Лекция: РАЗВИТИЕ ТВЕРСКОГО КРАЯ в 1730 – 1780е гг.

В начале XX века начинает проявляться специфика национальных школ в социологии, связанная с особенностями их формирования. Так, во Франции социология оделяется от историко-философской науки, в Германии — от философско-экономической; в Италии социология «вызрела» в лоне политических наук, в Великобритании — управленческих.

Американский этап (30-е — начало 50-х годов) в развитии социологии определяется перемещением «географического» центра социологических исследований из Европы в США. Это было связано с событиями, предшествовавшими второй мировой войне и вызвавшими массовую эмиграцию видных ученых сначала из Советского Союза, а потом и из Западной Европы. Содержательно этот период характеризуется массовым развитием и совер­шенствованием эмпирических исследований и разработкой новых методов изучения социальных явлений.

Современный этап (50-е годы — настоящее время) знаменуется созданием академической социологии, ориентированной на решение познавательных и практических проблем и опирающейся на прочный фундамент эмпирических фактов. В этот период происходит окончательное утверждение и общественное признание социологии. Она становится равноправной университетской дисциплиной наряду с философией, экономикой и историей. Социологические факультеты в 60-х годах становятся одними из самых популярных среди факультетов социально-гуманитарного профиля. Начинается массовая подготовка дипломированных социологов. Социологи приглашаются в качестве советников-консультантов при разработке правительственных проектов и крупных социальных программ национального и международного уровня. Однако с 70-х годов наблюдается некоторое снижение «социологического бума».

Современная западная социология — чрезвычайно сложное и противоречивое образование, представленное множеством различных школ и течений. Они отличаются друг от друга по своей теоретической направленности, по политической ориентации, по времени возникновения, по исторической судьбе. Существовало и существует немало попыток систематизации современных социологических воззрений. Один из наиболее плодотворных вариантов классификации современных социологических направлений предложен шведским социологом П. Монсоном. Он выделяет четыре основных подхода к решению вопроса о взаимосвязи личности и общества.

Первый подход и вытекающая из него социологическая традиция исходят из примата общества по отношению к отдельному индивиду и сосредоточивают свое внимание на изучении закономерностей «высокого» порядка, оставляя в тени сферу субъективных мотивов и смыслов. Общество понимается как система, которая возвышается над индивидами и не может быть объяснена их мыслями и действиями. Логика рассуждений при обосновании такой позиции примерно такова: целое не сводится к сумме его частей; индивиды приходят и уходят, рождаются и умирают, а общество продолжает существовать. Эта традиция берет свое начало в социологической концепции Э. Дюркгейма и еще раньше — во взглядах О. Конта. Из современных течений к ней относятся школа структурно-функционального анализа(Т. Парсонс) и теория конфликта(Л. Козер, Р. Дарендорф).

Второй подход, напротив, смещает центр своего внимания в сторону личности, утверждая, что без изучения внутреннего мира человека, его побудительных мотивов и смыслов невозможно создать объяснительную социологическую теорию. Эта традиция связана с именем немецкого социолога М. Вебера, а из современных представителей можно назвать такие направления, как символический интеракционизм (Г. Блумер), феноменологию(А. Шюц, Н. Лукманн) и этнометодологию(Г. Гарфинкель, А. Сикурель).

Третий подход сосредоточивается на изучении самого механизма процесса взаимодействия общества и индивида, занимая как бы «серединную» позицию между двумя первыми подходами. Одним из основателей этой традиции считается ранний П. Сорокин, а одной из современных социологических концепций — теория действия, или теория обмена(Дж. Хоманс).

Наконец, четвертый подход,- марксистский. По типу объяснения социальных явлений он схож с первым подходом. Однако принципиальное отличие состоит в том, что в русле марксистской традиции предполагается активное вмешательство социологии в преобразование и изменение окружающего мира, тогда как три первые традиции рассматривают роль социологии скорее как рекомендательную.

Обрисуем в общих чертах некоторые из наиболее влиятельных современных социологических направлений.

По-прежнему достаточно распространенным и популярным течением в современной западной социологии, в первую очередь благодаря американскому влиянию, остается неопозитивизм. Неопозитивизм не представляет собой единой школы, это скорее некая общая и весьма влиятельная ориентация, сто­ронники которой называют себя представителями научной со­циологии или естественнонаучного направления в социологии.

Становление неопозитивизма относится к 20-м годам нашего столетия и связано с выработкой «стандартной концепции науки». Она предполагает реализацию следующих принципов:

•- социальные явления подчиняются законам, общим для всей действительности — природной и культурно-исторической;

•- методы социального исследования должны быть такими же строгими, точными и объективными, как методы естествознания;

•- субъективные аспекты человеческого поведения (мотивы, ценностные ориентации и пр.) можно исследовать только через их открытое проявление;

•- истинность научных понятий и утверждений должна устанавливаться на основе эмпирических процедур;

•- все социальные явления могут и должны быть описаны и выражены количественно;

•- социология как наука должна быть свободна от ценностных суждений и связи с идеологией.

Благодаря своей прикладной эмпирической ориентации неопозитивизм активно, разрабатывал и осваивал различные методы социологического исследования: включенное и невключенное наблюдение, метод использования личных документов, шкалирование, панельный метод, латентный, кластерный, контент-анализ и др.

В рамках неопозитивизма (П. Лазарсфельд) были сформулированы основные требования к проведению социологического исследования, которые можно считать нормами социологической культуры:

•- отбор понятий и их точная интерпретация;

•- формулирование гипотез;

•- описание методов исследования;

•- описание данных и результатов исследования;

•- аргументация выводов;

•- приглашение к дискуссии по исследуемой теме.

Неопозитивизм достиг пика своей популярности в 40-х — 50-х годах, после чего наступил некоторый спад. Неопозитивизм утратил лидирующие позиции в современной западной социологии. Возрождению неопозитивизма в конце 70-х — начале 80-х годов способствовала общественно-политическая обстановка: требование надежной информации и научной экспертизы социальных явлений стало государственным заказом. Социология ответила на это усилением прикладной функции, воплощенной в социальной инженерии, и расширением поля прикладных исследований. Вместе с тем предпринимаются попытки преодоления эмпиризма и описательности (Г. Бейлок, Д. Коэн, Д. Уиллер). На передний план выступают следующие неопозитивистские положения:

•- наиболее адекватной формой выражения социологической информации является язык математики;

•- основываясь на методологическом единстве наук, социология должна использовать новые логико-методологические средства для анализа данных;

•- социология — этически нейтральная сфера социальных исследований.

Таким образом, усиление спроса на социальную информацию создает финансовую основу и благоприятный политический климат для развития неопозитивизма. Но нельзя не видеть и ограниченности этого метода, связанной с отсутствием фундаментальной теоретической базы.

Понятие структурно-функционального анализаупотребляется в двух значениях: 1) как объединяющее название школы в социологии, которую основал и возглавил Т. Парсонс; 2) как метод исследования, по которому изменения элемента системы должны рассматриваться в связи с изменениями всей системы. Нас интересуют именно концептуально-теоретические взгляды Т. Парсонса и его последователей.

Главной побудительной причиной всех научных усилий Парсонса была попытка найти и сформулировать принципы такой системы, которая была бы предельно абстрактной и настолько всеобщей, что она никогда не могла бы устареть. Поэтому ключ ко всей концепции Т. Парсонса — категория равновесия, ибо общество, по Парсонсу, может существовать и самосохраняться только в равновесии. Нарушение равновесия означает дестабилизацию или гибель социальной системы. Отсюда основная задача социологии — дать рекомендации по стабилизации общества, т. е. по поддержанию равновесия.

Ни одна социальная система, будь то общество в целом, какая-то производственная единица или отдельный индивид, не могут выжить, если не решены ее основные проблемы:

•- приспособление к окружающей среде {адаптация);

•- формулирование целей и мобилизация ресурсов для их достижения (целеполагание);

•- поддержание внутреннего единства и упорядоченности, пресечение возможных отклонений (интеграция);

•- обеспечение внутренней стабильности, равновесия, самотождественности системы (латентность — поддержание образца).

На уровне общества в целом функцию адаптации осуществляет экономика, функцию целеполагания — политика, функцию интеграции — право и культура, латентную функцию -институты социализации: семья, школа, церковь и т. д.

Пытаясь ответить на вопрос, благодаря чему возможна совместная жизнь людей или общественный порядок, Т. Парсонс приходит к выводу, что связывают общество не экономические отношения, а то, что делает возможным само существование этих отношений, а именно: общность ценностей людей и взаимное соблюдение правил социального поведения, «правил игры». Так Парсонс выходит на одну из своих центральных категорий — категорию социального действия. Его специфика в отличие от физического и биологического действия заключается в

а) символичности (т. е. наличии таких механизмов регуляции действия, как язык, традиции, ценности и др.);

б) нормативности (что указывает на зависимость индивидуального поведения от принятых в данном обществе правил и норм);

в) волюнтаристичности (что проявляется в зависимости социального действия от субъективных «определений ситуации»).

Разрабатывая модель социального действия, Парсонс считает, что ее основными составляющими элементами являются деятель, ситуация, ориентация деятеля на ситуацию.

Предполагается, что деятель(в этой роли может выступать как отдельный индивид, так и социальная группа) обладает активностью и способен проанализировать ситуацию, поставить перед собой цель (пусть не всегда реалистичную), определить способы и методы достижения этой цели. Ситуация — это разнообразные физические, культурные, социальные факторы, которые актуальны для субъекта в данный момент и от которых зависит его действие. При этом партнеры по взаимодействию ориентированына ожидания друг друга и стремятся получить одобрение со стороны значимых других1.

Окончательно структуру социального действия определяют:

•- система норм и ценностей, которая в общих чертах соотносит цель с ситуацией, ограничивая выбор средств, задавая диапазон, набор возможного и невозможного;

•- принятие индивидуальных решений о путях достижения целей;

•- наличествующие средства и условия.

Таким образом, формализованная модель системы социального действия включает в себя четыре подсистемы: социальную, культурную, личностную, органическую. Социальная подсистема обеспечивает интеграцию действий множества индивидов. Культура содержит наиболее общие образцы действий, принципы выбора целей, ценностей, верований, знаний, т.е. смыслы, реализуемые в действии, и средства прочтения этих смыслов. Организм в этой схеме может рассматриваться как подсистема, обеспечивающая физическими и энергетическими ресурсами деятеля для взаимодействия со средой. Тем самым действие приобретает упорядоченный характер и освобождается от внутренних противоречий.

Развитие общества носит, по Парсонсу, эволюционный характери описывается с помощью категорий дифференциация» (неизбежно возникающая и прогрессивно нарастающая неоднородность внутри системы) и «интеграция» (рост целостности системы благодаря появлению и упрочению новых взаимодополняющих связей и координации между частями). Он различает три типа обществ:

•- примитивные, в которых дифференциация выражена незначительно;

•- промежуточные, связанные с появлением письменности, социального расслоения, выделения культуры в самостоятельную область человеческой деятельности;

•- современные, характерной чертой которых является отделение правовой системы от религиозной, формирование административной бюрократии, рыночной экономики и демократической избирательной системы.

Но концепция общественного развития в структурно-функциональном анализе недостаточно подробно проработана, поскольку Парсонс считал, что «общая теория процессов изменения социальных систем невозможна при настоящем состоянии знаний».

В противовес структурно-функциональным теориям, ориентированным на социальное равновесие и рассматривающим конфликт односторонне, как дисфункцию, как помеху или угрозу социальной системе, ряд современных исследователей (К. Миллс, Л. Козер, Р. Дарендорф и др.) видят в конфликте естественную и прогнозируемую составляющую социального организма (см. гл. 19). Л. Козер определяет социальный конфликткак «борьбу за ценности или статусные привилегии, за власть и дефицитные ресурсы, в которой цели противостоящих сторон состоят не только в овладении ими, но и в нейтрализации или устранении своего соперника. При этом в качестве основных функций социального конфликта выделяются:

•- интеграция социальной структуры;

•- сохранение солидарности внутри групп;

•- укрепление межчеловеческих отношений;

•- управление социальными изменениями3.

В этом же русле развивает концепцию социального конфликта немецкий социолог Р. Дарендорф. Логика его рассуждений такова: социология занимается изучением поведения людей в точке пересечения общества и отдельного человека. При этом общество трактуется как любой вид социальной связи, от самой узкой (контактная группа) до самой широкой (человечество в целом). Основу взаимодействия в системе «индивид — общество» составляют нормы, которые задают ролевое поведение. Понятие «социальная роль» — очень важное понятие в социологии Дарендорфа, поскольку в нем фокусируется сразу несколько принципиальных моментов.

•- Отдельному индивиду роль предписывается, задается, т. е. по отношению к нему носит нормативно-принудительный характер. «Социальные роли суть принуждение отдельного человека, все равно, переживается ли оно им как оковы его частных желаний или как опора, дающая гарантии».

•- И на уровне индивида, и на уровне общества существует иерархия ролей.

•- Роль — это воплощение властных отношений на поведенческом уровне.

Неравенство ролей, порождаемое социальным неравенством (а градации социального неравенства проводятся по самым различным параметрам, таким как престиж, доход, уровень образования и т. д.), ведет к конфликту. Способами разрешения социального конфликта не могут быть ни его игнорирование, ни подавление. Конфликт вообще нельзя «разрешить», но на него можно воздействовать, его можно регулироватьпосредством переговоров, посредничества, арбитража и т. д.

Острота конфликта и оперативность его регулирования зависят от типа социальной структуры, степени ее открытости. Чем более жестким и закрытым является общество, тем меньше возможностей для социальной мобильности — как вертикальной, так и горизонтальной, — тем меньше, следовательно, вероятность конструктивного регулирования конфликта, тем выше потенциал социальной напряженности.

Таким образом, наиболее адекватной для регулирования социальных конфликтов формой общества является демократическое, открытое, высокомобильное общество, в котором развертывание и протекание конфликтов предельно формализовано.

В последние 10-15 лет заметно усилился интерес к концепции социального конфликта, особенно в США. Там интенсивно развиваются новые подходы, учитывающие многомерность социальных отношений и многоуровневость полей конфликта.

Феноменологическая социология(А. Шюц, П. Бергер, Т. Лукманн) исходит из того положения, что восприятие мира и конкретных фактов зависит от того, как человек интерпретирует, определяет для себя те или иные события. Способ истолкования ситуации, определение того, что возможно, допустимо, а что абсолютно исключено, зависит от системы ценностей индивида, которую он усвоил в процессе социализации, от его жизненного опыта. Шюц подчеркивает, что разница ценностных и смысловых значений обусловлена спецификой социализации и зависит от принадлежности индивида к той или иной культуре, социальному слою, профессиональной группе. Социально нормированные «конструкции мира» очень вариативны.

Возникает вопрос: возможно ли в таком случае объективное понимание мотивов человеческих действий, т. е. их субъективного смысла? Если да, то на основе чего оно возникает? Возможность понимания, утверждает Шюц, заложена в самой основе повседневной жизни, в «мире повседневности». Именно это позволяет решить главную, по мнению Шюца, задачу социологии — понять процесс становления объективности социальных явлений на основе субъективного опыта индивидов. Но социолог, создавая теоретическую модель жизненного мира, должен придерживаться следующих правил (Шюц называет их постулатами)

•- Постулат релевантности(представительности). Модель социального мира должна учитывать только те моменты, которые фиксируют типичные связи и отношения исследуемого предмета, оставляя без внимания «избыточное» содержание, которое не связано непосредственно с изучаемой проблемой.

•- Постулат адекватности. Социологическая модель и содержащиеся в ней знания, мотивы, планы, действия должны быть выстроены таким образом, чтобы с точки зрения здравого смысла они тоже воспринимались как «разумные и понятные».

•- Постулат логической последовательности. Понятия, которыми пользуется социологическая наука, следует согласовывать друг с другом, и основанные на них высказывания не должны противоречить друг другу.

•- Постулат согласования. Социолог не изобретает мир заново, он строит свою объяснительную модель таким образом, чтобы ее можно было эмпирически проверить.

Итак, феноменологическая социология впервые рассматривает повседневность как основу и необходимую предпосылку исследования в социальных науках и как тему, предмет этого исследования.

Одним из наиболее интересных и продуктивных течений в современной западной социологии является символический интеракционизм. Его основатель, американский социолог Дж. Мид, вдохновленный идеями Ч. Дарвина, пытается создать специальную теорию человеческой эволюции. Для этого необходимо в первую очередь решить фундаментальный вопрос: что отличает человека от животных и что делает его личностью? По Миду, специфика человека определяется отсутствием у него развитой системы инстинктов как основных регуляторов поведения. Именно поэтому человек обладает способностью изобретать и применять символы, что является основой сознательного приспособления к окружающей среде, сознательного поведения и самонаблюдения.

Главной характеристикой человеческого действия является использование символов. Мид различает две формы или две ступени социального действия: ступень общения при помощи жестов и ступень символически опосредованного общения.

Общение посредством жестовхарактеризуется тем, что оно представляет собой как бы сокращенную, свернутую схему действия, когда по отдельному жесту (движению) можно восстановить действие в целом. Такого рода жесты, берущие на себя функцию координации поведения, представляют собой прообраз языка.

Символически опосредованноевзаимодействие, т. е. в первую очередь взаимодействие с помощью языка, характеризуется тем, что: а) порождает примерно одинаковые реакции при общении с любым индивидом; б) позволяет ставить себя на место другого; в) позволяет видеть себя глазами другого человека.

Возникновение символически опосредованного взаимодействия Мид объясняет функционально — необходимостью координировать поведение людей, так как у них нет надежных инстинктов, и антропологически — способностью человека к созданию и использованию символов.

Значимые символы могут выполнять свою координирующую функцию только в том случае, если они являются достоянием группы. Понятия «мать», «отец», «хорошо», «плохо» и т.д. в своем звучании и специфическом значении являются достоянием группы, откуда отдельный индивид эти значения и черпает. Человек становится членом общества по мере того, как усваивает образцы и нормы группового действия.

Понятие «значимый символ» относится к языку. Мид отмечает, что на самом деле партнеры по общению никогда не говорят на совершенно одинаковом языке. Вследствие этого часто возникают ситуации недопонимания или ошибочного понимания, что приводит к нарушению взаимодействия. Эти нарушения (искажения) могут быть исправлены с помощью метакоммуникации, т. е. такого общения, в процессе которого партнеры сравнивают смысл употребляемых ими понятий и вырабатывают общую систему значений. Отсюда вытекает, что:

— человек осуществляет деятельность в отношении объектов на основании тех значений, которые он им придает;

— сами значения есть продукт социального взаимодействия;

— значения возникают и изменяются посредством их интерпретации, переопределения.

Общество, по Миду, — это сумма лиц, с которыми индивид поддерживает отношения взаимодействия и чьи позиции отношение являются для него основой самопонимания и планирования собственных поступков. Возникновение общества Мид объясняет, в конечном счете, физиологическими причинами — необходимостью удовлетворения определенных потребностей, прежде всего потребностей в питании и продолжении жизни. Но даже в удовлетворении физиологических потребностей индивид «завязан» на других людей.

Описывая реальное и идеальное общества, Мид рассматривает их через призму широты и качества взаимодействия. Идеальное общество характеризуется всеобщностью норм и вовлеченностью в процесс коммуникации всего человечества. Предпо­сылки возникновения идеального общества он видит в расширении мирохозяйственных связей, политических союзах государств, универсализации религий. При этом Мид подчеркивает конструктивную роль социальных конфликтов, в том числе конфликта между трудом и капиталом: в ходе этого конфликта подает голос угнетенный, лишенный слова, еще не признанный обществом и борющийся за свое признание класс. Таким образом, расширяется круг социальных субъектов, вовлеченных в коммуникацию, и результатом этого нового диалога может стать реорганизация общества.

Последователи Мида само социологическое исследование понимают как коммуникативный процесс, цель которого состоит не в создании теоретических конструкций для объяснения реальности, а в воссоздании, в «реконструировании» намерений и стратегий действующих индивидов на основе метода понимания.

Социологическая теория действия(иначе ее называют теорией обмена) обязана своим возникновением американскому исследователю Дж. Хомансу. Он видит задачу эмпирической социальной науки в описании и объяснении связи между явлениями. Таким образом, первый шаг — это описание. Оно возможно благодаря наблюдению, точнее, благодаря обобщению наблюдаемых связей и отношений. Такие обобщения, предполагаемые закономерности называют гипотезами. Второй шаг — объяснение. Чтобы объяснить эмпирические закономерности, необходима теория. И Хоманс пытается доказать, что в социологии в конечном счете возможен только один тип объяснения, а именно психологический. Поэтому центральной категорией его социологии является категория социального действия. Понять закономерности социального действия — значит решить главную задачу социологии.

Социальное действие, по Хомансу, — это процесс обмена,который строится по принципу рациональности: его участники стремятся получить наибольшую выгоду и минимизировать свои затраты. Для объяснения механизма социального действия Хоманс предлагает использовать пять основных гипотез.

1. Гипотеза успеха гласит: если при совершении определенного действия человек получает награду, он стремится это действие повторить. Чем чаще действие вознаграждается, тем с большей вероятностью человек воспроизводит это действие. Соответственно действия, которые не вознаграждаются, не имеют тенденции к повторению. Если ранее вознаграждаемое действие при повторении не вознаграждается, то оно больше не воспроизводится. В этом случае говорят, что способ поведения «гасится».

Гипотезу успеха Хоманс дополняет введением еще одной переменной — регулярности получения вознаграждения. Если какое-либо действие вознаграждается регулярно, через определенные промежутки времени, то тенденция к повторению этого действия слабее, нежели в том случае, когда вознаграждение нерегулярно.

2. Гипотеза стимула основывается на том, что деятельность человека разворачивается не в пустом пространстве, а в конкретных ситуациях. Характеристики ситуации- обстановку, время, т.е. «сопутствующие обстоятельства», Хоманс называет стимулами. Гипотезу стимула можно сформулировать следующим образом: если в определенной ситуации определенное действие было успешным, то в будущем в похожей ситуации, в аналогичной обстановке человек будет вести себя сходным образом. Гипотеза стимула основана на способности человека к обобщению (генерализации), что означает: однажды усвоенное поведение применяется в сходных ситуациях.

3. Гипотеза ценности состоит в том, что не все награды, не все результаты действия имеют для человека одинаковое значение. Отсюда чем ценнее вознаграждение, тем выше вероятность соответствующего действия. Гипотеза ценности, сформулированная подобным образом, верна лишь отчасти, поскольку «измерение ценности» зависит от степени вероятности успеха. Люди довольно часто предпочитают получать меньшее, но надежное вознаграждение, чем большее, если шансы получить его кажутся им слишком малыми. Соответственно чем строже наказание, тем меньше вероятность действия.

4. Гипотеза голодания — насыщения: человек нуждается в поощрениях и наградах, однако чем чаще он в недавнем прошлом получал определенные вознаграждения, тем быстрее у него развивается привыкание к ним (насыщение) и тем менее ценным будет для него каждое последующее такое вознаграждение.

5. Гипотеза фрустрации — агрессиипытается как бы сгладить холодную рациональность и расчетливость первых четырех положений и отдает дань роли эмоций в человеческом действии. По Хомансу, если личность не получает в результате своего действия ожидаемой награды или неожиданным образом «штрафуется», наказывается, то она возмущается, негодует, и в состоянии негодования наибольшей ценностью для нее становится само агрессивное поведение.

С помощью этих пяти правил Хоманс пытается объяснить все социальные процессы: социальную стратификацию, политическую борьбу и пр. Однако психологическое объяснение оказывается явно недостаточным при рассмотрении явлений макроуровня, и с этими трудностями сталкивается сам Хоманс.

Общее место всей западной социологической мысли 80-х -90-х годов — идея переломного характера современной эпохи и формулировка задачи создания новой социологической теории, которая была бы способна объяснить происходящие глобальные перемены в мире и спрогнозировать их течение.

Если попытаться в целом охарактеризовать состояние западной социологии 90-х годов, то можно выделить несколько черт:

— отсутствие господствующей теории;

— поиск новой синтетической социологической парадигмы;

— неоконсервативная ориентация большинства течений;

— непосредственная связь с политикой.

РАЗВИТИЕ ТВЕРСКОГО КРАЯ в 1730 – 1780е гг.

Во второй половине XVIII в. Тверской край переживал хозяйственный подъём. Полную и достоверную картину экономического положения Тверской губернии дают материалы Генерального Межевания. Эта перепись населения и хозяйства проводилась с 1776 по 1781 гг.

Площадь Тверской губернии составляла 5740830 десятин, то есть около 60 тыс. кв. км. На этой территории в 1783 г. проживало 957465 человек. Всех селений насчитывалось 10125, в том числе 13 городов и один посад

Этнический состав населения был довольно однородным: преобладали русские, но в разных частях губернии проживали
карелы, белорусы, литовцы и представители других народов.

Как и всюду в России, тверские жители делились на сословия. В 1783 г. дворян мужского пола числилось 5503 чел.,
духовенство составляло 24017 чел., купечество — 19642 чел.,
мещанство — 23226 чел., крестьянство — 874341 чел.

Государственные крестьяне жили лучше крестьян, принадлежавших помещикам. В «Генеральном соображении по Тверской губернии», составленном при Екатерине II, указывалось: «Имея земли больше, государственные крестьяне получали с оной больше прибыли, и при том, быв всегда свободны упражняться в промыслах, они преимуществовали перед помещичьими в избытках и жили изобильнее».

Продажа крестьян была обычным явлением, причём цены на крестьянские души постепенно повышались. В Тверской губернии в середине XVIII в. мужская ревизская душа стоила До 30 рублей, в 1790-х гг. до 60 рублей. Помещик мог отнять у крестьян всю землю или часть её. С 1760 г. владельцам разрешили ссылать своих крестьян «за предерзостные поступки» в Сибирь на поселение.

В хорошо организованных поместьях, например, у Полторацких и Бакуниных в Новоторжском уезде, у графа Воронцова
в с. Кимра Корчевского уезда, крепостные жили не хуже государственных крестьян.

Помещичьи хозяйства в Тверской губернии относились,
в основном, к числу мелких и средних. Среди повинностей обладала барщина, её выполняли более 50% помещичьих крестьян. Случалось, что в небольших имениях хозяева обрабатывали земли вместе со своими крестьянами.

Уход крепостных на оброк зависел от воли владельца, который старался отпускать крестьян лишь по окончании полевых работ. Некоторые помещики, убавляя денежный оброк, взимали в крестьян «столовый запас»: масло, мясо, яйца, ягоды, орехи и другие продукты.

Тяготы крепостного состояния вызывали крестьянские недовольства. Губернатору, в Сенат, самой Екатерине II шли жалобы на помещиков. В 1754 г. крестьяне Краснохолмского Николаевского
ГАнтониева монастыря отказались работать, за что их били батогами.

Отдельные жалобы признавались заслуживающими внимания. Так, крестьяне в Вышневолоцком уезде в конце концов
добились, чтобы имение взяли в казну.

Известны случаи бегства крепостных в различные города
и даже в Польшу. В 1762 г. в Тверском и Клинском уездах
взбунтовавшиеся крестьяне разграбили несколько помещичьих
усадеб. Однако такие события — редкость. В конце XVIII в.
в Тверской губернии не отмечено активных крестьянских выступлений. Власти обходились без применения военной силы.

Земледелие всегда оставалось главным занятием жителей
Тверской губернии. Пахали сохой на одной лошади, рыхлили
землю деревянной бороной. Выращивали рожь, которая давала
на местных почвах наибольший урожай. Сеяли также овёс, ячмень, пшеницу, гречу и горох; возделывали лён и коноплю.
Успешно развивалось огородничество. Крестьяне Вышневолоцкого, Краснохолмского и Весьегонского уездов уже в 1780-х гг.
выращивали «земляные яблоки», как называли тогда картофель.
К концу XVIII в. он стал самым распространённым корнеплодом. В Ржевском уезде разводили плодовые деревья.

Увеличение посевных площадей продолжалось за счёт расчистки леса под пашню. В Кашинском и Бежецком уездах леса
к концу XVIII в. вырубили больше чем наполовину. Новые
участки использовались 2-4 года, а в плодородных местнос тях — 5 и более лет. Хлебородными считались Кашинский, Бежецкий и Корчевской уезды. Во всех уездах, кроме Осташковского, ржи и ярового зерна хватало для пропитания, оставалось и на продажу. Значительное количество местного хлеба, особенно овса, отправлялось ежегодно в Петербург.

Сенокосных угодий было много, и крестьянская семья
среднего достатка могла содержать двух лошадей, двух коров
и другой домашний скот.

Средства для уплаты повинностей и покрытия хозяйственных нужд крестьянин добывал промыслами и ремёслами.
Осташковский, Вышневолоцкий, Весьегонский и Корчевский
уезды особенно славились строевым и дровяным лесом. Отсюда
его сплавляли в кашинские и калязинские земли, в Ярославскую
губернию. Неплохую прибыль давала крестьянам охота.
В Вышневолоцком уезде медвежья шкура стоила 5-8 рублей,
а волчья и лисья — 1-2 рубля. Во многих уездах губернии, особенно в Осташковском и Вышневолоцком, процветали
рыболовный промысел и производство снастей. Купцы
развозили селигерскую рыбу по Тверской и Московской
губерниям — летом живую, зимой солёную и вяленую.

Потребность в прочной обуви для рыбаков вызвала развитие сапожного дела в Осташковской округе. В Торжке
выделывали сафьян, расшивали обувь, пояса, кошельки и рукавицы золотом, серебром и шелками. Товар этот сбывали
на месте и отправляли в столицы, где его ценили довольно
дорого. Славился кожевенными изделиями Торопец. Кожаные
рукавицы и конскую сбрую шили в Твери и Старице.

Обувной промысел с. Кимра вёл своё начало ещё с XVI в.
Сапожное ремесло оставалось здесь главным занятием жителей
и в XVIII столетии. Местные крепостные покидали деревни
на всю зиму, уходя на заработки в Москву. Владелец Кимры
граф Воронцов оценил выгоду сапожного дела. Он построил
в селе торговые лавки, помогал развитию местных ярмарок.
Некоторые кимрские ремесленники, разбогатев, становились
торговцами и предпринимателями.

Хозяйственные книги упоминают также шерстобойный,
овчинный, бочарный, плотничий, извозный, торговый и другие
промыслы. В Ржевском, Зубцовском и, особенно, Старицком
уездах, благодаря богатым залежам горного известняка, велись1 ломка белого камня и жжение извести. Обилие горшечной глины во всех уездах полностью обеспечивало нужды гончарства.
В Вышневолоцком уезде горшечники населяли целые волости,
например, Федоровскую.

Традиционными женскими промыслами оставались льнопрядение, ткачество, кружевоплетение, шитьё, вышивка и работа в услужении. Во всех уездах имелись полотняные фабрики с крепостными рабочими. Тверская губерния производила в конце XVIII в. до 25 млн. аршин холста, из которых около 10 млн. аршин ежегодно отправлялось за её пределы.

Издавна в Калязине и окрестностях женщины плели кружева. Калязинское кружево стоило недорого и сбывалось в значительном количестве в Москву и Петербург.

В уездах занимались кузнечным делом. Оно развивалось
на привозном уральском железе, доставлявшемся в губернию
по Вышневолоцкому водному пути. В конце XVIII в. в тверских
городах значилось 816 кузнецов, из них более половины работали в Твери. Запросы судостроителей, плотников, сапожников,
других ремесленников на гвозди росли в течение всего столетия.

Подчас промыслы давали крестьянам больший доход, чем
работа на земле. Некоторые по этой причине теряли «охоту
к земледелию». Развитие промыслов приводило к возникновению мануфактур. Так, начиная с 1740-х гг., стало быстро развиваться кожевенное производство в осташковских слободах.
Неподалёку проходил путь, по которому гнали скот из южных
районов России в Петербург. Благодаря этому, осташи полутали дешёвое сырье. Появились первые кожевенные заводы.
Владелец одного из них Алексей Савин положил начало известной династии промышленников. Осташковский крестьянин Савва Яковлев разбогател на скупке рыбы и торговле ею.

В больших помещичьих хозяйствах во второй половине
XVIII в. действовали конские заводы, винокуренные и другие
производства. Но лишь немногие из них отличались высокой
производительностью.

Число тверских городов значительно возросло, из 13 уездных центров 6 образовались вновь. Самые многонаселённые города этого времени — Тверь, Торжок и Ржев. В Твери в 1785 г. проживало 7765 человек. Каждый город имел свою экономическую специализацию.

Удобные пути сообщения, близость столичных рынков, развитие
промыслов обеспечили процветание торговли в губернии. Тверские купцы торговали зерном, мукой, коровьим маслом, салом, рыбой. Кроме продуктов, продавали холсты, лён, кожи, лес, железные изделия. Товары также закупали в украйнских и поволжских губерниях, а затем отправляли водой в Петербург, Ригу, Ревель, гужом доставляли в Москву и другие города. В Тверскую губернию везли ткани, металлическую посуду, стекло, другие товары.

По нескольку раз в год, в праздничные дни, проводились ярмарки. Самой большой в губернии была Крещенская ярмарка в Весьегонске, проходившая в январе в течение двух недель. На ней обменивались пушные и рыбные товары севера на мануфактурные изделия из центральных губерний. На сентябрьской ярмарке в Торжке в большом количестве предлагались зерновые продукты: хлеб, мука, солод. Мелкую розничную торговлю в сельской местности вели коробейники; и офени, предлагавшие мелочной товар, переходя из одной деревни в другую. В городах розничная торговля велась в лавках,
снабжавших всем необходимым местных жителей.

Таким образом, на протяжении всего XVIII в. увеличивалось значение ремесла и торговли в хозяйственной жизни Тверской земли. Эти занятия служили заметным подспорьем населению края, в котором главным занятием оставался крестьянский труд на земле.