Лекция: Приложение 1.
Александр Аузан: «Снова мимо. Почему в России в очередной раз откладывается модернизация»(Дается в сокращении)
Новая газета20.11.2008
Публикуем газетную версию очередной публичной лекции Александра Аузана, прочитанной в клубе Bilingua в рамках проекта «Публичные лекции Полит.ру». Нынешняя лекция — «Национальные ценности и российская модернизация: пересчет маршрута» — была прочитана профессором Аузаном в октябре 2008 г. в том же клубе Bilingua и вызвала огромный интерес.
Профессор Александр АУЗАН является президентом Института национального проекта «Общественный договор», членом Совета при президенте РФ по содействию развитию институтов гражданского общества и правам человека, заведующим кафедрой прикладной институциональной экономики МГУ.
Размывание правил
На мой взгляд, летом 2008 года Россия миновала развилку, на которой была возможна модернизация. Произошедший поворот кажется мне не менее важным, чем предыдущая развилка 2003—2004 гг. 2008-й — это очередная развилка и очередная потерянная возможность. Была ли реальная возможность модернизации, или те признаки оттепели, которые мы наблюдали весной, были просто блуждающими огоньками? Я думаю, что возможность была.
Давайте сравним 2003 и 2008 годы. К 2003 году был завершен первый раздел активов России, возникло первое поколение олигархии. И возникла развилка. Еще в 80-е годы были построены модели МакГира и Олсона, которые показывают, как развивается процесс складывания социального контракта. Государство выступает как стационарный бандит; группы интересов, которые используют государство, делят активы.Когда основные активы поделены, а до остальных трудно дотянуться, возникает вопрос. Либо начинать новый передел, либо попытаться создать новую систему правил, чтобы наладить систему эксплуатации уже захваченных активов. Это был вопрос 2000—2002 годов. После захвата ЮКОСа, после выборов в парламент этот вопрос решился не в пользу новой системы правил. Почему? Те же модели Олсона—МакГира показывают, что принятие новой системы правил происходит при условии, если не появляются новые «голодные» группы, претендующие на крупные активы.Тогда они появились — и игра пошла на новый цикл. Этот цикл завершался в 2006—2007 годах. Снова вышли на ту же развилку.
Политическая конструкция, которая возникла в апреле-мае, свидетельствовала о том, что эта проблема осознана. В то время как правительство Путина завершало передел, администрация Медведева формировала повестку, направленную на закрепление существующих прав собственности. Очевидные признаки спроса на изменение правил были. Но цикл опять сорвался. Почему? Новые «голодные» группы? Маловероятно. Думаю, что произошло нечто иное.
Еще в 2007 году кризис вокруг проблемы третьего срока, изменения Конституции решился в пользу сохранения Конституции. На мой взгляд, это произошло потому, что доминирующим группам важно было не потерять капитализацию их отечественных и особенно зарубежных активов, возможность вхождения в транснациональные проекты. А летом 2008-го это оказалось уже неважным. Мировой кризис уже развивался. Признаки показывали, что декапитализация зарубежных активов может произойти независимо от того, соблюдает ли Россия правила. Вместо отказа от перераспределительной игры в пользу правил эксплуатации активов она (игра) была вынесена на новые пространства. Оказалось возможным вести ее в международном пространстве и продолжать наращивание активов. Почему? Потому, что шло размывание правил на мировом рынке.Не только экономических, но и политических институтов послеялтинской системы. Я бы не сказал, что это прямой умысел российской власти. Она как раз всегда отстаивала сохранение послеялтинской системы (что, правда, малоперспективно: за шестьдесят с лишним послевоенных лет многое в мире изменилось). Размывание правил было проведено в первую очередь Западом. Белград, Ирак, Косово. Очень страшный прецедент. Что может хорошо работать в условиях беспредела? Российский бюрократический капитал. Он вырос в таких условиях: игра без правил, «по беспределу» — наш национальный вид спорта. Поэтому понятно, почему доминирующие группы отказались от идеи спроса на право.