Лекция: Не научишь.

Так в самом оформлении грассовского повествования проявляется

решительная тенденция к снижению, цинической клоунаде,

обусловившая явственную натуралистическую окраску романа. Одну

за другой ниспровергает Грасс все «святыни» и «ценности»

современного ему буржуазно-мещанского мира: семью, религию,

позолоту культурных традиций, причем не только издевается над

ханжеской спекуляцией на этих ценностях, но попутно постоянно

метит и в тех «идеалистов», которые всерьез на них уповают.

Но за этим тоном цинической бравады, за шутовской маской

повествователя, за виртуозным владением всеми регистрами сатирического

смеха скрывается трагическая растерянность. Это отчетливо

обнаруживается там, где Грасс непосредственно изображает

преступления фашистов. Он делает это крайне редко, явно опасаясь

сам впасть в тот пафос, с которым воюет. Но тем весомей такие

страницы, как, например, описание массовой резни, устроенной

фашистами в 1938 г. и вошедшей в историю под названием «хрустальная

ночь». Здесь грассовская ненависть к фашизму и к «мещанской

плесени» как среде, взрастившей его, прорывается в

поистине патетической форме.

Трагическая двойственность грассовской гротескно-сатирической

манеры проявилась и во втором его крупном романе —

«Собачья жизнь». Писатель снова берет тему предыстории и истории

фашизма, снова доводит повествование до современности. Центральная

сюжетная линия романа связана с историей целой собачьей

династии, в 30-е годы из безвестности вошедшей в зенит славы:

последний отпрыск этого рода, благодаря незапятнанной чистоте

расы становится любимцем фюрера. И когда в апрельские дни 1945 г.

пес вдруг исчезает, по приказу фюрера на ноги становится вся

государственная, полицейская, военная машина рушащегося рейха,

чтобы координировать военные действия (русские уже у ворот!) с

организованными поисками фюрерова любимца. Так снова пародийно

выворачивается наизнанку немецкая история, и безумные

приказы фюрера о борьбе за Берлин до победного конца оказываются продиктованными тревогой за «собачью жизнь». В столь же гротескном виде подана и послевоенная история ФРГ, строящаясяу Грасса на символическом образе «червивого» экономического чуда.

Но при всей изобретательности Грасса в сатирических издевках