Лекция: Монополизация российского рынка в начале XX века

Динамичное развитие экономики, начавшееся во второй половине XIX в., когда проявились некоторые черты, дающие основание считать, что свободная конкуренция уступала место монополии. К новым явлениям можно отнести захват ведущих позиций в отраслях промышленности предприятиями-гигантами, диктовавшими условия рынку, приток большого объема иностранных инвестиций в Россию и, наконец, формирование финансового капитала, представители которого контролировали огромные сектора экономики как в промышленной, так и в финансовой сферах. Все это изменило характер российского предпринимательства, придав ему новые черты, часть из которых оказалась избирательной как для экономики, так и для страны.

Монополизация промышленного производства к началу XX в. уже не была в мире новым экономическим явлением. К этому времени монополи­стические объединения были широко распространены в США, Германии, Англии, Франции, где монополизация рынка произошла раньше, чем в России. Но и в самой России в ряде отраслей уже в XIX в. существовали монополистические объединения, оказавшие существенное влияние на рыночную конъюнктуру. После кризиса 1900-1903 гг. такие предприятия стали господствовать в экономике. Переход от свободного рынка к монополии в России происходил позднее, но стремительнее, чем в западных странах.

Большая емкость и стремительный рост российского рынка побуждали производителей к увеличению объемов производства, а занятость значительной части населения в сельском хозяйстве объясняет заинтересованность предпринимателей в техническом перевооружении производства и повышении производительности труда.

В дореволюционный период России практически была неизвестна безработица. Высокие темпы роста населения породили проблему сельскохозяйственного перенаселения в Центральной России, которая, однако, была вполне разрешима, благодаря наличию возможности переселения на громадные неосвоенные земельные пространства Сибири и других отда­ленных территорий, что пытался сделать П.А. Столыпин. Несомненно, что злодейское убийство этого великого государственного деятеля имело губительные для страны последствия, поскольку нерешенность аграрного во­проса отрицательно сказалась на развитии всей экономики. В то же время избыток сельского населения в центре страны не оказывал существенного давления на рынок рабочей силы. Спрос на рабочую силу был более актив­ным, чем предложение. Это, с одной стороны, обеспечивало достаточно высокие темпы роста заработной платы, а с другой — порождало необходимость технического перевооружения производства.

Россия превосходила другие страны по количеству предприятий — гигантов, насчитывавших свыше 5000 рабочих. В Германии в 1907 г. таких предприятий было 12. В то же время в одном Петербурге работало 14 пред­приятий (численность рабочих всего 132000 человек), по всей же России еще 1902 г. существовало 35 заводов, на которых было занято 270000 рабочих[7].

Экономический кризис 1900-1903 гг. существенно ускорил процесс монополизации. Банкротство мелких предприятий позволило наиболее крупным компаниям поделить освободившиеся рыночные позиции и ниши.

С железнодорожной горячкой 1890-х гг., породившей колоссальный спрос на рельсы, паровозы, металл и прочее, был связан бурный рост не только производства, но и спекуляции, возникавших вокруг грюндерства, огромных кредитных задолженностей и махинаций. Резкое сокращение госзаказа в 1900 г., связанное с завершением строительства крупных железно­дорожных линий, усугубило ситуацию.

Первые признаки кризиса обнаружились в банковской сфере. В сентябре на Петербургской бирже разразилась паника, усилился отток средств из банков и, как следствие, возник недостаток кредитных ресурсов. Недостаток оборотных средств и отсутствие кредита подорвали хлопчатобумажную, угольную, химическую, кожевенную, металлургическую отрасли, отчасти машиностроение.

Впервые оказавшись без обеспечивавшей тепличные условия государственной поддержки, предприниматели Юга вынуждены были задуматься о производстве сортов железа, пользовавшихся спросом на рынке. Было решено предпринять усилия в трех направлениях: расширить сбыт на внутреннем рынке, главным образом, с помощью ходатайств перед правительством об увеличении казенных заказов, организовать синдикаты для устранения перепроизводства и конкуренции, а также увеличить экспорт металла. Форма синдиката предполагала передачу исключительного права на продажу товара, подлежащего синтезированию, специально созданной единой торгово-посреднической конторе (акционерному обществу).

Несмотря на относительно позднее вступление в эпоху монополистического капитализма, уровень монополизации в России был высок, тресты и синдикаты контролировали рынки отдельных товаров либо почти полностью, либо в значительной степени. Ослабление конкуренции уже на данном этапе имело негативные последствия.

Так, например, несмотря на стимулирование со стороны правительства сахарного производства и бурный приток капиталов в отрасль для поддержания высоких цен, синдикат ежегодно ограничивал объемы производства, а соответственно, и внутреннего потребления, что занижало среднедушевое потребление. Годовое потребление сахара в России на душу насе­ления составляло 14,7 фунта, в то время как в Англии эта цифра составляла 97,4 фунта, во Франции — 39,3 фунта, в Португалии — 13,6 фунта, в Италии -8,7 фунта[8].

Другой важной особенностью монополизации в России было то, что наиболее распространенной формой монополий стали синдикаты, осуществлявшие свою деятельность через продажные конторы в виде, как правило, акционерных обществ или торговых домов. Видимо, данная форма наиболее полно реализовывала преимущества монополий, позволяя, с одной стороны, контролировать рынок, а с другой — сохранять самостоятельность в производственной сфере.

Бурное развитие российского рынка делало его привлекательным для иностранных инвесторов. Поэтому уже в период промышленного капитализма отмечался значительный приток капитала из-за рубежа, которому ранее мешало крепостное право и отсутствие развитого рынка рабочей силы. Иностранцы предпочитали ввозить в Россию готовые товары, а не строить здесь свои предприятия.

Начало промышленного переворота только усилило приток зарубежных машин, красящих веществ, пряжи и прочее. Еще большее увеличение импорта было связано с началом железнодорожного строительства. Правительство не без оснований говорило об опасности того, что все прибыли от российского железнодорожного бума получит Запад.

Активная протекционистская политика и последовавшая вслед за этим таможенная война вызвала уменьшение ввоза товаров и прилив иностранного капитала. И, тем не менее, удельный вес тяжелой промышленности значительно повысился: с 33,3% в 1900 г. до 40% к 1914 г., так как ино­странные инвестиции в начале XX века направлялись преимущественно в эти отрасли. К 1914 г. доля иностранных капиталовложений в отраслях этой группы составляла 60%.

Особенно быстро развивались такие регионы страны, как: Централь­ный, Северо-Западный, Урал, Донбасс, Криворожье, Прибалтика, Польша, в которых были сосредоточены до 80% всех рабочих и производилось до 75% валовой промышленной продукции.

В отличие от тяжелой промышленности, легкая промышленность заметно отставала в процессе монополизации. Но и здесь возникали картели, синдикаты, а группа Кноппа, объединявшая хлопчатобумажные фабрики, имела признаки треста. Однако эти объединения не занимали преобладаю­щего места в целом по отрасли.

Политика российского правительства была направлена на то, чтобы иностранные инвесторы предпочитали ввозить в страну капиталы, а не готовую продукцию, на которую были установлены высокие таможенные по­шлины. Особенно поощрялись прямые инвестиции, то есть инвестиции в непосредственное производство или на покупку контрольного пакета акций российских компаний.

Заметно изменилась социальная структура населения России, которое выросло за 20 лет на 40 млн. человек — с 125 млн. до 165 млн., то есть на 32% (не считая Польши и Финляндии). Городское население возросло с 16,8 млн. до 26,5 млн. человек, или на 70%, а его удельный вес — с 13,4% до 18%. Количество работников наемного труда увеличилось с 10 млн. до 18 млн. человек. К 1913 г. в целом по стране снизилась продолжительность рабоче­го дня с 11-12 часов до 9,5-10 часов.

Даже по таким направлениям развития, как уровень образования, Россия уверенно продвигалась вперед. Так, за годы правления Николая II расходы на просвещение выросли с 25,2 млн. руб. до 161,2 млн. руб., то есть более чем в 6 раз. В 1908 г. был принят закон о введении обязательного на­чального обучения.

Экономика России развивалась очень быстро, а политические структуры не успевали за такими темпами. Страна по-прежнему управлялась самодержавно, напоминая московское правление XVII в: Государственная Дума по своему составу была аналогом сословной Боярской Думы или Земского собора, большую роль в государстве занимала церковь, сохранялось помещичье землевладение. Империя напоминала устаревший автомобиль, ремонтируемый на ходу, несущийся с перегретым мотором по рытвинам российских дорог навстречу страшным испытаниям.