Лекция: Робин Константин

Обещание Невероятного

ГЛАВА ВТОРАЯ

ГРЕЙСОН

ОТРЫГНУТЬ НА ЧЬЮ-ТО ОБУВЬ – не лучший способ произвести впечатление при знакомстве.

Особенно, если этот кто-то только что спас твою жизнь.

Я вытер рот рукавом пиджака, не в силах оторвать взгляд от лужи рвоты вокруг черных кроссовок девушки. Зазубренные молнии боли насквозь простреливали голову, безумный стук сердца заглушил звуки зала. Сосисочная девочка застыла в тихом шоке; рот чуть приоткрыт, брови сведены, а ее глаза то поднимаются к моему лицу, то вновь отпускаются на блевотину.

Я дышал. Это было чудесно.

— Грейсон?

Успокаивающие руки гладили меня по спине. Взволнованные голоса вокруг уговаривали присесть. Под колени мне подтолкнули стул, заставив рухнуть на него. Но все это время я продолжал смотреть только на нее. Она смахнула с лица несколько выбившихся из прически прядей и убрала их за ушко. Отчуждение, возникшее в самом начале, куда-то ушло, сейчас мы были едины с этой девушкой… Она и я. Спокойствие посреди хаоса. Волосы снова опали на ее личико, и мои пальцы заныли от желания поправить их. Мне так хотелось сказать хоть что-то, но все речи застряли в горле. А потом перед носом возник отец, закрыв ее от моего взгляда.

Грейсон, что случилось?

Все думали, что я прикалывался. Действительно, я мог провернуть что-то подобное, остроумная бы получилась шутка. Но сомневаюсь, что вышло бы настолько правдоподобно.

Отец хлопнул в ладони возле моего лица.

— Что, пап? – прохрипел я. Нахмурив свой обветренный лоб, он попытался поднять меня на ноги.

— Тебе необходимо проветриться, — его пальцы впились в мое плечо, и мы полезли сквозь толпу всех возможных родственников семейства Барретт, уже вернувшихся к вечеринке. Я попробовал отыскать среди оживленных лиц вокруг Сосисочную девочку, но она уже ушла.

За нами закрылась стеклянная дверь, приглушая звуки вульгарного исполнения «От тебя я шалею»[1]. Очутившись в темном вестибюле, папа повел меня в укромный уголок за сияющими рыцарскими доспехами. Настоящие латы настолько не вписывались в стандартную картину мира, что сцена получалась даже слишком сюрреалистичной.

— Грейсон… — отец требовал объяснений.

— Пап, эм… – не успев начать, я отвлекся на приоткрывшуюся дверь и ворвавшийся на мгновение шум праздника. Может, это Сосисочная девочка? Но нет, держа в руках бокал для мартини, наполненный голубоватой жидкостью, к нам всего лишь подплывала моя мачеха, Тиффани.

— Что произошло?

— Ничего, я в порядке, — ответил я.

— Это, по-твоему, ничего? — возмутился отец. – Да ты чуть не задохнулся.

Мачеха пронзительно вскрикнула, отставив бокал на камин.

— Грейсон Мэтью, у тебя все хорошо? — проведя одной рукой по волосам и пальцами другой, прикоснувшись к щеке, она бегло осмотрела меня. Тифф нравилось использовать мое второе имя, чтобы подчеркнуть значимость произошедшего. Весной, когда меня отчислили из Сент Гейба, я много раз слышал подобные гневные восклицания. Сейчас ее интонация была куда мягче, мачеха обволакивала голосом, почти шептала.Это что-то новенькое, однако.

— У меня все превосходно, — я отмахнулся от нее. – Давайте просто вернемся в зал?

— Грей, да ты не в себе. Я не успокоюсь, пока тебя не осмотрит врач. Мы смотаемся до больницы и вернемся обратно еще до того, как разрежут торт, — внес предложение отец.

— Сейчас, я только заберу свое пальто и попрощаюсь кое с кем, — заносчиво добавила Тифф.

— Нет, Тиффани. Ты останешься здесь и все популярно объяснишь любопытным, — папа был непреклонен.

Она поднесла руку к груди и тяжко вздохнула. – Ты уверен?

— Ага, мы с Греем просто заполним необходимые бумажки и малость проветрим наши бубенчики в приемном отделении. Ничего такого, с чем не справятся двое взрослых мужчин.

Я подавил смешок и тут же сморщился от боли, в горле все еще саднило.

Тебе обязательно быть таким грубияном, Блейк? – провыла Тифф.

— Да ладно тебе, ты все равно меня любишь, — уверенно бросил он и так истово приник к ее губам, что наблюдая за ними, я почувствовал себя извращенцем. Это как-то неправильно, когда личная жизнь твоего отца куда ярче собственной. Возникает неприятное чувство, что ты не прошел естественный отбор.

Предки как раз терлись носами, когда к нам подошла женщина в строгом темном костюме. В ожидании, пока отец и Тифф отлипнут друг от друга, она смущенно заправила за ухо прядь коротких блондинистых волос и скрестила руки на груди.

— Ты ведь тот мальчик, который подавился?

Мальчик, который подавился. Хорошенький итог моим семнадцати годам.

— Да, — сконфуженно кивнул я.

— Я могу вызвать скорую, если нужно. Или…, — покаянно обратилась женщина уже к господину Блейку Барретту.

— Нет необходимости. Мы направляемся в приемное отделение, — оборвал ее отец. Ее глаза немного обеспокоенно расширились, и она снова поправила волосы. В этом жесте мне почудилось что-то смутно знакомое.

— У вас есть дочь, — я не спрашивал, а утверждал.

— Грейсон, что ты несешь? – недоумение сквозило в возмущенном голосе отца.

— И она здесь работает, — я продолжал, не обращая на него внимания.

— Ну да. Рен. Вы знакомы?

— Она спасла мне жизнь, — фраза повисла в воздухе, слишком уж драматично я ее произнес.

— В самом деле? Я нужна была внизу, следила за другим помещением. Поднялась, как только услышала непонятную возню. И до сих пор до конца не знаю, что же все-таки произошло.

Однако, отец не был настроен воспевать чужие подвиги. – Мой сын подавился хот-догом, а ваша дочь удачно применила маневр Геймлиха, — сухая констатация факта и уж точно куда менее трагическая версия события, нежели моя собственная. Папа ведь не учитывал тот факт, что сам торчал у бара, а многочисленные дядюшки паниковали, как артисты греческого хора[2], и только посторонняя девушка сообразила, что действительно нужно сделать.

Прекрасная незнакомка с именем…

Рен.

— В таком случае, пришлите мне счет из больницы, — мать Рен вручила моему отцу визитку. Тут разговор снова был прерван порывом холодного воздуха и через парадную дверь в холл ворвался белоснежный мираж.

— Дядя Блейк!

Моя кузина Катрина пронеслась по вестибюлю в своем воздушном платье. Отец, на секунду повернувшись ко мне, коротко резанул ладонью по горлу, и данный жест сложно было не понять. Заткни пасть. Невеста не должна узнать, что кто-то чуть не умер на ее свадьбе.

-Трини, ты волшебно выглядишь, — расплывшийся в улыбке папа чмокнул ее в щеку.

— Такая трогательная церемония! – подхватила Тиффани.

Я сделал шаг назад и только продолжал кивать и криво улыбаться на щебетания родственничков, ощущая себя китайским болванчиком. Подружка невесты с каштановыми волосами помахала мне ручкой. Пока брачующиеся произносили свадебные клятвы, я вполне основательно раздевал эту девушку глазами. Пару часов назад меня, как и многих, захватил адреналин флирта и даже заставил отказаться от планируемого побега в монастырь. На самом деле, у меня никого не было с тех пор, как… Аллегра ушла. И свадебное торжество, на котором все разгорячены и жаждут веселья, показалось мне идеальным предлогом для возвращения в строй.

Но теперь это уже не имело значения. Сейчас меня куда больше интересовала мама Рен и официант, с которым она говорила. Сотрудник зала вошел следом за Катриной и секунду назад, приложив палец ко рту и коротко кивнув, растворился в банкетном зале. Мое сердце рвалось за ним, надеясь, что он приведет меня к Рен. Я должен поблагодарить ее, спросить как она и что там еще должно сказать человеку, спасшему твою жизнь. Но отец потянул меня за рукав.

— Пойдем, Грей, — папа отсалютовал и одними губами сказал что-то Тифф. Вся свита молодоженов уже толпилась в холле, выстраиваясь, чтобы торжественно прошествовать в зал. Симпатичная подружка невесты похлопала меня по плечу, и мы с отцом протиснулись мимо гостей.

— Потанцуем позже? – успела спросить кузина. Ее блестящие губы обещали неземную сладость и манили свои теплом. Меня накрыло знакомое возбуждение, и я даже затормозил, влекомый остротой ощущений от нового знакомства. Но тут же вспомнил о Рен, вспомнил ее тело, прижимавшееся к моей спине, мягкое, но сильное. Вспомнил, как она боролась за меня, хоть и считала пустым местом. Хоть я и не заслуживал спасения.

— Нет, я сваливаю, — ответил я и вслед за отцом вышел на бодрящий осенний вечер.

Папа остановился на верху лестницы и пошарил по карманам в поисках портсигара и зажигалки. Вместо этого на свет вылетела визитка и вертолетиком приземлилась на каменную ступеньку.

— Ненавижу свадьбы. Да помоги же мне, — сигарету он удерживал губами. Отец протянул мне зажигалку, а сам сложил руки лодочкой, заслоняясь от ветра. Я чиркнул несколько раз большим пальцем по колесику, пока не вспыхнул огонек. Папа болезненно втянул воздух. Кончик сигареты засветился оранжевым. Я броском вернул ему зажигалку, и он сунул ее обратно в куртку.

— Тебе стоит бросить курить, пап, — я наблюдал, как он медленно выдыхает нескончаемую струю дыма.

— Ага, знаю. И начать есть отруби, потому что в них много клетчатки. Уже внес это в список, — съехидничал он. – Хоть ты не начинай.

Я поднял со ступенек визитную карточку и протянул отцу.

— Вот, ты уронил.

— Не нуждаюсь.

— Но… эта женщина показалась мне славной, — я заступался за нее, что было мне несвойственно.

— Славной? – переспросил отец. – Грей, она всего лишь прикрывала свою задницу, ей же не хочется получить иск. Хотя я бы и не подставил Кэсвеллов.

— Ты ее знаешь?

— Не ее, — Отец качнул головой. Глубоко затянувшись, он снова неспешно выпустил клуб дым. – Джимми Кэсвелл был одним из лучших студентов Сент Гейба, как и я. В какой-то год его даже посылали на соревнования.

— Ты никогда не вспоминал о нем, — я провел кончиками пальцев по выгравированным буквам на карточке.

Собственник Рут Кэсвелл – Менеджер банкет-холла Камелот.

— Мы перестали тесно общаться после школы. Он работает адвокатом где-то в городе. Я подбрасывал ему пару клиентов, но дела у него все равно идут со скрипом. Отчего ты заинтересовался?

— Просто так, — солгал я, опуская визитку в свой кошелек. – Пап, мне не нужно в больницу.

— Нужно, Грейсон, — отец снял с сигнализации черный мерседес. Он всегда арендовал дорогие машины, чтобы впечатлить потенциальных покупателей жилья. – Ты странно себя ведешь. И твоя мать свалит всю вину на меня, если я не отвезу тебя куда-нибудь, где могут провести осмотр.

Моя мать жила со своей новой семьей в другой галактике, именуемой Коннектикут. Прошло уже шесть лет с их полюбовного разрыва, но отец все еще вылизывал ее зад, каждый раз как дело касалось меня, будто после единого неверного движения наряд полиции нагрянет выяснять, кто из родителей более ответственный, и с кем мне все-таки стоит жить. После того, как меня вышвырнули из Сент Гейба, все стало еще хуже, отца мучило чувство вины. Иногда мне хотелось встряхнуть его за грудки и заорать: прекрати вести себя как баба! Но в некоторых моментах я полностью поддерживал такое поведение. Никто и никогда не разочаровывал меня так, как собственная мать.

— И почему мы должны сообщать ей об этом? Со мной же все хорошо.

— Ага, но остальные члены семьи все еще разговаривают с ней. Не хватало, чтобы кто-то другой доложил ей сегодняшнюю историю.

— Пап, да кто видел? Дядя Пэт? Он настолько пьян, что даже не вспомнит. Давай просто вернемся?

Отец затянулся в последний раз и, щелчком бросив окурок на землю, затоптал его ногой.

— Я не могу вернуться. На меня стены давят. Свадьбы – это такой фарс.

— Говорит мужчина, женившийся дважды, — поддел я.

— Это другое. Без подобного дерьма, — отец ткнул пальцем в Камелот. Только мы. Здание городской администрации. И в конце дрянной пирог из пиццерии Денино. Помнишь?

После глотка свежего воздуха у меня открылось второе дыхание, и заново разгорелось желание вернуться в холл, но я знал, что отец будет стоять на своем до победного. Вероятно, Рен сейчас шлангом смывает остатки моего ДНК со своей обуви. И это вряд ли получится сделать быстро. Уверен, что у меня еще будет возможность встретиться с ней. А если нет – я эту возможность придумаю.

— Знаешь, «дрянной пирог» из Денино звучит весьма аппетитно. И ждать его нужно примерно то же время, что и своей очереди в приемном отделении. Что скажешь, пап?

— Побег мальчиков Барретов? Ты точно нормально себя чувствуешь?

— Как никогда прекрасно!

— Тогда ты за рулем, — отец кинул мне ключи.

Я поймал их и постарался сосредоточиться на задаче, отодвинув стойкое ощущение, что встреча Рен была началом чего-то очень важного. Скользнув на водительское сиденье, я последний раз попробовал отстраниться от мыслей о ней.

Она просто девушка, Грейсон.

Девушка, которая спасла мне жизнь.

Мне хотелось убирать волосы с ее лица, чувствовать рядом тепло ее тела. Так, чтобы вокруг не было зрителей, и мне не угрожала неминуемая смерть.

Единение с ней было чем-то особенным.

Настоящим.

Я должен узнать ее. Ее имя мне уже известно. Рен Кэсвелл. Выяснить остальное будет просто.

Уж в этом-то я хорош.

[1] I Get a Kick out of You – песня Фрэнка Синатры. (прим. переводчика)

[2] Greek chorus, Греческий хор – отсылка к постановке древнегреческих трагедий. Участники хора, по своей сути, — массовка, не совершают никаких конкретных действий, но все время находятся на сцене, что-то рассказывают, поясняют и выражают свое мнение. (прим. переводчика)