]),

2.2. Среднеязычные.К среднеязычным [или средненёбным, палатальным (от лат. palaЇtum — ‘нёбо’)] относятся согласные, при образовании которых преграда создается в средней части полости рта, где средняя часть спинки языка сближается с нёбом. Среднеязычными являются, например, русский звук [j], немецкий согласный, обозначаемый сочетанием букв ch и произносимый в словах ich (‘я’), Recht (‘право’) и др.

2.2.1. среднеязычные средненёбные (звук [j]),

2.3. Заднеязычные.Заднеязычными [или задненёбными, велярными (от лат. velum — ‘завеса’)] являются согласные, при образовании которых преграда возникает в задней части полости рта в результате сближения задней части спинки языка с нёбом. Это, например, рус. [г], [к], [х].

2.3.1. заднеязычные средненёбные (первый звук в украинском слове «геть» (вон),

2.3.2. заднеязычные задненёбные (первый звук в украинском «готель», гостиница),

3. Заязычные.В некоторых языках выделяются заязычные (или поствелярные) согласные, при образовании которых преграда воздушной струе создается в полостях, расположенных за корнем языка, позади мягкого нёба. Среди них различаются согласные язычковые, глоточные и гортанные.

3.1. язычковые [или глубокоязычные, глубоконёбные, увулярные (от лат. uvula — ‘язычок’)] согласные представляют собой звуки, при образовании которых преграда создается в гортани с помощью язычка (или мягкого нёба вместе с язычком). К язычковым согласным относится, например, «картавый» [r], представляющий один из типов французского произношения соответствующего согласного в таких словах, как roze (‘роза’). В немецком языке язычковым является согласный звук, обозначаемый буквами ch и произносимый после гласного заднего ряда, например в слове Buch (‘книга’). В русском языке такой же звук иногда произносится в междометии ах.

3.2. глоточные.Глоточными [или фарингальными (от греч. pharynx — ‘зев, глотка’)] являются согласные, при образовании которых преграда создается в результате сужения полости глотки. В качестве примера глоточного согласного можно назвать звук, обозначаемый в немецком языке буквой h и употребляющийся в начале слова, а также внутри слова в начале морфемы, например в словах haben (‘иметь’), Freiheit (‘свобода’). В украинском языке подобный звук произносится, например, в начале слов голова, гора. Имеются такие звуки также в английском, арабском, аварском и других языках.

3.3. гортанные (первый звук в англ. «heart» сердце). Гортанными [или ларингальными (от греч. larynx — ‘гортань’)] называются согласные, при образовании которых преграда струе воздуха создается в результате полного смыкания или сближения голосовых связок. Ларингальный звук нередко произносится как особый элемент отдельного гласного или смычного согласного. Так, в немецком языке гласные с подобным элементом произносятся в начале слова, например [u] и [o] в первых двух слогах существительного Unordnung (‘беспорядок’). В некоторых языках, например в арабском, гортанный согласный употребляется как самостоятельная фонема.

Но каждый из этих звукотипов произносится не только в определённом месте, но и определённым способом. Отсюда — классификация согласных по способу образования:

1. фрикативные или щелевые (англ. [w], русск. [с] или [ш] и многие другие звуки, которые образуются при трении воздуха, проходящего через то или иное препятствие во рту в виде щели) и

2. смычные (русск. [п],[д],[т],[л], [р] и т.п. звуки, которые образуются за счёт смычки, создаваемой в ротовой полости с помощью языка и других органов артикуляции). Смычные в свою очередь делят на

2.1. аффрикаты, которые занимают промежуточное положение между смычными и щелевыми (русск. [ц] или [ч]),

2.2. взрывные ([п],[д],[т] и т.п.),

2.3. носовые (русск. [н] или последний звук в англ. суффиксе -ing),

2.4. боковые ([л] в русском или ему подобные звуки в других языках) и

2.5. дрожащие (русск. [р] и франц. [r]).

Место образования и способ образования у согласных — лишь базовые их характеристики. К ним добавляют и дополнительные —

Ø глухость или звонкость,

Ø мягкость или твёрдость.

29. Основные фонетические процессы.

В потоке речи они реализуются, как мы помним, в разных вариантах: в определённых позициях они близки к своему классификационному идеалу, а в других — подвергаются некоторым изменениям. Так, звук [о] в слове «солнце» представлен в своём идеальном виде. В своём ударном положении после твёрдого согласного он совпадает со своим языковым типом, который должен быть помещён в центр своей клеточки в артикуляционной классификации гласных. Но этот же звук, если он оказывается после мягкого согласного (например, в слове «мёд»), становится чутьболее узким и чуть более передним, а стало быть, его языковой прообраз от центра своей языковой клеточки смещается в этом случае по диагонали вверх и вперёд. В этом случае мы имеем дело с отклонением звука от своего типового идеала. Принято выделять три основных типа отклонений звука от своего классификационно-языкового («центрального») идеала в потоке речи — аккомодацию, ассимиляцию и диссимиляцию. Эти процессы обычно называют комбинаторными изменениями звуков в потоке речи.

Аккомодация(от лат. accomodatio – «приспособление»)— это уподобляющее влияние друг на друга соседних согласных и гласных в речи. Так, гласный [а] в слове «ряд» становится более узким, поскольку он подвергается уподобляющему влиянию предшествующего мягкого согласного [р’]. Почему мы имеем здесь дело с уподоблением гласного мягкому согласному? Потому что при произношении мягкого согласного язык — по сравнению с произношением твёрдого согласного (ср. «рад») — продвигается вперёд (в этом случае он распрямляется в большей мере по сравнению с произношением твёрдого согласного), тем самым делая раствор рта более узким, что заставляет быть более узким и следующий гласный. Аккомодация бывает прогрессивной и регрессивной. В первом случае мы имеем дело с влиянием предшествующего звука на последующий, а во втором — с обратным влиянием. Примеры прогрессивной аккомодации: люк, тёк, мял. Во всех этих примерах гласный становится более узким под влиянием предшествующего мягкого согласного по сравнению со словами «лук, ток, мал». Примеры регрессивной аккомодации: гол, рот, гул, куль, где от последующего гласного предшествующий согласный перенимает оттенок огубленности.

Ассимиляция(от лат. assimilatio – «уподобление»)— это уподобляющее влияние друг на друга либо соседних согласных, либо соседних гласных. Подобно аккомодации, ассимиляция бывает прогрессивной и регрессивной. В первом случае речь идёт о влиянии предшествующего согласного на последующий, а во втором — с обратным влиянием. Примеры прогрессивной ассимиляции: англ. objects [s] «предметы», cats [s] «кошки», rats [s] «крысы», где под влиянием предшествующего глухого согласного происходит оглушение последующего окончания множественного числа существительных (ср. dogs [z] «собаки», balls [z] «мячи». Примеры регрессивной ассимиляции: ножка [ш] по сравнению с ноженька [ж], лодка [т] по сравнению с лодочка [д], где мы имеем дело с оглушением предшествующего согласного в корне под влиянием последующего глухого.

Во всех этих примерах мы имеем дело с ассимиляцией согласных. Но возможна и ассимиляция гласных. Возьмите, например, просторечное слово «хулюган» вместо литературного «хулиган». В этом слове второй гласный звук уподобился первому.

Диссимиляция(от лат. dissimilation – «расподобление»)— это расподобляющее влияние друг на друга звуков в речи. Подобные звуки в этом случае расподобляются. Данное явление распространено значительно меньше, чем два первых. Оно связано с отступлением от произносительных норм литературного языка в просторечной и диалектной речи: пролубь (прорубь), лессора (рессора), секлетарь (секретарь), колидор (коридор), транвай (трамвай). Примеры из литературы: пелестрадал (перестрадал) у Л. Толстого в «Анне Корениной», Личард (Ричард) у Ф. Достоевского в «Братьях Карамазовых», лыцари (рыцари) у А. Макаренко в «Педагогической поэме».

30. Транскрипция и транслитерация как способы искусственной передачи звуков.

Транскрипция (от лат. transcriptio, букв.— переписывание) — способ однозначной фиксации на письме звуковых характеристик отрезков речи. В зависимости от того, какие именно звуковые единицы являются предметом транскрипции, различают транскрипцию собственно

Ø звуковую (“сегментную”) и

Ø интонационную (“суперсегментную”);

с точки зрения того, какие именно свойства звуковых единиц отражает транскрипция, различают

Ø фонематическую и

Ø фонетическую транскрипцию;

в зависимости от способа представления характеристик звуковых единиц различают

Ø аналитическую и

Ø синтетическую транскрипцию.

Основным принципом транскрибируемых сегментных единиц является обязательное однозначное соответствие используемого знака и транскрибируемого звука. Широко используемая транскрипцияМеждународной фонетической ассоциации (МФА), а также транскрипция, предложенная Л. В. Щербой, основаны на латинице.Для рус. яз. чаще применяется транскрипция, основанная на рус. алфавите.

Фонематическая транскрипция используется для передачи фонемного состава слова или морфемы. При разл. интерпретации фонемного состава и транскрипция будет различной. Так, рус. слова “год” и “года” в фонематической транскрипции московской фонологической школы (МФШ) записываются /god/, /go'da/, в фонематическая транскрипция ленинградской фонологнческой школы (ЛФШ) — /got/, /ga'da/. Фонетическая транскрипция должна точно отражать все фонетические особенности звуков. Так, при фонетич. транскрипции слов “год”, “года” необходимо отразить огубленность согласных перед гласным [о], дифтонгоидный характер (о), меньшую степень раствора безударного гласного по сравнению с ударным [a], придыхательность конечного [t] и т. д.

Для точного транскрибирования всех фонетич. особенностей используют систему диакритических знаков, например, знаки долготы (диареза) — (над буквой) ̈, палатализации ', знак продвинутости вперед t- и т. д. Фонематич. транскрипция обычно заключается в косые или угловые скобки, фонетич. транскрипция — в квадратные.

Наиболее распространенными являются синтетические транскрипции, в которых звуки отражаются как некие целые единицы. Попытки создать аналитические транскрипции, в которых отражались бы отдельно артикуляционные характеристики (напр., А. М. Белла, О. Есперсена), не увенчались успехом, т. к. эти транскрипции были громоздкими и практически неприменимыми. Совр. фонетич. транскрипции, являясь по существу синтетической, содержит элементы аналитизма, поскольку включает использование диакритич. знаков, обозначающих отд. дополнит, артикуляции.

Интонационная транскрипция используется для передачи осн. характеристик, формирующих интонацию синтагмы или последовательность синтагм. Синтагматическое членение обозначается одной чертой (/), пауза в абсолютном конце фразы — двумя (//). Словесное ударение обозначается черточкой перед ударным слогом ('), в транскрипции, основанной на рус. алфавите,— над ударным гласным, синтагматическое или фразовое — двумя ("); слабое ударение обозначается черточкой под строкой (,).

При транскрибировании мелодич. оформления высказывания единообразия нет. Так, в англ. транскрипциях указывают и на характер движения тона на ударном гласном, и на его положение по отношению к границам речевого диапазона. На спец. тонограммах отмечаются осн. мелодич. характеристики и частотное положение ударных и безударных слогов. Применительно к рус. интонации распространилась транскрипция, предложенная Е. А. Брызгуновой. Фонологич. транскрипция в этом случае — указание номера ИК (интонационной конструкции) над гласным, являющимся центром синтагмы; напр., предложение “Ее зовут Наташа?” фонематически транскрибируется: “Ее зовут Наташа”. Фонетич. транскрипция — разметка относительно высоты слогов, движения тона на гласном центра, иногда указание на интенсивность. Эти качества передаются спец. графим, средствами, напр, черточками, стрелками, знаками паузы.

Транскрипция практическая — запись иноязычных слов средствами нац. алфавита с учетом их произношения. Практич. транскрипция основывается на правилах передачи графем или графических сочетаний одного языка графемами или графич. сочетаниями др. языка, причем в отличие от транслитерации эти правила должны учитывать то, как графемы и графич. сочетания произносятся в каждом конкретном случае. Так, англ. Berkeley должно транскрибироваться в текстах на рус. яз. либо как “Беркли”, либо как “Баркли”, в зависимости от произношения. Возможна также практич. транскрипция иноязычных слов без обращения к их графич. форме (напр., в случае бесписьм. языка), при к-рой используются правила передачи непосредственно фонем или фонетич. вариантов.

Существование различных правил или систем правил приводит к появлению транскрипционных вариантов. Англ. графема а, обозначающая фонему /ае/, передается рус. буквами “а”, “э” и “е”, в результате чего англ.Stanley [Stsnli] встречается в текстах на рус. яз. то как “Станли”, то как “Стэнли”, то как “Стенли”. Одним из осн. требований, предъявляемых к практич. транскрипции, является возможно более точное сохранение звукового облика передаваемого слова, но наряду с этим практнч. транскрипция должна по возможности сохранять морфемную структуру слова, его графич. особенности (напр., наличие удвоенных согласных), фонемные противопоставления языка, которому принадлежит передаваемое слово, а также обеспечивать легкость освоения этого слова и т. д. Эти требования часто вступают в противоречие друг с другом, вследствие чего одновременное соблюдение их всех невозможно. Выбор того или иного требования в качестве основного обусловливает предпочтение того или иного транскрипционного варианта. Практич. транскрипция осуществляется строго на базе алфавита данного языка без использования дополнительных знаков. При практич. транскрипция допускается неправильное или необычное употребление графем и графич. сочетаний, однако только в том случае, если это не препятствует прочтению слова (так, при практич. транскрипция в рус. яз. допускаются сочетания графем, как правило запрещенные в орфографии, напр, сочетания “я”, “ю” с шипящими: литов. Siauliai — “Шяуляй”; франц. parachute — “парашют”). Практич. транскрипция используется в тех случаях, когда перевод иноязычных слов невозможен или по к.-л. причинам нежелателен, главным образец при передаче имен собственных и терминов. В результате практич. транскрипция иноязычные слова, не будучи переведенными, могут включаться в текст и вообще функционировать как слова данного языка, т. е. они фактически заимствуются.

Транслитерация (от лат. trans — через и littera — буква) — побуквенная передача текстов и отдельных слов, записанных с помощью одной графической системы, средствами другой графической системы. Базируясь на каком-либо алфавите, транслитерация допускает условное употребление букв, введение дополнит, знаков и диакритических знаков.

Необходимость в транслитерация возникла в кон. XIX в. при создании прус. науч. библиотек для включения в единый каталог работ, написанных на языках с лат., кириллич., араб., индийскими и др. системами письма. Инструкции по транслитерации, составленные для нужд этих библиотек, послужили в XX в. основой стандарта для перевода нелатинских систем письма на латиницу. Рекомендации по транслитерации разрабатываются Междунар. организацией стандартов — ISO (International Standart Organisation).

В русской практике транслитерацией иногда называют практическую транскрипцию иноязычных слов средствами русской графики.

31. Понятие о фонеме. Основные функции фонем.

Фонология — наука о фонемах. Фонема — развитие понятия звукотипа. На примере слов «рот—рок», «ум—ус», «мал—мял» мы уже видели, что в этих парах слов по существу мы имеем дело не сабсолютно одинаковыми гласными звуками, а с одними и теми же гласными звукотипами (о, у, а). Понятие звукотипа есть обобщение ряда похожих звуков (например, [о] переднего и [о] заднего в словах «рот» и «рок»). В конце XIX в. И.А. Бодуэн де Куртене пришёл к понятию, которое позволяет делать ещё более абстрактные обобщения над подобными звуками, чем при выведении понятия звукового типа. Этим понятием и является фонема.

Если понятие звукового типа есть обобщение ряда физически похожих звуков (как «о» переднее и «о» заднее), то понятие фонемы — обобщение не только физически похожих звуков, но и функционально-семантически подобных звуков речи.Выходит, понятие фонемы абстрактнее понятия звукового типа, поскольку первое может в себя вбирать не только разные варианты одного и того же звукотипа, но и звуковые варианты разных звуковых типов. Фонема, таким образом, возвышается над звукотипом. Это стало возможным потому, что понятие фонемы является не только физическим, но и функционально-семантическим.

Может возникнуть вопрос: а можем ли мы подходить к изучению звуковой стороны языка с функционально-семантической (смысловой) точки зрения? На первый взгляд, ответ на этот вопрос должен быть отрицательным. В самом деле, вырвем, например, из слова «стол» звук [с] или [т] и спросим себя, имеют ли они какой-нибудь смысл? Не имеют. А как же тогда изучать звуки с функционально-семантической (или смысловой) точки зрения? Именно данная точка зрения и позволила И.А. Бодуэну де Куртенэ ещё в конце XIX в. прийти к понятию фонемы.

Возьмём то же самое слово «стол» и проделаем с ним маленький эксперимент: отнимем сначала первый звук — получим «тол», отнимем последний — получим «сто», а если отнимем сразу — оба получим «то» (есть и такое слово в русском языке). Что отсюда следует? На звук речи, если он выступает в качестве строительного материала в оформлении того или иного смысла, можно смотреть со смысловой точки зрения: вместе с другими звуками, участвующими в оформлении смысла той или иной единицы языка, каждый звук выступает как соучастник такого оформления. Мы можем сказать, что каждый звук речи выполняет смыслоразличительную функцию. Наш эксперимент со словом «стол» это прекрасно показал.

Фонема — обобщение звуков, имеющих одинаковую смысло- различительную функцию. Какие звуки мы слышим в словоформах «стол» и «стола»? [о] и [а]. Это разные звуки, представляющие разные звукотипы! Но они имеют одинаковую смыслоразличительную функцию, т.е. «работают» на знаковое оформление одного и того же корня, одного и того же слова. Вот и выходит, что понятие фонемы абстрактнее понятия звукового типа. По степени абстрактности мы имеем здесь дело со следующей цепочкой: звук — звукотип — фонема.

Варианты одной фонемы в речи называют аллофонами. В большинстве случаев они совпадают с вариантами соответственного звукового типа. Возьмём, например, окончание -у в глаголах «пишу» и «гоню». На уровне речи мы имеем здесь дело с двумя разными звуками [у]: во втором глаголе [у] является более узким и передним, чем в первом. Эти разные звуки, вместе с тем, представляют собою один и тот же звуковой тип. Но они реализуют одну и ту же морфему, поскольку выполняют одну и ту же смыслоразличительную функцию. Следовательно, мы имеем здесь дело с совпадением, с одной стороны, звукотипа с фонемой, а с другой, вариантов звукового типа с вариантами фонемы (аллофонами). Подобные совпадения не означают, что понятия, о которых идёт речь, не отличаются друг от друга. Так, если взять уже известный для нас пример со словоформами «стол» и «стола», то в форме родительного падежа мы обнаружим, с одной стороны, несовпадение гласной фонемы в корне со звуковым типом: фонема — /о/, а звукотип — /а/. А с другой стороны, мы увидим здесь несовпадение аллофонов [о] и [а] с вариантами звукотипа /а/: в форме родительного падежа окончание -а может звучать по-разному после твёрдых согласных и после мягких: ср. стола — дня. Отсюда следует окончательный вывод: несмотря на то, что между понятиями «фонема» и «звукотип», с одной стороны, «аллофон» и «вариант звукотипа», с другой, граница является относительной, данные понятия ни в коем случае нельзя отождествлять. В противном случае мы можем оказаться перед опасностью, связанной с неразличением науки о звуках и науки о фонемах.

В советской России сформировалось две фонологических школы — московская (МФШ) и ленинградская (ЛФШ). В последнюю вошли Л.В. Щерба (её основатель), М.И. Матусевич, Л.Р. Зиндер, Ю.С. Маслов, а в первую — П.С. Кузнецов, А.А. Реформатский, В.Н. Сидоров, Р.И. Аванесов, М.В. Панов. «Москвичи» обвиняли «ленинградцев» в сближении понятий фонемы и звукового типа. Были ли для этого реальные основания? Рассуждает Л.В. Щерба: «В словах “дети” и “детки” мы воспринимаем [т] и [т'] как две разные фонемы (а для москвичей это варианты одной фонемы, так как они выполняют однотипную смыслоразличительную функцию), так как в «одеть», «одет», «разуть», «разут», «тук», «тюк» они дифференцируют значение» (Щерба Л.В. Языковая система и речевая деятельность. Л., 1974. С. 117).

Итак, по Л.В. Щербе, в словах «дети» и «детки» чередуются варианты фонем [т] и [т'], так как в «тук» и «тюк» эти звуки выполняют смыслоразличительные функции. В отношении «тук» и «тюк» это действительно так, но не в отношении «дети» и «детки». В «дети» и «детки» звуки [т] и [т'] реализуют одну и ту же фонему, поскольку выполняют одну и ту же смыслоразличительную функцию. А у Л.В. Щербы? У него это варианты разных фонем. Что же отсюда следует? С точки зрения МФШ, мы наблюдаем здесь отождествление фонемы со звуковым типом, поскольку с разными фонемами здесь соотносятся звуки, которые отличаются лишь физически, тогда как их функционально-смысловая идентичность игнорируется. Именно здесь, в способах разграничения фонемы и звукового типа, кроется сущность расхождений между ЛФШ и МФШ.

Поскольку представители МФШ считали, что «ленинградцы» чрезмерно сближали фонему со звуковым типом, то первые позволяли в адрес поcледних иногда чересчур ядовитую критику. Чего, например, стоит словечко «щербема», которое придумал один из «москвичей» С.С. Высотский? Более сдержанным оказался М.А. Сапожков, который назвал щербовскую фонему «физической», тем самым лишив понятие фонемы её главного отличительного признака — смыслоразличительной функции. Без этой функции фонема превращается в звуковой тип (Реформатский А.А. Из истории отечественной фонологии. М., 1970. С. 13).

«Москвичи» нередко преувеличивали непонимание смысло — различительной сущности фонемы со стороны ЛФШ и её отождествление со звуковым типом её представителями. Так, на попытку примирить МФШ с ЛФШ, предпринятую ещё в 1946 г. С.И. Бернштейном, который утверждал, что между этими школами скорее терминологическое различие, чем принципиальное, А.А. Реформатский отреагировал так: «Я полагаю, что здесь вовсе не “терминологическое” расхождение, а расхождение по существу, онтологическое. В этих двух направлениях речь идёт о разных предметах: в Ленинградской школе — о звуковом типе реальных звучаний в речи без учёта роли данных явлений в морфеме, а в Московской школе — “о подвижном элементе морфем”, о единице, получившей “языковую ценность” и “рассматриваемой лингвистически” без всякой оглядки на “звуковой тип”» (там же. С. 12).

Из этой цитаты можно сделать вывод о том, что ЛФШ вообще сводила понятие фонемы к звуковому типу. Но в этом случае эта школа должна была бы называться не фонологической, а фонетической, поскольку фонология в этом случае сводится к фонетике (в узком смысле этого термина). По праву ЛФШ называется фонологической. Её основатель и его ученики весьма ясно и глубоко сознавали смыслоразличительную сущность фонемы. Недаром Л.Р. Зиндер и Л.В. Бондарко писали в предисловии к книге Л.В. Щербы «Русские гласные в качественном и количественном отношении» (Л., 1983): «Рассмотрев вопрос о тождестве фонемы, о сопринадлежности её оттенков, Л.В. Щерба дополнил приведённое выше определение фонемы: к словам “способное ассоциироваться со смысловыми представлениями”, он добавил “и дифференцировать слова”. Итак, можно сказать, что если Бодуэн открыл фонему, то Щерба открыл её смыслоразличительную функцию» (указ. соч. С. 12). И здесь мы слышим некоторые полемические преувеличения: невозможно открыть фонему без открытия её главной черты — смыслоразличительной функции. Но одно несомненно: ЛФШ вовсе не отождествляла фонему со свуковым типом. Они расходились в материале, из которого фонема выводится: для МФШ это была главным образом морфема, а для ЛФШ — не только морфема, но и слово.

Теоретические расхождения между ЛФШ и МФШ вылились в практические. Они состоят в следующем: ЛФШ признаёт в русском языке фонемы /ы/, /г’/, /к’/и /х’/, тогда как МФШ считает их вариантыми соответственных фонем /и/, /г/, /к/, /х/. Свою правоту «москвичи» доказывают с помощью так называемых минимальных пар, под которыми понимают такие противопосталения, как вал — вол, гол — гул, палка — галка, брат — брать, где смыслоразличение осуществляется только парой звуков [а-о, о-у, п-г, т-т’]. Подобные противопоставления позволяют говорить о наличии в русском языке соответственных фонем /а, о, у, п, г, т, т'/. Но есть ли в русском языке такие минимальные пары, смыслоразличение в которых производилось бы с помощью звуков [и] и [ы], [г] и [г'] и т.д.? Может быть, это «бил-был», «мил-мыл» и т.п.? «Москвичи» возражают: смыслоразличение здесь осуществляют первые мягкие и твёрдые согласные, а не гласные.

Кто же прав в неоконченном споре между МФШ и ЛФШ? Если определять фонемы по минимальным парам, то правы «москвичи». Если же вспомнить о том, что в реальной жизни мы распознаём слова и их формы, учитывая весь состав звуков, из которых они состоят, то правы «ленинградцы». В этом случае, между прочим, Л.В. Щерба оказывается прав: смыслоразличение в словах «дети» и «детки» осуществляется не только за счёт суффикса, но и за счёт [т'] и [т], поскольку вместе с наличием или отсутствием суффикса они соучаствуют в различении смысла у этих слов. Подобным образом мы можем рассуждать и о противопоставлениях «бил-был», «мил-мыл»: смыслоразличение здесь осуществлется не только за счёт первых согласных, но и гласных. Тем более, если мы возьмём слова, где смыслоразличение осуществляется посредством целой группы фонемных противопоставлений: гора — герой, солнце — сиять, гулять — веселиться и т.д. В том-то всё и дело, что большая часть слов в языках состоит из нескольких фонем, что делает их смыслоразличение, как правило, избыточным.

Н.С. Трубецкой в своей книге «Основы фонологии» (1940) вывел понятие, которое может обобщать и разные фонемы, если они реализуются одинаковыми звуками или, что одно и то же, имеют позицию нейтрализации фонемных различий. Это понятие он назвал архифонемой (сверхфонемой, гиперфонемой). Только один пример. Вариантом одной и той же фонемы является звук [т] в словах «рот» и «год»? Нет, не является, поскольку в первом слове он реализует фонему /т/, а в другом — фонему /д/ (ср.: ртом — годы). Что же выходит? Выходит, что разные фонемы могут реализоваться одинаковыми звуками. Это происходит в тех позициях, где различия между ними теряются, нейтрализуются. Вот почему такие позиции и называют позициями нейтрализации фонемныхразличий. А если разные фонемы могут иметь что-то общее (в данном случае — могут реализоваться одним и тем же звуком), то есть основание для их обобщения в единицу более высокого порядка, чем понятие фонемы. Этой единицей и является архифонема. Так, фонемы /т/ и /д/ мы можем обобщить в архифонему «д/т».

32. Фонетические и исторические чередования.

Почему в словах чередуются звуки? Это происходит при образовании грамматических форм слова. То есть звуки в одной и той же морфеме, например в корне, могут заменять друг друга. Такую замену называют чередованием.

В определённых случаях чередуются не только гласные звуки, но и согласные. Чаще всего чередование находится в корнях, суффиксах и приставках.

Мох — мха, везти — возить, крутой — круче, друг — друзья — дружить — в корне слова;

кружок — кружка, дочка — дочек, зимую — зимовать, ценный — ценен — в суффиксах;

ждать — подождать, звать — созвать, втереть — вотру — в приставках.

Существуют два вида чередований: исторические (их нельзя объяснить, они возникли давно и связаны с утратой гласных звуков [ъ], [ь] (сънъ — съна, льсть — льстить) или с необъяснимым тождеством согласных звуков (бега — бежать) и фонетические (по-иному позиционные, так как зависят от позиции звука в слове [нΛга — нок], их можно объяснить с точки зрения современного русского языка, например, чередование [г//к] возникло потому, что перед гласным согласный звук сохраняется, а в конце слова звук оглушается, изменяет своё качество звучания).