Лекция: Революции 1848—1849 гг. и правительство Николая I.
Революционные события в Европе не стали для России неожиданностью. Николай I ждал их и готовился к борьбе с ними. Однако 1848—1849 гг. стали началом тех непостижимых внешнеполитических просчетов, которые оказались характерны для российского императора в последние годы его жизни.
Трудно сказать почему, но Николай I был уверен в том, что революция начнется в сопредельных с Россией Австрии или Пруссии. Поэтому и методы борьбы с ней были выбраны соответствующие: приведена в боевую готовность армия для подавления революционных выступлений вблизи границ империи. Когда же эти выступления разразились во Франции, Николай I растерялся и испугался. Теперь ему ничего не оставалось, как только ждать, пока революционные волны не докатятся до границ России.
В марте 1848 г. III отделение начало доносить царю о безусловно тревожном положении внутри империи, особенно в пограничных западных областях. Поэтому Николай I, прежде чем начать борьбу с революцией в Европе, решил применить чрезвычайные меры в самой России. Император практически запретил выезд за границу через западные пределы страны, была усилена перлюстрация писем и другой частной корреспонденции. С конца февраля 1848 г. на улицах Петербурга появились переодетые в штатское агенты полиции, которые должны были следить за настроением столичного люда. С этого же времени усилен надзор за печатью и просвещением.
Покончив, как он считал, с домашней оппозицией, император вернулся к европейским делам. Успехи национально-освободительного движения в Венгрии в 1849 г. поставили вопрос о дальнейшем существовании Австрийской империи. После переговоров с Австрией и слезных просьб ее посла в Петербурге о помощи 160-тысячная русская армия вступила в Венгрию. Вместе с австрийскими солдатами под командованием фельдмаршала И. Ф. Паскевича оказалось 270 тысяч человек против 170—200 тысяч венгров под командованием А. Гергея. Через несколько недель после ряда поражений Гергей капитулировал, но вмешательство Николая I в дела соседей не снискало ему лавров ни в Европе, ни внутри России. Начиная с 1815— 1816 гг. западная общественность воспринимала Россию как наследницу Наполеона, стремящуюся к мировому господству. С конца 1840-х гг. она стала объектом ненависти и для революционных сил континента, получив от них прозвище «жандарм Европы». Такое единство консерваторов, либералов и революционеров ведущих стран континента свидетельствовало о том, что столкновение этих стран с Россией стало неизбежным.