Лекция: Войной приобретается также верховная гражданская власть, принадлежащая либо царю, либо народу: следствия ее приобретения

I. 1. Если кто в силах подчинить своей личной власти отдельных лиц, то ничуть не удивительно, что он сможет подчинить целую совокупность — будь то государство или же часть государства — своей власти, чисто гражданской, чисто-господской или смешанной.

Некто в «Спорных вопросах» у Сенеки в отношении одного жителя Олинфа использует следующий аргумент: «Он раб — мой, поскольку я его купил по праву войны, вам, афиняне, это — на пользу, иначе государство ваше возвратится в. прежние границы, что бы ни было добыто войной». Вот почему, по словам Тертуллиана, завоевывать государства значит победами расширять свои пределы («Апология»). А Квинтилиан говорит, что от права войны зависят царства, народы, границы народов и городов. Александр у Квинта Курция утверждает, что законы издаются победителями, исполняются побежденными.

Минион в речи, обращенной к римлянам, спрашивает: «Почему вы ежегодно посылаете в Сиракузы и в прочие греческие города Сицилии претора с полномочиями начальника, с пучками розог и топорами? Ничего иного не скажете на это, кроме того, что, одержав победу над ними оружием, вы предписали им эти законы» (Ливии, кн. XXXV). Ариовист у Цезаря («Галльская война») заявляет, что «по праву войны победители повелевают побежденными по произволу». Он же указывает: «Народ римский привык повелевать побежденными не по чужому предписанию, но по собственному произволу».

2. Юстин, пользуясь свидетельством Трога, сообщает, что те, кто вел войны до Нина, искали не власти, а славы и, удовлетворившись победой, воздерживались от господства. Нин первый расширил пределы государства и подчинил другие народы военной силой, и с тех пор это перешло в обычай.

Бокк у Саллюстия говорит, «что он поднял оружие для обороны царства; ибо он по праву войны овладел частью Нумидии, изгнав оттуда Югурту» (Саллюстий, «Югуртинская война»).

3. Победитель может овладеть верховной властью; если он овладевает властью, сосредоточенной в лице царя1 или иного властителя, то тогда вступает в преемство его власти, но не более; если же он овладевает властью, пребывающей в самом народе2, то в таком случае он ей овладевает так, что может и отчуждать ее, как это мог делать сам народ. Подобным образом некоторые царства, о чем мы сказали в другом месте, становились вотчинами (см. кн. I, гл. III, II, настоящего труда).