Лекция: Сложноподчиненные предложения с несколькими придаточными.

Ø С последовательным подчинением.

Горцы говорят, что лягушка потому до сих пор без хвоста, что приклеить его оставила на завтра. (Гам.)

Ø С параллельным подчинением.

Когда я вышел на крыльцо, раздался удар грома, который заставил меня вздрогнуть.

Ø С однородным подчинением.

Где разгружались эти эшелоны, куда исчезла эта громада людей, танков, пушек, никто не знал. (К. С.)

Знаки препинания в сложноподчиненном предложении с несколькими придаточными

1. Он понимал, что такой огонь нельзя остановить, что это стихия (К. Паустовский).

2. Анфиса куталась в платок, хотя вечер был теплый и на яблонях не шевелился ни один листок (К. Паустовский).

3. Мне кажется, что, когда бушует море, в его реве звучит бодрящая музыка.

Знаки препинания в бессоюзном сложном предложении

Между частями бессоюзного сложного предложения ставятся запятая, точка с запятой, двоеточие, тире.

Запятая ставится при перечислении каких-то фактов (можно поставить союз и между частями):
В глазах у меня потемнело, голова закружилась. (Л.)

Точка с запятой ставится, если части предложения более распространены и менее связаны по смыслу:
С утра в степи было по-весеннему холодно; ветер просушивал колеи грязной дороги ишуршал прошлогодним бурьяном. (И.Бунин)

Двоеточие ставится:

Ø если второе предложение указывает причину того, о чем говорится в первом:
Не спи, казак: во тьме ночной чеченец ходит за рекой. (П.)

Ø если второе предложение поясняет первое (т. е. раскрывает его содержание):
Самое главное было сделано: мы переправились через реку. (Арс.);

Ø если второе предложение дополняет смысл первого, распространяет один из его членов:
Свойство зеркальце имело: говорить оно умело. (П.)

Тире ставится:

Ø если содержание одного предложения противопоставляется другому:
Несчастья бояться — счастья не видать. (Посл.);

Ø если первое предложение указывает на время или условие того, о чем говорится во втором:
Куст заденешь плечом — на лицо тебе вдруг с листьев брызнет роса серебристая.(И. Никитин);

Ø если второе предложение заключает в себе вывод, следствие из того, о чем говорится в первом:
Вдруг дверь каморки быстро распахнулась — вся челядь тут же кубарем скатилась с лестницы. (Т.);

Ø если предложения рисуют быструю смену событий:
Чин следовал ему — он службу вдруг оставил. (Гр.).

48. Литературный язык и язык художественной литературы.

Один и тот же язык может выступать во многих разновидностях. Важнейшими из них, связанными с различиями среди говорящих на данном языке людей (или с внутренним членением языкового коллектива), являются три: литературный язык, просторечие идиалекты.

В современном языкознании литературный язык определяется:

как «образцовый, нормализованный язык, нормы которого воспринимаются как “правильные” и общеобязательные и который противопоставляется диалектам и просторечию»;

как «форма общенародного языка, понимаемая говорящими на том или ином языке как образцовая»;

как «обработанная форма общенародного языка, обладающая в большей или меньшей степени письменно закрепленными нормами»;

как «высшая форма национального языка, признак национальной самостоятельности, носитель и посредник культуры и цивилизации» или же, по определению В. В. Виноградова, как «высший нормированный тип общенародного языка».

Приведенные определения дают достаточно полное представление о содержании понятия «литературный язык», в них называются и в какой-то степени объясняются основные признаки литературного языка, по которым он отличается от просторечия, диалектов и других разновидностей общенародного языка.

Предлагаются и другие определения понятия «литературный язык», в которых подробно объясняются те или иные стороны этого понятия. Литературный язык определяют:

как «нормализованный язык, обслуживающий разнообразные культурные потребности народа, язык художественной литературы, публицистических произведений, периодической печати, радио, театра, науки, государственных учреждений, школы и т. д.»;

как «исторически сложившуюся высшую (образцовую, обработанную) форму национального языка, обладающую богатым лексическим фондом, упорядоченной грамматической структурой, развитой системой стилей (подъязыков)»;

как «основную, наддиалектную форму существования языка, характеризующуюся большей или меньшей обработанностью, полифункциональностью, стилистической дифференциацией и тенденцией к регламентации».

Важнейшим отличительным признаком литературного языка является нормированность, т. е. соответствие языковых средств и правил их употребления общепринятым языковым нормам. Под языковыми (литературными) нормами понимаются прежде всего орфоэпические, грамматические и иные правила использования в речи языковых средств, принятые в общественно-речевой практике образованных людей. Норма — это «общественное установление, регламентирующее использование языковых средств в процессе речевого общения». Она предполагает использование в речи единственно возможных языковых единиц или выбор предпочтительных вариантов соответствующих языковых средств: слов, словоформ, синтаксических конструкций и др. Именно норма «является тем объединяющим и цементирующим звеном в сложной структуре литературного языка, которая придает ему характер упорядоченности, избирательности и общеобязательности».

Говоря о нормированности как важнейшем признаке литературного языка, некоторые лингвисты обращают внимание на то, что наличие кодифицированных норм не является обязательным признаком литературного языка. Высказывается мнение о том, что становление таких норм относится лишь к поздним периодам истории литературного языка, что нормализационные процессы чаще всего происходят в эпоху формирования национальных языков.

По мнению многих ученых, языковые нормы не являются исключительной принадлежностью литературных языков. Диалекты и просторечие тоже имеют собственные нормы, которые распространяются на языковые средства разных уровней. Однако в отличие от норм литературных языков нормы диалектной речи и просторечия «оформляются» стихийно, естественным путем и не осознаются как обязательные.

Спорным является вопрос о том, следует ли считать литературным язык, не имеющий письменности. Многие лингвисты утверждают, что литературный язык возможен только при наличии письменности. Более того, некоторые языковеды (например, Ю. А. Бельчиков) такой признак литературного языка, как возможность использования его в письменном виде, рассматривают в качестве важнейшего. Другие ученые допускают возможность существования бесписьменных литературных языков, полагая, что к литературным языкам ранней поры может быть отнесен, например, язык устной поэзии.

Литературный язык, опирающийся на языковые нормы, является средством общения для всего исторически сложившегося коллектива людей, говорящих на данном языке. При этом он обслуживает все стороны жизни людей: их повседневную жизнь и разные сферы деятельности (производство, науку, культуру, литературу, образование, средства массовой информации, управленческую деятельность и др.).

Язык художественной литературы, иначе говоря, поэтический язык, является той формой, в которой материализуется, объективируется вид искусства слова, словестного искусства, в отличие от других видов искусства, например музыки или живописи, где средствами материализации служат звук, краски, цвет.

У каждого народа свой язык, являющийся важнейшей чертой национальной специфики народа. Обладая своим словарным составом и грамматическими нормами, национальный язык осуществляет в основном коммуникативную функцию, служит средством общения. Русский национальный язык в его современном виде в основном завершил своё формирование во времена А. С. Пушкина и в его творчестве. На базе национального языка оформляется литературный язык – язык образованной нации.

Язык художественной литературы – это национальный язык, обработанный мастерами художественного слова, подчиняющийся тем же грамматическим нормам, что и язык национальный. Спецификой поэтического языка является только его функция: он выражает содержание художественной литературы, словестного искусства. Эту свою особую функцию поэтический язык осуществляет на уровне живого языкового словоупотребления, на уровне речи, в свою очередь формирующей художественный стиль.

Вот, как определяет язы́к худо́жественной литерату́ры литературная энциклопедия: «Язык художественной литературы (поэтический язык), наднациональный тип языка, многие характерные черты которого, однако, выявляются только в рамках творчества писателей определённой нации и только при сравнении с нормами и особенностями соответствующего национального языка. Язык любой нации проявляет себя двояко. Во-первых, он используется при общении людей в быту – и в этом случае оказывается разговорным, «живым» (т. е. относительно свободным от многих литературных норм). Во-вторых, его применяют во всех видах письменных текстов, и это применение накладывает на язык ряд ограничений, иначе говоря, нормирует его, чтобы носители языка, представляющие население различных регионов страны, разные социальные группы (в т. ч. возрастные и профессиональные), могли понимать друг друга. Такой язык оказывается литературным, он стремится стать тем идеальным языком, использовать который было бы удобно обществу в целом. Элементы литературного языка составляют основу национальной речи. Они применяются и в быту, но уже в соединении с элементами разговорного языка, использование которых противоречит общелитературным стилистическим нормам. Так, литературная лексика в пределах обыденной устной речи может сочетаться с диалектизмами, жаргонизмами, просторечиями. Следовательно, границы разговорного языка существенно шире границ литературного.
В свою очередь границы языка поэтического оказываются ещё более широкими. Основу поэтического языка, так же как и разговорного, составляют элементы языка литературного. Но язык художественной литературы далеко не всегда обязывает писателей следовать нормам литературного стиля речи. Например, каждый автор волен составлять собственный поэтический словарь, включая в него не только литературную, но и разговорную, иноязычную и др. лексику. Этим язык художественной литературы отличается от языка литературного.
Вместе с тем он отличен и от языка разговорного. Прежде всего, в поэтическом языке авторы эксплуатируют разговорные элементы с оглядкой на литературные речевые нормы. Собственная речь каждого настоящего писателя литературна. Но, являясь создателем эпического произведения, автор может наделить разговорной речью своего персонажа не только для того, чтобы дополнить его художественный образ, но и для того, чтобы создать художественный образ языка, используемого той частью общества, типичным представителем которой является данный персонаж.
Кроме того, поэтический язык предоставляет писателю более широкий арсенал речевых средств, применение которых не предписано правилами национального литературного языка. Так, автор-фантаст может создать языки несуществующих наций, неземных или волшебных существ, и т. д. Например, Дж. Р. Р. Толкин разработал в своих произведениях лексику и правила словообразования и грамматической связи языков населяющих его миры эльфов, гномов и орков. В пределах литературного языка на каждом этапе его развития существуют слова, которые современное общество опознает как неологизмы, но автор художественных произведений, описывающий мир будущего и «создающий» ещё не созданные человечеством предметы, изобретает неологизмы индивидуальные. Поэтому можно заключить, что в художественной литературе наряду с реальным используется и потенциальный лексический запас национального языка.
Если нормированность, «правильность» литературного языка – его несомненное достоинство, то проявление подобных черт в языке поэтическом – явный недостаток. Язык художественной литературы ориентирован на всевозможные отклонения от известных норм, т. к. каждый писатель стремится выработать индивидуальный речевой стиль. Утрата авторским языком индивидуальных примет равна утрате художественности. Любое отступление писателя от правил литературного языка заставляет читателей внимательнее следить за его речью, принуждает их к медленному чтению. Так, ранние стихи В. В. Маяковского и Б. Л. Пастернака изобилуют яркими метафорами, некоторым читателям стиль каждого из поэтов может показаться тёмным, но именно нетривиальное словоупотребление определяет необычность созданных ими образов. Итак, язык художественной литературы допускает отклонения от общелитературных норм, и они могут проявляться на всех уровнях языка. Кроме того, язык художественной литературы как таковой является языком наднациональным: к поэтическому языку относятся и все ритмико-интонационные явления, в частности связанные с формой стиха (просодия в некоторых памятниках мировой поэзии подчиняется не национальным языковым нормам, а вненациональным стиховым формам)».

49. Территориальная и социальная дифференциация языка: диалекты, профессиональные языки и жаргоны.

Территориальная дифференциация языка. Прежде чем перейти к рассмотрению различных более или менее частных аспектов узлового для данной проблематики понятия территориального диалекта, отметим два обстоятельства общего порядка. Во-первых, необходимо учитывать невозможность структурного определения языкового или диалектного статуса того или иного объединения (проблема: самостоятельный язык или диалект другого языка). По сравнению с неизбежно произвольным — в данном отношении — характером структурных критериев довольно твердую опору в этом отношении составляют критерии социологического порядка. Среди последних наиболее оперативными являются наличие (или, наоборот, отсутствие) взаимопонимаемости, единого литературного языка, а также единого самосознания народности. Во-вторых, следует иметь в виду, что территориальный диалект является исторически изменчивой, зависящей от уровня социального развития общества формой существования языка. Согласно определению В. М. Жирмунского, "диалект представляет единство не исконно данное, а сложившееся исторически в процессе общественно обусловленного взаимодействия с другими диалектами общенародного языка, как результат не только дифференциации, но и интеграции: единство развивающееся, динамическое, как о том свидетельствует характер изоглосс языковой карты, наглядно отражающей связь истории языка с историей народа". Ни дифференциальные признаки диалекта, ни тенденции его развития не остаются тождественными для разных эпох. Так, если докапиталистические общественно-экономические формации постоянно способствуют диалектной дифференциации языка, то отношения эпохи капитализма, и особенно — социализма, делают диалекты категорией деградирующей и даже пережиточной. Мощным фактором постепенной элиминации диалектов являются национальные языки, начинающие складываться уже в процессе перехода от феодализма к капитализму. Строго говоря, сам термин «территориальный диалект» применим только к диалектам донациональной эпохи, так как в процессе становления нации территориальные диалекты превращаются в диалекты территориально-социальные.

Основной причиной возникновения диалектных различий является ослабление связей и относительная изоляция различных группировок языковой общности. Поскольку язык представляет собой явление исторически изменяющееся, в нем постоянно зарождаются различные инновации, которые, возникнув первоначально в одном месте, затем постепенно распространяются. Как правило, однако, сколько-нибудь тесная связь между членами языковой общности затрудняется.

В наиболее общем случае в роли факторов, затрудняющих возможности непосредственного общения, выступают факторы физико-географического порядка (ср. наличие горных хребтов, лесных и водных массивов, пустынных пространств и т. п.). Очень ярким примером действия этого фактора служит, например, глубокая диалектная дифференциация почти всех нахско-дагестанских языков, локализующихся в горных отрогах Большого Кавказа, многие из диалектов которых распадаются к тому же на большое число говоров и подговоров, характеризующих нередко отдельные кварталы аулов. Диалектные различия имеются в эстонском языке почти на каждом из островов, расположенных вблизи морского побережья Эстонии. Основной предпосылкой формирования горно-марийского и лугового марийского языков (вернее — диалектов) явилось разделение их ареалов массивом Волги.

Затрудняющим языковое общение препятствием часто является административное деление территорий: государственное, феодальных земель и т. п. Так, размещение языка саамов по территории четырех государств — СССР, Финляндии, Норвегии и Швеции- послужило причиной образования довольно сильных различий между его диалектами. В очень многих случаях диалектный ландшафт языков отражает историческое членение страны на феодальные земли (это имеет место в немецком, итальянском, грузинском и других языках). Диалектной дифференциации языка способствует и существование определенных центров, сплачивающих окружающее население. Так, Казань в прошлом связывала воедино жизнь чувашских уездов своей губернии, обособляя их от смежной Симбирской губернии. Северо-западная часть Чувашии, входившая в состав Козьмодемьянского уезда с центром г. Козьмодемьянском на Волге в марийской части уезда, со времени разделения на уезды почти 150 лет жила своей несколько обособленной жизнью. Естественно, что в этих условиях не могли не образоваться диалектные различия.

Иноязычное окружение диалекта также способствует его обособлению от других диалектов. В Красновишерском районе (северо-восточная часть Пермской области) живет около 4000 человек, говорящих на особом диалекте языка коми, отличающемся как от коми-пермяцкого, так и от коми-зырянского наречий. Коми, населяющие Красновишерский район, живут небольшой группой в среднем и частью верхнем течении р. Язьвы, левом притоке р. Вишеры, образуя в административном отношении так называемый Верхнеязьвинский куст Красновишерского района. Образованию особого диалекта во многом способствовало иноязычное окружение, изолировавшее его от основной массы коми-пермяцкого населения.

Разобщение диалектов может возникнуть и как следствие инфильтрации иноязычного населения на территорию данного народа. «Из-за территориального разобщения, которое часто возникало под влиянием иноязычных народов, отдельные группы мордвы на долгое время лишались возможности общаться друг с другом. В результате, несмотря на общность происхождения, приблизительно 90% слов, фонетический облик многих лексических единиц, восходящих к одному и тому же этимологическому источнику, за это время успел значительно измениться» [67, 72]. Причиной возникновения диалектных различий может быть влияние других языков и иноязычных субстратов, например, самаркандско-бухарская подгруппа узбекских говоров обнаруживает довольно сильное таджикское влияние. Они не только не имеют сингармонизма, но и вполне повторяют таджикскую звуковую систему — в частности, вокализм из шести гласных [53].

В нижне-вычегодских русских говорах имеются такие особенности, как появление среднеевропейского l, пропуск предлогов и т. п., возникшие под влиянием коми языка. По утверждению А. М. Селищева, ряд черт русско-сибирских говоров возник вследствие иноязычного влияния, например, слабосмычныйbwилиwb(wboda, dwba), мягкие ch и dћ вместо мягких t и d (чело — 'тело'; чача — 'тятя', джело — 'дело'); передвижка в ряде согласных s — sh, z — ћ (шам или шчам — 'сам', шобака или шчобака — 'собака'); j вместо l, r (бjат — 'брат', jибa — 'рыба', jаxка — 'лавка') и т. д. [58, 39].

Причиной диалектных различий нередко является их разное происхождение. Так называемый цаконский диалект новогреческого языка очень сильно отличается от других диалектов. Это объясняется тем, что он происходит непосредственно от лаконского. диалекта древнегреческого языка, тогда как остальные диалекты ведут свое происхождение от общегреческого койнэ эллинистического периода [78, 184].

По мнению Е. Д. Поливанова, в современном узбекском языке существуют три типа наречий, генетически относящихся к трем разным группам тюркских языков: к юго-восточной, или чагатайской группе, юго-западной огузской группе и северо-западной, или кыпчакской группе [53, 3-4]. Это означает, что в состав узбекского народа частично вошли так называемые чагатайские узбеки, туркмены и казахи.

Различия в области религии также могут быть причиной обособления диалектов. Так, например, в Саратовской области имеется село Малый Красный Яр, население которого говорит на окающем говоре. Несмотря на то что этот говор находится в соседстве с акающими говорами, многие старые черты этого говора сохраняются очень устойчиво. Это объясняется тем, что жители данного села были раскольниками, старообрядцами. Они мало общались с соседями, вели замкнутый образ жизни, даже жён брали из далеких севернорусских окающих же деревень, что не могло не сказаться на состоянии их говора [8, 35]. Крещеные татары, изолированные в религиозном отношении, оказались также изолированными и в области языка. А это повлекло за собой то, что в их языке сохранились некоторые старые формы и оказалось мало арабских заимствований [19, 10].

Нетрудно видеть, что особенно глубокие диалектные различия возникают там, где имеет место взаимодействие нескольких из названных факторов одновременно.

Выше были охарактеризованы только основные факторы, способствующие разобщению языковых массивов. Наряду с ними существует известное количество каких-то мало заметных, трудно уловимых факторов, затрудняющих распространение языковых явлений и обусловливающих в свою очередь дифференциацию диалектов на поддиалекты и более мелкие единицы территориального членения языка. Имеются, например, такие случаи, когда слово бытует только в одной деревне. В другой деревне, отделенной расстоянием всего в каких-нибудь десять или пятнадцать километров, оно уже не употребляется.

Так, у носителей тонашевского диалекта мокша-мордовского языка существуют названия предметов и понятий, распространение которых ограничено территорией с. Тонашево и соседних сёл: Вертелим, Кулдым, например: фтун 'решительно', йосыпс 'зря' и т. д. [5]. Очевидно, сам факт удаленности одного населенного пункта от другого даже на небольшое расстояние уже создает известные препятствия для распространения языковых явлений. Можно также предполагать, хотя этот вопрос детально не изучен, что разные звуки, слова и формы диалекта обладают далеко не одинаковыми возможностями широкого распространения. Диалектные различия возникают оттого, что в зонах изоляции начинают происходить самостоятельные изменения самого различного характера во всех языковых сферах, осуществляющиеся к тому же неравномерно. Иногда они заходят так далеко, что диалекты с течением времени превращаются в самостоятельные языки.

Социальная дифференциация языка. Каждый язык имеет не только территориальные различия. Неоднороден язык и в социальном отношении. В этом плане он варьирует в самых различных направлениях. Могут, например, существовать возрастные особенности языка: речь ребенка будет всегда отличаться от речи взрослого, речь старшего поколения нередко отличается от речи младшего, есть языки, в которых язык женщин в области произношения в известной мере отличается от языка мужчин. Вариативность речи может зависеть от общеобразовательного уровня. Человек образованный говорит иначе, чем человек малообразованный. Известный отпечаток на речевые особенности людей может накладывать род их занятий, круг интересов и т. п. Принадлежность к определенному классу, социальное происхождение, среда, в которой человек постоянно вращается, также способствуют появлению некоторых речевых особенностей.

Внутри данного языка, — отмечал А. Мейе, — определяемого единством произношения и, в особенности, единством грамматических форм, в действительности существует столько особых словарей, сколько имеется социальных групп, обладающих автономией в пределах общества, говорящего на этом языке.

Факторы, способствующие возникновению речевой вариативности в социальном плане, настолько многообразны, что в пределах этой главы невозможно дать их полную исчерпывающую характеристику. Необходимо охарактеризовать, однако, основные типы социальных вариантов речи.

Основная трудность состоит в том, что многие исследователи включают в понятие так называемых социальных диалектов речи явления, хотя внешне и сходные, но совершенно различные по своей природе. Нет даже сколько-нибудь стабильной классификации этих явлений. Не отличается упорядоченностью и сама номенклатура названий социальных вариантов речи. В русской лингвистической литературе термины "арго" и "жаргон" употребляются нетерминологично, нередко выступая как синонимы. Термину «жаргон» иногда придается стилистически сниженное значение, наблюдается стремление закрепить этот термин за наименованием замкнутой речевой системы какой-нибудь антиобщественной социальной группы, ср. например, «воровской жаргон». Для обозначения профессиональных лексических систем употребляются термины: «профессиональные языки», «профессиональные говоры» идаже«профдиалекты». Существующий в западноевропейской лингвистической литературе термин "слэнг" для обозначения жаргона с более широкой социальной базой у нас не привился.

Известный интерес представляет классификация социальных вариантов речи, предложенная в последнее время В. Д. Бондалетовым. В зависимости от природы, назначения языковых признаков и условий функционирования он различает:

1) собственно профессиональные «языки» (точнее — лексические системы), например, рыболовов, охотников, гончаров, деревообделочников, шерстобитов, сапожников, а также представителей других промыслов и занятий;

2) групповые, или корпоративные, жаргоны, например, жаргоны учащихся, студентов, спортсменов, солдат и других, главным образом молодежных, коллективов; условно-профессиональные языки (арго) ремесленников-отходников, торговцев и близких к ним социальных групп;

3) условные языки (арго, жаргоны) деклассированных.

В этой классификации нет, однако, одной социальной вариации речи, которую некоторые исследователи называли классовыми диалектами. Проблема существования разновидностей речи, связанных с классовой принадлежностью, интересовала многих представителей отечественной и зарубежной социолингвистики. Нередко предполагалось, особенно в отношении к эпохе современного капиталистического общества, что единому языку господствующего класса противостоят территориально раздробленные диалекты подчиненных общественных групп (например, крестьянства, городской мелкой буржуазии и т. п.). Однако приводившиеся в специальной литературе фактические иллюстрации этого положения находят иное толкование (в частности, совпадение территориальных и классовых признаков представляет собой особенность лишь определенной эпохи в историческом развитии общества).

Исходя из сказанного, мы при последующем изложении руководствуемся следующей классификацией:

1) профессиональные лексические системы,

2) групповые, или корпоративные, жаргоны,

3) жаргоны деклассированных,

4) условные языки.

Профессиональные лексические системы. В. М. Жирмунский был совершенно прав, когда он указывал на несостоятельность бытующего в специальной литературе термина «профессиональный говор». По его мнению, термин «профессиональный говор», а тем более «профессиональный язык» основан на неправильном словоупотреблении: в исследованиях, посвященных языку плотников (Sprache des Zimmermanns), языку моряков (Seeimannssprache) и т. п., речь идет только о некоторой специальной сфере профессиональной лексики внутри того или иного классового диалекта.

Quot; Профессиональная специализация сказывается в языковом отношении не в грамматической дифференциации, как в классовых диалектах, а в выработке специального словаря, в основном доступного лишь представителям данной профессии".

Отличительная особенность профессиональной терминологии заключается в том, что она всегда возникает под давлением определенной практической необходимости. Известно, что континуум мира, окружающего человека, в разных языках членится по-разному. При всех этих различиях существует определенная закономерность — степень интенсивности членения определяется практикой. Чем больше человеку приходится сталкиваться с определенным участком или областью действительности, тем интенсивнее членится она в языке. Житель внутренних областей страны, не сталкивающийся в своей жизненной практике с морем, обычно довольствуется общими понятиями — море, берег, отмель, ветер, буря и т. д. Большего ему не требуется. Другое дело рыбак, промышляющий в море. Ему далеко не безразлично, находится он в открытом море или вблизи от берега, дует ветер южный или северный, имеет отмель песчаное или каменистое дно. Практическая заинтересованность порождает соответствующую терминологию.

Так, например, у русских поморов, живущих на берегах Белого моря, существует специальная терминология, связанная с рыболовством, охотой на морского зверя и мореходством. Ниже приводятся некоторые образцы этой терминологии: базар 'скопище чаек и других морских птиц на прибрежных скалах и береговых утесах', баклыш 'небольшой островок с крутыми скалистыми берегами', бережнее 'ближе к берегу', бетать 'ехать наперерез или вкось ветра', голоменно 'слишком далеко от берега', гора 'материк', голомя 'открытое море', губа 'залив моря', дёр 'хороший клёв рыбы', дутыш 'отверстие во льду, сделанное морским зверем', корга 'подводная или надводная низменная отмель', летнёй 'южный ветер', лосо 'гладкая ровная поверхность моря', приглуб 'глубина в море или реке вблизи берега', стамин 'ледяная гора', торох 'сильный порыв ветра', юро 'небольшое стадо рыбы или морского зверя' и т. д.

Не меньшим разнообразием отличается рыболовецкая терминология рыбаков низовьев реки Дона, например, кабарожник 'мелкий сазан', киляк 'молодой лещ', талаверка 'мелкая густера', сетчик 'рыбак, ловящий рыбу сетями', аламан 'невод для ловли хамсы', дуб 'большая многовесельная лодка, используемая для транспортировки невода', каюк 'небольшая двухвесельная лодка, используемая для перевоза рыбы и мелких орудий лова', семень 'лом для пробивания прорубей', драчка 'невод для лова бычка' и т. д.

Если обратиться к терминологии, связанной с профессией плотника, то и здесь можно найти немало специальных терминов, например, слега — 'длинная балка', пёрка 'сверло у коловорота', матица 'поперечная балка, поддерживающая потолок дома', лучковая пила 'пила с особой ручкой', ножовка 'маленькая пила с одной ручкой', дорожить 'сделать особым инструментом желоб на тесине, чтобы с крыши легче скатывалась вода', и т. д.

Каждая профессия имеет специальный словарь. К сфере профессиональной лексики относится также искусственно созданная научная и техническая терминология, обычно фиксируемая в специальных словарях научных или технических терминов. Между профессиональной лексикой, возникшей естественным путем, и искусственно созданной терминологией существуют точки соприкосновения. В речевой практике эти две лексические системы нередко смешиваются. Однако искусственно созданная терминология отличается большей устойчивостью, стандартностью и не имеет территориальных вариантов.

Профессиональная лексика обычно употребляется в деловых стилях, отличается точностью значений и мало экспрессивна.

Вместе с тем профессиональная терминология, в особенности самобытная терминология, может сопровождаться употреблением иногда довольно образных идиоматических выражений, ср., например, некоторые идиоматические выражения, бытующие в языке поморов: набирать гребень (о волне) 'повышаться', пойти в жар, например, вода пошла в жар, т. е. 'потекла быстрее' (в период прилива или отлива) и т. п., специальные выражения существуют у плотников, например, рубить в лапу, рубить в ус, тянуть бровку, в лексике ямского промысла в говорах Томской области отмечены такие идиоматические выражения, как ходить в ямщину 'заниматься товарным извозом', гонять почту 'доставлять почту',жить с бичика 'добывать средства к существованию извозом' и т. д.

В профессиональном языке летчиков известны выражения лечь на курс, посадить на три точки и т. д.

Однако эти идиоматические выражения скорее относятся к лексической сфере профессиональных жаргонов, чем к профессиональной лексике в собственном смысле этого слова.

Групповые, или корпоративные, жаргоны обычно возникают в группах людей, тесно между собою чем-нибудь связанных. Формы связи могут быть самыми различными. Важно, чтобы эта связь каким-то образом объединяла людей, например, служба в армии, обучение в институте или школе, занятие туризмом, спортом, коллекционированием и т. п. Даже отъезд людей для работы на Крайний Север порождает особые жаргонные слова, например, моржовые или комариные — названия надбавки к зарплате в зоне Крайнего Севера. Длительное пребывание людей на фронте во время Отечественной войны вызвало появление специфических жаргонных слов, например, сабантуй 'сильный артиллерийский обстрел', рама 'немецкий разведывательный самолет' и т. д. Жаргон возникает в среде людей, предающихся различным порокам, например, картежной игре, пьянству и т. п.

В лексике групповых, или корпоративных, жаргонов, конечно, есть элементы профессионализма. Ср. такие выражения солдатского жаргона, как сидеть на губе, т. е. 'быть на гауптвахте', лимонка — название особого вида гранаты; в жаргоне следователей существует глагол расколоться, например: Подождем, пока он не расколется, т. е. 'не выдаст своей тайны', среди аспирантов употребителен глагол остепениться, членам ученых советов хорошо известно выражение бросить черный шар, т. е. 'забаллотировать', школьники часто употребляют выражение получить кол, т. е. 'единицу' и т. д. Однако основная особенность групповых, корпоративных жаргонов заключается не в этом.

Здесь, как правильно замечает В. Стратен, сказывается не столько деловая потребность, сколько стремление к экспрессии и игра словами.

«Специфическим отличием арго от других видов жаргона, — писал В. М. Жирмунский, — является его профессиональная функция: в то время как… корпоративные жаргоны являются своего рода общественной забавой, языковой игрой, подчиненной принципам эмоциональной экспрессивности, арго, которым пользуются нищие, воры, бродячие торговцы и ремесленники, служит орудием их профессиональной деятельности, самозащиты и борьбы против остального общества» [32, 119].

Существует довольно много различных групповых жаргонов, всех их охарактеризовать нет никакой возможности. В качестве наиболее типичного образца можно рассмотреть студенческий жаргон, или, как его иногда называют, студенческий слэнг.

Л. И. Скворцов, изучавший студенческий слэнг в наших вузах, различает в нем две основные категории слов — производственное ядро и бытовой словарь. В производственное ядро студенческой речи входят такие слова и выражения, как фак 'факультет', стёпа, степуха, стипеша 'стипендия', идти на шпорах 'отвечать по шпаргалкам ', по диагонали или наискосок 'о торопливом, поверхностном чтении учебного материала', кол 'единица', историчка 'учительница истории', немка 'учительница немецкого язка', удочка 'удовлетворительно', заход 'попытка сдать экзамен', долбач 'студент-зубрила', античка 'античная литература', шеф 'руководитель дипломной или курсовой работы', столкнуть, спихнуть 'сдать экзамен или зачет' ядро 'ядерная физика', общак 'общежитие ', индус 'студент индустриального института или техникума', шпаргалет 'шпаргалка' и т. д.

Нетрудно заметить, что подобного рода профессиональная или производственная лексика довольно резко отличается от обычной профессиональной лексики или терминологии. Профессиональная лексика обычно вызывается необходимостью назвать какой-нибудь предмет или явление, с которым производственник сталкивается в своей деятельности. Чаще всего это какой-нибудь особый предмет, мало известный или совершенно неизвестный в кругу других людей. Слово студенческого слэнга не вызывается какой-либо особой необходимостью. Нет никакого смысла создавать особое название для студента индустриального института или техникума. Когда же появилось особое название индус, то основным стимулом его создания явилось стремление создать что-то более выразительное, яркое, озорное, более обращающее на себя внимание.

В общебытовой словарь входят слова, не связанные непосредственно с учебным процессом. Основу его составляют экспрессивные элементы разговорно-обиходной лексики, ср., например, рубать, хавать, хряпать, штефкать 'есть, закусывать', рубон 'еда, обед и т. п.', махнуться 'обменяться чем-нибудь', притырить 'спрятать', петрить, тямкать, тямить 'понимать что-нибудь, разбираться в чем-нибудь', накрыться 'исчезнуть, пропасть ', а также 'не состояться' — о замыслах, планах и т. п., корочки, колеса 'ботинки', филонить 'бездельничать', увести 'взять, присвоить или украсть', купить, прикупить 'подшутить над кем-нибудь', пылить 'ныть' или 'болтать впустую', подкинуть 'дать или одолжить кому-нибудь денег', стрельнуть 'взять в долг небольшую сумму денег', 'попросить папиросу или сигарету ', загорать, опухать 'бездельничать, лодырничать', запрессовать 'окончательно договориться о чем-нибудь, уладить какое-нибудь дело' и т. п.

Предметно-понятийное содержание студенческого жаргона очень многообразно. Наиболее легко в нем выделяются два слоя — спортивная лексика и лабушско-стиляжья лексика (от лабух 'музыкант').

Спортивная лексика включает слова и выражения, связанные с областью спорта, например: подковать 'подбить в игре', 'нанести травму', поливать 'бить мячом по воротам, бросать мяч в корзину', банка, плюха, штука 'гол, очко' и т. д.

Лабушско-стиляжья лексика имеет в общебытовом студенческом словаре довольно ярко выраженную социальную специфику. Это в большинстве случаев слова, заимствованные из жаргона стиляг, например, берлять 'есть, питаться', хилять 'идти', выхил 'выходка', башли, бабки, шайбочки, финаги 'деньги', чувак 'парень', чува, чувиха, кадришка 'девушка', топталовка или Бродвей 'главная улица', 'место встреч и прогулок', кирять 'пить, выпивать', кирной, бухой 'пьяный', керосин, мур, гоп 'вечеринка, выпивка', предки 'родители', хива, шобла, кодла, хевра, хавира, шарага 'группа «своих»', хата 'квартира', рок 'рок-н-ролл' и т. д.

По своим особенностям стиляжий жаргон близок к воровскому, поскольку он объединяет лексику, связанную с определенными сферами быта, к тому же специально окрашенную.

В общебытовую лексику студенческого слэнга входит также экспрессивная и оценочная лексика, например: шедеврально, потрясно, клево, колоссально и т. п. (при положительной оценке чего-либо), сапог, охламон, прохиндей (пренебрежительно о человеке), молоток (положительно о человеке), леди, детка, цыпа, мордочка (положительно о девушке), старик, мужик (о мужчине). Существует экспрессивная или просто излюбленная фразеология: дать по мозгам 'удивить, ошарашить', до лампочки 'мало дела до чего-либо', 'ни к чему',как штык 'обязательно', 'точно' и т. п.

Жаргоны деклассированных употребляются в сферах людей, принадлежащих к уголовному миру, обычно отбывающих срок наказания в тюрьмах, лагерях и т. п. или занимающихся преступной деятельностью на свободе. Несмотря на наличие территориальных разновидностей, этот жаргон обладает относительным единством. По своей специфике он резко отличается от групповых, или корпоративных, жаргонов. Поэтому есть основание рассматривать его отдельно.

Воровской жаргон имеет некоторые общие черты с профессиональными лексическими системами. В нем довольно богато представлена терминология, выражающая различные воровские специальности, например: ширмач 'карманный вор', мойщик 'магазинный вор', майданщик 'поездной вор', скокарь или домушник 'вор по квартирам', голубятник 'вор белья', мокрушник 'вор-убийца', кассир или медвежатник 'взломщик несгораемых шкафов', стопарь 'вор-грабитель', клюкушник 'грабитель церквей', банщик 'вокзальный вор' и т. д. Довольно разветвленную синонимику имеет глагол воровать, украсть, например: торговать, работать, стырить, купить, сбондить, стибрить и т. д.; много глаголов, обозначающих неудачную кражу: завалиться, засыпаться, сгореть, зашухариться и т. д. Богато представлена синонимика, связанная со словом деньги: сара, сарочка, сармак, сарга, рыжье и т. д.; особые названия существуют для рубля, тысячи, трех копеек, десяти копеек и т. д. Несколько названий имеет воровской притон: гоп, шалман, хевра, хаза, малина и т. д. Существует несколько названий для кошелька и портмоне: кожа, шмель, висячка и т. д. Развернутой синонимикой обладает глагол доносить или донести: лягнуть, хапать, продать, барнаулить и др.

Довольно развита терминология, относящаяся к воровскому быту. Много слов, связанных с ругательствами, например: легавый, сука, кобёл, шкет, пацан, шпана и т. п., много синонимов имеет слово проститутка: шмара, маруха, баруля, малява, бикса, мигнетка, броха и т. п. Не скупится преступный мир и на пренебрежительные названия для своих постоянных врагов — представителей органов милиции, уголовного розыска, суда и т. д., ср. название милиционера: легавый, легаш, мент, мильтон и т. д., работники Московского уголовного розыска имеют прозвище мурки, ср. также другие названия для работников уголовного розыска — жабы, лягушки и т. п.

Воровской жаргон богат образными идиоматическими выражениями типа ширму крыть 'заниматься карманными кражами' (от слова ширма 'кашне, которым прикрывают руки при совершении карманных краж'), сару коцать, букв. «бить деньги» в том же значении, нарезать винта 'убежать из места заключения', стукнуть шпалерам 'убить кого-либо из револьвера', брать на перетырку 'организовать быструю передачу по рукам украденной вещи', стоять на стреме 'караулить' и др.

Лексике воровского жаргона нередко присущ циничный и грубый эвфемизм, стремящийся прикрыть обычными по внешней форме словами различные преступные действия: 'украсть' выражается глаголом купить, 'ударить кого-либо ножом' — поцарапать пером, 'заниматься карманными кражами' — крыть ширму, 'воровать' — работать или торговать и т. д. Удачная кража называется чистой работой, медвежатник или кассир означает 'взломщик сейфов'; человек, принадлежащий к уголовному миру, называется просто свой или своя; 'убивать с целью ограбления' выражается внешне безобидным глаголом мокрить и т. д.

В этом цинизме ярко отражена особая психология людей уголовного мира, презрение к нормам и правилам человеческого общежития, напускная бравада и грубость. «Ирония и юмор, насмешка и презрение к существующему, — замечает В. М. Жирмунский, — порождаются не столько положительным социальным идеалом, сколько нигилистическим отрицанием всех общезначимых социальных ценностей, анархическим бунтарством и циническим аморализмом».

Типология воровского жаргона имеет смешанный характер. В нем содержатся и некоторые признаки корпоративных жаргонов, и отдельные элементы условных языков, существующих на базе своеобразного воровского просторечия.

50. Лексикография как наука о словарях и практике их составления. Основные типы лингвистических словарей.

Весь опыт человеческого общения связан со словом и так или иначе выражен в слове; изучением и обобщением этого опыта являются словари. Теорией и практикой составления словарей занимается особый раздел языкознания — лексикография.

В теории лексикографии все словари принято делить на две большие группы — лингвистические и энциклопедические словари. Основанием для деления служит сам объект лексикографического описания: в лингвистических словарях таким объектом является слово языка как таковое, со всеми его признаками и свойствами; в энциклопедических словарях объектом описания являются предметы действительности, исторические события и лица – государственные и политические деятели, деятели науки,: культуры, литературы и т.п. в соответствии с достигнутым на данный момент уровнем естественнонаучных и гуманитарных знаний. Деление словарей на две группы теоретически совершенно четкое, однако на практике между этими двумя типами наблюдается сближение: так, в лингвистических словарях в толкованиях слов наблюдаются элементы энциклопедизма, а в энциклопедических словарях нередко приводятся сведения об ударении слова, его происхождении и др.

Объектом лингвистических словарей является слово языка как таковое, однако в языке так много слов и каждое из них имеет так много признаков, что не сушествует и едва ли когда-нибудь в будущем появится словарь, содержащий всю лингвистическую информацию о каждом слове того или иного языка. Не заглядывая в будушее, можно сказать, что современное состояние лингвистической лексикографии таково, что научное знание о словах обычно представлено в словарях нескольких типов, дополняющих друг друга: толковых, этимологических, словарях синонимов, омонимов, орфографических, орфоэпических, культурологических и др.

1. Основным типом лингвистического словаря являются толковые словари, в которых толкуется, то есть разъясняется семантика слова или фразеологизма. Главной теоретической проблемой этих словарей является сама процедура истолкования значения или значений слова. Вспомним еще раз основной парадокс слова: оно именует неименуемое. Поэтому, если неизвестен смысл, выражаемый данным словом, то разъяснить этот смысл можно, лишь указывая на другие способы выражения того же эйдоса. Таким образом, основным способом объяснения семантики слова является истолкование через синонимическую замену. Дополнительным способом объяснения

смысла слова является указание на более общую эйдетическую область, в которой данный смысл занимает определенное место; это истолкование через указание на род с определением видового отличия. Вот примеры таких толкований. «ТОПТАТЬ 1. Мять, подминать, давить ногами при ходьбе. 2. Бить, давить, вминать в землю ногами. 3. Наезжая лошадью, сбивать с ног. 4. Спец. Давить, разминать, мять ногами для какой-л. практической надобности» (МАС IV, 3 84). «СОКОЛ. Хищная птица с сильным клювом и длинными острыми крыльями, парящая во время полета» (МАС IV, 1 87). Как видим, в первом случае объяснение семантики слова истолковывается

через синонимическую замену, а во втором — через указание рода (хищная птица) с определением видовых особенностей.

Толковые словари различаются по своим задачам и, следовательно, по характеру и объему отбираемой лексики. Есть толковые словари, которые стремятся к охвату всей лексики языка, которая употребляется данным народом; таков знаменитый «Толковый словарь живого великорусского языка» Владимира Ивановича Даля (т. 1 -4, 1 — е изд. 1863- 1 866, 2-е изд. 1888, 3 — е изд. 1903 — 1909). Словарь содержит более 200 000 слов и отражает словарный состав русского языка XIX века; в словарь включена не только лексика литературного языка, но слова живой народной речи разных областей России, собранные самим автором, а также пословицы и поговорки, которые служат одним из средств экспликации значения слова. Слова в словаре расположены гнездовым способом, что имеет свои преимущества и недостатки; достоинством этого способа расположения слов является то, что наглядность словообразовательных связей сама по себе показывает жизнь корня в языке, то есть то, что и как языковое сознание народа понимало в свете данного смысла; недостатки этого способа чисто технические: не всегда удается быстро найти нужное слово; кроме того, В. И.Даль нередко ошибался в определении этимологических связей, из-за чего некоторые слова попали не в свои гнезда; И.А. Бодуэн де Куртенэ, подготовивший

третье издание словаря, во-первых, ввел систему отсьmочных слов, что облегчает поиски нужного слова, во- вторых, вывел в особые гнезда слова, которые ошибочно находились не на своем месте, наконец, дополнил словарь новыми словами как из архива Даля, так и из собственного собрания. Третье, исправленное и дополненное, издание знаменитого словаря является наилучшим.

Другими по объему и характеру словника являются толковые словари нормативного типа. Задачей такого типа словарей является выявление и закрепление лексики, нормативной для литературного языка данной эпохи. Помимо толкования семантики, в этих словарях указывается нормативное написание, произношение, грамматическая и стилистическая характеристика слова, фразеологизмы, в которых употребляется данное слово, в необходимых случаях – сфера употребления. В России первым толковым нормативным словарем был «Словарь Академии Российской» (ч. 1-6, 1789- 1794, 43 257 слов), в который «заглядывал встарь» автор «Евгения Онегина». Затем последовали «Словарь церковнославянского и русского языка» (т. 1 -4, 1847, 114 749 слов), «Толковый словарь русского языка» под редакцией Д. Н.Ушакова (т. 1-4, 193 5 — 1940, 85 289 слов), на основе которого в 1949 г. был создан однотомный «Словарь русского языка» С.И. Ожегова (50 100 слов), выдержавший затем несколько

переизданий; большой академический «Словарь современного ли тературного языка» под редакцией А. М. Бабкина, С. Г. Бархударова, Ф. П. Филина — наиболее полный нормативный словарь русского литературного языка XIX-XX веков (т. 1 — 17, 1948- 1965), малый академический «Словарь русского языка» под редакцией А. П. Евгеньевой (т. 1 -4, 1957- 196 1, 82 159 слов) .

Толковыми по характеру и задачам являются исторические словари, отражающие лексику сохранившихся памятников письменности того или иного народа. Одним из первых исторических словарей был «Немецкий словарь», начатый в 1854 г. братьями Гриммами и оконченный лишь в 1961 г. Историческими толковыми словарями русского языка являются «Материалы для словаря древнерусского языка по письменным памятникам» (т. 1 — 3, 1893- 1903) выдающегося филолога Измаила Ивановича Срезневского, а также издаваемый ныне «Словарь русского языка XI-XVII вв.» (т. 1-23, А-С, 1975- 1 97), редактором которого сейчас является Г.А.Богатова (ранее редакторами были С. Г. Бархударов, Ф. П. Филин, Д. Н. Шмелев). Историческими словарями греческого языка, к которым часто обращаются не только филологи -классики и византинисты, но и историки русского языка, являются словарь Лиддела и Скотта (Liddel Н., Scott R.A. Greek- English Lexicon. 17 ed. Oxford, 1890) словарь Лампе (Lampe G. W. H. А Greek-English Lexicon. Oxford, 1962, 1977), словарь Софоклеса (Sophocles Е.А. Greek lexicon of the Roman and Byzantine peroids. Vol. 1 -2. New York, 1957), словарь Дворецкого (Дворецкий И.Х. Древнегреческо-русский словарь. Т. 1 -2. М., 1958).

Толковыми являются словари писателей, сыгравших важную роль в создании национальных литературных языков; таков, например, «Словарь языка Пушкина» под редакцией В. В.Виноградова (т. 1-4, 1956-1961, 21 191 слово в 544 777 употреблениях), в котором приведены все слова из основного текста академического

собрания сочинений поэта, или Lexicon Homericum Эбелинга (Н. Ebeling, Bd. 1-11, 1874- 1880); словари отдельных, важнейших с точки зрения истории культуры, памятников письменности: Griechischendeutsches Wrterbuch zu den Schriften des Neuen

Testaments und urchristlichen Literatur. Berlin — New-York, 1988 В. Бауэра (W. Bauer), «Словарь- справочник " Слова о полку Игореве"» В. Л. Виноградовой (в. 1 -6, 196 5 — 1984) .

Толковыми являются и дву- и многоязычные словари; словари иностранных слов, в которых толкуются слова и выражения иноязычного происхождения, освоенные данным языком; фразеологические словари, объектом описания которых являются фразеологизмы — их значение, грамматическая и стилистическая характеристика, вариативность компонентного состава; диалектные словари: в общих

диалектных словарях объясняется лексика всех диалектов и говоров данного языка («Словарь русских народных говоров», вып. 1-23, 1965- 1997); в региональных словарях толкуется лексика одного диалекта или говора одного района или даже деревни ( «Архангельский областной словарь» под редакцией О. Г. Гецовой, «Словарь современного русского народного говора д. Деулино Рязанского района Рязанской области» под редакцией И. А. Оссовецкого) .

Другим типом лингвистических словарей являются этимологические словари, призванные раскрыть происхождение слова и его значение в момент возникновения. Этимологический словарь может быть словарем одного языка, объектом описания является реально зафиксированная лексика этого языка (А. Г. Преображенский. Этимологический словарь русского языка. Т. 1-2. М., 1958; М. Фасмер. Этимологический словарь русского языка. Т. 1 -4. Изд. 2-е. М., 1 986- 1 987; Chantraine Р. Dictionnaire etymologique de lalangue grecque. Vol. 1-4. Paris, 1968- 1977); этимологический словарь может быть словарем группы родственных слов, в словаре этого типа словник состоит из реконструированных праславянских, праиндоевропейских, пратюркских или иных праформ («Этимологический словарь славянских языков. Праславянский лексический фонд» под редакцией О. Н.Трубачева, вып. 1 -23, a-n, 1974- 1996; J. Pokorny. Indogermanisches etymologisches W•terbuch, 1949- 1959) .

В словаре синонимов слова сгруппированы в синонимические ряды, дается семантическая и стилистическая дифференциация синонимов внутри ряда («Словарь синонимов русского языка» под редакцией А. П. Евгеньевой, т. 1-2, 1970- 1971 ) .

В словаре омонимов дается информация о существующих в данном языке омонимах. Лучшим лексикографическим описанием омонимии русского языка является «Словарь омонимов русского язы ка» О. С.Ахмановой ( 1 974 г. ). В нем произведена классификация омонимов (лексические, морфологические и словообразовательные омонимы), и каждое слово трактуется как представитель того или иного вида. Система помет указывает на принадлежность слов-омонимов к общелитературной или специальной лексике, их территориальные, социальные и стилистические характеристики. Перевод слов-омонимов на иностранные языки ярко оттеняет их семанти ческую несовместимость в русском языке.

Орфографические словари содержат перечень слов в алфавитном порядке в их нормативном написании. Обычно орфографические словари различаются объемом словника в зависимости от адресата. Знаменитый, предназначенный для школьников «Орфографический словарь» Д. Н.Ушакова и С. Е. Крючкова, выдержавший более сорока изданий, содержит чуть более 15 000 слов. Общие орфографические словари стремятся к охвату всей нормативной лексики литературного языка; таков академический «Орфографический словарь русского языка» (первое издание — 1956 г.). К типу орфографических словарей относятся словари-справочники по отдельным проблемам правописания: дореволюционные справочники слов с буквой э, словари, посвященные слитному, раздельному или дефисному написанию слов, правописанию имен собственных и др.

Орфоэпические словари содержат перечень слов литературного языка с указанием их нормативного ударения и произношения. «Орфоэпический словарь русского языка» под редакцией Р.И.Аванесова (1985 г., 63 500 слов) дает сведения о произношении и ударении слов, системой помет оценивает варианты произношения как равноправные, допустимые, устаревшие, нерекомендуемые, неправильные и грубо неправильные. Например: искривлнный, -ая, -ое! не рек. искривленный; булочная, -ой [шн и доп. чн]; катал6r, -а! не рек. каталог; афера, -ы! неправ. афра.

К специальным лингвистическим словарям, необходимым главным образом специалистам, относятся словообразовательные словари, в которых показано членение слова на составляющие его морфемы, а также совокупность слов с данной морфемой – словообразовательное гнездо. См.: А. И. Кузнецова, Т. Ф. Ефремова «Словарь морфем русского языка» (1986), А. И.Тихонов «Словообразовательный словарь русского языка» (т. 1-2, 1985). Специальными являются также обратные и грамматические словари. В них слова располагаются в инверсионном порядке, то есть по алфавиту не начальных, а конечных букв слова. Такое расположение слов необходимо для анализа словообразовательной и грамматической структуры отдельного слова и языка в целом. Таковы «Обратный словарь русского языка» (1974 г.) и «Грамматический словарь русского языка» А.А. Зализняка (1977 г. ).

Лингвистическими по типу, но содержащими большой объем энциклопедической информации, являются словари, в которых слово рассматривается в контексте культуры. Предметом описания в таких словарях являются, конечно, слова, функционирующие в той или иной сфере культуры — хозяйственной, юридической, бытовой, духовной. Примерами такого рода словарей являются словарь

Т.Моммзена «Римское государственное право» (Risches Staatsrecht, 1871 — 1875 гг. ), В. О. Ключевского «Терминология русской истории» (Соч. в IX тт., т. VI, 1 989 г.), Э. Бенвениста «Словарь индоевропейских социальных терминов» (Le Vocabulaire des institutions indoeuropйennes, 1970, русский перевод — 1995 г.). В последнем словаре

рассмотрены такие предметные области, как хозяйство, родственные отношения, социальные статусы, государственная власть, право, религия; в каждой из этих областей выделяется набор важнейших концептов и исследуются слова, выражающие эти концепты. Так, в сфере религии выделяются эйдосы священного, жертвоприношения, обета, молитвы и др.; собственно словарная статья описывает слова индоевропейских языков, выражающих эти эйдосы. Близкими по характеру к этим словарям являются работы В. В. Колесова «Мир человека в слове Древней Руси» (1986 г.) и Ю. С. Степанова «Константы. Словарь русской культуры. Опыт исследования» (1997 г.). В словаре «Константы» исследованы такие смыслы культуры, как вечность, мир, время, огонь, хлеб, слово, вера, любовь, правда и истина, знание. число, закон, душа, интеллигенция и многие другие. История «вещи» и история ее языкового инобытия, при их теоретическом разграничении, даны в этом словаре как единое целое. Смысл создания такого рода словарей не столько в их практической пользе, сколько в теоретическом самопознании путем рефлексии над культурой в ее словесном выражении.

2. Наиболее известными энциклопедическими словарями универсального типа являются Британская энциклопедия (Encyclopaedia Britannica), выходящая с 1768 г.; в 1974 г. вышло новое 15 — е издание в 30 томах; энциклопедический словарь Брокгауза и Ефрона (Петербург, 1890- 1907 гг., 86 томов), в создании которого участвовали лучшие научные силы России конца XIX — начала ХХ века.

Энциклопедическими словарями специального типа являются справочники и словари по отдельным областям знаний: «Лингвистический энциклопедический словарь» ( 1990 г.), «Русский язык. Энциклопедия» ( 1979 г., под редакцией Ф.П.Филина и 1998 г., под редакцией Ю.Н.Караулова), «Библейская энциклопедия» ( 1891 г., репринт — 1991 г.), «Словарь библейского богословия» под редакцией К.Леон-Дюфура и др. (Брюссель, 1 974 г.), «Мифы народов мира. Энциклопедия» (т. 1 -2, 1980- 1982) и многие другие словари и энциклопедии по истории, философии, математике, биологии, электротехнике, информатике и др.

Словарями смешанного, лингвистического и энциклопедического, типа являются словари терминов той или иной науки или области техники; в них совмещаются как сведения о самом слове-термине, так и сведения о той реалии, обозначением которой является данный термин.