Лекция: Резидентство» Юань Шикая и международные отношения Кореи того времени

Итак, на 10 лет Корея попала в жесткую зависимость от Китая, представителем которого на полуострове был мало кому известный тогда китайский офицер двадцати двух лет от роду по имени Юань Шикай. Он происходил из влиятельной семьи в Северном Китае. Его дядя был хорошим другом Ли Хунчжана, и молодой человек получил престижное назначение заместителя командующего китайским гарнизоном в Сеуле. Однако во время мятежа Года Капсин, когда другие медлили, именно он проявил решительность, убедил начальство в серьезности проблемы и необходимости экстренных мер и приказал подчиненным ему войскам подавить мятеж.

После этого Ли Хунчжан перепоручил корейские дела ему. Кочжон был временно отправ­лен в военный лагерь цинских войск, а Юань был назначен генеральным резидентом, пробыв в этой должности 10 лет вплоть до начала японо-китайской войны 1894-1895 гг. По мнению большинства историков, Юань Шикай фактически управлял Кореей от имени короля, отлучив вана от внешних контактов и заменив реформаторов во властных структурах на консерваторов старой конфуцианской закалки. Юань Шикай был единственным человеком, который имел право сидеть в присутствии вана[19]. Чувствуя себя весьма вольготно, Юань даже позволял себе рукоприкладство по отношению к высшим корейским сановникам, а в 1888 г. всерьез подумывал о свержении Кочжона. Ли Хунчжан, однако, был против этого.

Здесь нельзя не отметить мнение И. А. Толстокулакова, который считает, что процесс лишения корейского государства национального суверенитета начался с последствий 1884 г., когда Юань Шикай управлял Кореей, не считаясь с нуждами страны и мнением корейского чиновничества[20].

Понятно, что в ответ на такое давление со стороны Китая ван пытался проводить независимую политику, в частности, пробуя самостоятельно отправлять послов в страны Европы[21] и действуя при помощи фон Мёллендорфа, который, хотя был поставлен китайцами, к 1884 г. стал активным сторонником сближения Кореи и России. В 1885 и 1887 гг. периодически всплывали слухи о том, что двор заключил с Россией тайное соглашение, однако документальных подтверждений данного факта нет. В 1885 г. Россия обратилась к Корее с просьбой о создании в корейском порту Вонсан российской военно-морской базы, но положительно вопрос решен не был.

Однако 15 апреля 1885 г. в ответ на это Англия захватывает о. Комундо у южного побережья Кореи и удерживает его два года[22]. Только активное вмешательство российской и китайской дипломатии в этот вопрос заставило англичан оставить остров.

В качестве противодействия прорусским тенденциям в 1885 г. Китай отозвал фон Мёллендорфа и заменил его американцем О. Дэнни (последний, правда, тоже не придерживался полностью прокитайской линии), а также вернул из ссылки Тэвонгуна, дабы он своим присутствием противодействовал пророссийским симпатиям.

Летом 1886 г. ван попытался сыграть на противоречиях между Россией и Китаем. Мин Ён Ик навестил русского посланника и повел с ним разговор о том, что из всех стран одна Россия может освободить ее (Корею) из нынешнего безвыходного положения. Вебер, однако, посоветовал избегать открытого разрыва с Китаем, так как понимал, что для того чтобы вмешиваться, надо обладать значительной военной силой, а у России на Дальнем Востоке ее нет[23].

Через несколько дней после этого разговора, 9 августа, Мин доставил в русскую миссию секретное письмо с государственной печатью, в котором, в частности, писалось следующее: «Наше государство склонилось на одну сторону, поддалось чужому влиянию. Хотя в нем один независимый государь поставлен, но он совершенно не может избегнуть, чтобы не быть в подчинении у другой державы. Я, король, весьма стыжусь и опечален этим… надеюсь, что Вы доложите Вашему Правительству и присоедините Ваши старания, держа дело в секрете, чтобы русское правительство употребило все усилия оказывать мне покровительство и никогда не покидать меня…»[24].

Однако содержание этого письма вскоре стало известно Юань Шикаю, и Б. Д. Пак предполагает, что проинформировал его об этом все тот же Мин Ён Ик, который был больше прокитайски настроен, чем король или королева. Китайцы немедленно приняли меры, после чего Кочжон заюлил и заявил, что никакого письма не писал. После этого китайцы добились того, чтобы никакие секретные письма не принимались иностранными дипломатами во внимание.

Что же до японо-китайских отношений, то сначала в них возникло напряжение. Корейцы разграбили дома многих японцев, и страна Восходящего Солнца потребовала извинений за поджог японской миссии и убийство посольского штата и резидентов, а также выплаты репараций. Для «обеспечения безопасности» японских граждан в Корее в Инчхон были посланы семь боевых кораблей и два батальона армии, угрожавшие городу военным вмешательством.

Чтобы избежать военного столкновения между вооруженны­ми силами двух стран, в октябре 1885 г. Ли Хунчжан встретился в Тяньцзине с Ито Хиробуми. Этот японский государственный деятель, трижды занимавший пост премьер-министра Японии и неоднократно бывший министром иностранных дел, занимался корейским вопросом, начиная с 1876 г. В результате этой встречи Китай и Япония приняли решение в течение че­тырех последующих месяцев одновременно вывести из Кореи свои войска. Корее дали возможность создать собственную армию, а в случае чрезвычайной ситуации договорились заранее предупредить друг друга о том, что в Корею будут вновь введены войска.

Для создания самостоятельной корейской армии в 1887 г. по китайской наводке США подписали договор с Кореей о приглашении американских военных инструкторов, но прибывшие военные не были хорошими специалистами, относились к делу спустя рукава, и боеспособная корейская армия так и не была создана.

Экономическое проникновение Японии, однако, продолжалось. Воспользовавшись отсутствием в Корее развитой банковской си­стемы и в то же время объективной необходимостью банковской деятельности в открытых портах, в 1888 г. в Сеуле было основано главное отделение крупнейшего японского банка Дайити гинко («Первого банка») с одновременным открытием филиалов во всех крупнейших корейских портах.

В политической сфере японцы стали делать ставку на Тэвонгуна, который, согласно логике фракционной борьбы, не мог быть на одной стороне с королевой. Летом 1892 г. японцы будто бы распустили слух о покушении на его жизнь, который наделал определенный шум в дипломатических кругах, потому что корейское правительство не торопилось его дезавуировать и сделало это только после определенного давления со стороны представителей России[25].

Здесь стоит сделать отступление и рассказать об отношении к Корее Америки и американцев. И корейские, и зарубежные историки отмечают, что следует отделять деятельную помощь отдельных американских граждан — протестантских миссионеров-просветителей от американского правительства, относившегося к корейским проблемам более чем прохладно. Политика Теодора Рузвельта была направлена на защиту американских интересов в иных регионах, к тому же в конце XIX в. об этой стране знали очень мало, и Г. Хендерсон иронически замечает, что на тот момент в Америке о Марсе было известно больше.

Впрочем, в 1887 г. в Соединённые Штаты был направлен посланник Пак Чон Ян, что привело к укреплению отношений с США, а со второй половины 1880-х годов представители частного пред­принимательства США вели разведку и разработку полезных иско­паемых. Американ­цы также пытались получить концессии на строительство основ­ных железных дорог Кореи.

Что же касается рядовых американцев, не представлявших линию своего правительства, то, хотя их число при корейском дворе всегда было не очень велико (примерно 80 человек в 1894 г. и около 250 человек – в 1900 г.), влияние, которое они оказали на Корею, действительно можно назвать огромным. Если Госдепартамент США не проявлял особенной активности, то такие добровольцы-миссионеры, как Х. Хальберт, Х. Аллен, Х. Андервуд и другие, активно занимались в Корее благотворительностью, основывая школы, больницы, университеты и, естественно, завоевывая этим влияние при дворе[26]. Именно они построили в Корее первый государственный госпиталь (больница «Севранс», созданная Алленом), железную дорогу и электростанцию.

Протестанты появились в Корее в 1880-е годы. Их политика отличалась от политики Ватикана и в чем-то была близка иезуитским методам культурной адаптации. Протестанты выдвигали на первый план не пропаганду религии, а строительство школ и больниц, знакомство корейцев с достижениями европейской науки и культуры. Престиж христианской цивилизации демонстрировался таким образом. Конгрегаций было много, им не требовалось, как католикам, ожидать «инструкций из центра», и Хендерсон объясняет успех пресвитерианской церкви и ее широкое распространение в Корее тем, что их система организации и управления во многом совпадала с корейской общинной традицией[27].

Что же касается догматики, то протестанты гораздо более мягко подстраивались под местные обычаи, акцентируя внимание скорее на том, что в христианстве было похожего на традиционные религии Дальнего Востока. Кроме этого, они использовали для обозначения своей веры другие иероглифы, нежели католики, были более веротерпимы и автономны в своих действиях. Потому некоторые корейцы думали, что исповедуемый американцами протестантизм — это совсем другая религия, нежели католичество, отношение к которому властей было резко отрицательным из-за того, что католики активно выступали против культа предков как поклонения идолам. Потому протестанты старались отделить себя от католиков и даже в «Корейской Политике» по этому поводу есть интересный пассаж о том, что протестантские секты не слишком отличаются от конфуцианских толкований, и что этика протестантизма запрещает ему вмешиваться в политику[28].

Результатом такой активности миссионеров стало значительное распространение в Корее протестантского вероучения, ибо доступ в открытые ими учебные заведения был открыт только для христиан. К 1893 г. в Корее было основано 12 крупных церквей и множество мелких храмов и часовен[29].

Так начала формироваться и укрепляться проамериканская партия, тем более что исповедование христианства воспринималось прогрессистами как неотъемлемая черта цивилизации. Вот очень симптоматичная цитата из Пак Ён Хё: «Наш народ нуждается в просвещении и христианстве… Ваши миссионеры уже сделали очень много хорошего для Кореи. Наши старые религии слишком поверхностны и потому они должны быть вытеснены христианством… Народ должен просвещаться и христианизироваться, чтобы позднее осуществить конституционную реформу. Тогда вполне возможно, что в отдаленном будущем мы станем столь же свободной и просвещенной страной, какой является сейчас Ваша страна»[30].

С точки зрения развития ментальности стоит отметить еще один момент. Христианские ценности, построенные на любви к ближнему, внесли в корейскую ментальность определенные идеи, связанные с гуманизмом. Однако ярый национализм протестантских миссионеров многим казался опасным. В этом смысле очень интересно мнение приморского генерал-губернатора П. Ф. Унтербергера, который отмечал опасность христианской миссионерской пропаганды из-за того духа фанатизма и дисциплины, который она воспитывает[31]. Тем не менее, именно он как бы продемонстрировал корейцам отношение граждан к своей стране и стал косвенным источником развития корейского национализма по относительно «жесткому» пути.

[1] Толстокулаков И. А. Политическая модернизация Южной Кореи. Часть 1. С. 219.

[2] Несмотря на то, что в Японии к прогрессистам относились с сочувствием, прокитайская ориентация большинства членов королевского двора не давала гарантий, что предоста­вленный заем будет возвращен.

[3] Korean War and Modern History. Sese Publ. House. Seoul, 2006. Р. 19.

[4] Толстокулаков И. А. Политическая модернизация Южной Кореи. Часть 1. С. 224.

[5] Пак А. В. Диссертация. Рукопись С. 98.

[6] История Кореи (с древнейших времен до наших дней). Том I. С. 341.

[7] Толстокулаков И. А. Политическая модернизация Южной Кореи. Часть 1. С. 224.

[8] Тягай Г. Д. Формирование идеологии национально-освободительного движения в Корее. С. 111.

[9] Там же. С. 112.

[10] Пак А. В. Диссертация. Рукопись С. 101-102.

[11] Толстокулаков И. А. Политическая модернизация Южной Кореи. Часть 1. С.221.

[12] Hong Yi-Sup. Korea’s Self-Identity. Seoul, 1973. Р. 164.

[13] Пак Б. д. Россия и Корея. С. 140.

[14] Там же.С. 141-142.

[15] История Кореи (Новое прочтение). С. 231.

[16] Sources of Korean tradition. Vol. II. Р. 256.

[17] Пак Б. д. Россия и Корея. С. 203.

[18] Cumings B. Korea’s place… Р. 114.

[19] История Кореи (с древнейших времен до наших дней). Том I. С. 344.

[20] Толстокулаков И. А. Политическая модернизация Южной Кореи. Часть 1. С. 237.

[21] Предполагаемого посла в Англию китайцы перехватили в Гонконге, а посол в США добрался до цели и остался в Америке, хотя китайцы требовали отозвать и наказать его за самовольное представление корейских интересов.

[22] Cumings B. Korea’s place… Р. 114. Согласно его мнению, история с островом Комундо может быть воспринята как деталь противостояния России и Англии, которое в это время было заметно не только на Дальнем Востоке: обе стороны решили воспользоваться временным перемирием между Китаем и Японией с тем, чтобы усилить свое проникновение в Корею.

[23] Пак Б. д… Россия и Корея. С. 163-165.

[24] Там же. С. 164.

[25] Пак Б. д… Россия и Корея. С. 198-199.

[26] Доктор Аллен, прибыл в страну в 1884 г. и почти сразу завоевал доверие двора тем, что вылечил тяжелораненого Мин Ён Ика. После этого его рейтинг при дворе Кочжона значительно вырос, и он фактически стал лечащим врачом семьи вана. Он же вылечил Ли Сын Мана, когда тот в возрасте пяти лет потерял зрение после перенесенной оспы.

[27] Henderson. Р. 83.

[28] Hyeon-Dew Kang. Media Culture in Korea. Seoul, 1991. Р. 26.

[29] История Кореи (с древнейших времен до наших дней). Том I. С. 347.

[30] Пак А. В. Диссертация. Рукопись С. 105-106. В разговоре с христианским проповедником. Цит. По: Wanne J. J. A cultural history of modern Korea. Р. 524.

[31] Пак Чон Хё. Россия и Корея (1895-1898). М.,1993. С. 101.