Лекция: Я – воровка!
Мы с Матильдой проснулись по звонку будильника, в половине восьмого. Еще бы, ведь в десять нам надо быть у Лутовинова, а в двенадцать у Татьяны Мироновны.
– Ась, а чего мы тете Липе-то скажем?
– Ох, Мотька, не знаю… До чего надоело врать!
– Предлагаешь сказать правду?
– А почему бы и нет? Хоть отчасти…
– Как это – правду отчасти?
– Я скажу, что соседу Леры требуется провести какую-то экспертизу, а помочь в этом может Татьяна Мироновна. Вот и все!
– А мы вроде как ни при чем?
– Именно!
– А что, мне нравится!
– Тебе – ладно, лишь бы тете Липе понравилось!
– Слушай, а Лику с собой возьмем?
– Не стоит, наверное, зачем лишний раз Крокодилу злить?
– Это точно. Ну все, встаем!
Тетя Липа приняла все за чистую монету. Или сделала вид. Но так или иначе, а мы спокойно уехали в город. Купили фрукты и кусковой сахар и спокойно направились к дому Лутовинова. Беспрепятственно поднялись на последний этаж и достали ключи от Лериной квартиры.
– Ой, Аська, мне почему-то страшно… – прошептала Мотька.
– Ты чего, Матильда? – удивилась я.
– А вдруг с ним что-то…
– Да ну тебя! – рассердилась я и вставила ключ в замочную скважину.
Мотька тихонько поскуливала за моей спиной, однако не успела я открыть дверь, как на пороге увидела живого и невредимого Святослава Витальевича.
– Слава Богу! – перекрестилась Мотька и облегченно вздохнула.
– Девочки! Как я рад вас видеть! – громогласно приветствовал нас Лутовинов.
– Тес! Святослав Витальевич, тише! – прошипела я. – Вас же нет! Вы на Крите!
– Ох, ну и свалял я дурака! Надеюсь, никто меня не слышал! – испуганно прошептал он и попятился в глубь квартиры.
Когда мы закрыли за собой дверь, Святослав Витальевич провел нас на кухню и предложил чаю или кофе.
– Спасибо, но мы недавно завтракали! Святослав Витальевич, как бы нам кувшин раздобыть? – спросила я.
– Я уж сам его для вас добыл! Наведался ночью в свою обитель и принес. Однако, хоть убейте, не знаю, что тут исследовать! Кувшин точно такой же, за исключением мелких деталей. Кто-то по ошибке подбросил мне его… У похитителя, по всей видимости, таких кувшинов много, – улыбнулся он. – Но вам, мои комиссарши Мегре, вероятно, виднее!
– А вы сигнализацию не порушили? – полюбопытствовала Матильда. – Когда за кувшином ходили?
– Нет, что вы! Меня этот юноша проинструктировал!
Вы, пожалуйста, не думайте, что я выживший из ума старик! Я просто немолодой режиссер. И кое-что в жизни еще намерен сделать! И в частности, снять в кино Матильду! Такое лицо просто необходимо запечатлеть на экране!
Матильда просто растаяла от счастья.
– Вы правду говорите? – спросила она охрипшим голосом.
– Разумеется! Я просто из суеверия не хочу пока говорить ничего конкретного. Если ничего не сорвется, если спонсоры не надуют, то в октябре я должен запуститься с новым фильмом… Тьфу, тьфу, тьфу, чтобы не сглазить!
– И еще по дереву постучите! – потребовала я.
– Стучу!
– Три раза!
– Вот что, девочки… Мне тут ночью пришли в голову кое-какие мысли…
– Насчет кино? – восторженно спросила Мотька.
– Нет, насчет всей этой истории. А может, я малость сдурел? Может, я все на свете перепутал?
– Что? – не поняли мы.
– Да все! Ну мог же случайно не закрыть дверь. Мог!
А вернувшись, решить, что в квартире кто-то был? Мог.
Поскольку ничего не пропало, а дверь была открыта, я решил, что это странно, увидел, что кувшина нет на месте, и объявил, что он похищен! А потом нашел его на балконе.
Мог я в задумчивости переставить его на балкон? Теоретически мог.
– Но ведь он другой! – напомнила я.
– А может, я что-то путаю, а? Может, он упал и носик немного погнулся?
– И добавилось звено в цепочке? – скептически осведомилась Мотька.
– А если оно не добавилось?
– Как это?
– Вдруг я просто спутал? Ну, забыл-..
Именно такую версию высказывал вчера Валерка, а мы опровергли ее с помощью Ликиного рисунка. Лика рисовала с Лериного эскиза… Надо его найти… Кажется, Лера положила его в большую папку на письменном столе! Я открыла папку. Рисунок лежал сверху.
– Вот! Святослав Витальевич, смотрите, это Лера рисовала с вашего кувшина! Он действительно другой!
– М-да, против факта не попрешь, как говорится, – почесал в затылке Лутовинов. – А я уж так уютненько все придумал…
– Между прочим, Валерка вчера придумал то же самое… – не преминула сообщить Мотька.
– Да? Очень жаль, что мы с ним напрасно напрягали мозги! – улыбнулся он. – Но девочки, что же это?
– Не знаем.
– И даже никаких догадок нет?
– Нет! Может, после экспертизы появятся!
– А когда же будут результаты?
– Понятия не имею, – сказала я. – Попрошу сделать как можно скорее… Нам самим не терпится… Уж больно странная история.
– Девочки, но раз уж так все обстоит, обращайтесь с кувшином поосторожнее… И заверните его как следует, чтобы никто не видел, что вы отсюда выносите!
Мы так и сделали – завернули кувшин в полотенце и поставили в ту сумку, в которой принесли фрукты и сахар.
– Ну как? – спросила Мотька.
– Превосходно! Не видно, что в сумке! Ну что ж, девочки, с Богом! И непременно позвоните мне потом, скажите, когда будут результаты!
– Обязательно! – пылко пообещала Мотька, и мы ушли.
Внизу мы столкнулись с пожилой женщиной очень приличного вида.
– Девочки, вы к кому ходили? – поинтересовалась вдруг она.
– Мы? К Омельченко!
– Но ведь она уехала?
– А мы поливаем у нее цветы!
– Но откуда вы взялись?
– Я… – начала я, но Мотька меня перебила:
– Но почему вы спрашиваете? Вы что, лифтерша?
– Я? Лифтерша? – оскорбилась женщина.
– Тогда какое вам дело? – довольно грубо осведомилась Мотька, пихнув меня локтем в бок. – Или вы просто бдительная?
– Послушай, девочка, а ты почему хамишь? – спросила женщина, выхватила что-то из кармана и сунула себе в рот. Раздался пронзительный свист. У меня душа ушла в пятки, а Мотька вдруг отпихнула женщину и понеслась прочь на бешеной скорости. Мне ничего не оставалось, как кинуться за ней. Вдогонку нам несся оглушительный свист. Мотька выбежала на улицу и юркнула в первый попавшийся подъезд. Я за ней.
– Фу! Ну и гонка! Черт бы побрал эту любопытную старушенцию! – проворчала она. – Хороши бы мы были, если бы нас поймали!
– А что особенного? Позвонили бы маме в театр, она подтвердила бы, что Лера ее подруга, и все дела…
– Да как ты не понимаешь? Они бы нас обыскали, нашли бы кувшин… И к Татьяне Мироновне мы бы опоздали!
– Может, если б ты не нахамила старухе, все и обошлось бы!
– Значит, я виновата?
– Отчасти!
– Ладно, пошли, а то опоздаем!
Но не тут-то было. Посреди переулка стояла наша знакомая, рядом с нею милиционер и еще человека два-три, очевидно, прибежавших на свист. Да! Вляпались капитально!
– Ну, теперь что скажешь?
– Нет слов!
– Что, если они сейчас начнут обходить подъезды?
– Ни фига! Они сейчас пойдут проверить, в порядке ли дверь Лериной квартиры. И либо напугают Святослава, либо ему придется им открыть, и вся конспирация полетит к черту! А к тому же нам больше нельзя сюда соваться… Фу!
Дернула меня нелегкая… Аська, что же делать?
– Пошли поднимемся наверх, вдруг там есть проход в другой подъезд?
– Дожидайся!
– Все равно нам деваться некуда…
Мы стали подниматься по лестнице. Дом был старый, без лифта, с высокими пролетами. Мы поднялись на пятый этаж. Оттуда лесенка вела на чердак. Мотька взобралась на нее и толкнула чердачный люк. И он вдруг поддался.
– Аська! – прошептала Матильда. – Гляди!
– Мотька! Не надо!
Но тут внизу раздались голоса:
– Мне показалось, они сюда забежали!
– Не волнуйтесь, гражданочка! Сейчас все проверим!
А вы их тут раньше не видали?
– Нет. Первый раз!
– Аська, скорее!
Ничего не оставалось делать, как взлететь за Мотькой на чердак. Едва я влезла за ней, мы закрыли люк и навалились на него. Ну и положеньице! На чердаке было пыльно, мне захотелось чихнуть, но я вспомнила, чему учил меня Костя, и нажала пальцем между верхней губой и носом.
Надавила. Чихать сразу расхотелось. Костю этому научил его папа, следователь РУОП.
Но вот голоса уже на верхнем этаже.
– Наверное, через чердак ушли! – предположил женский голос.
– Или там засели! Ну-ка, Демидыч, толкнись туда.
Кто-то попытался поднять крышку, но наша тяжесть не позволила им это сделать. Конечно, возьмись за это дело какой-нибудь не в меру ретивый силач, и мы отлетели бы как миленькие, но… Ретивого силача среди них не нашлось, и Демидыч сказал:
– Не-а, заперто тут! Видать, обознались вы, не в тот подъезд девки сиганули!
– Может, в соседний?
– Да если даже… Бесполезно! Они давно уж небось схильнули… Нынче они шустрые все, не догонишь…
– Значит, Юрий Демидович, вы их искать не будете? – строго произнесла наша врагиня.
– Да почему, Евдокия Васильевна, почему? Сейчас пойду в соседний подъезд загляну!
– Уф! – выдохнула Мотька. – Кажется, пронесло!
Аська, надо по-быстрому линять! Пока они тот подъезд осматривают!
– Нет, Мотька, надо выждать! Они запросто могли оставить кого-нибудь на улице. И вообще… Кошмар какой-то!
– Да, не слабо! Но ты скажи, что бы мы делали, если б чердак был заперт? Это странно! Я сама слыхала по телеку, говорили, что к праздникам будут все чердаки проверять…
– Ну, может, до этого еще ни у кого руки не дошли, на наше счастье.
Мы перевели дух и огляделись. Чердак был небольшой и являл собою довольно странное зрелище – тут было хоть и пыльно, но довольно чисто. Никакого лишнего хлама, только несколько старых сундуков.
– Ой, Аська, как интересно, что в них?
– Какое-нибудь старое барахло! – предположила я.
– Обожаю старое барахло! – прошептала восторженно Мотька и открыла один сундук.
Он был пуст. Во втором лежали какие-то ветхие полушубки, нестерпимо вонявшие нафталином.
– Фу! – поморщилась Мотька.
В остальных сундуках тоже ничего интересного не обнаружилось. И тут мне пришло в голову, что чердачное окошко выходит как раз в переулок и можно поглядеть, поджидают ли нас еще… Я подошла к окну и вдруг заметила, что окно и часть пола перед ним совсем не пыльные, как будто кто-то вчера тут протирал влажной тряпкой. Я насторожилась.
– Мотька, смотри!
– Чего там?
– Глянь, как тут все чистенько!
– И вправду! С чего бы это?
Я между тем бросила взгляд в окно и обмерла. Отсюда открывался вид на квартиру Лутовинова. И расстояние было небольшое. В квартире ниже этажом были открыты окна и прекрасно была видна молодая женщина, сновавшая по кухне.
– Ни фига себе! – пробормотала Мотька. – Местечко специально для киллера!
Она словно прочитала мои мысли. И кинулась к сундуку, вонявшему нафталином. Зажав одной рукой нос, она приподняла старые шубы и вскрикнула.
– Аська, гляди!
На дне сундука лежал кожаный новенький футляр, завернутый в полиэтиленовую пленку.
– Точно! Гнездо киллера! Аська, смываемся!
Я смерила взглядом футляр. И выхватила его из сундука.
– Ты спятила? – зашипела Мотька.
Я запихнула футляр в сумку.
– Аська, ты что?
– Скорее всего это винтовка! Складная!
– И на фиг она нам?
– Потом объясню, некогда! Помоги лучше!
Я достала из сумки большой пакет, переложила в него кувшин, и теперь футляр спокойно поместился в сумке.
Я действовала автоматически, как во сне.
– Все, Мотька, теперь линяем!
Матильда выглянула на лестницу. Там никого не было.
Мы спустились на площадку и побежали вниз. К счастью, по дороге нам никто не попался.
И в переулке нас уже не ждали. По крайней мере так нам показалось.
– Аська, выходим по очереди. Я с одной сумкой налево, ты с другой направо! Встречаемся у метро!
Так мы все и проделали. И только уже сидя в поезде метро, я вдруг сообразила – что было бы, если бы нас поймали с винтовкой? Меня пробрала дрожь. Мне стало казаться, что взгляды всех пассажиров прикованы ко мне, что у меня на лбу написано – в сумке винтовка! Киллерская! Я чуть не потеряла сознание. И только мысль, что тогда уж точно мою находку кто-нибудь обнаружит, заставила меня взять себя в руки. Дура чертова! Зачем только я ее украла? Боже мой! Я ведь теперь и вправду воровка! Самая настоящая воровка. Какой ужас!
Мы вышли на станции «Октябрьская» кольцевая. Чтобы добраться до улицы Губкина, где живет Татьяна Мироновна, нужно сесть в троллейбус.
– Аська, пошли налево, там народу меньше! – сказала Мотька и потянула меня к переходу через Садовое кольцо. Я шла за ней как сомнамбула.
– Аська, ты что?
– Мотька, мне страшно!
– А кто тебя просил брать эту пакость?
– Как ты не понимаешь? Кто-то хочет кого-то убить!
И когда убийца придет, оружия не будет. Пойми! Убийство отложится. А мы тем временем что-нибудь придумаем.
– Что? Что мы придумаем?
– Я пока не знаю. Мне надо подумать на свободе!
– На какой-такой свободе?
– Когда у меня в руках не будет этого…
– Ну, давай я понесу!
– Глупости! Я взяла, я и понесу! А подумаю, когда спрячу… это куда-нибудь. Мотька, скажи мне одну вещь…
– Какую?
– Я теперь воровка, да?
Мотька задумалась. Но тут подошел троллейбус, мы вскочили в него и сели рядышком.
– Мотька, ответь! – взмолилась я.
– Да, Аська, ты, конечно, своровала эту штуку, но ты не воровка! Нет! Ты – героиня! Ты же не ценность какую-то сперла, а оружие убийства!
– Орудие убийства, – машинально поправила я подружку.
– Ну пусть орудие! Считай, что ты его… конфисковала! Ой, Аська, а что мы с ним делать-то будем?
– Я же говорю – потом подумаем.
К Татьяне Мироновне мы опоздали минут на двадцать.
И долго извинялись, говорили, что троллейбуса ждали чуть не полчаса.
– Да, иной раз очень долго приходится ждать, – с пониманием вздохнула Татьяна Мироновна.
Мы очень обрадовались друг другу. Она расспрашивала меня о Париже, рассказывала о делах мужа, потом, наконец, вспомнила о кувшине.
– Да, девочки, дела обстоят так: я позвонила помощнику мужа, объяснила, что, собственно, требуется, и он обещал все сделать и вдобавок проконсультироваться с какой-то своей подругой, которая занимается археологией…
На всякий случай.
– Отлично! – воскликнула Мотька. – А как нам его найти?
– Вам не нужно никого искать. Оставьте ваш кувшин у меня, а Володя вечером ко мне за ним заедет.
– Спасибо! Спасибо вам огромное! – с чувством проговорила я. Ехать куда-то еще мне было не под силу.
– А когда будет ответ? – поинтересовалась Мотька.
– Я не спросила, но если это спешно, я скажу Володе!
Мы смущенно переглянулись с Мотькой.
– Ну, вообще-то, чем скорее, тем лучше… – неуверенно проговорила она.
– Хорошо, я скажу!
Мы еще пообщались с Татьяной Мироновной, а потом стали прощаться.
– Ася, я позвоню тебе после разговора с Володей, – пообещала Татьяна Мироновна.
– Спасибо вам большое!
И на этом мы расстались.
Когда мы вышли на улицу, я вдруг почувствовала, что у меня дрожат ноги и руки и сил нет, как будто я разгрузила вагон бревен. Меня буквально шатало.
– Аська, ты часом не заболела? – перепугалась Мотька.
– Нет, только жутко устала…
– Давай посидим где-нибудь…
– Давай, – согласилась я. – Только где?
Мы огляделись. Первое, что нам бросилось в глаза, летнее кафе у входа в универмаг «Москва».
– Вон, видишь, там можно посидеть! – успокаивающим голосом произнесла Мотька. Она крепко взяла меня под руку и повела вниз по ступенькам подземного перехода. – Ничего, сейчас сядем с тобой, дернем по баночке холодненького спрайтика, и тебе сразу полегчает, – журчала она. – Ты ж у нас спрайтик любишь, можно сказать, обожаешь… Отсидишься, отопьешься и придешь в себя…
Так она меня довела до свободного пластмассового столика, усадила в белое пластмассовое кресло.
– Хорошо? – спросила она заботливо.
– Вроде да…
– Сейчас еще лучше будет! Так тебе спрайт? Или все же колу?
– Спрайт! Две банки, похолоднее! – хрипло проговорила я.
Мотька кивнула и вскоре вернулась с тремя банками спрайта.
– Холодный? – спросила я.
– Ледяной! Аж руки ломит, еле доперла! Только, Аська, погоди, вот тебе соломка! Не хлобыщи прямо из банки, горло простудишь!
Одну банку я выдула почти залпом. И мне вправду стало легче.
– Ну, что я говорила! – возликовала Матильда. – Тебе уже лучше!
– Спасибо, подруга!
– Не за что! Ты мне лучше скажи, что делать будем?
– Прежде всего, надо узнать, кто живет в квартире под Лутовиновым.
– Ага! Понятно! А потом?
– Потом… Поменьше околачиваться там…
– Что значит «поменьше»? – завопила Мотька. – Нам вообще туда даже носу казать нельзя.
– А как же киллер?
– Киллера надо сдать! И без всяких обсуждений!
– А нам поверят?
– Поверят как миленькие. Мы ж им винтовку предъявим. Вот прямо сейчас и поедем на Петровку!
– Матильда, замолчи!
– Почему это?
– Ты винтовку видела?
– Что ты хочешь сказать?
– Ты своими глазами винтовку видела?
– Но у тебя же в сумке… – растерянно проговорила Матильда.
– Да, у меня в сумке что-то лежит. Я это «что-то» сперла, как настоящая воровка! Но я пока не знаю, что сперла.
Может, это никакая не винтовка. Может, это… складная удочка. Или еще что-нибудь. Так что, мне пойти в ментуру и сказать: дяденьки, я тут сама не знаю чего стырила, вы уж разберитесь! Так, да?
– Но что ты предлагаешь?
– Предлагаю… Предлагаю поехать к тебе на квартиру!
– Почему ко мне?
– Потому что ко мне – нельзя! Мама в любой момент может появиться!
– Ну, вообще-то, и моя тоже! Мало ли что ей у меня понадобится…
– Действительно… Тогда остается ехать на дачу и там… По крайней мере тетя Липа наверх неслышно не взберется! В нашей комнате самое безопасное место!
– Это точно!
– Если это окажется винтовка, то мы пойдем посоветоваться к бабушке Олега! Она такая… Она поможет!
– Поможет, если она на даче, а не пасет своего внучка в Москве!
– Значит, мы позвоним Николаю Николаевичу!
– Фью! Николай Николаевич еще когда из милиции ушел!
– У нас в запасе есть этот… Егор Милютин! Короче, без помощи не останемся! На худой конец просто расскажем все Святославу! А пока – все! Об этом больше ни слова, я не могу…
И я с жадностью выхлебала вторую банку спрайта.
– Ну, Аська, ты водохлебка!
– Я бы еще выпила, но, боюсь, до дачи не доеду!
– А ты не мучайся! Зайди в универмаг, наверняка туалет есть!
– Мудрая ты, Матильда! Пошли!
Когда мы вышли из туалета, Мотька взмолилась:
– Аська, давай чуток побродим тут, поглядим, как чего!
– Да на что тут глядеть?
– А вот скажи, похоже это на парижский универмаг?
– Ну, если только очень отдаленно… А впрочем, не знаю! Ниночка меня всегда в дорогие магазины таскала…
– Понятно… Ой, Аська, гляди!
Я глянула туда, куда указала Мотька, и увидела, что на полке в отделе сувениров стоит… медный кувшин. Точь-в-точь такой, как наш. Хотя издали трудно было определить, который из двух.
– Ни фига себе! – пробормотала Мотька. – Пошли глянем поближе!
Мы подошли к прилавку.
– Девушка, покажите нам, пожалуйста, вон тот кувшин! – попросила Мотька.
Молоденькая продавщица заученно улыбнулась и каким-то неживым голосом отчеканила:
– Это не кувшин, это кофейник сувенирный, производство – Сирия!
– Ну хорошо, – улыбнулась Мотька. – Покажите кофейник сувенирный!
– Он бракованный, – уже чуть более живым голосом сообщила продавщица.
– А он сколько стоит? – поинтересовалась я.
– Двести пятьдесят тысяч. Но я же говорю, он бракованный!
– А не бракованный сколько стоит? – стояла я на своем.
– Столько и стоит!
– А бракованный?
– Зачем вам бракованный?
– Мы на него запали! – доверительно сообщила Мотька продавщице.
– А какой у него брак?
– Цепочка сломана и дырка в донышке! Вообще-то если вам нравится… Он же все равно декоративный, кофе в нем варить нельзя… Может возьмете? – оживилась девушка, решив сбыть бракованный товар.
– Он у вас один, что ли? – спросила Мотька.
– Последний! – вздохнула девушка. – Вам все же показать?
– Покажите!
Она достала с полки кофейник. Мы повертели его в руках. Изгиб носика у него немного отличался от того, что мы оставили Татьяне Мироновне, и крышка еле держалась на цепочке из трех звеньев, несколько меньших, чем у нашего.
– Ну что, возьмете? – с надеждой осведомилась продавщица.
– Да нет, зачем нам бракованный… – пожала плечами Мотька. – А у вас еще такие будут?
– Наверное. Заходите!
– Обязательно!
Мы сразу направились к выходу.
– Ну что скажешь?
– Матильда, а что тут говорить? Сейчас в Москве можно купить абсолютно все. Даже кувшин с восточного базара.
– Но Святославу кувшин подарили в Марокко…
– Ну и что? По-твоему, Марокко – это Запад?
– Значит, ты считаешь, к нашему делу то, что мы увидели, отношения не имеет?
– Ни малейшего!
– Ладно, подождем результатов экспертизы… Ну все, надо ехать и поглядеть, наконец, что тут, в футляре!
До дачи мы добрались без приключений, но открыть футляр сразу не удалось. На дачу приехала мама с целой компанией. Пока я здоровалась со всеми, слушая уже набившие оскомину возгласы: «О! Да ты настоящая парижанка!», Мотька под шумок отволокла сумку в нашу комнату.
– Я под кровать ее сунула! – шепотом сообщила она, спустившись вниз.
О том, чтобы уйти к себе, не могло быть и речи, тем более что Матильда обожала актерские компании и с восторгом слушала всякие байки и серьезные профессиональные разговоры. А я сидела, погруженная в свои мысли. Если окажется, что в футляре что-то другое, а не винтовка, надо будет обязательно подбросить его назад… Если все же…
Мой опыт подсказывал мне, что я совершила роковую ошибку, утащив винтовку. И сколько бы я ни твердила себе, что тем самым, возможно, предотвратила убийство, я все равно знала – это не правильно, элементарно неграмотно… – утащить такую улику. А киллер, обнаружив пропажу, попросту больше туда не явится и станет изыскивать возможность прикончить намеченную жертву в другом месте… Да, недаром говорится – семь раз отмерь, один отрежь… Я же, ничего не меряя, взяла и отрезала… Дура!
Набитая дура! И в милицию соваться – только позориться!
Это еще в лучшем случае… Можно, конечно, просто зарыть винтовку, если это винтовка, в лесу и благополучно забыть о ней. Но как забыть о человеке, которому грозит опасность…
Вдруг на плечо мне легла чья-то рука. Я оглянулась.
Мама.
– Аська, что с тобой? Тебе нездоровится?
– Нет, мамочка, я вполне здорова, – попыталась я улыбнуться.
– Тогда что же? Я ведь вижу, тебя что-то мучает? – ласково прошептала мама. – Давай выйдем в сад!
– Давай, – согласилась я и попыталась взять себя в руки.
Мы спустились в сад.
– Какая прелесть, – тихо сказала мама. – Воздух, тишина, цветы… Так хочется хоть недельку тут пожить с вами… Ты приехала из Парижа, а я почти и не вижусь с тобой… Работа, работа…
– Да я все понимаю, мамочка.
– А ты, случайно, не влюблена?
– Нет! Чего нет, того нет!
– Жалко!
– Почему это?
– В твоем возрасте так хорошо влюбляться! Так приятно, так… так… романтично! Но если ты не влюблена, о чем же ты все время думаешь?
Сейчас маме надо что-то сказать, отвлечь ее на что-то постороннее, иначе она своим материнским чутьем меня доконает и я расколюсь. А последствия могут быть просто катастрофическими. Если мама направит свою энергию в это русло…
– Да, мама, ты права, я все время думаю о… о Лике!
– Кто это – Лика? – удивилась мама и села на ступеньку веранды.
Я опустилась рядом с нею.
– Лика – племянница Крокодилы…
– Кого?
– Нашей соседки, Неонилы…
– А что с ней, с этой племянницей?
Я рассказала маме всю историю Лики, не забыв упомянуть о Лере и Мотькиной идее пригласить Лику жить к себе.
Мама пришла в восторг от нашей предприимчивости и доброты. На глазах у нее сверкнули слезы.
– Аська, я горжусь тобой. И Мотькой! Вы такие молодчины… Но чего ж ты грустишь, если все отлично устроилось?
– Я боюсь, что Крокодила начнет приставать к Лике…
Мешать ей жить и все такое…
– Неонила? Да никогда в жизни! Она счастлива будет избавиться от племянницы.
– Ты думаешь?
– Я уверена! Я же ее знаю! Так что – забудь! А если вдруг возникнут какие-нибудь сложности – скажи мне и я мигом все улажу. Я сумею найти на нее управу.
– Спасибо, мама!
– Ну, дочка, пошли к гостям, а то неудобно, мы так надолго исчезли!
– Мама, а они тут ночевать будут?
– Нет! За нами через час придет микроавтобус и увезет в город!
– Значит, и ты уедешь?
– И я, как это ни грустно! Да, вчера дед звонил! Они с Ниночкой приедут через две недели! – мама нежно поцеловала меня. – Идем, дочка!
Но вот, наконец, компания маминых друзей уселась в пришедший за ними микроавтобус. И они укатили. На веранде остался разгром. Тетя Липа давно ушла спать. Оставить все как есть до утра? Нет, нельзя.
– Аська, давай в два счета все уберем, а потом уж…
Я тут же с нею согласилась. Вероятно, мы обе бессознательно отодвигали тот миг, когда надо будет открыть футляр.
За полчаса мы управились с уборкой и, хочешь не хочешь, поднялись к себе в комнату. Мотька, ни слова не говоря, юркнула под кровать и вытащила футляр. Сняла с него полиэтиленовую пленку и попыталась открыть. Но не тут-то было. Футляр был заперт.
– Может, сломаем к чертям, а? – предложила Мотька.
– А если там не ружье?
– А что?
– Почем я знаю?
– Но узнать-то надо!
– Надо… Ладно, давай сломаем!
Я побежала вниз и принесла кое-какие инструменты.
Мы провозились около часа, замок не желал поддаваться, но вот, наконец, нам удалось с ним справиться. С замиранием сердца мы открыли футляр и… на темно-синем сукне лежало несколько металлических трубок разного диаметра и еще какие-то детали.
– Это винтовка! – решительно заявила Мотька. – Я такую в кино видала! Точь-в-точь! Она в момент собирается и…
– Ох, Матильда, ну и дура же я…
– Почему это?
– Потому! Надо было оставить все как есть и привести туда милицию. А теперь… – Я поделилась с нею своими соображениями.
– Вообще-то, да, – почесала в затылке Матильда. – Но что сделано, то сделано! Теперь надо думать, как выйти из положения! И перво-наперво узнать, кто живет в квартире под Святославом. Почему-то мне не кажется, что покушаются на него.
– Значит, ты считаешь, из этого окна можно угрохать только его и его соседей снизу?
– По крайней мере на первый взгляд…
– А на второй?
– Второго, Аська, нам не дано… Нельзя нам туда соваться…
– Может, Валерка…
– Да ты что? А если его там киллер заловит? Как тогда Валерка докажет, что он не верблюд?
– Да… Положеньице… И Кости, как назло, нет в Москве.
– Слушай! А может, нам самим к Костиному папе обратиться? Костю-то он ни в чем обвинить не сможет, его и в Москве нет… А нам? Что он нам-то сделает? Ну, отругает!
Так мы ж от этого не погибнем, правда? – взволнованно тараторила Мотька. – Он отличный мужик и, конечно, поможет нам. Да и мы, честно говоря, не с пустыми руками к нему явимся, а?
– Да, Мотька! Эта идея мне нравится! И не будем мы ничего выяснять сами, просто позвоним ему пораньше утром, пока он на работу не ушел…
У меня как будто гора с плеч свалилась. Мы засунули футляр под кровать и мгновенно уснули. Денек выдался уж очень нелегкий.