Лекция: Владимир Георгиевич Сорокин

ЭВДЕМОНИЗМ –(греч. eudaimonia – блаженство, счастье)-этический принцип, считающий главным критерием нравственности и основой морального поведения человека стремление к счастью.

В отличие от гедонизма, который отождествляет понятие счастья и индивидуального наслаждения, эвдемонизм рассматривает счастье не только как наслаждение одной личности, а как гармоническое соединение личностного счастья с интересами, потребностями и ценностями других людей.

С. Крылова

ЭГОИЗМ –мировоззренческий принцип, согласно которому главной жизненной ценностью являются интересы и потребности отдельного человека.

В отличие от персонализма, согласно которому личность устремлена к конструктивному сотрудничеству на основе уважения к ближнему, эгоизм настаивает на доминанте интересов индивидуума над интересами других людей. Эгоизму противостоит альтруизм.

С. Крылова

ЭКЗИСТЕНЦИАЛЬНАЯ ЭСТЕТИКА –1) Эстетические концепции представителей экзистенциальной философии, определяющие раздел эстетики,который изучает чувственную культурув контексте уникальности, неповторимости и конечности человеческого бытия, а также смысложизненную проблематику в искусстве. 2) Раздел метаантропологическойэстетики, исследующий чувственную культурув предельных ситуациях и предельном бытии человека.

В современной культуре экзистенциальную эстетику актуализировал С. Кьеркегор, выделивший категорию «эстетическое» как первую ступень и измерение человеческого существования перед этической и религиозной ступенями; однако в ХХ веке эта точка зрения оспаривается, эстетическое рассматривается в глубинной связи с этическим и является феноменом не только обыденности, но предельного и запредельного бытия.

Экзистенциалы одиночество, ужас, отчаяние, надежда, вера, любовь и др. экзистенциальная эстетика исследует какэстетическиекатегории,с другой стороны, такие эстетические категориикак трагическое, комическое, прекрасное она рассматривает как экзистенциалы.

Фундаментальным концептом экзистенциальной эстетики как раздела эстетики метаантропологической являетсяэкзистенциальныйкатарсис.

(См. также:метаантропологическаяэстетика, метаантропологическая этика, экзистенциальная этика, экзистенциал, экзистенция).

Н. Хамитов

ЭКЗИСТЕНЦИАЛЬНАЯ ЭТИКА –1)раздел этики,исследующий экзистенциалы в контексте добра и зла.2) Разделметаантропологическойэтики,исследующий мораль и нравственность в предельных ситуациях и предельном бытии человека.

Фундаментальными проблемами экзистенциальной этики являются ответственность, одиночество, любовь, свобода, бессмертие личности, стыд, совесть.

(См. также:метаантропологическаяэтика, экзистенциальная эстетика, экзистенциал, экзистенция).

С. Крылова

ЭКЗИСТЕНЦИАЛЬНО-ЭСТЕТИЧЕСКИЙ ПОВОРОТ В ЭТИКЕ –концептуальное изменение в этическом знании, основанное на понимании красоты как этической категории.

Необходимость экзистенциально-эстетического поворота обуславливается тем, что современный человек, измученный морализаторством чиновников и политиков, с иронической отстраненностью воспринимает не только бинарную оппозицию «моральное – аморальное», но и категории «добро и зло», тогда как понятия «красивый или некрасивый поступок» переживаются им как нечто подлинное, выражающие то, что есть на самом деле. Через категорию внутренней, моральной красоты можно сегодня создать этику без морализаторства, которая будет изучаться не только для того, чтобы проманипулировать оппонентом, а для того, чтобы стать собой. Такая этика – не просто практическая философия, это философия жизненная, она не просто помогает нам быть успешными, она помогает не утратить себя в колизийном мире современности, наполненном соблазнами и искушениями.

Н. Хамитов, С. Крылова

ЭКСПРЕССИОНИЗМ(отлат.expressio–выражение) направление в искусстве первой половины ХХ века (прежде всего в живописи и графике), главной темой которого естьглубинное одиночество человека в мире и отчуждение во всех его измерениях. Экспрессионизм осваивает одиночество и отчуждение, концентрированно выражая такие экзистенциалы как разочарование, тоска, ужас, гнев, отчаяние. Название течению было дано по доминирующей в произведениях эмоциональной экспрессивности.

Экспрессионисты провозгласили главным предметом современного искусства мир трагических переживаний человека. Делая лейтмотивом произведений внутреннее, экзистенциальное одиночество, экспрессионисты пессимистически относятся к возможности его преодоления. Здесь весьма показательна картина Э. Мунка «Крик», где изображен одинокий человек, кричащий о помощи, и глухой, безразличный мир, не желающий услышать его боль.

С. Крылова

ЭПИЛОГ(греч. epilogos – заключительный монолог) -заключительная часть художественного произведения,в которой после развязкиописываются судьбы главных героев,порой в значительной временной перспективе. Эпилог задает произведению искусстваэпическую перспективу.

Эпилогу соответствует заключение (послесловие, выводы) в научном или публицистическом произведении – текст, в котором подводятся итоги исследования той или иной проблемы. Финалом эссеможет быть как заключение, так и эпилог.

В античной драмеэпилог выступает в качестве завершающего монолога – обращения к зрителю с поучением, просьбой о снисхождении или разъяснением смысла произведения.

В художественной литературе с конца ХYIII века эпилог – заключительная часть произведения, в которой кратко сообщается о судьбе героев, а также обсуждаются моральные и философские аспекты изображаемого.

В современном искусстве, эпилог может быть предельно кратким: так, в фильме Э. Рязанова «Служебный роман» в одной иронической фразе очерчиваются судьбы главных героев.

С. Крылова

ЭСТЕЗИС(англ. aesthesis, франц. esthesis, от греч. — ощущение, чувство) — термин, описывающий особое мироощущение членов маргинальных сооб­ществ, где рациональная рефлексия замещается открытостью экзистенциальным состояниям и выражением их в непосредственных эмоциональных реакциях. В современной этике,эстетике и философии культуры эстезис трактуется как дух эмоциональной и экзистенциальной сопричастности людей, обла­дающих общностями моральных ценностей и эстетического восприятия.

Понятие «эстезис» было ведено М. Маффесоли для обозначения спе­цифической «коллективной чувственности» хиппи, ху­дожественного андеграунда, разнообразных философско-религиозных маргинальных сообществ.

Термин «эстезис» описывает процесс эстетизации всех жизненных явлений в коллективном сознании и бессознательном. Человек эстезиса отвергает традиционную бинарную логику – логику господства, принцип строгой организованности и иерархической упорядоченности общества, предпочитая этому развитие «органиче­ской солидарности» и «озабоченность настоящим».

Согласно М. Маффесоли, эстетическая форма проявления по­стмодернистского сознания приводит к возник­новению «групповой эмпатии и права взаимного гостеприимства», что означает осуществление «органического компромис­са» между людьми. Это создает особую «этику эстетики». Вместе с тем, эстетизированное восприятие приводит к тому, что после господства рационализма с его фундаментальной стратегией «расколдовывания мира», приходит «заколдовывание мира» в сознании людей конца XX – начала ХХI веков.

Н. Хамитов

ЭСТЕТИКА ПОСТМОДЕРНА –совокупность эстетических теорий и практик, характерных для ситуации постмодерна. В эстетике постмодерна невозможно выделить единственную парадигму, речь идет лишь о некоторых тенденциях, стратегиях и симптомах.

Наиболее явным симптомом эстетики постмодерна можно считать деконструктивизм – тенденцию преодоления замкнутости, линейности, «логоцентричности» и смысловой однозначности классического произведения искусства и связанной с ним эстетической рефлексии. (Понятие «деконструкция», предложенное Ж. Деррида, объединяет деструкцию с реконструкцией по отношению к тексту). Фундаментальной чертой деконструктивизма есть то, что он является прежде всего стратегией истолкования, а не создания произведений, однако в художественной практике постмодерна деконструкция становится и формой творчества, речь идет о создании римейков – произведений, в которых происходит ироническая интерпретация наиболее знаковых произведений прошлого.

Деконструктивизм глубинно связан с иронизмом – вторым симптом эстетики постмодерна – стратегией, которая трансформирует пафос классических произведений в иронию над ними. Особенностью постмодерной иронии является ее направленность в прошлое; при этом иронически интерпретированные классические произведения звучат по-новому, становясь способом осмысления настоящего.

Третьим симптомом эстетики постмодерна есть гедонизм, развивающийся в эстетический эротизм (речь прежде всего идет об эротизме языка эстетической теории). Эстетика постмодерна противопоставляет такие состояния, как «удовольствие» и «наслаждение», соотнося их с классической и современной эстетическими традициями. По сути, эстетику постмодерна можно назвать «эстетикой наслаждения», это определение для постмодернистов равнозначно «эстетике открытости».

В пределах эстетики постмодерна наслаждение – это переживание, которое соединяет эротическое с эстетическим. Наслаждение трактуется как нон-финитное, незавершенное и открытое состояние, которое никогда не останавливается на финальной стадии, в то время как удовольствие предполагает удовлетворение, завершающее деятельность эстетического чувства, например, окончательное переживание и понимание смысла произведения. При этом наслаждение, возникающее при встрече с текстами культуры, описывается с помощью откровенных эротических метафор. В этом смысле показателен концепт «эротика текста», в пространстве которого Р. Барт трактует эстетический анализ текста как «камасутру языка» — «науку о языковых наслаждениях» и «орфографических оргазмах».

Здесь нетрудно увидеть связь с идеями З. Фрейда о культуре как сублимации нереализованной сексуальной энергии, однако в постмодерной эстетике понимание сублимации лишено драматизма и трагизма, характерных для фрейдовского учения. Трактовка отношений с текстом через понятие «эротика текста» является скорее переносом языка сексуальных отношений и переживаний на сферу культуры, а не описанием противоречивого процесса трансформации этих отношений и переживаний в культуре. Гедонистическое в эстетической и текстологической теории постмодерна вытесняет драматическое и трагическое. По мнению Р. Барта, концепция означивания Ю. Кристевой «определила означивание… как арену наслаждения», а созданная им самим текстологическая концепция осознается как «гедонистическая теория текста». Благодаря концептуализации метафоры «эротика текста» происходит сближение предметов и взаимопроникновение эстетики и теории текста.

Четвертый симптом эстетики постмодерна – смысловой эклектизм, который проявляется в стремлении осознать и соединить многообразие без синтезирования; в постмодерном произведении искусства или эстетическом трактате может быть несколько смысловых центров, которые не обязательно связаны между собой. Такому эклектизму противостоит смысловая синтетичность метаантропологическойэстетики, в которой многообразие предполагает целостность и завершенность, благодаря наличию главного смыслового центра или тенденции, которая соединяет несколько смысловых центров.

(См. также: этика постмодерна).

Н. Хамитов

ЭСТЕТИКА(от греч. aisthesis – чувство) – область философского знания, исследующая чувственные проявления бытия человека, прежде всего в контексте категорий «красота» и «прекрасное», которые наиболее полно выражаются вискусстве. Поэтому эстетику часто называют наукой о сущности и формах творчества по законам красоты и гармонии.

Творчество по законам красоты порождает чувственную культуру; эстетику можно еще назвать наукой о чувственной культуре личности и общества. В обыденном мировоззрении эстетику часто путают с дизайном; но если дизайн – это гармонизация повседневного бытия человека, утилитарных предметов и интерьеров, то эстетика – это способ гармонизации не только внешнего, но и внутреннего мира; в этом смысле можно говорить не только об эстетике чувств, но и об эстетике жизни, эстетике мировоззрения и даже об эстетике судьбы.

Термин «эстетика» был введен в 1735 г. А. Г. Баумгартеном в работе «Философские размышления о некоторых вопросах, касающихся поэтического произведения», где под эстетикой понималась наука о чувственном познании в противовес логике – науке о познании рассудочном. Однако эстетика как область знания зародилась намного раньше – не менее 2,5 тыс. лет назад она существовала в достаточно развитых формах в Египте, Вавилоне, Индии и Китае.

Как теоретический феномен эстетика развилась в античной Греции и Риме, здесь были очерчены ее основные категории. Согласно Платону прекрасное есть вечная и потусторонняя идея, а создаваемые художниками произведения являются трагическими попытками выразить ее в несовершенном эмпирическом мире. Напротив, в трудах Эпикура и Лукреция Кара красота и прекрасное являют собой гармонию именно эмпирического мира. Аристотель предложил две идеи, ставшие основополагающими для всей последующей европейской эстетики: мимезиса и катарсиса; мимезис – это состояние узнавания предметов и отношений мира в произведении искусства, катарсис – состояние потрясения и очищения при встрече с трагическими коллизиями и переживание возможности их разрешения.

И. Кант развивает идею о «незаинтересованности» эстетического суждения и его свободе от прагматической оценки. Гегель определяет искусство как одну из форм Абсолютного духа.

Л. Фейербах выводит красоту непосредственно из физических свойств предметов и явлений, а эстетические чувства и вкусы — из заданности человеческой природы. В марксистской эстетике ее предмет определяется как состоящий из трех неразрывно связанных между собой сторон: эстетического в объективной действительности; субъективно-эстетического (эстетического чувства и эстетического сознания); искусства, как единства субъективно-эстетического и объективно-эстетического.

В современной эстетике ее предметом выступает чувственная культура в ее всеобщих общечеловеческих проявлениях и особенных локальных формах, а также художественная деятельность в ее разных видах – пространственных (живопись, скульптура), временных (литература) и синтетических (театр, кино) искусствах. Помимо красоты и прекрасного фундаментальными эстетическими категориями являются возвышенное, низменное, трагическое, комическое,героическое (героизм).

Искусство входит в предмет современной эстетики как ее фундаментальная проблема; исследуя искусство, эстетика становится философией искусства. Эстетика как философия искусства изучает онтологический, бытийственный статус искусства, его отношение к человеческой жизни с ее противоречиями, происхождение искусства, его сущность и связь с другими формами духовной жизни, историческое своеобразие художественного творчества, взаимодействие содержания и формы в искусстве, художественные методы, стили и жанры, своеобразие художественного образа. При этом философию искусства следует отличать от философского искусства.Если философия искусства есть способ философского постижения искусства в теоретической и эссеистической формах, то философское искусство – это способ философствования в худо­жественной форме.

(См. также: философия искусства, эстетика постмодерна, этические и эстетические категории, этическое и эстетическое).

Н. Хамитов, С. Крылова

ЭТИКА–философскаянаука о добре и зле в человеческом бытии и всех связанных с ними категориях. Этика не просто отстраненно анализирует проявления добра и зла, а оценивает их как достойное (должное) и недостойное (недолжное). Поэтому этика – это наука о достойном и недостойном в человеческом отношении к себе, другому и миру. Регламентация взаимоотношений по поводу добра и зла, достойного и недостойного составляет мораль общества, а их практическая реализация – нравственность. Поэтому этику можно считать наукой о морали и нравственности.

Понятие «этика» ввел Аристотель, считающий ее учением о добродетелях, свободе воли, высшем благе и справедливости. Стоики понимают этику важнейшей составляющей философского знания – наряду с физикой и логикой. Эта точка зрения в европейской философии сохраняется до эпохи немецкой классической философии. И. Кант называет разделение философии на логику, физику и этику разделением на учение о методе, природе и свободе. Можно утверждать, что по Новое время этика выступает синонимом философии человека, а иногда и онтологии (например, трактат Б. Спинозы «Этика» посвящен учению о субстанции и ее модусах). И. Кант критикует совмещение в этике учений о сущем и должном, для него этика – это постижение лишь должного.

Кантовское понимание этики стало определяющим для ХХ века. Специфика современной этики состоит в том, что она является знанием не о возможном и действительном, а о действительном и должном, точнее должном как действительном. Должное в этике часто называется идеальным – не в гносеологическом, а в практически-жизненном смысле. Отвечая на вопрос о различении этики и морали, которая также выступает знанием о должном, можно ответить, что этика есть теоретическое осознание морали. При этом этика может быть и образно-эссеистическим осознанием морали – ряд этических систем было выражено в форме эссе, например, произведения Ф. Ницше или Н. Бердяева.

С другой стороны, этику можно рассматривать как мета-мораль – совокупность мировоззренческих принципов, объединяющих формы морали, характерные для разных культур. Этика как учение о толерантной коммуникации носителей разных проявлений морали (что особенно актуально в мире начала ХХI века) становится не просто рефлексией над моралью, но и особым уровнем морального бытия. Это объясняет, почему в нашей речи сосуществуют словосочетания «аморальный поступок» и «неэтичный поступок» и почему мы вкладываем в них разный смысл.

Помимо добра и зла важнейшими этическими категориями являются справедливость, ответственность, совесть, свободаилюбовь.

В последнее время этика все теснее соприкасается с эстетикой; например важнейшим концептами и эстетики, и этики сейчас становятся «красота поступков» и «красота отношений», знаменуя экзистенциально-эстетический поворот в этическом знании; эти концепты характерны прежде всего для метаантропологическойэтики.

(См. также: биоэтика, метаантропологическаяэтика, профессиональная этика, психоаналитическая этика, экзистенциальная этика, «этика без морализаторства», этика биотехнологий, этика клонирования человека, этика пола и семьи, этика постмодерна, этика эвтаназии, этические и эстетические категории, этическое и эстетическое).

С. Крылова, Н. Хамитов

ЭТИКА БИОТЕХНОЛОГИЙ – область биоэтики, исследующая возможные последствия применения биотехнологий для природы человека, его внутреннего мира и в целом для жизни на нашей планете. В практическом смысле этику биотехнологий можно определить как прогнозирование и предотвращение рисков создания и использования технологий трансформации живых организмов.

Современная этика биотехнологий актуализируется моральными дискуссиям, спровоцированными новыми технологиями в области медицины. Речь идет о весьма острых дискуссиях по вопросам донорства, трансплантации органов, перинатальной диагностики, исследования и употребления для медицинских целей человеческого эмбриона, клонирования и др.

Наиболее стратегически проблемными в биологическом и моральном смысле являются биотехнологии в области генной инженерии. По мнению Ф. Фукуямы, в таких биотехнологиях скрывается потенциальный риск появления постчеловеческого мира, где люди, искусственно трансформировавшие свой геном или смешавшие человеческие гены с генами других видов, утратят понимание, что же такое человеческое существо. Как считает Ф. Фукуяма, фундаментальным вопросом сегодня становится вопрос о том, каким образом стоит реагировать на биотехнологии, сочетающие большие потенциальные выгоды в будущем с трудно заметными психическими или бесспорными физическими угрозами.

При соответствующем этическом контроле и создании соответствующих законов, опасные последствия возможного бесконтрольного распространения биотехнологий будут если не вполне предотвратимы, то ограничены.

С. Минева, Н. Хамитов

ЭТИКА БЛАГОГОВЕНИЯ ПЕРЕД ЖИЗНЬЮ –этическое учение швейцарского врача и гуманиста А. Швейцера, провозглашающее жизнь человека и любого другого существа высшей моральной ценностью.

А. Швейцер – один из мыслителей, который актуализировал в сознании современного человека моральное измерение жизни. По его мнению, печальная участь европейской культуры состоит в том, что она развилась в материальном отношении намного больше, чем в духовном. Поэтому сегодня люди неспособны направить прогресс новых знаний и умений на улучшение условий, в которых живут. Вместо этого достижения техники дают им возможность убивать массово и на расстоянии. В результате чудовищное уничтожение жизни стало судьбой современного человечества.

Руководствуясь убеждением, что мыслящий человек не может не быть ответственным за сохранение и развитие не только своей жизни, но и жизни других людей, общества и всего живого, А. Швейцер настаивает на сакральном, почтительном отношении к жизни вообще. Развитие и распространение этого отношения швейцарский гуманист и определил как задачу новой этики – “этики благоговения перед жизнью”.

С. Минева

«ЭТИКА БЕЗ МОРАЛИЗАТОРСТВА» — тип этической рефлексии, основанный на освобождении этики от однозначности оценок при одновременном недопущении грубого прагматизма или цинизма. “Этика без морализаторства” позволяет искать квинтэссенцию и основание морали не в универсальности и категоричности единственного этического императива, она направлена прежде всего на антропологические и исторические прозрения, основанные на признании существования разных способов обсуждения и решения моральных проблем в разных культурно-исторических контекстах.

В результате “этика без морализаторства” преодолевает те нравственные затруднения, которые, по словам французского исследователя добродетели А. Спонвиля, «проистекают из приложения одного общего правила к специфической ситуации».

Понимаемая таким образом, «этика без морализаторства» — весьма подходящее определение и для обозначения недогматического подхода к моральным проблемам политической деятельности, особенно к проблеме нравственности (безнравственности) политических деятелей разных стран и культур.

С. Минева

ЭТИКА БИЗНЕСА-областьпрофессиональной этики, определяющая моральные отношения бизнесмена с партнерами, конкурентами и потребителями.

Отношения в бизнесе строятся на доверии, поэтому важнейшими моральными принципами бизнесмена становятся верность слову и ответственность; в противном случае утрачивается доверие к партнеру, угасают возможности, страдает бизнес.

Существенным компонентом этики бизнесмена является способность к сотрудничеству, что предполагает открытость, диалогичность, толерантность, отсутствие зависти. Все эти качества актуализируют бизнес при условии зрелостиличности, когда человек поступает морально не из страха, а на основе убеждения, чтокрасота отношений с окружающими способствует не просто абстрактной самореализации, но и конкретному успеху в деле.

С. Крылова

ЭТИКА ИСТИН –понятие современного французского мыслителя Алена Бадью, обозначающее этику, основанную на понимании моральной амбивалентности человеческой природы и невозможности единственной истины в этической сфере, в которой могут быть только истины во множественном числе.

Отсюда «этика истин» – это этика толерантности,с одной стороны, освобождающая от моральных обвинений и однозначных оценок, а с другой, предполагающая ясность позиции. В своей книге «Этика: очерк о сознании зла» А. Бадьютакхарактеризует подобную этику: «Этика истин не предполагает ни подчинить мир абстрактному господству Права, ни бороться против внешнего и радикального зла. Напротив, своей верностью истинам, она пытается предотвратить Зло, в котором признает изнанку или теневую грань этих истин».

Н. Хамитов

ЭТИКА КЛОНИРОВАНИЯ ЧЕЛОВЕКА –раздел биоэтики, определяющий возможности и последствия клонирования человеческого существа.

В последнее время различают понятия «репродуктивное клонирование человека» и «терапевтическое клонирование» или «клонирование в исследовательских целях». Репродуктивное клонирование человека означает возможность искусственного создания взрослого человеческого существа из ядра соматической клетки донора, помещенной в яйцеклетку с удаленным ядром, которая впоследствии имплантируется в матку в качестве эмбриона; это должно вызвать беременность и роды. «Терапевтическое клонирование» или «клонирование в исследовательских целях» в настоящее время останавливается на уровне создания эмбриона, а потому может быть названо еще и «эмбриональным клонированием». Эмбриональное клонирование используется в медицинских целях – как правило, для получения эмбриональных стволовых клеток, которые гипотетически могут восстанавливать больные органы донора, ибо имеют одинаковые с ним генетические характеристики.

Отношение к эмбриональному клонированию человека является весьма неоднозначным, ибо эксперты по-разному оценивают моральный статус человеческого эмбриона.

Согласно первой точке зрения, зародыши человека должны пользоваться защитой с момента зачатия (независимо от того в каких формах оно произошло) до рождения; поэтому исследовательское клонирование должно быть запрещено.

Вторая точка зрения основывается на том, что моральный статус эмбриона постепенно увеличивается по мере его развития, и лишь после рождения он пользуется всеми правами человеческого существа. Таким образом, исследовательское клонирование, понятое как клонирование и использование эмбрионов, может быть разрешено.

Некоторые эксперты пытаются выделить некий уровень в развитии эмбриона до рождения, за которым он приобретает моральный статус человека. Часто называется срок в четырнадцать дней, после которого зародыш является уже не биологическим объектом (системой клеток), а человеческим существом, а потому любые опыты и исследования до этого срока этически оправданы, быть Срок в четырнадцать дней называется потому, что именно в это время у эмбриона появляется прообраз нервной системы, а клетки необратимо специализируются – как у взрослого человеческого существа.

Аргументы экспертов, обосновывающие моральный статус эмбриона, основаны на разных и во многом определяются религиозными традициями и культурными особенностями тех или иных стран.

В отличие от спорного отношения к эмбриональному клонированию человека, сама возможность репродуктивного клонирования человека в начале ХХІ века получило негативную оценку общественности большинства стран мира. Однако учитывая, что, невзирая на любые запреты, репродуктивное клонирование рано или поздно произойдет (если уже не произошло), необходимо предложить для публичной дискуссии несколько фундаментальных принципов этики клонирования человека, которые являются одним из факторов, делающих биоэтику антропо-биоэтикой:

1. В результате репродуктивного клонирования появляется новый человек, а не человеческое тело, а значит он обладает правами человека и человеческим достоинством.

2. Любые манипуляции с телом клонированного человеческого существа для медицинских опытов без его согласия являются недопустимыми.

3. Ответственность за репродуктивное клонирование человека несет ученый, производящий процедуру клонирования и те, кто сознательно предоставляет для этого свои клетки, а также «мать клона» — женщина, выносившая и родившая его. Однако за судьбу клонированного человеческого существа после его рождения ответственность несет уже все общество – если только клонированное человеческое существо не усыновляется с обретением прав человека, рожденного естественным путем.

4. Недопустимо использовать для клонирования клетки человека без его согласия, даже если в стране, где произведено клонирование, это будет узаконенной процедурой. И все же, если такое клонирование осуществлено, клонированный все равно обладает правами и достоинством человека.

Н. Хамитов

ЭТИКА ОТНОШЕНИЯ К СМЕРТИ –раздел экзистенциальной этикии биоэтики, который исследует переживание смерти и ее смысла в жизненном мире человека.

Современная этика акцентирует внимание на том, что смерть любого человека не является лишь «медицинском фактом», а как и жизнь, имеет свое духовное значение, присутствуя в экзистенциальном опыте человека. Часть этого опыта мы приобретаем в виде разных знаний о смерти в качестве представителей некой культуры или в виде переживаний как свидетели смерти близких. Но есть и инстинктивное, по сути своей априорное переживание смерти, хранящееся в глубинах бессознательного. Размышляя об этом переживании, З. Фрейд обратил внимание, что оно определяется амбивалентным по своей сущности стремлением к самосохранению; его амбивалентность отец психоанализа увидел в том, что для своего осуществления оно требует разрушения старого в той же степени, в которой нуждается и в рождении нового. Так создатель психоаналитического метода первый раскрыл возможность нового объяснения человеческого отношения к смерти. Такое объяснение, что единственно возможная идея о смерти, которой человек реально располагает это идея, что она есть “другое” жизни, то есть она не есть жизнь, но она не есть и полное отсутствие жизни или ничто, потому что она означает конец чего-то, конец физического человеческого существования.

С этих позиций З. Фрейд комментирует и отношение отдельного человека к смерти как факту небытия. Ради доминанты в человеческой позиции в отношении к миру и жизни созидательного начала — влечения к жизни, человек не способен представить самого себя как несуществующее. З. Фрейд замечает, что никто не верит в собственную смерть, бессознательно каждый из нас убежден в бессмертии. Бессознательное ничего не знает об отрицании или отказе и, следовательно, оно ничего не знает о собственной смерти, потому что смерти можно придавать только отрицательное значение”. Именно невозможность ясного знания о смерти, ее исключительная неподатливость познанию, согласно Э. Левинасу, делает мысль о ней ужасающей и непосильной.

Ответ на вопрос о смысле смерти предполагает осознание двух фундаментальных измерений человеческого. Во-первых, каждый человек — это живое существо, подвластное естественным природным законам, способное испытывать удовольствия и страдания, инстинктивно стремясь к первому и избегая второго. Во-вторых, любой человек является неповторимой личностью, которая уникальном образом переживает как свое существование, так и свою смертность. Поэтому для человека, по словам В. Франкла, столь же осмысленными как жизнь, являются и страдание, судьба, и смерть, которые, придают жизни полноту и завершенность.

Несомненно, смерть — конец жизни, но не ее цель, потому что никто не живет, чтобы умереть. Один умирает, потому что очень стар, другой – потому что очень болен, но они похожи – они уходят из этого мира потому что не могут продолжить жить, а не потому что стремятся умереть. Этическое принятие смысла смерти возможно не на основе принятия ее целесообразности, а лишь на основе принятия смерти как достойного завершения жизни.

Принятие смысла смерти позволяет встретить так называемую «просветленную смерть», о которой говорит А. Спонвиль и которая по мнению этого исследователя, самая красивая в моральном, духовном и гуманном отношении, потому что умирающий оканчивает свой жизненный путь умиротворенным.

С. Минева

ЭТИКА ПОЛА И СЕМЬИ– область этики, в которой изучаются моральные аспекты отношений мужчины и женщины. В известном смысле этику пола и семьи можно трактовать и как направление философии пола, в котором конструктивные и деструктивные стратегии в отношениях мужчины и женщины рассматриваются как добро и зло.

Современный кризисный мир все больше требует обновления моральных оснований в сфере отношений мужчины и женщины. При этом речь идет не просто о новой нравственности в сфере отношений мужчины и женщины, а о новой этике. Это обусловлено демографической ситуацией в развивающихся странах, которая давно уже перестала быть проблемой только этих стран и стала аспектом проблемы глобального выживания человечества. С другой стороны, актуализация этики пола и семьи вызывается отрицательным приростом населения в экономически развитых странах.

До недавнего времени этика пола и семьи не существовала ни как отдельная теоретическая дисциплина, ни как особая система общечеловеческого взаимодействия. Были стихийные нравственные законы, зависящие от национального менталитета. Но в мире, где количественный рост одного вида живых существ грозит уничтожить другие виды, планету и себя самого, появление этики пола и семьи – условие сохранения всего сущего.

Современная этика пола и семьи в качестве фундаментального концепта использует экзистенциал «любовь». Это восходит к учению Платона об эротической любви как восстановлении мужчиной и женщиной утраченной андрогинной целостности. В ХХ веке в учении Н. Бердяева разворачивается понятие андрогинизма как духовно-творческое соединения полов. Эти идеи развиваются в метаантропологическойэтике и женственность трактуются как духовность и душевность,которые динамически трансформируютсяв обыденном, предельном и запредельном бытии человека. Мужественность-духовность и женственность-душевность рассматриваются в этой этике как равноценные принципы, которые есть в каждом человеке независимо от биологического пола, их гармония воспринимается как добро, дисгармония – как зло, она означает состояние внутреннего одиночестваи порождает деструктивные отношения с близкими людьми. пола и семьи, основанной на концепте экзистенциального пола; в метаантропологической этике глубинная мужественность

В ХХ веке развивается идея о том, что личностное развитие мужчины приводит его кморали справедливости, развитие женщины — к морали любвии заботы. С позиций современной этики пола и семьи можно утверждать, что для любой женщины и любого мужчины одинаково важны как мораль справедливости, так и мораль любви и заботы, а значит каждая личность, независимо от пола способна принять обе эти формы морали. Лишь на основе единства морали справедливости и морали любви и заботы могут возникнуть полноценные отношения мужчины и женщины, которые составляют основу семьи.

С точки зрения современной этике пола и семьи, семья – это такие отношения мужчины и женщины, в которых появляется сознательная ответственность друг за друга и общее будущее. Существуют три этические модели семьи: 1) авторитарная, 2) отчужденная, 3) партнерская. В авторитарной семье происходит подавление личностного начала членов семьи тем из них, кто доминирует физически, психологически или финансово. Отчужденная семьяозначает взаимное отдаление ее членов, приводящее к угасанию особой атмосферы небезразличия и душевной теплоты, выделяющих семью среди всех иных проявлений человеческого бытия.

В партнерской семье атмосфера заботы, душевности и любви не противоречит свободе, это приводит к становлению сотворческих отношений и способствует развитию личностного начала, что актуализирует членов такой семьи на достижение единства свободы и любви.

Очевидно, что нравственным императивом каждой семьи должно стать гармоническое единство любви между супругами и любви к детям. При этом современная этика пола и семьи настаивает на необходимости уважения решения женщины (а также мужчины) иметь или не иметь детей; на современном этапе развития вида «гомо сапиенс» мы должны говорить об этике контрацепции. С одной стороны, это означает: этика предотвращения аборта,с другой: этика рождения только желанных детей. Смысл такой этики в ответственном отношении к биологическому и психологическому здоровью женщины и следующего поколения. Речь идет именно об этике контрацепции, а не просто о культуреконтрацепции потому, что человеческая сексуальность настолько экзистенциально насыщена, что лишь особая этика способна произвести в ней какие-либо изменения.

Настало время назвать злом не только аборт, но и инстинктивное желание получить живую игрушку. Реалии современного мира требуют отличать это желание от осознанного стремления родить и воспитать нового человека. Нельзя не согласиться с В.Р. Поттером, что результатом свободы человека, понятой как свобода неограниченного воспроизводства без учета ответственности родителей, есть рождение «потерянного поколения, испытывающего нужду в продуктах питания, плохо адаптированного и недостаточно образованного».

Болезненность окружающего нас мира во многом является следствием того, что этика властив отношениях полов доминирует над этикой любви и ответственности.Результатом становится внутреннее одиночество, которое, словно тайная ржавчина, разъедает личность, семью, государство, становясь поистине глобальной проблемой. Внутреннее одиночество, в свою очередь, порождает смысложизненный кризис; находясь в состоянии такого кризиса, личность неспособна думать о будущем человечества, более того, у нее подавляется или извращаетсяинстинкт самосохранения, что вновь и вновь порождает патриархальный и отчужденный типы семьи.

Описывая партнерскую семью, современная этика пола и семьи основывается на идее экзистенциального андрогинизма, и принимает концепт красоты, которая понимается не только в эстетическом, но и в этическом измерении – как красоталичностии красота отношений.

Н. Хамитов, С. Крылова

ЭТИКА ПОЛИТИЧЕСКОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ (ПОЛИТИЧЕСКАЯ ЭТИКА)– сфера этического знания, определяющая моральные отношения политика с гражданами (прежде всего своей страны) и другими политиками – как со сторонниками, так и с оппонентами.

Этика отношений политика с гражданами своей страны в начале ХХI века актуализируется распространением демократии во всем мире и связанными с этим коллизиями. Типичной становится ситуация «уклонения от ответственности», когда политики дают предвыборные обещания своим избирателям и далеко не всегда выполняют их. Весьма актуальна этика отношений политиков в условиях создания разновекторных парламентских коалиций из политических сил и партий, имеющих разные интересы, идеалы и ценности.

Обсуждение этических проблем политики начинается с глубокой древности. Еще Аристотель отметил связь политики и морали. В своей классификации наук он поставил этическое познание рядом с познанием политическим – в группе практических наук, ибо и то, и другое предполагает не столько абстрактное знание, сколько усвоение особого типа умения. Речь идет об умении управлять, с которым связано древнегреческое слово «полития», на основе которого создан современный термин “политика”. Одно из основных значений этого термина в эпоху Аристотеля было: поведение гражданина в полисе.

Нетрудно заметить связь основных значений «политии» – как способа управления полисом и гражданским поведением человека – с названиями, которые Аристотель дал сферам этического и политического знания и действия. Первую он назвал «малой политикой» – она занимается обсуждением умения человека правильно управлять своей личной жизнью, отношениями с близкими, друзьями, знакомыми. Вторую сферу Аристотель назвал «большой политикой» — она занята вопросом о том как лучше управлять городом, страной, государством – полисом. Следовательно, тот, кто не обладает этическим умением, неспособен быть и настоящим гражданином, ведь большая политическая общность, с аристотелевской точки зрения, появилась в результате развития и объединения малых общностей – семьи, рода, общины. Аристотель полагает, что человек не может быть политическим, если не обладает этическими нормами и правилами поведения в межличностных отношениях. Неэтического человека древние греки считали аполитичным — неспособным быть гражданином, ибо он занимается только самим собою.

Долгое время после Аристотеля проблема морали и политики рассматривалась преимущественно в контексте вопроса о власти, понимаемой как основная и даже единственная цель каждого политического деятеля и политической деятельности вообще.

В результате этого этическое обсуждение политики часто сводилось к тому, что мораль и политика несовместимы, а этика и политическая теория находятся на разных полюсах. Однако в современных условиях интеграции людей и обществ, непрерывной политической борьбы за справедливость и признании человеческих прав в планетарных масштабах, идея о том, что власть – главная и единственная цель политики перестает быть неизменным постулатом.

Все это требует нового типа этической рефлексии, свободного от однозначности оценок и морализаторства одновременно с этим и возможность реабилитации и переосмысления классического античного представления о политичности, который можно обозначить как «этику без морализма».

Такая этика позволяет выйти за пределы единственной для всех категорической императивности, учитывая антропологическое разнообразие любого государства и человечества в целом. С другой стороны, нужно констатировать, что моральные ценности типа “мир”, “свобода”, “справедливость” и “демократия” являются действительно универсальными для современного человека. Современные глобализационные процессы свидетельствуют, что в наше время нации все более входят в общую мировую историю. Это означает, что и политика становится все более “мировой”, а потому все более моральной – в том смысле, что она становится зависимой не только от интересов отдельных государств, но и действительно основывается на демократических ценностях, а потому имеет моральные принципы.

Моральная политика сегодня означает заботу не только о своих гражданах, ее моральность во многом проявляется в освобождении от однозначного эгоцентризма национальных интересов. Моральная политика в современном мире есть уважение прав человека не только в пределах своего государства, но и прав граждан других государств. По сути, это означает заботу об общем будущем, поскольку все люди сегодня живут в условиях “общества мирового риска”, описанного У. Беком, которое стало “мировым” в результате угрозы для всего человечества смертельной ядреной или экологической катастрофы.

Необходимые для выживания современного человека всеобщие моральные и политические ценности “свобода”, “справедливость”, “демократия”, “мир” всегда выбираются и реализуются личностью. Политическая этика – это этика, которая должна постоянно напоминать и гражданам, и политикам, о том, что их поступки как граждан и как политиков – это вопрос индивидуального морального выбора. Этот выбор не происходит в сфере какой-то безличной “политической морали”, он всегда является личностным и за него каждый всегда отвечает самостоятельно.

С. Минева, Н. Хамитов

ЭТИКА ПОСТМОДЕРНА -совокупность этических теорий и моральных практик в ситуации постмодерна. Постмодерная этика, точно так же, как и эстетика постмодерна, не является некой единой идеологией или новым глобальным проектом социальной утопии, а представляет множество стратегий мышления и действия.

Невозможность единого и завершенного определения этики постмодерна не означает, что не существуют общих постмодерних тенденций этики. Одна из них – это убеждение, разделяемое всеми представителями постмодерной этической мысли: модерная метафизика провалилась в своей попытке создать единый универсальный дискурс и соответственно – единственный “пакет” моральных критериев, ценностей и принципов. Известный исследователь ситуации постмодерна Ж.Ф. Лиотар, заявляет что ее главная характеристика – это недоверие к метанаративам – ценностным основаниям и принципам, претендующим на всеобщность.

Именно такими были метанаративы идеологии линейного прогресса, основанные на инструментальном разуме и утверждающие, что людям нужно устойчивое, иерархическое конструирование их внутреннего и внешнего мира. Представители этики постмодерна заявляют, что в результате этого начался процесс деперсонализации человека. Когда все человеческие нужды, желания и действия редуцированны до метода, то проявление уникальности человеческого Я оказывается невозможным, а все теории этого Я имеют предметом лишь наличное бытие.

Постмодерная этика вырастает из сомнения относительно всеобщих моральных императивов, что можно определить как десубстанциализацию модерной этики. При этом многие постмодернисты заявляют, что постмодерную ситуацию человека и общества не надо понимать как ситуацию абсолютного кризиса прежнего состояния и что не стоит отрицать ни этических достижений модерна, ни возможности формирования мирового этоса. Вопрос лишь в том, как формировать такой этос в условиях недоверия и иронического отношения к прежним моральным ценностям.

Отвечая на этот вопрос, Г. Йонас предлагает «принцип ответственности», который экзистенциально актуализируется страхом в условиях общества риска. Идея ответственности, как аутентичного, органичного измерения человеческого становится центральной в этической концепции Э. Левинаса. В поисках смысла человеческого бытия он обращается к экзистенциальному общению с другим человеком, создавая этику, которая основывается на ценности «духовный смысл», создаваемой отношением Я к Другому не как к вещи, а как к личности, отношением, которое порождает не внешнюю, а подлинную ответственность.

Еще один мыслитель этики постмодерна З. Бауман очерчивает постмодерную перспективу нравственности, в которой старые проблемы приобретают новые формы, а новые, как, например, проблемы свободной сексуальности, гражданского брака или глобальных рисков экологической катастрофы требуют радикально нового понимания моральных явлений. Такое понимание, согласно З. Бауману, означает постмодерную перспективу этики, которая, в отличие от модерной этики, осознает моральный выбор как самостоятельное и ответственное решение свободной личности, а не редуцирует его до простого предпочтения следовать правилам или нет.

Говоря о новых этических горизонтах современного общества, Ч. Тейлор заявляет, что для них характерен «идеалаутентичности». Благодаря своей предельной индивидуалистичности этот идеал не только превращает субъекта в центр свободы и автономии, но полагает и начало “эпохи ответственности”. В результате происходит прежде незнакомое расширение свободы. Оно состоит в том, что сегодня люди могли бы в зависимости от своего выбора или деградировать, предпочитая более эгоцентрические формы аутентичности как гедонизм, антропоцентризм и социальный атомизм, или возвыситься, выбирая более высокие формы свободы как социальное действие, политические перемены и солидарность.

В этике постмодерна речь идет о взаимоотношении ответственности и свободы, которого в прошлом не было и не могло быть. Сегодня свобода имеет особый статус – кроме разных ее модусов в виде абстрактного права, отсутствия ограничений и независимости, о ней можно говорить в контексте личной ответственности, то есть о свободе быть ответственным. Так родилось новое, типично постмодерное понимание свободы. Согласно этому пониманию, свободу можно определять и оценивать не только с позиции прав, которые мы имеем или стремимся иметь как отдельные индивиды или граждане в юридическом и политическом смысле. Свободу можно рассматривать и с позиции принятия на себя ответственности, как самую личную и неотчуждаемую из человеческих способностей и самое драгоценное из человеческих прав.

Итак, в постмодерной этике наблюдается не отрицание, а переосмысление таких традиционных этических категорий как ответственность, свобода, моральный выбор в контексте перспектив, которые раскрывают перед моралью и этикой современные социально-политические и культурные реалии. Это позволяет определить постмодерную этику как этический неоклассицизм, начавшийся в конце ХХ века.

Еще одной тенденцией этики постмодерна есть стремление связать этику с эстетикой, что, в частности, выражается в концепте «эстезис», введенного М. Маффесоли. «Эстезис» выражает мироощущение, в котором рациональность и прагматизм заменяются открытостью экзистенциальным состояниям и выражением их в непосредственных эмоциональных реакциях на основе общности моральных ценностей и эстетического восприятия. Вместо строгой организованности и иерархической упорядоченности общества человек эстезиса предпочитает «органиче­скую солидарность» и «озабоченность настоящим». Это приводит к появлению «групповой эмпатии», что, по мнению М. Маффесоли формирует «этику эстетики».

Последняя тенденция этики постмодерна роднит ее с метаантропологическойэтикой, в которой происходитэкзистенциально-эстетическийповорот и развивается концепт моральной красоты – красоты отношений.

С. Минева, Н. Хамитов

ЭТИКА ПРЕПОДАВАТЕЛЯ – областьпрофессиональной этики, определяющая отношения преподавателя со студентами (учениками) и коллегами.

Фундаментальным принципом современной этики преподавателя является отношение к ученику не как к объекту воспитательного и образовательного воздействия, а как к личности, имеющей чувство собственного достоинства, своемировоззрение и мироотношение. Как ни парадоксально, именно отношение к ученику как к творческому субъекту делает не голословным, а действительным принцип объективности в оценках.

В этом контексте наиболее этически оправданным, особенно в высшей школе, является актуализирующий диалог как форма креативного общения преподавателя и студентов. Для этого преподаватель должен не просто пересказывать уже существующие концепции в той области знания, которую он излагает, а сам быть ученым в этой области. Соединение ролей ученого и учителя – не просто профессиональная обязанность, но и еще один важнейший принцип этики преподавателя. Только на этой основе возможна подлинная толерантностьпо отношению к студентам, и коллегам.

Н. Хамитов, С. Крылова

ЭТИКАУЧЕНОГО -областьпрофессиональной этики, определяющая моральные отношения ученого с его коллегами и учениками, его отношение к исследованиям других ученых, а также к своим собственным.

В «моральный минимум ученого» входит прежде всего обязательность ссылок на чужие идеи при точном цитировании источника, недопустимость плагиата, толерантность в отношениях с оппонентами. Морально неприемлемым в науке является навязывание своих идей и теорий административными методами.

Важнейшим принципом этики ученого является предвидение социальных и экологических последствий своих исследований и принятие моральной ответственности за эти последствия.

В последнее время все больше актуализируется принцип гуманного отношения ученого не только к окружающим людям, но и ко всему живому. В последнее время представителями биоэтики стал обсуждаться вопрос о недопустимости экспериментирования на животных. В начале ХХI века становится очевидно: страсть ученого не должна осуществляться за счет гибели или страданий живого существа.

Моральность ученого во многом определяется его человечностью и цельностью личности, когда специализированный субъект познания не уничтожает в нем человека.

С. Крылова

ЭТИКА ЭВТАНАЗИИ –специфический раздел врачебной этики, исследующий и определяющий отношения врача, пациента и его родственников при невыносимых страданиях пациента и/или в условиях неизлечимой болезни, когда возникает вопрос о продолжении или прекращении жизни.

Современная этика эвтаназии основывается на том, что переживание смерти всегда имеет личностный характер, который придает ей неповторимость и уникальность финального жизненного опыта. В этом смысле можно говорить как о достойной жизни, так и о достойной смерти, что является чем-то большим, чем эстетизация смерти. Это означает представление о человеке как авторе и творце своей судьбы и жизни – от начала до конца. Священное искусство достойного умирания, которому учили в прошлом религия и философия, сегодня приобретает новые моральные измерения, ассоциируясь с понятиями автономии, свободы и достоинства человеческой личности.

В свое время З. Фрейд продемонстрировал это искусство в смысле свободного выбора и готовности добровольно расстаться с жизнью. После четырнадцатилетних страданий из-за рака горла и тридцати болезненных хирургических операций, ощущая приближение конца, отец психоанализа обратился к своему врачу Максу Шуру с просьбой поговорить с его дочерью Анной и при условии получения ее согласия, дать ему достаточное количество препаратов, чтобы ускорить неизбежное наступление смерти. Так в отношении к смерти, как и в течение всей своей жизни, Фрейд успел принять смелое решение, так что контролировал свою судьбу до самого конца жизни. Вместе с тем его смерть стала одним из самых известных случаев добровольной эвтаназии, который поставил модерную науку и модерную философию перед последним вопросом Фрейдовского учения – вопросом о возможном положительном смысле смерти в условиях невыносимого страдания, когда жизнь необратимо и навсегда теряет свое качество.

Обсуждение моральных аспектов эвтаназии требует осознания и противоположной проблемы – искусственного продления жизни. Важно понимать, что благодаря развивающимся реанимационным техникам и техникам искусственного жизнеобеспечения можно замедлить и отстранить момент наступления смерти, но не саму смерть. На фоне этих техник весьма реально выглядит и футуристическая перспектива, описанная Ф. Фукуямой: личность живет свое второе столетие в «старческом доме, напрасно ожидая смерти». Искусственное продление жизни может превратить жизнь в тягостный и мучительный процесс, однако выбор такой жизни должен оставаться за личностью, которая находится на пороге жизни и смерти.

В результате испытанная формула о безусловном следовании известному Гиппократовскому принципу “Не навреди” оказывается весьма недостаточной. На смену авторитаризму и патернализму, присущих Гиппократовской этике, приходитбиоэтика, которая утверждает автономию личности и права пациента как гарантию этой автономии, а также необходимости реализовать отношений врача, пациента и его родственников как партнерские – путем диалога, взаимного доверия и солидарности.

Чтобы аргументировать новую модель взаимоотношений, биоэтика ссылается на то, что отношения «врач – пациент» являются межличностными отношениями, возникающими в экзистенциально-пограничных ситуациях, на грани жизни и смерти, здоровья и болезни.

Трансформируя и переосмысливая таким образом традиционные положения медицинской этики, биоэтика выработала собственную позицию в отношении к эвтаназии. Она отличается и от нормативных требований, и от казуистики ситуационной этики. Эту позицию, фактически подкрепленную и личным примером З. Фрейда, некоторые авторы (например, С. Вековшинина и В. Кулиниченко) определяют как “гражданскую этическую парадигму”. Это парадигма, которая основывается на индивидуальном моральном решении, принципе автономии и понимания уникальности личности, приоритете прав пациента, в том числе и права на достойную смерть. При этом нужно учитывать многообразие толкования понятия «достойная смерть». Для некоторых людей “достойной” является только естественная смерть, которая приходит без внешнего влияния, тогда как для других основным признаком достойной смерти является противоположное, а именно – во имя чести и достоинства личности допустима и смерть, называемая “милосердное убийство”.

Осмысление проблемы эвтаназии, как и осмысление проблемы человеческой жизни и смерти в целом, невозможно без идеи человечности. Человечность – это не столько состояние сознания, некий мировоззренческий принцип (например,гуманизм), это действительное взаимодействие одного человеческого существа с другим, то есть речь идет о совместном бытии людей, об их “совместности”. Именно ради такого человеческого единения существует все происходящее в жизни человека от начала до конца — его рождение, болезни, умирание, как и все его житейские успехи и поражения, приобретает характер событий, оказывается со-бытием, совместным бытием, поскольку в них участвуют и другие люди.

То, что собственная смерть является границей мира, исключает ее из событий жизни в качестве переживания, смерть непереживаема и в буквальном, и в переносном смысле. Более того, в событийности смерти исчерпывается весь человеческий опыт. Но в нашем соприкосновении с чужой смертью она не может быть ничем другим, кроме события, и следовательно она предполагает переживание, которое неизбежно становится сопереживанием. В этом смысле смерть – моральное событие и для умирающего, и для всех, кто участвует в ней как своим чисто физическим присутствием, так и своими действиями, а потому предполагает сопереживание и содействие. Таким содействием являются сопричастность, сострадание, милосердие, любовь и уважение к страдающему или умирающему человеку, а также уважение его выбора на финальном этапе жизни.

Проблема эвтаназии существовала всегда, но лишь со второй половины ХХ века она стала публичной. Это обусловливается достижениями медицинских технологий и развитием идеи личности, признанием ее права на достойную жизнь и достойное завершение жизни.

Все это заставляет говорить о необходимости особой этики эвтаназии, которую можно определить как специфический раздел врачебной этики, исследующий и определяющий отношения врача, пациента и его родственников при невыносимых страданиях пациента или в условиях неизлечимой болезни, когда возникает вопрос о продолжении или прекращении жизни.Иными словами, этику эвтаназии можно понимать как этику добровольной смерти в условиях личной ответственности и врача, и пациента, и его родственников. И еще одно возможное определение: этика эвтаназии – это этика красоты отношений смертельно больного и предельно страдающего человека с другими людьми. (Подробнее см.: Хамитов Н., Крылова С. Этика: путь к красоте отношений. – К. 2007).

В последнее время дискуссии о допустимости эвтаназии предельно обострились. Есть много сторонников и противников искусственного прекращения жизни невыносимо страдающего человека. Это глубочайшая моральная проблема нашего времени, бросающая вызов всем представлениям о милосердии и человечности. Ответ на вопрос о допустимости эвтаназии должен основываться на том, что у каждого человека есть свой экзистенциальный предел невыносимости страдания, а потому решение об эвтаназии должно приниматься индивидуально. Проблема осложняется тем, что каждое государство принимает общее правовое решение о допустимости или недопустимости эвтаназии, руководствуясь при этом моральными представлениями и религиозными традициями своей культуры.

Противники эвтаназии полагают, что грань между эвтаназией и убийством настолько тонка, что ее невозможно определить. Когда некое государство узаконивает эвтаназию, отношение к жизни становится, по их мнению, более легковесным – например, в той ситуации, когда пациент находится на грани между жизнью и смертью и спасение его сопряжено с риском, медик может просто отстраниться от ответственности, «умыв руки».

Сторонники эвтаназии замечают, что в странах, где эвтаназия запрещена, медики еще больше могут отстраняться от спасения «сложных пациентов», ибо в случае летального исхода непрофессионалы могут обвинить их в эвтаназии. Подсознательный страх такого обвинения вновь и вновь может останавливать врачей делать рискованные операции смертельно больным, которые могли бы продлить им жизнь и вернуть здоровье.

Следовательно, и однозначный запрет эвтаназии, и ее однозначное разрешение могут приводить к фатальным последствиям, поэтому очень многое зависит от моральной глубины и силы личности врача. Несмотря на то, узаконена эвтаназия в данной стране или нет, решение о ней – это проблема личного морального выбора и личной ответственности. Этика эвтаназии – это индивидуальная этика, этика неповторимой экзистенциальной ситуации, порождающая красоту отношений на пороге жизни и смерти. Н. Хамитов, С. Крылова, С. Минева

ЭТИКА ЮРИСТА –область профессиональной этики,изучающая происхождение и сущность моральных принципов юриста.

Предметом юридической этики являются профессионально-моральные отношения юриста с клиентами, коллегами, государством, а также этические принципы и нормы, которые возникают в процессе этих отношений.

Для юриста особое значение имеют такие моральные качества как справедливость и принципиальность, соединившиеся с толерантностью и гуманностью и обретающие специфический смысл в контексте презумпции невинности – принципа, согласно которому любой человек не может быть признан виновным, пока это не доказано в установленном законом порядке.

В условиях рыночного общества из всех юридических профессий особенно проблемной в моральном смысле становится профессия адвоката, который часто входит в противоречие между профессиональными обязанностями, приносящими гонорар, и моральным долгом перед обществом. С. Крылова

ЭТИЧЕСКИЕ И ЭСТЕТИЧЕСКИЕ КАТЕГОРИИ – находящиеся в единстве фундаментальные способы бытия человека в моральном усилии и освоении мира по законам красоты.

Этические и эстетические категории составляют теоретический каркас таких наук как этикаиэстетика; эти категории концентрируются в этическомиэстетическом, которые могут быть названы метакатегориями этики и эстетики. Этическое разворачивается прежде всего в категориях добра и зла, морали и нравственности, человечности, справедливости, ответственности, совести.Для эстетического характерны такие категории как прекрасноеи ужасное, возвышенное и низменное, трагическое и комическое. Категория «красота», которая может быть как внешней, так и внутренней – красотой поступков и отношений – связывает этику и эстетику; таким же статусом, вероятно, обладают категории«свобода»и«любовь»

Основываясь на мере и характере разрешения противоречий человеческого бытия, можно очертить эскиз системы категорий, которая объединяет в себе этические и эстетические измерения.

Нулевой точкой системы выступает драматическое как предельная урегулированность бытия, а потому вненравственность, известная нейтральность по отношению к добру и злу. Вверху располагается добро – гармония, прекрасное, возвышенное, Бог. Внизу — зло — безобразное, низменное, дисгармоническое, дьявол.

Многоликость противоречий драматического (человеческого) и прекрасного, возвышенного, божественного с одной стороны, а также безобразного, низменного, ужасного, демонического — с другой, порождает живую целостность этических и эстетических катего