Лекция: Лирический герой 6 страница
И тогда разражается катастрофа. Талантливый человек создал то, к чему шел долгие годы. Пока он писал в своем подвале, на пути его не было никаких преград. Но никогда он не вращался в так называемом “литературном мире”. Мастер ошарашен тем, как воспринимается редакторами его творение. Он, конечно, не ждал, что, когда кропотливая работа будет завершена, возникнут на пути такие препоны. Мастер и помыслить не мог обо всех закулисных интригах издательского мира.
И вот один из редакторов решается напечатать большой отрывок из романа. Теперь уже все зависит от критиков. Но их обвинения глупы, бессмысленны и, по большому счету, не имеют никакого отношения к сути романа. Происходит все это в те времена, когда в Советской стране повсеместно насаждался атеизм, взрывались церкви, расстреливались священнослужители. Поэтому реакция на “попытку протащить в печать апологию Христа” была закономерна. Никому не хватило бы храбрости поддержать “антисоветский” роман. Осмелиться публиковать роман об Иисусе мог человек либо очень смелый, либо очень наивный.
Сам Мастер говорил, что озлобленность критиков вызвана не тем, что им не нравится роман, а тем, что они говорят не то, что думают. Невольно возникает ассоциация с Понтием Пилатом, не осмелившимся признаться в том, что поверил Иешуа. Мастер же подобен Га-Ноцри — невинный беззащитный человек, пытающийся сказать то, что не может не сказать, и посылаемый за это на казнь.
Возвращаясь к критикам, нужно сказать, что вовсе не природная злоба толкала их на то, чтобы обрушиваться на Мастера с обвинениями. Никто из них не осмеливался выделиться из общей массы. Не начнешь ты травить автора — значит, затравят тебя самого.
Первоначальная реакция Мастера на критические статьи о себе — смех — сменилась удивлением, а затем и страхом. Страх этот в виде огромного спрута с длинными холодными щупальцами начинает преследовать Мастера по ночам. Пропадает вера в себя и, что еще хуже,— в свое творение. Маргарита ощущает страх и растерянность возлюбленного, но он не признается ей, в чем дело, и поэтому она бессильна помочь.
Наконец настает ужасная ночь, когда Мастер уничтожает рукопись. Эта глава в некоторой степени автобиографична. Булгаков сам сжигал свой роман и затем восстанавливал его. Возможно, он был преследуем тем же спрутом.
Но Мастер, совершая свой безумный поступок, еще не знает, что “рукописи не горят”. Эту фразу бросает впоследствии Воланд, когда показывает Мастеру копии романа. Но даже если бы этих копий не было, это не сыграло бы никакой роли. Мастер помнит свое творение слово в слово, оно не может изгладиться из памяти и не может быть не написано.
Каковы бы ни были переживания Мастера, как бы горько ни складывалась его судьба, но бесспорно одно — всему “литературному обществу”, завсегдатаям МАССОЛИТа, не удается убить талант. Рукопись Мастера не может сгореть, потому что в ней — истина. Множество же людей, обитающих возле “литературной кормушки”, — просто ничтожные создания, им не под силу побороть гений.
Творческую личность можно проклинать, запрещать ее творения, довести до сумасшедшего дома, но уничтожить созданное ею — невозможно. Доказательством афоризма: “Рукописи не горят” служит сам роман “Мастер и Маргарита”, собственноручно сожженный Булгаковым и им же восстановленный, ибо то, что создано гением, убить нельзя.
2. Произведение Булгакова «Мастер и Маргарита» — это «роман в романе». Если в повествовании о Понтии Пилате решаются, по большей части, вечные философские проблемы, то «на долю» романа о жизни Москвы 30–ых годов приходится сатира окружающей Булгакова действительности.
Сатирический «роман» в «Мастере и Маргарите» связан с похождением свиты Воланда. Именно дьявол и его помощники восстанавливают справедливость и наказывают пороки. А их в современной Булгакову Москве немало.
Этот город становится не только фоном для развития действия, но и пристальным объектом авторского сатирического исследования. Булгаков создает образ безумного мира, живущего по своим фантасмагорическим законам. Здесь из «нехороших квартир» исчезают люди (намек на незаконные аресты по «липовым обвинениям»). Здесь бюрократизировано абсолютно все — костюм Прохора Петровича пишет резолюции и подписывает приказы, которые вернувшийся владелец полностью одобряет (глава «Конец квартиры № 50»). Здесь процветает взяточничество (смешная и одновременно страшная история председателя жилищного товарищества Никанора Ивановича Босого). Здесь негласно одобряется распутство (двоеженство Семплиярова) и приспособленчество (история директора Варьете Степы Лиходеева). В этом чудовищном мире доносы становятся абсолютно обыденным делом (Алоизий Могарыч), а безнравственность в самом широком понимании этого слова — законом жизни (вор-буфетчик, дядя Берлиоза и многие другие).
Глава «Сеанс черной магии и ее разоблачение» является кульминацией сатирического разоблачения сущности современных Булгакову людей. Здесь, в одном месте, писатель собрал и показал все пороки москвичей. Однако, и это важно, автор подчеркивает, что склонность ко злу – родовая черта людей вообще, вне зависимости от времени и места их жительства. В связи с этим еще более остро встает вопрос о нравственном долге каждого человека, о необходимости внутренней работы -чтобы в твоей душе побеждал Свет, а не Тьма.
Таким образом, повествование о Москве 30-ых годов в романе Булгакова «Мастер и Маргарита» — это сатирическое описание жизни тоталитарного государства, калечащего души людей, убивающего в человеке Человека.
3.4 Анна Андреевна Ахматова получила наконец признание как великий русский поэт. Ее исключительное лирическое дарование не только передавало душевные состояния человека, но и чутко откликалось на большие события народной жизни. Она связана с эпохой, сформировавшей ее как поэта, — с так называемым серебряным веком русской художественной культуры.
Литературный путь Анны Ахматовой, начавшийся еще в дореволюционные годы и завершившийся в советское время (она умерла 5 марта 1966 года), был длительным и нелегким. С самого начала поэзия ее отличалась правдивостью поэтического слова. В стихах Анны Андреевны отразилась жизнь ее сердца и ума.
В начале века в России существовало немалое количество поэтических школ и течений. Все они спорили, даже враждовали друг с другом на публичных диспутах и на журнальных страницах. Впервые появлявшиеся в печати поэты стремились перещеголять соперников изысканностью речи. Их стихи отличались намеренной изощренностью. Непосредственное выражение чувств представлялось слишком элементарным. А Ахматова писала.
Поэзия Анны Ахматовой сразу же заняла особое место уравновешенностью тона и четкостью выражения мысли. Было ясно, что у молодого поэта свой голос и своя интонация.
Детство и юность Ахматовой связаны с Царским Селом, ныне это город Пушкин. Старинные парки, тенистые липовые аллеи связаны с именами, прославившими нашу литературу, —это Жуковский, Чаадаев, Тютчев, и конечно же, Пушкин.
Это стихи Ахматовой о Пушкине-лицеисте. Как удачно выбрано слово “лелеем”. Не “слышим”, не “помним”, а именно лелеем, то есть любовно бережем в своей памяти. Аллеи, озеро, сосны — живые приметы царскосельского парка. Сами звуки стихотворной речи передают шелест осенней опавшей листвы.
“Вечер”, первая книжка Ахматовой, имела огромный успех. За этот успех испугались те, кто сумел уловить в молодом таланте признаки вечной поэзии. В меткости эпитетов, в экономии — до скупости — расходовании поэтических средств была видна уверенная и искусная работа. Умело выбранная деталь, примета внешней обстановки всегда наполнены большим психологическим содержанием. Через внешнее поведение человека, его жест раскрывается душевное состояние героя.
Вот один из примеров. В небольшом стихотворении речь идет о ссоре между любящими.
В первой строфе — драматический зачин, вопрос “Отчего ты сегодня бледна?” Все дальнейшее — ответ в виде страстного рассказа, который, достигнув высшей точки (“Уйдешь, я умру”), резко прерывается нарочито будничной, обидно прозаической репликой: “Не стой на ветру”. Смятенное состояние героев этой маленькой драмы передано не длительным объяснением, а выразительными деталями: “вышел, шатаясь”, “искривился рот”, “крикнула, задыхаясь”, “улыбнулся спокойно” и др.
В прозе для изображения этого сюжета понадобилась бы, вероятно, не одна страница. А поэт обошелся двенадцатью строчками, передав в них всю глубину переживаний героев. Сказать многое в немногом — в этом сила поэзии.
Одним из первых литературоведов, опубликовавших статью об Ахматовой, был Василий Гиппиус. Он писал: “Я вижу разгадку успеха и влияния Ахматовой и вместе с тем объективное значение ее лирики в том, что эта лирика пришла на смену умершей или задремавшей форме романа”. И действительно, потребность в романе была. Но роман в прежних формах стал встречаться все реже, он сменился новеллами, зарисовками. Ахматова же в лирическом романе-миниатюре достигла большого мастерства. Вот еще один из таких романов-.
Роман кончен. Трагедия десяти лет развязана в одном кратком событии, одном жесте, взгляде, слове. Закон экономии средств не позволяет произнести этого слова… Краткости Анна Ахматова училась у классиков, а также у земляка по Царскому Селу Иннокентия Анненского, большого мастера естественной речевой интонации.
Некоторые критики сочли нужным обвинить Ахматову в том, что поэзия ее “миниатюрна” в дурном смысле, то есть по содержанию и по чувствам, что автор не может выйти из тесноты собственного “я”. Это обвинение оказалось в корне несостоятельным, что подтвердили “Четки”, а особенно “Белая стая”. В миниатюрах Анны Ахматовой отобразилась не только ее душа, нол души ее современников, а также природа России. В “Белой стае” лирическое начало более сильно выражено и явно преобладает над “романом”. Серия стихов этого сборника связана с войной 1914 года. И здесь лиризм поэта расширяется и углубляется до религиозного чувства Родины:
Есть ощущение, что этими строками Анна Андреевна “накликала” себе свою судьбу. А с другой стороны, чем больше читаешь о ее жизни, тем яснее становится, что Ахматова всегда осознавала свою миссию, — миссию поэта России.
Шатались устои Российской Империи, гибли люди в жестокой войне, близилась пора огромных социальных потрясений. Она могла бы уехать за границу, как многие из ее близких и друзей, но не сделала этого. В 1917 году она писала:
Она все приняла на себя: голод, маузеры и наганы, серость новых хозяев, участь Блока, участь Гумилева, осквернение святынь, повсюду разлитую ложь. Приняла, как принимают беду или муку, но не склонилась ни перед чем. Жила Анна Андреевна в бедности, одевалась более чем скромно. Но все современники отмечают ее царственную стать и поступь. Не только лицом, но всем своим обликом она была необычайна.
В тяжелые годы репрессий Анне Андреевне пришлось заниматься переводами, не всегда по своему выбору. Пришлось ей выслушивать окрики невежд, и хуже, чем невежд, — Жданова, например. Пришлось молчать, — и когда был замучен Мандельштам, и когда повесилась Цветаева. Не молчала только, пытаясь спасти сына. Но напрасно...
Сыну Ахматовой Льву Гумилеву по ложному обвинению был вынесен смертный приговор, замененный потом лагерями. “В страшные годы ежовщины я провела семнадцать месяцев в тюремных очередях”. В поэме “Реквием” нашли выражение народные муки и скорбь по невинно осужденным и убиенным.
В поэме много метафор: “Перед этим горем гнутся горы”, “Звезды смерти стояли над нами”, “безвинная корчилась Русь”; мастерски используются аллегории, символы, олицетворения. Удивительны сочетания и комбинации этих художественных средств. Все вместе создает мощную симфонию чувств и переживаний.
Человек большой культуры и широких познаний, Ахматова легко и свободно дышала воздухом мирового искусства. Ей близки были Гомер, Вергилий, Данте она читала на итальянском языке, а Шекспира — на английском. Много лет Анна Андреевна занималась углубленным изучением пушкинского наследия. Ей принадлежит ряд научных исследований, ставших достоянием советского пушкиноведения.
Творчество Анны Ахматовой — это поэзия высокого строя и отточенного словесного мастерства.