Лекция: Понятие о структуре управленческого знания и специфике его истинности

Управленческое теоретическое знание можно структурировать следующим образом: кибернетическое, социальное, биологическое, техническое. Кибернетическое знание – это абстрактное описание управления, охватывающее все известные его виды. Социальное знание направлено на изучение управления как человеческого феномена, в то время как биологическое – на описание управления в живых системах.

Гвишиани Д.М – теоретик управления

Теоретическое управленческое знание представляет собой обобщение проектного знания. По своему содержанию оно является знанием различных связей и отношений в управлении. Но в управлении используются и теоретические знания, которые вырабатывается такими дисциплинами, как экономика, социология. Последние, хотя не носят управленческого характера, являются, как и всякое социальное знание, предписывающими.

Теоретические управленческие знания, как и экономические и социологические, характеризуются следующими общими чертами:

– обобщенностью и идеализированностью содержания;

– инструментальной ролью.

Обобщенность знаний представляет собой абстрактность описания связей в различных социальных системах. Идеализированность заключается в том, что теоретическое знание не просто воспроизводит реальность, а приписывает теоретической модели такие свойства, которых нет у самого объекта. Идеализированные модели существуют только в голове человека как его знания, полностью отождествлять их с объектом нельзя.

Инструментальная роль теорий в социальной жизни заключается в том, что они служат средством для создания проектного знания, поэтому их предписывающая роль проявляется в их методологической функции. Иными словами, предполагается, что следование установкам и рекомендациям данной теории приведет к успеху. Если же теория игнорируется, то успех практической деятельности не гарантирован.

В области естественных наук знание связей является самодостаточным для объяснения изменений объекта: поведение конкретного объекта “подводится” под общий случай, общую связь. Иное дело – социальная реальность. Социальное теоретическое знание не может объяснить поведение людей, поскольку оно принципиально отвлекается от конкретных людей, от проектов их действий (целей, средств, желаний), в связи с чем служит лишь инструментом построения проектов, а не непосредственным регулятором поведения личностей. Вследствие этого социальное теоретическое знание не самодостаточно. Проектное знание является практически предписывающим знанием, оно указывает на то, что и как должен делать человек.

Вместе с тем проектное знание может рождаться различным образом: либо на основе метода проб и ошибок, либо на основе научных методов. В последнем случае оно является научным по генезису. Поэтому в состав знаний управленца включаются и методологические знания, которые иногда называют “знаниями-умениями”. Такого рода знания не изучаются управленческими дисциплинами, но используются в управлении.

Следует заметить, что применение научных методов не превращает проектное знание в теоретическое.

Проектное знание включает в себя и оценочное, представляющее собой выявление соответствий (несоответствий) между различными сторонами проекта, проектным и фактическим знанием. Оценочное знание, на наш взгляд, представляет собой особую форму знания.

Таким образом, следует различать виды собственно управленческого знания (концептуальное, проектное) и знания, обслуживающего управленческие знания (методологическое и оценочное). Каждая из этих форм знания фиксирует то, что недоступно другой форме, поэтому только совокупность отмеченных видов знания образует систему, которой должен обладать управленец-профессионал. Пробел в преподавании какого-то звена этого знания означает, что система управленческой подготовки недостаточна. Недостаточность может проявляться на уровне отдельного человека, в виде его некомпетентности по какому-то кругу вопросов, а также в системе управления, где не предусмотрена та или иная форма знания.

Выявление предписывающего характера управленческого знания, его сложного состава требует переосмысления гносеологических характеристик социального знания. В данном случае имеется в виду истинность социального знания и ее критерии, соотношение различных форм истины. Такая постановка вопроса обусловлена тем, что учение об истине, развитое применительно к знанию природных систем, не “работает” в отношении социального знания. Попытка создать общественную науку, минуя человеческую субъективность, оказалась тщетной, а концепции, построенные по моделям физики или биологии – ущербными. В связи с этим можно предположить, что естествознание не является эталоном всякой науки, а представляет собой специфическую форму научного знания, что возможны и другие формы научного знания, имеющие свои специфические черты.

Проблема истинности социального знания сложна, имеет множество различных аспектов, которые вряд ли возможно описать в отдельной работе, поэтому мы выделим лишь наиболее принципиальные отличительные черты истинности социального знания, вытекающие из характеристик управленческого концептуального (проектного) знания. Именно концептуальное знание в явной форме демонстрирует специфические черты управленческого знания.

Доминирующей формой управленческого знания является проектное, поскольку оно выступает непосредственной детерминантой деятельности организованной общности людей. Обобщение черт различных видов объективированных (реализованных) проектов выступает основой теоретического управленческого знания. Иными словами, теоретическое управленческое знание является вторичным и производным от концептуального.

Виды знания

Cпецифические черты социального знания

ВИДЫ УПРАВЛЕНЧЕСКОГО ЗНАНИЯ

ИСТИННОСТЬ ПРОЕКТНОГО ЗНАНИЯ

В чем же заключается истинность проектного знания? На наш взгляд, в соответствии социальной реальности (деятельности) проектам. Те проекты, которым соответствует практика и социальные отношения, являются истинными. Критерием же истинности выступает объективируемость проектов. Если истинность знания о природе заключается в том, что представления человека должны соответствовать преднайденным вещам, процессам, структурам, то в социальной жизни, напротив, создаваемая реальность должна соответствовать проектам.

Те проекты, которые не могут быть объективируемы, являются ложными, или утопическими.

Это же положение можно выразить и иначе: социальные проекты истины постольку, поскольку они отражают возможности, существующие в наличной действительности.

Понятие истины недостаточно для описания всех возможных ситуаций, поэтому необходимо ввести понятие “виды истины”. Одним из оснований для различения видов истин может служить гуманистический потенциал проектов. С этой точки зрения можно выделить истины-блага и истины-зло.

Истины-блага – это проекты, обеспечивающие удовлетворение интересов большинства членов данного общества. Истины-зло – это проекты, которые могут быть реализованы, но ущемляют интересы значительной части общества. Отмеченное различие видов истин может иметь место на уровне как государственных организаций, так и частных.

В социальной жизни речь идет не просто об опредмечиваемости того или иного проекта, а о степени его эффективности. Социальные проекты обладают неодинаковым гуманистическим потенциалом, в силу чего имеет место постоянное их противоборство.

Социальная истина плюралистична с точки зрения ее соответствия реальности и ее потенциала. При этом возможны различные проекты совместной жизни и деятельности людей, какие-то из них могут иметь большую экономическую эффективность, но уступать в том или ином отношении другим проектам.

Традиционная концепция функций знания

В связи с тем, что в управлении используются теоретические знания из различных областей, возникает вопрос: а существует ли управленческое теоретическое знание как самостоятельная научная дисциплина? Наличие учебного курса “Теория управления” вряд ли может служить аргументом, поскольку учебный курс может представлять собой как набор знаний из различных областей для осуществления определенного рода деятельности.

Опыт показывает, что в любой деятельности используется комплекс знаний различных дисциплин, поскольку нет однозначного соответствия между практической деятельностью и какой-либо дисциплиной. Любой вид деятельности обслуживается разнородными знаниями, однако это не препятствует существованию различных научных дисциплин. На этом примере можно предположить, что и управление не является исключением. Однако примеры также не являются достаточными аргументами.

На каком основании можно ставить вопрос о том, что теория управления имеет статус научной дисциплины? Таковым, на наш взгляд, выступает определенное понимание соотношения теоретического и проектного знания.

Одним из главных обстоятельств, используемых для обоснования отрицания управленческого знания как самостоятельной дисциплины, является, на наш взгляд, широкое распространение натуралистических взглядов на социальные связи.

Известно, что в традиционной теории онтологических законов главными функциями их знания считают объяснение и предсказание. Названные функции логично вытекают из понимания законов, которые редуцируются к причинным связям. Знание же связей может использоваться двояким образом:1)зная следствие, можно искать его причину, что и лежит в основе схем объяснения; 2) зная причины, можно предсказывать следствия. Если же связи социальной реальности рассматриваются как объективные, самодействующие (в данном случае неважно, как мыслится их действие, через человека или помимо его), то предвидение приобретает значение безусловного знания о будущем. Действие законов выступает гарантом того, что предсказанны на их основе события сбудутся.

Примером такого применения номологического знания может служить учение о коммунистической формации. Его авторы, как это хорошо известно, видели специфику своего учения о коммунизме в его научном и общем характере. Научность усматривалась в том, что будущее предсказывалось на основе законов, в отличие от его обоснования свойствами человеческой природы, а общий характер – в том, что прогнозировались его существенные черты, а не детали1.

Данная концепция не преодолена до сих пор. Приведем пример. “Законы управления выражают важные внутренние устойчивые связи, особенности процесса управления. Они носят объективный характер и не зависят от воли людей, напротив – определяют их волю, сознание и намерения”2.

Таким образом, натуралистическое понимание объективности общих социальных связей, отождествляемых с онтологическими законами, приводило к выводу, что социальные прогнозы ничем не отличаются от естественнонаучных. Приведенный пример подтверждает, что знания о конкретных законах находятся в прямой зависимости от философской доктрины самих законов.

Натуралистическая интерпретация социальных законов содержит весьма значительное противоречие: если прогноз будущего является объективным, то не существует необходимости бороться за такого рода будущее, оно наступит само по себе. Если же прилагаются усилия по реализации такого прогноза, то он оказывается целью, то есть выражением некоего желаемого состояния, причем какой-то группы людей. История в таком случае оказывается не естественно-историческим, а культурно-историческим процессом.

Отмеченные способы объяснения жизни людей являются взаимоисключающими. Прогнозы, якобы основанные на знании объективных законов, требуют объяснения действий человека через независимые внешние причины, они предполагают понимание целей как проявления объективных причин. Признание выбираемости целей человеком (их невыводимость из причин) означает, что человек стремится подчинить себе обстоятельства своей жизни. Попытка синтезировать эти два подхода в том духе, что мотивы являют собой проявление внешних причин, ведет к отказу от понимания человека как субъекта исторического творчества, к его устранению из последнего. Признание человека субъектом означает, что именно он вырабатывает цели, даже в том случае, когда ему кажется, что они – проявление каких-то нечеловеческих сил.

Современная концепция функций знания

Признание человека субъектом истории означает, что познать можно только ту историю, которая сотворена человеком, будущее же еще не представляет собой сотворенной реальности, оно существует лишь как возможность истории, но не ее действительность. Будущее же творится через проекты, без них нет ни прошлой, ни будущей истории. Поэтому проекты не могут быть орудиями прогноза, прогноз как предвидение объективно заданного будущего невозможен, поскольку там нечего предвидеть.

К отрицательному выводу в отношении возможностей предвидения социального будущего приводят и другие соображения. В частности, И.В.Бестужев-Лада делает такой вывод на основе анализа прогнозов, используемых в обществе. По его мнению, социальный прогноз не является предвосхищением будущего, он представляет собой описание возможных проблем, с которыми может столкнуться общество, если будет стремиться к реализации каких- то целей. Он пишет, что цель прогнозного поиска – “выяснить, что произойдет, какие проблемы возникнут или назреют при сохранении существующих тенденций развития, то есть при условии, что сфера управления не выработает никаких решений, способных видоизменить неблагоприятные тенденции”1. Однако видеть возможную проблему и само будущее, с его точки зрения, не одно и то же. “С точки зрения научного предвидения, – пишет он, – реальное будущее состояние социальных (т.е. в принципе управляемых) объектов принципиально непредсказуемо”.

1 К.Поппер также считает, что прогноз социального будущего невозможен, обосновывая это тем, что история людей зависит от их знаний. Но поскольку знания, которых достигут люди в будущем, предсказать нельзя, то невозможно предсказать и само будущее2.

Таким образом, оказывается, что функции, приписываемые традиционной теорий онтологическим законам, не подтверждаются в сфере общественной жизни. Какие возможны выводы в данной ситуации? Чаще всего они заключаются в отрицании онтологических законов в обществе.

На наш взгляд, в современных условиях учение о социальных связях нуждается в глубокой корректировке по ряду аспектов. Общие социальные связи, как отмечалось, имеют в качестве условий желания людей, поэтому главная функция теоретического знания – не предсказательная, как это имеет место у знаний о природных законах, а расчетная. Знание законов обслуживает проектное знание, которое невыводимо из номологического, напротив, сами номологические обобщения основываются на проектных знаниях. Признание автономности проектного знания означает, что оно не является приложением экономического или социологического знания, напротив – последние обслуживают создание проектов.

Действительно, знание общих связей (как в их оптимальном, так и кризисном состоянии) в современных условиях является необходимым инструментом оптимизации различных видов деятельности (или их совокупности). Если традиционная теория делает акцент на обосновании наступления лучшего будущего, подчиняя жизнь людей этой надежде, то понимание общих связей как обеспечивающих средств требует внимания к настоящему, наличному бытию, которое может быть обустроенным или необустроенным, больным или здоровым на любом этапе.

Знание социальных оптимальных связей представляет собой условие для организации оптимального состояния связей и деятельности людей, живущих здесь и теперь.

Известно, что в ХХ веке в Европе конкурировали несколько проектов общества: социалистический, национал-социалисти-ческий, гражданского общества. Эти варианты невыводимы из законов экономики или социологии, но в каждом из этих проектов могут использоваться и экономические, и социологические знания.

Из соотношения проектного управленческого знания с теоретическим неуправленческим социальным знанием следует, что первое не является приложением ни социологии, ни экономики. Собственно теоретическое управленческое знание автономно от экономического и социологического знания, поэтому теория управления должна быть особой научной дисциплиной.

Можно привести и другое обоснование данного вывода. Известно, что существует такая научная дисциплина, как политология, изучающая одну из систем социального управления – государственное управление. Но теория управления – более абстрактная дисциплина, нежели политология, поэтому логично предположить, что, если политология как конкретный раздел теории управления, является научной дисциплиной, то почему общая теория не может иметь такого статуса?

Третий аргумент заключается в том, что управление – это особая система деятельности и отношений, знание о которых не может быть выведено из других научных дисциплин, например, экономики, социологии, психологии. История управленческих знаний свидетельствует о том, что оно создавалось управленцами (Ф. Тейлор, А. Файоль), а не социологами или экономистами. Знания неуправленческих дисциплин используются в управлении не как заменяющие управленческое знание, а как инструмент оптимизации неуправленческих аспектов. Например, макроэкономические математические модели используются для оптимизации состояния национальной экономики, знания в области психологии – для оптимизации общечеловеческих отношений в коллективе.

Но что в таком случае выступает предметом теории управления в онтологическом аспекте? Мы уже показали, что управленческая гносеология описывает структуру управленческого знания. По нашему мнению, в онтологическом аспекте предметом теории управления является особый тип взаимодействия между людьми, основанный на властных отношениях, на особой форме разделения труда (управленческого и исполнительского), особых связях. Этот комплекс признаков и позволяет определить предмет теории социального управления.