Лекция: Несколько слов о метафизике
Говорят, что я поднимаю идеал ученичества на такую высоту, которая отнимает у всех надежду стать когда-нибудь Учеником. Но я никогда не говорила, что никто не может стать Учеником, если он не вполне соответствует описанию совершенного Ученика. Он может, но с риском для себя. Человек может достигнуть совершенства в одном направлении и в то же время обладать серьезным недостатком в другом. Этот недостаток не помешает ему стать Учеником, но он принесет ему страдание. Посвященный платит за свои недостатки в десять раз больше, чем человек мирской. Вот причина, почему я ставлю идеал так высоко. Я не говорила, что необходимо подняться на высоту этого идеала прежде, чем стать Учеником, но я говорила, что без перечисленных свойств риск для Ученика слишком велик. Последствия для тех, кто вступает в этот высший мир с внутренними недостатками, так тяжелы, что я считаю для каждого человека, знающего это, долгом указывать другим, насколько необходимо предварительно освободиться от недостатков. Каждый из недостатков становится по ту сторону перейденного порога как бы кинжалом, разящим вас. Поэтому необходимо употребить все имеющиеся у вас силы, чтобы очиститься прежде, чем вы окажетесь настолько продвинуты по всем направлениям, чтобы иметь право сказать: «Я могу переступить этот порог». Вот что необходимо понять, чтобы сделать верную оценку моего определения качеств, необходимых для Ученичества. Определяя их, я следовала древним указаниям, и если Ученик не принесет этих качеств с собой, переступая порог, оправдаются слова Иисуса, сказавшего, что его ожидают многие бичевания. Ибо то, что человек от мира сего может позволить себе с небольшими последствиями, принесет страшные последствия для него, раз он вступил на Путь.
Что же является концом всей этой долгой борьбы? Где цель этого трудного восхождения, награда за великую битву? В чем состоит конечное достижение йога? Он достигает единства. Иногда меня берет сомнение, многие ли из вас, поняв вполне, что означает это единство, захотят на самом деле достигнуть его. Многие из «добродетелей» вашей обыденной жизни должны быть отброшены навсегда, если вы достигнете единства. Многое, чем вы восхищаетесь, перестанет быть опорой для вас и превратится в препятствие, когда в вас займется истинное чувство единства. Все те свойства, которые так полезны в обыкновенной жизни, как: нравственное негодование, отвращение от зла, осуждение других — все это не имеет места там, где осуществлено единство. Когда вы начинаете чувствовать отвращение от зла, это означает, что ваше Высшее «Я» начинает повышаться, начинает видеть всю опасность зла; оно силой удаляет человека от него. Это начало сознательной нравственной жизни. На этой ступени ненависть к злу лучше, чем равнодушие. Это необходимая ступень. Но этому отвращению приходит конец, когда человек признал единство, когда он видит Бога в каждом человеке. Человек, познавший единство, не может судить другого. «Я не сужу никого», — сказал Христос. Он не может питать отвращения ни к кому. Он сам грешник, как же может он отвращаться от самого себя? Для него нет «я» и «ты», ибо все мы — одно.
Но это не то, чего многие из вас, честно говоря, желают. Человек, признавший единство, не знает разницы между собой и самым потерянным грешником. Он видит только Бога, заключенного в грешнике и знает, что грех не в нем, а лишь в его оболочке. Тот, кто раз постиг внутреннее величие Единого «Я» (Self), никогда не осудит другого, зная, что этот другой — он сам и что он сам — этот другой; вот что значит единство. Мы говорим о братстве; но многие ли из нас осуществляют его на деле? А между тем то, к чему стремится йог, превышает братство; тождество и осознание «Я» как единого для всех — это больше чем братство. Шестая Коренная Раса достигнет полного осуществления Братства. Седьмая признает тождественность и осуществит единство человеческого рода.
Прикоснуться, хотя бы мимолетным прозрением, к красоте этого высокого идеала, познать всё величие единства, когда «я» и «мое», «вы» и «ваше» исчезнет, когда все мы будем жить единой жизнью, — даже такое мимолетное прикосновение способно поднять всю человеческую природу до божественности, приблизить её к осуществлению Красоты, которая есть Бог.
——————————
Несколько слов о метафизике
«Человеческой жизнью правит не череда упражнений, направленных на разрешение тех или иных проблем, а воображение и миф, которые подчиняются строгим законам. <...> Мифология определяет некий уровень нашей социальной реальности, неподвластный обыкновенным политическим и интеллектуальным тенденциям. На этом уровне структуры времени растянуты, а эволюция – медленна. Средства массовой информации, роль которых сводится к тому, чтобы за доли секунды резюмировать сенсационные новости (чем скандальнее, тем лучше), совершенно не обращают внимания на этот сигнал. Общество, неспособное сосредоточить свое внимание больше чем на несколько минут (интервал между двумя телерекламами), не может постичь события, которые начались до рождения моего дедушки и закончатся после смерти моего внука. Но такие долгосрочные изменения существуют. Они властвуют над судьбами цивилизаций. Мифы задают сюжеты, которые должны хорошенько обдумать интеллектуалы, политики и ученые. Мифы управляют символами, а язык, облекающий эти символы в формы, представляет собой некую законченную систему. <...> Она не нарушает никаких законов, поскольку сама является субстанцией, творящей законы».
Эти слова известного французского астрофизика, астронома и математика, члена Американского математического общества, обладателя докторской степени за работы в области искусственного интеллекта Жака Валле как нельзя лучше иллюстрируют основную тему данной статьи.
Для современного массового сознания, изрядно отформатированного жерновами рационально-механистической картины мира, традиционная мифология, как, впрочем, и традиционная метафизика представляется некой символической абстракцией, имеющей косвенное отношение к окружающей реальности. В рамках господствующей позитивистской научно-мировоззренческой парадигмы из актуального оборота было изъято представление о структурообразующей роли «тонких» метафизических факторов, представляющих собой систему невидимых силовых линий, пронизывающих, питающих и в конечном итоге определяющих видимую плоть текущей реальности. Практическое знание о стратегическом значении и непосредственном влиянии этих факторов на известный нам уровень реальности, сохраняющееся в рамках различных религиозно-мифологических традиций, как и само их объективное существование, игнорировалось (во всяком случае, на «официальном» уровне) или рассматривалось в качестве абстрактной составляющей религиозно-этнографической компоненты.
Не вызывает сомнения, что необходимое условие сколько-нибудь эффективного социально-политического конструирования – наличие информационно-аналитической картины мира, наиболее достоверно описывающей окружающую реальность. Это своего рода топографическая карта местности, полнота содержания и точность которой позволяют решать конкретные «технические» задачи. Однако известные на сегодняшний момент «карты реальности» (во всяком случае, фигурирующие в «открытых» источниках) не могут являться эффективными, поскольку не учитывают ряд стратегических факторов, влияющих на формирование отдельного человека и человеческого социума в целом, поскольку эти факторы не вписываются в пределы позитивистской научно-мировоззренческой парадигмы.
Одним из таких стратегических факторов является метафизика, представляющая собой стержневой элемент всякой полноценной традиционной системы. Именно традиционная метафизика дает систематизированный ответ на вопросы об изначальной природе реальности, о причинах и следствиях, о возможности и актуализации, об источниках сил, управляющих жизненными процессами.
Подчеркнем, что речь идет о функциональном знании, сохраняющемся в рамках различных религиозно-мифологических традиций, хотя бы и в кодифицированной форме. Это знание описывает структуру окружающей реальности, ее глубинные идеальные уровни, которые определяют содержание и динамику исторического процесса. Также следует помнить, что при всём многообразии уровней Традиции (локальные, этнографические, цивилизационно-образующие, примордиальные), одной из основных ее функций является обеспечение связи (связности) между различными уровнями реальности.
Выдающийся румынский историк религий и мифологии Мирча Элиаде указывал на то, что «целый ряд мифов, неспешно повествующих о подвигах богов и мистических созданий, in illo tempore открывают структуру реальности, остающуюся недоступной для эмпирически-рационального понимания».
Незнание или забвение содержания этой «коллективной памяти» c традиционной точки зрения равнозначно регрессии к «природному» состоянию (состояние ребенка, находящегося вне культуры), регрессии к «греху», или к катастрофе.
Важно понимать, что память в данном контексте рассматривается как особого рода знание, сообщающее своему обладателю вполне определенную силу воздействия на окружающее. Таким образом, речь идет не просто о восстановлении «воспоминаний» о неких событиях, но о «воссоздании истин, структур реальности». При этом мы должны помнить, что «тот, кто способен вспомнить себя, располагает более ценной религиозно-магической силой, чем тот, кто знает о происхождении вещей». Как, впрочем, и то обстоятельство, что «мифы представляют собой парадигматические модели, созданные сверхъестественными существами, а не ряд личных опытов того или иного индивида».
Именно то обстоятельство, что советское идеальное на системном уровне (!) было лишено собственного полноценного метафизического измерения, послужило главной причиной стагнации и краха советского проекта. В свою очередь, кризис предшествующего монархического проекта был связан с истощением потенциала его элиты, который также был вызван вытеснением метафизической составляющей на периферию социально-политической и церковной жизни.
В качестве обратного примера можно привести историю еврейской нации, которая благодаря наличию эффективной метафизической доктрины и сформированного на ее основании идеального смогла в течение продолжительного времени противостоять ассимиляции и в конечном итоге построить собственную государственность…
За определенными группами политической и финансовой элиты современного западного мира также угадываются контуры не менее сложной антропологической и социальной метафизической проектности, мировоззренческий фундамент которой принадлежит гностицизму.
Народная мудрость гласит: «новое – это хорошо забытое старое». В условиях нарастающего мирового (в том числе социально-мировоззренческого) кризиса обращение к содержанию традиционного опыта в контексте актуального социально-политического конструирования может обеспечить стратегическое преимущество группам элиты, которые окажутся в состоянии воспользоваться такого рода подходом. Поскольку никакая сколько-нибудь продолжительная социально-политическая проектность невозможна без актуализации идеального, непосредственным источником которого является метафизика.
Традиционный опыт может быть востребован для выявления и преодоления базовых ограничений, имеющих место в сфере современного научного и технологического знания.
Историческим примером создания функциональной информационно-аналитической картины мира с привлечением подобного рода опыта может служить проект института Ahnenerbe («Немецкое общество по изучению древней германской истории и наследия предков», 1934-1945 гг.).
Концепция института Ahnenerbe, отраженная в самом его названии, заключалась в актуализации потенциала «Великого Прошлого», под которым подразумевалось «наследие индо-германской расы», восходящее своими корнями к наследию т.н. працивилизаций (Гипербореи, Атлантиды и проч.). Согласно подобному взгляду на историю, в прошлом существовали высокоразвитые цивилизационные формации, превосходящие по уровню развития (в т.ч. технологическому) современную западную цивилизацию. В какой-то момент по тем или иным причинам эти цивилизационные формации вынуждены были прекратить свое историческое существование, однако какая-то часть их интеллектуального наследия продолжает сохраняться, может быть обнаружена и введена в актуальный оборот. Сторона, которая сумеет эффективно воспользоваться такого рода «наследством», естественным образом получит качественное превосходство над прочими участниками текущего исторического процесса.
Одним из «естественных» катализаторов возникновения столь нетривиального подхода явилось ограничение, наложенное на развитие традиционных военных технологий после поражения Германии в Первой мировой войне. Дабы обойти указанное ограничение, Германия была вынуждена вкладывать средства в развитие альтернативных и нетрадиционных военных технологий, в том числе разработку альтернативных источников энергии.
Указанный подход в сочетании с личным пристрастием Гиммлера к оригинальным научным решениям сыграл решающую роль в реализации т.н. «концепции качественного превосходства», практические достижения которой, по оценке некоторых экспертов, едва не лишили союзников победы на заключительном этапе Второй мировой войны.
Несмотря на наличие существенной лакуны в области сведений о реальном положении дел в сфере высоких технологий III Рейха, факты, которыми мы располагаем в настоящий момент, заставляют признать, что речь идёт о феноменальном научно-техническом прорыве. Хотя плоды этого беспрецедентного прорыва в полной мере не были реализованы на практике политическим руководством Германии, именно благодаря им политической, финансовой и научной элите III Рейха удалось успешно интегрироваться в рамках послевоенного мироустройства, несмотря на фактическое поражение во Второй мировой войне.
Немецкие технологии, оказавшиеся в распоряжении стран-союзников после военного поражения III Рейха, послужили отправной точкой для качественного скачка в развитии мировой послевоенной техносферы. Достаточно отметить, что в III Рейхе был реализован или находился на стадии проектирования практически весь спектр ключевых военных технологий, ассоциирующийся с периодом «холодной войны» (реактивная авиация; технологии снижения заметности боевых машин в радиолокационном, инфракрасном и других областях спектра; различные типы ракетного оружия и проч.). Одним из очевидных стратегических достижений III Рейха в области средств массовой информации являлась успешно воплощенная в жизнь концепция широковещательного телевидения, которая была вполне успешно использована в условиях послевоенной реальности.
Редактор и консультант авторитетного в международных военно-промышленных кругах справочно-обозревательного еженедельника «Jane's Defence Weekly» Ник Кук пишет: «нацисты разработали уникальный подход к науке и инженерному делу, отличающийся от подхода остальных учёных, потому что их идеология поддерживала совершенно иной способ действия. Примером может служить «V-2» фон Брауна, а также их понимание физики».
Стратегическим звеном в формировании этого подхода и являлся институт Ahnenerbe.
Другим примером интересующего нас методологического подхода является китайское традиционное учение даосизм, в рамках которого, по словам Мирчи Элиаде, было собрано и подвергнуто переоценке большое число духовных традиций незапамятных времен. Даосы не просто целенаправленно собирали и систематизировали шаманские идеологии и техники протоисторического Китая, но на протяжении двух тысяч лет подвергали полученные сведения обработке, «процеживанию» и интерпретации с целью выявления и практического освоения фрагментов «древней мудрости». Остается открытым вопрос, в какой степени плоды этих систематических усилий были востребованы политическим руководством КНР и связаны ли с ними очевидные достижения КНР последних десятилетий. Однако то обстоятельство, что начало успешных экономических реформ Дэн Сяопина 1978 года происходило параллельно с окончанием гонений на даосизм и постепенным его возрождением, может свидетельствовать о наличии взаимосвязей.
В настоящий момент в России назрела объективная необходимость в создании новой по настоящему эффективной информационно-аналитической картины мира, в рамках которой была бы предпринята попытка восстановить связность научной и традиционной форм познания реальности. В практический оборот должно быть возвращено знание о стратегическом значении метафизических факторов, сохраняющееся в рамках различных религиозно-мифологических традиций. Такое практическое знание должно стать концептуальной лозой в руках всякого трезво мыслящего человека и, в частности, политика новой политической генерации, поскольку (еще раз подчеркнем этот принципиально важный момент) никакая сколько-нибудь продолжительная социально-политическая проектность невозможна без актуализации идеального, непосредственным источником которого является метафизика.
___________________________________
Газета «День Литературы». 2013год