Лекция: Книга 10 2 страница
[23]Организатором похода был Вринга, являвшийся друнгарием флота; см. примеч. 6, кн. VI (Арвейлер. 1966, 114). Умалчивая об этом, Лев Диакон уже здесь обнаруживает к нему свою антипатию (ср. примеч. 40, кн. II).
[24]Завоевание Крита арабами из Египта относится к 823‑828 гг. С того времени остров стал базой для нападений на византийское побережье и острова (Христидис. 1984, 81‑97). Первый неудачный поход с целью отвоевания Крита относится к 843 г. (Прод. Феоф. 203); дальнейшие попытки предпринимались Михаилом III и Василием I (Прод. Феоф. 291). В данном случае речь идет о походе Константина VII. Подготовка к нему подробно описана в «Книге церемоний» (664‑678). О самом походе см.: Скилица. 236. Эту экспедицию датируют как 949, так и 956 г. (Рамбо. 1870, 429); слова Льва Диакона о том, что несчастье произошло «недавно», свидетельствуют скорее в пользу второй даты.
[25]В византийском флоте обычно употреблялся термин «дромон». Но историки предпочитали в целях архаизации пользоваться древним словом «триера» (ср. Тактика Льва. XIX, 1). Дромон (дословно «бегун») представлял собою длинный весельный корабль (Арвейлер. 1966, 411). Для такого судна требовалось 230 человек команды, оно вмещало 60 воинов. Дромоны снабжались специальными сифонами для выбрасывания на вражеские корабли «греческого огня». Этот состав из нефти, смолы и серы был впервые применен в 678 г. Секрет.его приготовления содержался в строжайшей тайне.
[26]Пафлагония – византийская фема на севере Малой Азии со столицей в Гангре (Икономидис. 1972, 349).
[27]Патрикий – придворный титул высшего ранга, введен Константином Великим. Этот титул давал право присутствовать на заседаниях синклита и занимать самые ответственные должности. Последние упоминания о патри‑киях относятся к началу XII в. (Успенский. 1898, 131; Икономидис. 1972, 294‑295).
[28]Кубикулярий Константин Гонгила был фаворитом императрицы Зои, а впоследствии‑и ее сына Константина VII (Гийян. 1967, 279‑282). О нем как виновнике поражения см.: Скилица. 246.
[29]При дворе Романа II было много противников опасной и дорогой экспедиции на Крит. Однако Иосиф Вринга, прекрасно подготовив флот, настоял на походе (Прод. Феоф. 474).
[30]Термин «стратиг» Лев употребляет в двух значениях: правитель фемы и полководец вообще. В данном случае имеется в виду второй смысл. Стра‑тиг‑автократор – полководец, имевший право вести войну по своему усмотрению, т. е. верховный главнокомандующий (Арвейлер. 1960, 56, и ел.). В таком качестве слово «стратиг» перестало употребляться в конце Х в. (Гийян. 1967. 381).
[31]Никифор Фока происходил из фемной знати, владевшей крупными земельными богатствами в Каппадокии. Род Фок возвысился в IX в., прославился победоносными полководцами в войнах против арабов (ТгурыЙ. 1976). Особенно знаменит был Никифор Старший (см.: Грегуар. 1953), приходившийся дедом герою Льва Диакона.
[32]Уже к середине IX в. титул магистра стал чисто декоративным. Обладание им не обязательно сопровождалось ответственной должностью. Исчез в начале XII в. (Икономидис. 1972, 294).
[33]С IX в. до 60‑х годов Х в. доместиком схол называли главнокомандующего. Деление на доместиков Востока и Запада было принято при Романе II (Икономидис. 1972, 329). Востоком считалась Малая Азия, Западом – Балканы.
[34]Наиболее правдоподобное число кораблей – 250 – названо в житии Афанасия Афонского (Маркопулос. 1985, 1064‑1066).
[35]Немецкий перевод «Истории», выполненный Ф. Лоретте в 1960 г., во многих случаях грешит чрезмерной описательностью. Например, это место переведено так: «Он построил своеобразный мост, связавший корабли с берегом» (Лоретте. 14). В дальнейшем мы будем указывать на самые явные расхождения с этим переводом, и на те неточности, которые не отмечены в рецензии: Гляйкснер. 1962.
[36]Дата высадки на Крите Львом не указана. Согласно Яхъе Антиохийскому (84), это произошло 13 июля 960 г. Скорее всего, войско сошло на берег залива Альмирос (Панайотакис. 1960, 55). В житии Афанасия Афонского содержится интересная подробность о высадке Никифора на Крите; чтобы арабы не узнали о численности его войска, он несколько раз произвел высадку с одних и тех же кораблей (Лампсидис. 1976).
[37]Выше Лев говорит о «фаланге», здесь же употребляет слово «эниалий». Между тем византийская армия уже давно не строилась фалангой. Что же касается боевого клича, то «эниалием» называлось возглашение в честь бога войны Ареса (ср. Ил. XVII, 211) – естественно, византийцы не могли взывать к этому богу. Подобные анахронизмы допустимо объяснить тем, что Лев Диакон изучал в школе античных авторов и в качестве упражнения написал эпопею о взятии Никифором Крита, которую потом и использовал в «Истории». Школьные годы Льва как раз пришлись на правление Никифора, и естественно, что упражнения на тему о его подвигах были в обычае. (Пример прославления Никифора – и поэма Феодосия о взятии Крита.)
[38]Согласно арабским источникам, византийское войско состояло из 7200 пеших воинов и 5000 всадников (Панайотакис. 1960, 47). Хотя Скилица также рассказывает, что битва произошла немедленно после высадки, другие источники этого не подтверждают; видимо, если стычка и была, ее масштабы явно преувеличены Львом (Там же. 48‑49).
[39]Это был город Хандак (Скилица. 249)‑совр. Ираклион. Лев Диакон ограничился описанием его осады и взятия. В действительности же и лагерь Никифора располагался далеко от города, и к блокаде его византийцы приступили позже.
[40]Феодосии (172‑173) называет место, где был разбит лагерь, – Финикия. Этот топоним существует и сейчас на юго‑запад от Ираклиона (Панайотакис. 1960, 57).
[41]Фортиды – грузовые корабли. Они обычно служили для перевозки продовольствия и снаряжения (Тактика Льва. XIX, 13). Феодосии (139‑144) сообщает, что Никифор приказал вытащить корабли на берег.
[42]В течение восьмимесячной осады крепости Хандак никто не пришел ей на помощь из других арабских земель. Причина этого как в дипломатической подготовке похода – византийцы умело использовали разобщенность арабского мира (Христидис. 1984, 186‑191), так и в их преобладании на море, достигнутом в этот период (Арвейлер. 1966, 114‑117).
[43]Так называли арабов‑мусульман по имени египтянки Агари – служанки Сарры, жены Авраама, от которого, согласно Библии (Бытие. XVI, 10‑15), Агарь родила сына Измаила, признававшегося родоначальником арабов. Поэтому иногда арабов называли еще исмаилитами.
[44]Побережье Фракисийской фемы как самой близкой к Криту больше других подвергалось пиратским набегам (ср. Газе. 408), и ее ополченцы испытывали, должно быть, сильную ненависть к арабам.
[45]Перед нами – цитата из Первого послания к фессалоникийцам (V, 6).
[46]Немецкий переводчик толкует эти слова по‑другому: «… не недооценивать легкомысленно трудностей поручения» (Лоретте. 15).
[47]Популярнейший в античной литературе топос о непрочности человеческого счастья в силу «зависти богов» (ср. Ил., IV, 320; Софокл. Антигона, 1158; Еврипид. Андромаха, 100 и т. д.) проник и в Византию.
[48]Само имя Никифора Пастилы приводит один Лев Диакон, но история его гибели подробно изложена и Феодосием; рассказывает тот и о случившемся некогда пленении Ннкифора (860‑866), уточняя, что оно произошло из‑за бегства воинов Македонской фемы. Согласно Феодосию, на Крите Пастила действовал против десятитысячной армии под командой Карамун‑тиса, которая, несмотря на гибель самого Пастилы, была разгромлена (810‑914). Однако в поэме «О взятии Крита» этот эпизод датируется полугодом позднее (Панайотакис. 1960, 77).
[49]Хотя Лев был дьяконом, его мировоззрение «пропитано» античными представлениями «о божественном произволе» Тихи, капризной богини судьбы.
[50]Эпизод, вероятно, относится к войнам с сирийскими арабами, в которых Никифор участвовал с юных лет. См.: Васильев. 1902, 295‑300.
[51]Вряд ли стены Хандака были сложены только из земли и шерсти – их каменные фундаменты послужили основой для позднейших византийских укреплений. Хотя слово «хандак» означает «ров», но все‑таки рвов там было не два, а один, что отмечают и Феодосии, и сам Лев Диакон в других пассажах (Панайотакис. 1960, 61‑62).
[52]Подражая античным авторам, Лев придумал речь, которую Никифор мог бы произнести перед войском. В ней, впрочем, нет преувеличений. Все источники подтверждают, что, Крит превратился в главную опорную базу арабских пиратов, разорявших Грецию и Малую Азию. Однако взгляд византийских авторов односторонен; нельзя считать Крит только «пиратским гнездом»: на острове существовала стабильная административная структура, Чеканилась монета, развивались ремесла и торговля, кстати и с Византией. См.: Христидис. 1984, 114‑156.
[53]Цитата из посланий апостола Павла Титу (I, 12) приведена Львом Диаконом неточно – видимо, по памяти.
[54]Борьбе с арабами Никифор стремился придать характер священной войны. В «Стратегике Никифора» (20) есть строжайшее требование к войску молиться утром и вечером, а при появлении неприятеля взывать к Христу о помощи.
[55]В Х в. византийцы все еще считали себя римлянами (по‑греческн «ромеями»), гордились славой древнего Рима.
[56]Греческое население, подвластное арабам, помогало Никифору (ср. Атта‑лиат. 227; Прод. Феоф. 476, 480), но не так активно, как это представляется многим современным исследователям, – ведь арабы не преследовали христиан за их веру (Христидис. 1984, 184).
[57]Об этой битве рассказывает и историк XI в. Михаил Атталиат (226‑227), добавляя, что о замысле арабов прорвать осаду Хандака Никифору стало известно от двух перебежчиков.
[58]Армяне‑перебежчики из стран Арабского халифата образовывали особые отряды; о них Лев Диакон упоминает и дальше. Армяне в то время достигали на военной службе самых высоких постов (Каждан. 1975).
[59]Всю эту фразу Ф. Лоретте (21) сводит к словам: «… и они поступали, как он сказал».
[60]О том же эпизоде повествует Феодосии (338‑345) и Атталиат (228), объясняющий эту жестокость стремлением показать осажденным, что помощь че придет.
[61]Ф. Лоретте (21) понимает последние слова как «… отвергали перемирие».
[62]Описание штурма Хандака очень похоже на описание взятия готской крепости в книге Агафия (32). Сомнительно, чтобы на вооружении у арабов Крита были секиры, какими пользовались готы времен Юстиниана (Сю‑зюмов. 1916, 142‑143).
[63]Византийские осадные орудия мало отличались от позднеримских: метательные машины, тараны, «черепахи»; при войске были искусные мастера‑техниты по их изготовлению (Мишулин. 1940, 383, и ел.). Это были работники государственных мастерских по производству военного снаряжения.
[64]Фемное войско, собранное Никифором, состояло в основном из крестьян‑стратиотов: им не хватало опыта в действиях против осажденного города. Поэтому Никифору и пришлось заниматься их военной подготовкой. Лев несколько раз заостряет на этом внимание (ср. Прод. Феоф. 226; Тактика Льва. VII). В неопубликованной пока «Краткой истории» Пселла (XI в.) тоже есть обширный пассаж о занятиях Никифора с воинами: «Крестьян он делал мечниками, упражнял их руки в пускании стрел и дротиков и в метании копья, [учил] стрелять во всадника и поражать бегущих, и всему, что нужно для войны, штурма и осады» (Маркопулос. 1985, 1063).
[65]Лев по обыкновению не приводит дат. Речь идет е зиме – 6469 г., 4 индикта (960‑961 гг.).
[66]Хамвдан – Абуль Хасан Али ибн Хамдан (ок. 910‑967) из арабской династии Хамданидов – эмир Алеппо, известный в истории Ближнего Востока как Сейф‑ад‑Даула («меч царства»), неутомимый воин, враг Византии и наиболее опасный ее сосед. Его владения распространялись на Сирию, часть Армении, Верхнюю Месопотамию, Киликию (Хонигман. 1935, 93). Набеги Сейф‑ад‑Даулы на территорию Византии (особенно в середине 950‑х годов) наносили большой ущерб населению. Императоры, опасаясь могущества Хамдана, старались вооружить против него багдадского халифа. Только победы, одержанные полководцами из семейства Фок, значительно потрясли государство Сейф‑ад‑Даулы (Канар. 1951; Васильев. 1950).
[67]Киликия – область, занимавшая большую часть северо‑восточного побережья Средиземного моря. В Х в. была в руках арабов и стала ареной упорных боев между византийцами и арабскими эмирами (Хонигман. 1935, §8, и ел.). После завоевания ее Никифором Фокой превращена в фему.
[68]Выражение «живущих по соседству с Киликией агарян» могло быть заимствовано Львом из литургического текста, воспевавшего перенесение в Константинополь святынь Мембиджа (Алькен. 1963, 256). Эта служба была написана в 967‑969 гг. и содержала невероятные славословия Никифору.
[69]Подробнее о войне см.: Леонгардт. 1887.
[70]По Яхъе Антиохийскому (80‑82), боевые действия начал Лев Фока (см. ниже), напав на область Тарса. Сейф‑ад‑Даула, в свою очередь, вторгся в пределы Византии только после начала марта 960 г. (Яхъя. 83).
[71]Лев Фока был назначен стратигом Каппадокии еще при Константине VII; впоследствии – доместик схол Востока, доместик схол Запада (Бурас. 1981, 186‑187). Как и его брат Никифор, был пожалован саном магистра в 960 г. После прихода к власти Никифора II стал куропалатом и логофетом дрома (Гийян. 1974). Лев Фока в этом походе как бы мстил за брата Константина, взятого в плен Сейф‑ад‑Даулой и погибшего.
[72]Никифор Фока пытался придать войне против арабов форму кретивигы похода (см. кн. I, примеч. 54). Но византийская. церковь на основании канонических правил не решалась принять тезис, который так воодушевлял впоследствии западных крестоносцев.
Слова «какая‑то божественная сила» в устах дьякона звучат странно, не по‑христиански. Можно было взывать к богу или святым, но упоминание о «божественной силе» равносильно возведению ее носителя в ранг божества. Правда, в монашеских кругах идея соединения с божеством имела некоторый успех, но Лев Фока вовсе не походил на мистика.
Исключительное обилие восхвалений по адресу семейства Фок дает основание предполагать, что источником для Льва Диакона послужил либо специальный исторический труд, либо официальные записи кого‑нибудь из сторонников семейства Фок (Сюзю‑мов. 1916; 1946; Карышковский. 1953, 47; Каждая. 1961, 116‑128). Юношу Льва, учившегося в то время в Константинополе, конечно, не могли не восхищать победы. Фок; впоследствии всем версиям о них он предпочитал только панегирические.
[73]Истр – античное название нижнего течения Дуная.
[74]«Скифы», переправившиеся через Дунай, – это венгры, которые в IX‑Х вв. появились в Юго‑Восточной Европе и стали грабить византийские и болгарские владения. Интересно, что Лев, зная распространенное тогда название «турки», тем не менее считал научным именовать венгров еще архаичнее – «скифы». В то время историки называли народы теми именами, которые были приняты в классической Греции
[75]Победа над венграми относится к 961 г. (Афанасий Афонит. 23, 29). О венгерско‑византийских отношениях см.: Люттих. 1918; Макартни. 1930; (Моравчик. 1934; 1970.
[76]Видимо, именно эту тактику использовали Фоки в войнах против арабов, что послужило основой для написания трактата «О военных схватках», который, хотя и не является трудом самого Никифора Фоки, однако принадлежит кому‑то из его окружения. См.: Кучма, 1979, 58.
[77]В этой речи, несомненно, отразилась практика школьных сочинений. Подражание стилю речей Велизария, как они воспроизведены у Агафия, здесь очевидно.
[78]Никаких точных данных о сражении у Льва Диакона нет. Место битвы не названо. По Скилице (250) и Продолжателю Феофана (479), это – г Адрасса. Согласно Ватиканскому Анониму (199), сражение происходило в клисуре (ущелье) Килиндр. По Яхъе Антиохийскому (83‑84), который! датирует битву 8 ноября 960 г., – в клисуре Дарб‑Мгарах. Ни одно из этих названий не поддается точной локализации (Маркопулос. 1979, 112). Согласно арабскому историку Мискавейху, жители Тарса предупреждали Сейф‑ад‑Даулу о засаде в ущелье и просили идти другой дорогой. По его же свидетельству, после битвы от войска осталось 300 человек (Там же. 112). О победах над Сейф‑ад‑Даулой упоминается и в трактате Никифора (О сшибках. 192).
[79]Раздел добычи между воинами был узаконен императорами исаврийской династии. Согласно своду «Эклога», при разделе добычи шестую часть следовало отдать в казну, остальное – разделить между воинами. При этом полководец и командиры не участвовали в разделе: они довольствовались жалованьем (Эклога. XVIII; Прохирон. 40). О разделе добычи говорится в «Стратегике» Маврикия и в действовавшей в Х в. «Тактике Льва» (XX, 192; см. также: Дэн. 1948, 347).
[80]Обычай триумфального шествия победителя в столицу (которую Лев обычно называет не Константинополем, а архаически Византием) с добычей и пленными сохранился в Византии почти во всех подробностях со времен Римской республики. Триумф входил в число актов придворного церемониала, его порядок описан в «Книге церемоний» Константина Багрянородного (607‑615).
[81]Лев пишет о триумфе в театре. Но согласно Книге церемоний, торжество проводилось на ипподроме, а здание Большого театра уже с V в. стало местом казней (Жанен. 1950, 190). В Константинополе и его окрестностях было несколько ипподромов (Там же. 177‑189)‑здесь имеется в виду центральный. Полное исследование об ипподроме и его роли в истории Византии см.: Гийян. 1962.
[82]Все источники отмечают для второй половины Х в. значительный рост числа рабов в связи с победами Византии. Это был не рецидив рабовладельческой формации, а лишь временное приспособление устаревшего общественного института к процессу феодализации. Рабы затем становились и стратиотами, и членами крестьянских общин. Их приток усилил имущественную дифференциацию. Крупные чины фемного войска, имевшие значительные земельные владения, расселяли рабов как зависимых поселенцев. Из рабов‑челядинцев составлялась вооруженная свита динатов, которую они использовали для внеэкономического наступления на общину, для прямых захватов крестьянских участков. Таким образом, в исторической ситуации Х в. рабство послужило ускорению феодализации (Сюзюмов. 1963).
[83]Торжественный вывод Льва, хотя и звучит как преувеличение, но подтверждает, что в третьей четверти Х в. произошел перелом в отношениях Византии и Арабского халифата. Общность интересов феодализирующейся знати и централизованного государства, использование фемного войска, длительное существование свободной крестьянской общины – вот главные причины, которые обусловили подъем военной мощи Византии во второй половине Х в.
[84]Перебранка между осажденными и осаждающими была делом обычным. В частности, идентичный эпизод приводит Киннам, когда рассказывает об осаде Мануилом Комнином одной венгерской крепости (Газе. 419).
[85]Все религии, кроме христианства, византийцы считали суевериями, в том числе верования манихеев (имеются в виду павликане) и мусульман. Биография Магомета реалистично изложена Константином Багрянородным (Адм. 90‑91), но, как только он переходит к описанию учения пророка, рассказ становится недостоверным.
[86]Нарисованная Львом картина штурма Хандака очень похожа на соответствующий рассказ у Агафия (34‑35). Начиная со слов «множество воинов» и до этого места, Лев Диакон позаимствовал у него двадцать семь слов; за исключением зачина, это самая обширная компиляция Льва. Почему из‑за подкопа одного участка стены рухнули две башни, можно объяснить, ‑лишь учтя, что Лев сократил более развернутое и логичное описание Агафия.
[87]О страшной резне в Хандаке повествует и Феодосии (1009‑1025), но,
по его словам, Никифор был озабочен лишь тем, чтобы воины не «запятнали» себя насилием над женщинами‑иноверками. Более чем через восемь лет автор диалога «Филопатрис» (330) вспоминал о жестокости византийцев на Крите. Эта расправа, в свою очередь, вызвала антихристианские погромы по всему Ближнему Востоку (Панайотакис. 1960, 82‑83)
[88]Хандак был взят 7 марта 4 индикта 961 г. (Скилица. 250). Яхъя (84) дает 6 марта, но правоту Скилицы подтверждает надпись на одной иерусалимской рукописи (Маркопулос. 1985, 1067).
[89]Керы – демонические существа греческой мифологии; олицетворяли беды и смерть.
[90]Теменос.– совр. Канли Кастелли (Панайотакис. 1960, 58‑59).
[91]Любопытно, что юго‑западнее Ираклиона сохранился топоним Арменокампос, т. е. «армянское поле», как раз поблизости от лагеря Финикия (Панайотакис. 1960, 57).
[92]Арабские источники сообщают, что ромеи вывезли с Крита 300 кораблей с добычей и пленными. Двери эмирского дворца Никифор послал в Лавру Афанасия на Афон, где они находятся и поныне (Панайотакис. 1960, 83).
[93]Неясно, удостоился ли Никифор триумфа сразу же после взятия Крита или, если предпочесть версию Скилицы (250, 252), его не впустили в столицу, а направили в Азию продолжать борьбу против Сейф‑ад‑Даулы. Распространилось поверье, что взявший Крит захватит императорскую власть, вследствие этого будто бы возникла интрига со стороны Вринги. Лев Диакон пишет о двух триумфах Никифора Фоки‑в 961 г. и 963 г. Скилица же упоминает только об одном – в апреле 963 г., после смерти Романа. Можно было бы предпочесть версию Скилицы и Зонары: император немедленно направил Никифора против Сейф‑ад‑Даулы, который, пользуясь отходом войск европейских фем из‑за набегов венгров, возобновил наступление на византийские владения; только после победы над Сейф‑ад‑Даулой Никифор мог приехать как триумфатор в столицу, везя 5 с собой добычу с Крита и из Веррии (Скилица, 253). Тем не менее мы в данном случае предпочитаем версию Льва Диакона. Симеон Магистр г (759‑760), Продолжатель Амартола (858), Ватиканский Аноним (99) и арабский географ Якут (Маркопулос. 1979,113) также сообщают о триумфе Никифора сразу после покорения Крита. Видимо, люди, благосклонно относившиеся к Никифору, нарочно распространяли слухи о нанесенных ему обидах.
[94]По Скилице (252) и Яхъе (85), Никифор Фока двинулся к Веррии (Ха‑лепу) и Аназарбу. Ему удалось овладеть крупными центрами – Аназарбом (10 января 962 г.), Дулухом, Марахом и Рабаном (от 9 апреля до 8 мая 962 г.), Халепом же – только 23 декабря 962 г. (Яхъя, 86; Ватиканский Аноним, 100; Симеон Магистр, 760; Бар‑Эбрей, 168 и т. д.). См.: Маркопулос. 1979. 113‑117.
[95]Эта колоссальная добыча дала возможность создать в византийской армии многочисленные отряды закованных в броню и кольчугу всадников – ка‑тафрактов (новелла Никифора XXIII: Ц.‑Л., III, 300). Таким образом, часть стратиотов превратилась в мелких рыцарей. Фемная знать разбогатела на грабеже арабских владений, и позднее Никифор стремился закрепить за динатами их собственность, не допуская ее распыления между мелкими владельцами.
[96]Ф. Лоретте (35) оставил без перевода эти слова.
[97]В Х в. народное ополчение еще составляло основу военной силы Византии. Стратиоты вели свое крестьянское хозяйство. Зонара (XVI, 23) повествует, что Никифор Фока, после того как ему были предоставлены полномочия набрать войско, «обращал серпы в мечи, плуги в копья»; таким образом, прибегая к выражениям из Священного писания (Иоиль. IV, 10), хронист подчеркивает народный состав армии Никифора. Походы Фоки и Цимисхия знаменовали собой последние победы фемного строя. С конца Х в. оно стало слишком дорогим для крестьянства: стратиоты не могли больше покупать необходимое снаряжение. И, самое главное, такое войско перестало быть политически благонадежным: многие стратиоты участвовали в мятежах второй половины Х в. Армия начала дифференцироваться.по социальному принципу, все большее значение приобретали иностранные наемники.
[98]О пристрастии императора к охоте с неодобрением пишет и Продолжатель Феофана (472). Эта рыцарская забава в то время лишь начала распространяться, а настоящую популярность приобрела уже при Комнинах (Кукулис. 1952, 5, 388‑389). Такая склонность у Романа – один из признаков начавшейся феодализации византийского общества; возросло также значение военных доблестей императора (Каждан. 1984, 47‑48).
[99]По Скилице (253), Роман II умер 15 марта 6 индикта 6471 (963 г.). По Яхъе (89‑90),‑16 марта. Одна из кратких хроник сообщает, что Роман прожил 25 лет и 4 месяца, а болел перед смертью пять дней (Шрайнер. 1975, 164). Лев Диакон повторяется, давая еще раз характеристику Романа II (см. I, 2). В упоминании о «женской половине дворца» содержится намек на причастность императрицы Феофано к смерти мужа.
[100]Ф. Лоретто при переводе этой фразы, во‑первых, оставляет без истолкования *** – «когда тот умер», а во‑вторых, понимает *** – «вручают царскую власть» как «возводят в регенты царства» (36), что спорно, поскольку из источников не ясно, кем стала Феофано – императрицей или регентшей.
[101]Полиевкт – патриарх с 3 апреля 956 по 5 февраля 970 г. (Грюмвль. 1958, 436) – один из наиболее влиятельных иерархов византийской церкви. После неожиданной смерти Романа вопрос о составе правительства был особо важным, и Полиевкт совместно с сенатом (синклитом) приобрел ведущую роль в делах.
[102]Синклит – совет высшей византийской знати, главным образом служилой. В него входили протоспафарии, патрикии и магистры. Слова Льва Диакона свидетельствуют о том, что при всех ограничениях, наложенных на синклит Львом VI (Новелла LХХVIII), он в соединении с патриархом мог играть ключевую роль в сложных ситуациях междуцарствия. О синклите см.: Элиссен. 1887; Христофилопулос. 1949; Бекк. 1966.
[103]В отличие от Льва Диакона Продолжатель Феофана уверяет (458), что Феофано (ее девичье имя Анастасия) происходила от благородных предков; то же сообщает и Ибн‑ал‑Атир (Розен, 140). Согласно Скилице (337), Феофано – дочь трактирщика, ставшая императрицей только благодаря красоте, он же сообщает, будто по совету этой женщины молодой Роман принял участие в отравлении своего отца Константина Багрянородного.
[104]Лев характеризует Иосифа Врингу явно односторонне, с позиций сторонника Никифора. Между тем Врйнга, несомненно, был яркой личностью: к 956 г. он уже – препозит и патрикий; в апреле или мае того же года назначен сакеларием и друнгарием флота. В последние годы жизни Константина VII, по мере того как падало влияние Василия Нофа, Врйнга приобрел большую власть. При бездарном Романе II Врйнга фактически управлял государством. Вражда его с Никифором Фокой началась, видимо, после взятия Крита в 961 г. Лев Диакон – единственный из авторов, кто приписывает Иосифу зловещие замыслы против Никифора (Марко‑пулос. 1981). Скорее всего, зачинщиком в этом соперничестве были именно Фока и его окружение, недовольное всевластием столичной бюрократии, – ниже Лев прямо говорит о стремлении Никифора совершить переворот (ср. примеч. 42).
[105]Паракимомен‑собственно, спальник – придворное звание высокого ранга; введено на рубеже VI‑VII вв. С IX в. назначался один паракимомен. Им мог быть только евнух (Икономидис. 1972, 305). Паракимоменам пору; чалось выполнять иногда важнейшие функции в правительстве – Вринга, например, был друнгарием флота; иногда доверялось и гражданское управление и военные должности, как, например, Петру Евнуху (см. ниже VI, 11). До Вринги должность паракимомена занимал Василий Ноф. Этот период, как видно также из «Истории» Льва Диакона, – время наивысшего могущества евнухов (Гийян. 1967, 183‑184). О причинах засилия евнухов в Византии см.: Аверинцев. 1977, 20‑21.
[106]Здесь Лев Диакон «проговорился»: оказывается, Никифор уже в начале апреля 963 г., отправляясь на триумф, хотел поднять мятеж. В дальнейшем, правда, это им оспаривается и вся вина возлагается на Врингу. Характерно, что, не имея командного поста, даже такой важный представитель феодализирующейся знати, как Никифор, был бессилен. Для свершения политической акции необходимо было иметь должность, а не только родичей, челядинцев и сторонников. Централизация государства в Византии еще не была ослаблена феодализацией. Борьба провинциальной знати велась поэтому не против центральной власти, а за овладение ею.