Лекция: Лондон, несколько месяцев спустя 14 страница

* * *

В середине дня Джон Гловер вышел из своего коттеджа и отправился в деревню. Он прошел по главной улице, толкнул дверь в мастерскую стекольщика и предъявил квитанцию. Его заказ был готов. Подмастерье, который взял у него квитанцию, на секунду вышел и вернулся с пакетом под мышкой. Джон аккуратно снял оберточную бумагу и вынул фотографию в рамке. В посвящении на фотографии значилось: «Моей дорогой Ивонне, с самой искренней дружбой. Эрик Кантона». Джон жестом поблагодарил работавших в мастерской и забрал фотографию с собой. Сегодня вечером он повесит ее в большой комнате на втором этаже.

* * *

Этим же вечером, пока Матиас готовил ужин, Антуан смотрел телевизор вместе с детьми. Эмили завладела пультом и принялась переключать каналы. Протирая стаканы, Матиас узнал голос журналистки, которая рассказывала о французской общине, обосновавшейся в Англии. Он поднял голову и увидел, как слева от лица Одри высветилась шкала громкости. Антуан вытащил пульт из рук Эмили.

* * *

В Париже в студии телеканала директор отдела информации, выходя с планерки, разговаривал с молодой журналисткой. После их ухода в комнату зашел техник.

– Ну как? – спросил Натан. – Порядок, все подписано, тебе дали собственную передачу?

Одри утвердительно кивнула.

– Тебя проводить?

И Одри кивнула опять.

* * *

В середине ночи, пока Софи перечитывала письма, одна в своей подсобке, Ивонна доверила Энии, сидевшей на краешке ее кровати, кое‑какие секреты своей жизни и рецепт своего карамельного крема.

XIX

Уставившись в пустоту, Матиас крутил ложечкой в кружке с кофе. Антуан присел рядом и отнял ложку.

– Ты что, плохо спал? – спросил он.

Луи спустился из своей комнаты и сел к столу.

– Ну что она там застряла, моя дочь? Мы опоздаем в школу.

– Она вот идет, – сообщил Луи.

– Говорят не «вот идет», а «сейчас идет», – поправил его Матиас, повышая голос.

Он поднял голову и увидел, как Эмили съезжает по перилам.

– Немедленно слезь оттуда, – заорал Матиас, вскакивая на ноги.

Насупившись, девочка забилась в угол дивана в гостиной.

– Сил моих больше нет с тобой! – продолжал орать ее отец. – Немедленно садись за стол!

Эмили послушалась и с дрожащими губами уселась на стул.

– Ты совершенно избаловалась, тебе все надо повторять по сто раз или мои слова больше до тебя не доходят? – продолжал Матиас.

Сбитый с толку Луи вопросительно глянул на отца, тот взглядом посоветовал ему притвориться прозрачным.

– И не надо на меня смотреть с таким видом! – горячился Матиас, распаляясь все больше. – Ты наказана! Сегодня вечером, когда вернешься… домашние задания, ужин и немедленно спать, никакого телевизора, ясно?

Девочка ничего не ответила.

– Ясно или нет? – не отступал Матиас, еще больше повышая голос.

– Да, папа, – пролепетала Эмили с полными слез глазами.

Луи взял свой ранец, испепелил Матиаса взглядом и потащил подругу к выходу. Антуан без единого слова забрал из вазочки ключи от машины.

Доставив детей в школу, Антуан припарковал свой «остин» у дверей книжного магазина. В тот момент, когда Матиас вылезал из машины, он придержал его за локоть.

– Я хорошо понимаю, как тебе сейчас скверно, но ты слегка перегнул с дочерью этим утром.

– Когда я увидел, как она забирается на перила, я испугался, здорово испугался, можешь мне поверить!

– Если у тебя головокружения, это не значит, что она шага не может ступить без твоего позволения!

– Кто бы говорил. Ты напяливаешь на своего сына свитер всякий раз, когда холодно тебе… А что, я действительно здорово раскричался?

– Нет, ты действительно здорово разорался! Обещай мне одну вещь: прогуляйся как следует, побегай еще разок по парку после обеда, тебе это и правда необходимо!

Антуан дружески хлопнул его по плечу и направился на работу.

* * *

В час дня Антуан пригласил Маккензи пообедать в ресторане Ивонны. Для начала, заявил он, они захватят с собой рабочие чертежи, которые доделал Маккензи, и воспользуются случаем, чтобы проверить последние детали на месте.

Когда они сидели за столиком в зале, подошла Ивонна и позвала Антуана к телефону. Тот извинился перед своим сотрудником и подошел к телефону на стойке.

– Скажи мне правду, думаешь, Эмили может меня разлюбить?

Антуан глянул на трубку и повесил ее, ничего не ответив. Он не стал отходить от аппарата и оказался прав, потому что телефон снова заверещал. Он послушно снял трубку.

– Ты меня достал, Матиас… Простите? Нет, днем мы столики не резервируем… Да, благодарю вас.

Под заинтригованным взглядом Ивонны он осторожно положил трубку на место. Антуан направился обратно к столику, но тут же совершил полный поворот кругом, потому что телефон опять зазвонил. Ивонна протянула ему трубку.

– Не говори ничего и выслушай меня! – взмолился Матиас, который метался по своему книжному магазину. – Сегодня вечером ты отменишь наказание, а я вернусь позже тебя и что‑нибудь придумаю.

Едва договорив, Матиас разъединился.

По‑прежнему прижимая трубку к уху, Антуан изо всех сил старался сохранить спокойствие. А поскольку Ивонна не спускала с него глаз, ему тоже пришлось что‑то придумывать.

– Пусть это будет последний раз, когда ты меня дергаешь во время совещания! – заявил он, в свою очередь хлопая трубку.

* * *

Сидя на скамейке, Даниэль отложила в сторону кроссворды и принялась вязать детский костюмчик. Она потянула за шерстяную нить и спустила очки на кончик носа. Напротив нее Софи, сидя по‑турецки на лужайке, играла в карты с Эмили и Луи. У нее разболелась спина, она извинилась перед детьми и встала, чтобы немного размять ноги.

– Что такое с твоим отцом в последние дни? – тихонько спросил Луи у Эмили.

– Думаю, это из‑за той журналистки, которая приходила к нам ужинать.

– А что именно у них приключилось? – поинтересовался мальчик и сделал ход.

– Ну, вспомни своего отца… и мою мать, – ответила девочка и открыла свои карты.

* * *

Матиас торопливым шагом двигался по аллее парка. Он открыл пакет из булочной, достал оттуда слойку с изюмом и впился в нее зубами. Внезапно он замедлил ход, и выражение его лица изменилось. Спрятавшись за деревом, он решил понаблюдать за открывшейся перед ним сценой.

Эмили и Луи хохотали от всей души. Стоя на четвереньках в траве, Софи щекотала то одного, то другого. Она распрямилась, чтобы задать им вопрос:

– Сюрприз из восьми букв?

– Карусель! – воскликнул Луи.

Как по волшебству, в ее ладони оказались два билетика. Она поднялась на ноги и махнула детям, призывая их идти за ней к карусели.

Луи двинулся последним, услышал свист и оглянулся. Из‑за ствола дерева высунулась голова Матиаса. Он жестом попросил мальчика тихонько подойти к нему. Луи быстро глянул на дам, шагавших впереди него, и подбежал к скамейке, где его уже ждал Матиас.

– Ты что здесь делаешь? – спросил мальчик.

– А что здесь делает Софи? – вопросом на вопрос ответил Матиас.

– Я не могу тебе сказать, это секрет!

– Подумать только, а когда я заметил, как один маленький мальчик отодрал чешуйку у динозавра в музее, я никому ничего не сказал!

– Ну, это ж совсем другое дело, динозавр‑то и так мертвый.

– А почему это секрет, что Софи здесь? – настаивал Матиас.

– В самом начале, когда ты разошелся с Валентиной и тайком приходил повидаться с Эмили в Люксембургский сад, это ж тоже был секрет, верно?

– А, понимаю… – протянул Матиас.

– Да нет, ничего ты не понимаешь! С тех пор, как вы поругались с Софи, она по нас скучает, и я тоже по ней скучаю.

Мальчик вскочил.

– Ладно, мне надо идти, они заметят, что меня нет.

Луи отошел на несколько шагов, но Матиас окликнул его:

– Наш разговор тоже секрет, договорились?

Луи кивнул и подтвердил обещание, торжественно приложив руку к сердцу. Матиас улыбнулся и кинул ему пакет с выпечкой:

– Там остались две плюшки с изюмом, поделишься с моей дочкой?

Мальчик глянул на него с сожалением.

– И что я скажу Эмили – что твои плюшки на дереве выросли? Старик, ты действительно совсем не умеешь врать!

Он бросил пакет обратно и удалился, покачивая головой.

* * *

Вечером, вернувшись домой, Матиас застал Эмили и Луи перед телевизором. Шли мультфильмы. Антуан готовил на кухне ужин. Матиас направился к нему и скрестил руки на груди.

– Может, я чего‑то не понимаю? – вопросил он, указывая на включенный телевизор. – Я что сказал?

Оторопевший Антуан поднял голову.

– Ни‑ка‑ко‑го те‑ле‑ви‑зо‑ра! Получается, что я говорю, что не говорю – всем все равно? Ну это уж слишком! – возопил он, воздев руки к небесам.

С дивана Эмили и Луи наблюдали за сценой.

– Мне бы все‑таки хотелось, чтобы в этом доме относились с уважением и ко мне, и к тому, что я говорю. И когда я принимаю какое‑то решение относительно детей, я рассчитываю на твою поддержку. а то здорово получается: один все время наказывает, а другой добренький и все разрешает!

Антуан, который и до того не сводил с Матиаса глаз, даже перестал помешивать свое рагу.

– Это проблема согласия в семье! – провозгласил Матиас, запустив палец в кастрюлю и подмигнув при этом другу.

Инцидент был исчерпан, и все расселись за столом. После ужина Матиас поднялся уложить Эмили.

Он прилег рядом с ней и рассказал самую длинную историю из всех, какие знал. Теодор, кролик, наделенный волшебными свойствами, увидел, как в небе орел летает кругами (у бедной птицы с самого рождения одно крыло было короче другого… на несколько перьев). Эмили засунула большой палец в рот и прижалась к отцу.

– Ты спишь, моя принцесса? – прошептал Матиас.

Он тихонько сполз с кровати. Встав на колени, он погладил волосы дочки и долго смотрел, как она спит.

Одну руку Эмили положила на лоб, другая так и осталась в руке отца. Время от времени ее губы вздрагивали, словно она собиралась что‑то сказать.

– Как же ты на нее похожа, – пробормотал Матиас.

Он прикоснулся поцелуем к ее щеке, сказал, что любит ее больше всех на свете, и бесшумно выскользнул из комнаты.

* * *

Антуан в пижаме лежал в кровати и мирно читал. В его комнату постучали.

– Я забыл забрать костюм из химчистки, – сказал Матиас, просовывая голову в приотворенную дверь.

– Я забрал, он висит у тебя в шкафу, – ответил Антуан, возвращаясь к началу страницы.

Матиас подошел к кровати и растянулся поверх одеяла. Потом взял пульт и включил телевизор. – Удобный у тебя матрас!

– Такой же, как у тебя!

Матиас подтянулся и взбил подушку, чтобы другу было удобнее.

– Я тебе не мешаю? – поинтересовался он.

– Мешаешь!

– Видишь, а потом ты жалуешься, что мы никогда не разговариваем.

Антуан отобрал у него пульт и выключил телевизор.

– Знаешь, я думал о твоем головокружении, это не такая уж случайная проблема. Ты боишься взрослеть, боишься двигаться вперед, именно это тебя парализует, в том числе и в отношениях с другими людьми. С твоей женой ты боялся быть мужем, а иногда даже с дочерью боишься быть отцом. Когда в последний раз ты что‑то делал ради другого, а не ради себя?

Антуан нажал на выключатель лампы и повернулся на другой бок. Матиас посидел несколько минут молча, в темноте; наконец встал и перед тем, как выйти из комнаты, пристально взглянул на друга:

– Знаешь что? Совет за совет, мне тоже есть что тебе сказать, Антуан. Впустить кого‑то в свою жизнь – значит разрушить стены, которые ты возвел для собственной защиты, а не ждать, пока другой эти стены проломит!

– Почему ты мне это говоришь? Может, я не снес эту стену?! – закричал Антуан.

– Нет, это сделал я, но сейчас я о другом! Какого размера были башмачки в магазине для новорожденных?

И дверь захлопнулась.

* * *

Антуан не спал всю ночь… ну, или почти всю. Он снова зажег лампу, достал из прикроватной тумбочки листок бумаги и принялся писать. И только под утро, когда послание было окончено, сон сморил его.

Матиас тоже не спал всю ночь… или почти всю. Он тоже зажег свет и тоже заснул только под утро, приняв несколько решений.

XX

В пятницу Эмили и Луи действительно здорово опоздали в школу. Напрасно они трясли отцов, пытаясь вытащить тех из постелей, ничего не помогало. И пока они смотрели мультфильмы (с ранцами за спиной, на случай, если у кого‑то хватит нахальства их в чем‑то упрекнуть), Матиас брился в ванной, а запаниковавший Антуан звонил Маккензи, чтобы предупредить, что будет в агентстве через полчаса.

* * *

Матиас зашел в книжный магазин, написал на листе кальки: «Сегодня магазин не работает», прикрепил надпись на стекло двери и тут же отбыл.

Он зашел в агентство, вытащил Антуана с совещания, чтобы заставить его одолжить машину. На первом этапе своего долгого пути он поехал вдоль Темзы. Припарковавшись у башни Оксо, он присел на скамейку у пирса, чтобы сосредоточиться.

* * *

Ивонна удостоверилась, что ничего не забыла, и еще раз проверила билет. Этим вечером на вокзале Виктории она в восемнадцать часов сядет в поезд. Соответственно через пятьдесят пять минут она прибудет в Чатем. Она заперла маленький черный чемоданчик, оставила его на кровати и вышла из комнаты.

Со сжавшимся сердцем она спустилась по лестнице и зашла в зал; у нее была назначена встреча с Антуаном. Уехать на эти выходные оказалось хорошей мыслью. Ей было бы невыносимо видеть, как в ресторане все меняется и становится совсем по‑другому. Но настоящая причина этой поездки, даже если ее несносный характер не позволял в этом признаться, шла скорее от сердца. Этой ночью впервые она будет спать в Кенте.

* * *

Выходя с совещания, Антуан глянул на часы. Ивонна ждала его уже как минимум четверть часа. Он порылся в кармане куртки, удостоверился, что конверт на месте, и побежал на назначенную встречу.

* * *

Софи встала в профиль перед зеркалом в подсобке. Она погладила свой живот и улыбнулась.

* * *

Матиас в последний раз взглянул на катящиеся по реке волны. Он глубоко вздохнул и встал со скамейки. Решительным шагом он направился к башне Оксо, пересек холл и заговорил с лифтером. Тот внимательно его выслушал и принял щедрые чаевые, которые протянул ему Матиас в обмен на услугу, которая все же казалась как минимум странной. Потом он попросил остальных пассажиров отойти в глубину лифта. Матиас зашел в кабину, встал лицом к двери и объявил, что готов. Лифтер нажал на кнопку.

* * *

Эния пообещала Ивонне, что во время работ она неотлучно будет в ресторане. И проследит, чтобы рабочие не повредили кассовый аппарат. Ивонне и без того было трудно себе представить, что, когда она вернется, все будет совсем по‑другому, но если что‑то случится с ее старенькой кассой, то испарится сама душа ресторана.

Она отказалась смотреть последние рисунки, которые принес ей Антуан. Она полностью ему доверяет. Зайдя за стойку, она достала из ящика конверт и протянула ему.

– Что это?

– Увидишь, когда откроешь! – заявила Ивонна.

– Если это чек, я его не приму!

– Если не примешь, я возьму два горшка краски и сведу на нет всю твою работу, когда вернусь, ты меня хорошо понял?

Антуан собирался поспорить, но Ивонна отобрала конверт и силой запихнула ему в карман куртки.

– Ты их возьмешь или нет? – спросила она, потряхивая связкой ключей. – Я очень хочу обновить зал, но моя гордость умрет только вместе со мной, я принадлежу к старой школе. Я и так знаю, что ты ни за что не позволишь, чтобы я выплатила тебе гонорар, но уж за работы я заплачу!

Антуан взял ключи из рук Ивонны и заявил, что ресторан поступает в полное его распоряжение до вечера воскресенья. И чтоб ноги ее здесь до утра понедельника не было.

* * *

– Мистер! уберите, ради бога, ногу от двери, люди нервничают и не могут больше ждать, – взмолился лифтер башни Оксо.

Кабина по‑прежнему пребывала на первом этаже, и, хотя служитель постарался объяснить ситуацию всем клиентам, некоторые из них не желали больше дожидаться, пока их доставят к заказанным столикам на последнем этаже.

– Я почти готов, – твердил Матиас, – почти готов.

Он вздохнул поглубже и поджал в ботинках большие пальцы ног.

Стоявшая рядом дама в деловом костюме наподдала ему зонтиком по икре. Матиас согнул ногу, и кабина наконец вознеслась в лондонское небо.

* * *

Ивонна вышла из ресторана. У нее был назначен визит к парикмахеру, а позже она зайдет за чемоданчиком. Энии пришлось почти вытолкнуть ее за дверь и заверить, что она вполне может на нее положиться. Прежде чем сесть в такси, Ивонна обняла ее и расцеловала.

Антуан прошел дальше по улице, остановился у магазинчика Софи, постучал в дверь и вошел.

* * *

Двери лифта открылись на последнем этаже. Клиенты ресторана устремились наружу. Вцепившись в поручень в глубине кабины, Матиас открыл глаза. Совершенно очарованный, он смотрел на город, как если бы никогда его не видел. Лифтер неуверенно хлопнул в ладоши раз, потом второй и наконец зааплодировал от всей души.

– Может, проедемся еще разок, только мы с вами? – предложил служитель.

Матиас глянул на него и улыбнулся.

– Разве что разок, потому что мне еще предстоит длинная дорога, – согласился Матиас. – Можно, я сам? – добавил он, поднося палец к кнопке.

– Угощаю! – гордо провозгласил лифтер.

* * *

– Ты пришел купить цветы? – спросила Софи, глядя на приближавшегося к ней Антуана.

Он достал из кармана конверт и протянул ей.

– Что это?

– Знаешь, тот дурак, которому я писал по твоей просьбе… думаю, он наконец‑то тебе ответил, поэтому я решил принести тебе его письмо лично.

Софи ничего не сказала, только нагнулась, открыла дверцу шкафчика и положила письмо на стопку других.

– Ты его не распечатаешь?

– Распечатаю, но попозже, и потом, вряд ли ему понравилось бы, что я читаю при тебе.

Антуан медленно подошел к ней, обнял, поцеловал в щеку и вышел из магазина.

* * *

«Остин» катился по шоссе М25, Матиас перегнулся и достал из бардачка дорожную карту. Через десять миль он должен будет свернуть на М2. Этим утром он выполнил первое свое решение. На такой скорости он выполнит второе меньше чем через час.

* * *

Антуан провел остаток дня в компании Маккен‑зи в ресторане. Вместе с Энией они сдвинули старые столы в глубь зала. Завтра грузовичок столярной мастерской их увезет. Теперь они все вместе синим мелом набрасывали на стенах будущий декор, отмечая для столяров, которые будут работать в субботу, где должна быть деревянная обкладка, а для маляров, которые придут в воскресенье, очертания арок и проемов.

* * *

Во второй половине дня Софи получила телефонное сообщение от Матиаса. Он понимал, что она больше не хочет с ним разговаривать, но умолял хотя бы выслушать.

В середине разговора Софи положила трубку на прилавок и пошла запереть дверь магазина, чтобы никто им не помешал. Она ни разу его не прервала. Когда Матиас повесил трубку, Софи открыла шкафчик. Она распечатала конверт и прочла слова, о которых мечтала все годы дружбы, которая, в сущности, была не дружбой.

Софи, Я всегда думал, что следующая моя любовь станет еще одним поражением, и боялся потерять тебя, ведь ты – единственное, что у меня было.

И все же я потерял тебя – из‑за моих страхов.

Все эти годы я писал твои письма и никогда не осмеливался признаться, что меч)пал оказаться на месте того, кому они адресованы. И в наш последний вечер я опять не сумел тебе это сказать…

Я буду любить этого ребенка больше, чем родной отец, потому что этот ребенок твой, больше, чем любовник, пусть он и родится от другого мужчины.

Если ты. еще хочешь, чтобы мы были вместе, я не подпущу к тебе одиночество, я возьму тебя за руку и выведу на дорогу, по которой мы пойдем вместе.

Я хочу стареть у тебя на глазах и быть рядом каждую ночь до конца моих дней.

Эти слова я пишу только для тебя, любовь моя.

Антуан.

* * *

Матиас остановился на заправке. Он попросил залить полный бак и снова выехал на шоссе М25 в направлении Лондона. Только что в маленькой деревушке в Кенте он выполнил свое второе решение. Провожая его к машине, мистер Гловер признался, что ждал этого визита, но, что касается личности Попино, он не может ничего сказать.

Выезжая на автостраду, Матиас набрал номер мобильника Антуана. Он все устроил, нашел, кто посидит с детьми, и приглашает Антуана поужинать тет‑а‑тет.

Тот осведомился, что именно они собираются праздновать, но вместо ответа Матиас только предложил выбрать место.

– Ивонна уехала, и в нашем распоряжении будет весь ресторан на двоих, устраивает?

Он быстренько спросил Энию, та охотно согласилась приготовить им небольшой ужин. Она оставит все на кухне, им нужно будет только подогреть.

– Отлично, – согласился Матиас, – я принесу вино, ровно в восемь, идет?

* * *

Эния накрыла им очень милый стол. Прибираясь в подвале, она нашла подсвечник и теперь выставила его на середину стола. Блюда дожидались в духовке, оставалось только их достать. Когда Матиас пришел, она попрощалась с обоими и поднялась к себе в комнату.

Антуан открыл бутылку, которую принес Матиас, и разлил вино по стаканам.

– Здесь будет красиво. К вечеру воскресенья ты здесь ничего не узнаешь. Если не ошибаюсь, дух этого места не изменится, здесь будет по‑прежнему «у Ивонны», но только в более современном варианте.

А поскольку Матиас не говорил ни слова, он поднял свой стакан:

– Итак, что же мы празднуем?

– Нас, – ответил Матиас.

– В каком смысле?

– В смысле всего, что мы сделали друг для друга, в основном, правда, ты. Видишь ли, дружбу не скрепляют в мэрии, поэтому точной даты для юбилея не существует; и все же это может длиться всю жизнь, потому что таков наш выбор.

– А ты помнишь, как мы впервые встретились? – спросил Антуан чокаясь.

– За Каролину Леблон, – поднял свой стакан Матиас вместо ответа.

Антуан хотел принести блюда, но Матиас не отпустил его.

– Сиди, мне надо сказать тебе кое‑что важное.

– Слушаю.

– Я люблю тебя.

– Ты репетируешь свою речь перед свиданием? – уточнил Антуан.

– Нет, я правда люблю тебя.

– Ты опять какую‑то чушь городишь? Немедленно прекрати, потому что ты меня действительно пугаешь!

– Я покидаю тебя, Антуан.

Антуан поставил свой стакан и вгляделся в Матиаса.

– У тебя появился кто‑то другой?

– А теперь чушь городишь ты.

– Почему ты это делаешь?

– Ради нас обоих. Ты спросил меня, когда в последний раз я что‑то сделал не для себя, а для кого‑то другого, и сейчас я могу тебе ответить.

Антуан встал.

– Знаешь, мне что‑то есть расхотелось, давай пройдемся?

Матиас отодвинул свой стул. Оставив нетронутый стол, они закрыли за собой дверь служебного входа.

Они шли вдоль берега, и каждый уважал молчание другого.

Облокотившись о парапет моста, нависающего над Темзой, Антуан достал последнюю сигару, оставшуюся в кармане. Он размял ее в пальцах и чиркнул спичкой.

– Во всяком случае, я не хотел еще одного ребенка! – с улыбкой заметил Матиас.

– А вот я хотел! – возразил Антуан, протягивая ему сигару.

– Пошли, перейдем на тот берег, оттуда вид красивее, – продолжил Матиас.

– Ты завтра придешь?

– Нет, я думаю, нам лучше не видеться некоторое время, но я позвоню тебе в воскресенье, чтобы узнать, как прошли работы.

– Понимаю, – сказал Антуан.

– Я повезу Эмили в путешествие. Это не страшно, что она пропустит неделю в школе. Мне нужно побыть с ней вдвоем и кое о чем поговорить.

– У тебя какие‑то планы? – спросил Антуан.

– Да, именно об этом я и хочу с ней поговорить.

– А со мной ты поговорить не хочешь?

– Хочу, – согласился Матиас. – Но сначала с ней.

Через мост проехало такси, Матиас махнул ему. Антуан сел в машину, Матиас закрыл за ним дверцу и склонился к опущенному стеклу – Возвращайся, а я еще немного поброжу.

– Хорошо, – согласился Антуан. – Ты знаешь, сколько времени? – добавил он, взглянув на часы. – Мне здорово влетит от одной моей знакомой няни.

– Не беспокойся о мадам Даутфайер, я все устроил.

Матиас подождал, пока такси отъедет. Потом засунул руки в карманы плаща и зашагал. Было два часа двадцать минут; он скрестил пальцы, чтобы осуществилось и третье его решение.

* * *

Антуан зашел в дом и посмотрел на вазочку для карманной мелочи у двери. В гостиной царила полутьма, только мерцал экран телевизора.

Две пятки высовывались из‑за края дивана, одна в розовом носке, другая в голубом. Он направился на кухню и открыл холодильник. На решетчатой полке банки с содовой были расставлены строго по цветам. Он вытащил их все, потом расставил обратно в полном беспорядке и закрыл дверцу. Налил большой стакан воды из‑под крана и выпил его залпом.

И только вернувшись в гостиную, обнаружил на диване Софи. Она спала глубоким сном. Антуан снял свою куртку и накрыл ей плечи. Наклонившись, он погладил ее волосы, тихонько поцеловал в лоб, скользнул к губам. Потом выключил телевизор и пристроился на другом конце дивана. Осторожно приподняв ноги Софи, он уселся и положил их к себе на колени. Наконец, поерзав в диванных подушках, нашел удобную позу и приготовился заснуть. Когда он успокоился, Софи приоткрыла один глаз, улыбнулась и закрыла его снова.

XXI

Антуан ушел из дома ранним утром. Он хотел быть на месте, когда приедет грузовичок из столярной мастерской. Софи собрала маленький чемоданчик для Эмили и положила часть вещей ее отца в большую сумку. Матиас должен был зайти за дочкой около девяти часов. Они отправлялись в Корнуолл, чтобы побыть вдвоем и поговорить о будущем. Эмили поцеловала Луи и пообещала, что будет каждый день отправлять открытку. Софи проводила их до двери дома.

– Спасибо за сумку, – сказал Матиас.

– Тебе спасибо, – ответила Софи, крепко обнимая его. – Все будет хорошо? – спросила она.

– Конечно, ведь со мной мой маленький ангел‑хранитель.

– Когда ты вернешься?

– Через несколько дней, точно еще не знаю.

Матиас взял дочь за руку и спустился по ступенькам с крыльца, потом оглянулся и оглядел фасад дома. По обеим сторонам двери вились глицинии. Софи смотрела на них, и он взволнованно ей улыбнулся.

– Заботься о нем хорошенько, – прошептал он.

– Можешь на меня положиться.

Матиас взбежал обратно по ступенькам, поднял Луи и расцеловал его в обе щеки.

– А ты позаботься как следует о Софи, пока меня не будет, ты остаешься за мужчину в доме.

– А папа? – вопросил Луи, когда его ноги вновь оказались на земле.

Матиас заговорщицки подмигнул ему и отправился вдаль по улице.

* * *

Антуан зашел в пустой ресторан. В глубине зала на столе, застеленном белой скатертью, торжественно возвышался подсвечник. Все приборы и тарелки оставались нетронутыми, только в двух стаканах было налито вино. Антуан подошел и сел на то место, которое накануне занимал Матиас.

– Оставьте, я все уберу, – окликнула его Эния, стоя внизу у лестницы.

– Я не слышал, как вы вошли.

– А я вас слышала, – заметила она, подходя ближе.

– Хорошая была весна, верно?

– Несколько гроз прошло, но так каждую весну, – ответила она, оглядывая пустой зал.

– Кажется, я слышу грузовик на улице.

Эния посмотрела сквозь витрину.

– Что‑то мне боязно, – признался Антуан.

– Ивонна будет в восторге.

– Вы меня успокаиваете?