Лекция: Психическое состояние.

Современный сон

Давайте посмотрим, как может работать мифология в наше время, и убедимся, что Психея по-прежнему занята своим развитием, выполняя «задания» Афродиты.

Ниже приведено описание сновидения современной Психеи — женщины, у которой эволюция сознания происходит в условиях и масштабах нашего времени. Сновидение использует язык современной американской культуры. Этой женщине около тридцати лет, она замужем, имеет детей, вполне удовлетворена профессией и работает с полной отдачей, занимаясь деятельностью, относящейся к жизни современного города, типичной для каждого члена современного индустриального общества. Подобно тому, как Психея использует античную действительность в качестве декораций при постановке своей драмы, так и эта женщина использует современный мир как зерно в мельнице собственной эволюции. Миф не может быть ограничен временем, пространством или языком.

Вот этот сон:

Я нахожусь в большом, красивом, старом и почти пустом доме. Я делаю уборку и навожу в нем порядок, несколько человек мне помогают. Мое место уборки находится на втором этаже. Я поднимаюсь по широкой лестнице, которая поворачивает направо и ведет меня прямо в «мою» комнату. Но как только я переступаю порог этой комнаты, сразу оказываюсь в другом мире. Это происходит так, как если бы я переместилась в другое пространство и время. Я оказываюсь на великолепном склоне высокой горы. Все вокруг меня белого цвета. Через несколько минут я понимаю, что мне совсем не холодно и вокруг все белое — это не снег, а какое-то странное волшебное вещество. Это вещество излучает свет. Ко мне подходит мужчина и здоровается со мной. Его зовут X, он говорит с сильным славянским акцентом. Он приблизительно такого же роста и возраста, как я, и носит небольшую бородку. Он очень красив, вежлив и соблазнителен и предлагает мне вместе пройтись, осмотреть это прекрасное место. Я очень хочу отправиться с ним, но боюсь, что, согласившись, навсегда исчезну из этого мира. Тогда я потеряю те реальные мир и дом, которые существуют в моем представлении. Я чувствую, что надо вернуться. Обратившись ко мне, Х поворачивает меня кругом и показывает обратную дорогу, ведущую назад, к порогу. Я снова оказываюсь в доме.

Внизу раздаются какие-то звуки — по всей вероятности внизу что-то двигают. Я бросаюсь вниз и сталкиваюсь с В (еще одним человеком, который занимается уборкой). Он не произносит ни слова, только хитро усмехается, и эта усмешка производит на меня очень неприятное впечатление. Попытавшись разобраться, что случилось, я вдруг ловлю на себе взгляд женщины с белыми, длинными до плеч волосами. Она проходит мимо меня и исчезает. Я слышу, что кто-то называет ее Милли и говорит, что она отправилась в другой мир. Я бегу за ней, пытаясь расспросить ее о том, что она узнала, но мне лишь удается увидеть, как она поворачивает за угол. Я следую за ней вверх по лестнице, а затем вниз, вдоль длинного вестибюля в комнату. Когда я достигаю той комнаты, она уже исчезла в пространстве другого мира.

Я отправляюсь в обратный путь и спускаюсь по лестнице вниз, но только я прохожу свою комнату, снова оказываюсь в белом мире. Там находится Х вместе со своим другом и говорит, что они ждут меня. Он очень ласково и долго меня целует и показывает экипаж, который ждет, чтобы меня подвезти. Я сильно смущена. С одной стороны, я хочу пойти с ним, с другой — возникает сомнение, что сделав это, я никогда не вернусь назад. Я отворачиваюсь от него, чтобы принять решение, и в следующий момент оказываюсь в комнате своего дома.

Я опять спускаюсь вниз. Там все в смятении. Неизвестные мне люди вносят в дом какие-то вещи, мебель, еду, что-то еще. В гостиной собирается большая толпа. Я вхожу в небольшую приемную и вижу там своего учителя — буддистку. Она спокойно сидит на маленьком стуле в углу комнаты, одетая в свое коричневое платье. У меня впечатление, что в доме существует множество дверей, подобных той, которую я обнаружила. Я опасаюсь, что раз весь дом занят людьми и их вещами, то все двери и входы будут закрыты. Мне необходимо решить, что делать, прежде, чем толпа заслонит от меня дверь. Я пытаюсь объяснить эту дилемму учителю, но она почти ничего не отвечает. Я принимаюсь ходить по комнате, глядя на вещи, которые в ней находятся. Моевнимание привлекает голубая подушечка для булавок, лежащая на маленьком столике. Все происходит так, как будто я пытаюсь запомнить все подробности этого мира, чтобы захватить их с собой в тот, другой мир. В какой-то момент я выскакиваю из комнаты и бегу вверх по лестнице, надеясь снова встретить X. Я перепрыгиваю через порог и чувствую свое движение в белый мир, а секундой позже — просыпаюсь.

После этого я опять уснула и увидела тот же сон во всех подробностях еще дважды в течение этой ночи. Всякий раз наблюдалась одна и таже последовательность событий, с той лишь разницей, что каждый следующий раз толпа в доме становилась все более многолюдной, количество вещей все увеличивалось, а Х и другой мир пленяли меня все сильнее.

К содержанию длинного сна можно относиться так же, как мы относимся к мифологическому содержанию, ибо сновидение не менее энергетически заряжено и оказывает на человека не меньше воздействия, чем великие мифы, которые, как правило, мы воспринимаем обезличенно. Мой индийский друг, которому я раскрыл смысл увиденного сна, воскликнул: «Я ведь всю жизнь был здесь Богом, даже не подозревая об этом!» Это истинная правда: Бог и мифологический язык оказываются нам намного ближе, чем полагает современное мышление.

Приведенное выше сновидение для этой конкретной женщины является мифом. Очень интересно видеть и некоторые параллели с известным нам типом отношений между Эросом и Психеей, и существование определенных различий. В нас содержится (или мы содержимся в ней?) точно такая же психологическая структура, которой обладал человек, живший два с половиной миллиона лет назад, но вместе с тем, неоспоримо и то, что в течении этого времени шел огромный эволюционный процесс. Наш современный мир несет в себе вызывающую чувство благоговения вневременную тождественность психической структуры человека, одновременно фиксируя уникальность современности. Этот двойной смысл мифологического содержания можно обнаружить в каждом фрагменте сновидения.

Проблема Эроса и Психеи, выраженная одним словом, — это проблема уровней. Всевозможные путешествия, задания и приключения Психеи становятся гораздо более понятны, будучи опосредованы уровнями. Психея находилась между землей и небом, смертью и бессмертием, человеческим и божественным. Окончательная победа Психеи представляет собой синтез всех этих противоположностей. Вся ее борьба состоит в примирении множества полярных уровней, которые так или иначе оказывают на нее воздействие.

Такая же необходимость в определении уровней возникает в этом современном сне. Вспомните, сколько раз видевшая сон женщина поднималась и опускалась вверх и вниз по лестнице! По сути дела весь сон вращается вокруг взаимного превращения обычного и белого одухотворенного мира. Происходит взаимная трансформация человеческих характеров и ситуаций в божественные характеры и духовную среду. Обе Психеи, и жившая два с половиной миллиона лет назад, и нынешняя — борются за то, чтобы стать посредницами между двумя совокупностями этих уровней. Уверенный взгляд и выражение лица любой современной матери, ждущей ребенка, чтобы накормить его обедом, — это и есть проявление современной Психеи, находящейся между двумя мирами: ее любовью и лавиной практических дел, которые составляют канву современной жизни. Задачи Психеи изменились лишь в деталях.

В один прекрасный день женщина может проснуться и встретиться с божественным великолепием и неземной красотой, но она не знает, что делать: то ли благодарить богов за этот божественный дар, то ли умолять их взять его обратно и предоставить ее самой себе и своим повседневным заботам. Эрос может унести вас в свой светящийся мир и придется только удивляться, сколько препятствий вам удалось обойти и преодолеть, не останавливаясь перед ними. В основе всякого мифа лежит противоречие. Избежать отношения с этими уровнями — значит избежать глубинного эволюционного процесса.

Современная Психея начала свой путь сразу с выполнения задач. Это может означать, что большая часть древнего мифа оказалась для нее пройденным этапом. Она уже прошла этап подростковой изоляции и собственной исключительности, этап брака, который оказался для нее обоюдоострым мечом, она уже зажигала светильник, потеряла невинность — это уже пройденные этапы. Сон начался с того, что она выполняла задание — разбиралась и занималась уборкой в своем двухэтажном (двухуровневом) доме, где внезапно подверглась воздействию иного, воображаемого мира. Оказывается, что существует огромная потребность в наличии внутреннего мира, который выполняет функцию моста, соединяющего небесный и земной миры. Если бы только тот верхний мир мог подождать, пока вырастут дети или устроится жизнь! Но небеса не подают никаких знаков, что они согласны ждать. Она бросается из реального мира и практической жизни в белый мир воображения и фантазии и приходит в ужас от того, что, позволив себе остаться в нем и узнать его получше, может не найти дорогу назад, в реальный мир. В этом состоит серьезная опасность, ибо здесь легко попасть в ловушку, где выбор между сохранением здравого смысла и его потерей может быть сделан в пользу последней. Юнг однажды сказал, что средневековый человек жил по принципу или-или, но современный человек должен жить по принципу или-и-или. Самая современная женщина сегодня не сможет пойти в монастырь или подняться высоко в Гималаи только лишь для того, чтобы обрести просветление, но с другой стороны, она не может запереть себя в узких рамках семьи, профессии и практической жизни. Первоочередная и главная цель современной личности заключается в том, чтобы, соединив в себе обе стороны, жить в условиях повседневности. Женщина, видевшая сон, в этом отношении весьма преуспела, обнаружив домашний очаг в символическом выражении принципа или-и-или.

Сон остался незаконченным — но так и должно быть, ибо женщина еще не достигла середины своей жизни. Вторая половина жизни уходит на то, чтобы привести к синтетическому единству и жизнеспособному союзу существующее в психике изобилие земных и небесных элементов. Старый миф обещает нам, что если это произойдет, то родится дочь по имени Наслаждение. Когда человек вырастает и обретает силу и мудрость, все враждующие элементы его психики, доставлявшие ему столько тревоги и страданий, становятся комплементарными друг другу и, взаимодействуя между собой, создают великое произведение искусства, имя которому — жизнь.

Согласно олимпийскому мифу творения, природа и население Земли появилось в результате дождя (или росы), выпавшего с Урана-неба на Гею-землю. (прим. ред.)

Психическое состояние.

При поступлении в больницу был угрюм, держался вызывающе. В первые дни с персоналом держался дерзко, отвечал грубо, нарушал режим отделения, нередко вмешивался в разговор врача с больными. Утверждал, что врачи «кривят» душой, напрасно обнадеживают больных, лечат их. Он знаком с судебной психиатрией и знает поэтому, что психические заболевания неизлечимы. При указании на его неправильное поведение становился груб, с раздражением заявлял, что он не желает вести себя вежливо, так как находится в сумасшедшем доме и может поступать как ему заблагорассудится. В последующие дни стал спокойнее с персоналом, ровнее, но держался надменно, с чувством превосходства. В отделении большую часть времени ничем не занят или лежит в постели, или сидит в стороне только с одним больным, тоже отличающимся психопатоподобным поведением. С ним постоянно шепчется, советуется о своих делах, подробно ему о себе рассказывает. С его помощью пишет пространные письма, изобличающие его родных. Во время беседы с врачом держится с чувством собственного достоинства, сидит в свободной позе, иронически улыбается. С возмущением заявляет, что его незаконно стационировали в психиатрическую больницу, убежден, что попал в больницу благодаря «козням» родителей, которые, желая скрыть свои грязные делишки и разоблачение со стороны больного, хотят сделать его сумасшедшим. Заявляет, что психически больными следует считать родителей, которые страдают «бредом преследования». При несогласии с его высказываниями становится злобным, обвиняет врачей во вздорности, капризности, упрямстве, отсутствий интеллекта, называет их поверхностными людьми, которые стремятся сохранить честь мундира, передергивают факты, расценивают его мировоззрение, как психическую аномалию. Требует, чтобы у него был врачом член партии и мужчина. Сведения о себе больной сообщает крайне неохотно, односложно, иногда вообще отказывается от беседы. Однажды заявил, что он не может быть откровенным с врачом, так как боится, что если он обо всем расскажет, его сочтут сумасшедшим. Одновременно соглашается, что нервы у него расшатаны и он был бы непротив полечиться в санаторном отделении больницы им. П. П. Кащенко. Со злобой рассказывает о взаимоотношениях с родителями, каждую беседу сводит к разговору на эту тему. В дополнение к беседе пишет письма врачу, а также администрации института, в которых подробно излагает свои социальные концепции, а также обвиняет родителей в разных преступлениях.

Со злобой заявляет, что его родители представляют собой худший тип «местечкового провинциального еврейства», которому свойственны атавистические вспышки инстинкта стяжества и взгляд на мир, как на источник зла и угнетения. Указывает, что эти взгляды вырабатывались, веками в замкнутом пространстве, обусловленном специфическим положением нации среди других народов, а также веками накапливаемом чувстве собственной неполноценности. Обвиняет родителей в крайнем национальном шовинизме, иудизме и в яростных многолетних попытках воспитать его в том же духе. Высказывает убеждения, что родители были настроены против его друзей только потому, что друзья были другой национальности. Решительно заявляет, что фашизм имеет свое рациональное зерно, он хотел бы познакомиться с истоками возникновения фашизма и прочесть книгу «Майн Кампф».

Говорит также, что он до конца будет бороться за свое мировоззрение, доставшееся ему такой нелегкой ценой. Считает своим долгом, как представитель молодого поколения нашей страны, разоблачить местечковое еврейство перед общественностью. Он рвёт всякие родственные отношения с родителями. Обвиняет отца и мать в моральной нечистоплотности, взяточничестве, жадности, иудизме. В подтверждение своих взглядов сообщил, что однажды услышал как незнакомый человек пришел к отцу на работу и просил, чтобы тот оформил ему справку для военкомата, чтобы его сына по болезни освободили от военной службы. По взгляду и по тону этого человека понял, что речь идет о фиктивной справке. При этом намекает врачу; что отец за это получил взятку. С раздражением добавляет, что это не единственные факты нарушения отцом советской законности. Мать также совершает преступные действия. Она незаконно присвоила государственные деньги на работе, это он понял, когда услышал, как мать рассказала, что списали на работе на 1700 рублей имущества и говорила о какой-то битой аппаратуре, сделал вывод, что она присвоила эти деньги. Отмечает, что его родители нередко тихо говорили между собой на еврейском языке, которого он не знал. Считает, что они делают это для того, чтобы обсудить свои «темные дела».

Заявил врачу, что борьба идет не на жизнь, а на смерть, требует, чтобы врач сообщил все полученные сведения о его родителях в соответствующие органы. Он хорошо знаком, с уголовным кодексом, знает, что в противном случае врач будет нести: уголовную ответственность за сокрытие преступления. Сообщил также, что он заявит о преступлениях родителей в прокуратуру, милицию, так как все следователи антисимиты, они воспользуются его сведениями, разоблачат отца и мать.

В течение последних 20 дней больной получает лечение галоперидолом. Настроение его стало пониженным, иногда он жалуется на непоседливость, чувство беспокойства, при расспросах даже, осторожных о произошедших у него изменениях характера, о фактах жестокого отношения к родителям, о причинах снижения, успеваемости, становится настороженным. С раздражением, заявляет, что мать он ногой не бил, а ударил ее только рукой. Не отрицает, что выгонял родителей из дома, но подчеркивает, что разрешал им возвращаться домой, так что самый большой промежуток времени, когда он оставался дома один, не превышал 10 дней.

С возмущением заявляет, что напрасно ему хотят приписать шизофрению, садизм.

Эмоционально он не изменен, так как тепло относится к сестре. Настаивает, чтобы его показали авторитетным специалистам, тогда он все расскажет, разоблачит врачей, реабилитирует себя.

О прежних высказываниях, касающихся национального вопроса, говорит неохотно, уклончиво. Многие высказывания, имеющиеся в его письмах, объясняет запальчивостью, а также тем, что они были написаны для следователя и под влиянием больного Т, просит не придавать им значения, не считать их проявлением болезни. Он также заявляет, что проявлял интерес к фашистской литературе не потому, что разделял их взгляды, его интересовал лишь принцип организации фашистской партии. Он хотел глубоко изучить повадки врагов. Вместе с тем в отделении он продолжает оставаться малообщительным, вялым, пассивным, большую часть времени безучастно лежит в постели, лишь изредка читает книгу. Залеживания в постели объясняет тем, что плохо спит. Он по-прежнему крайне отрицательно относится к родителям, считает родителей преступниками. Во время свиданий с родителями бывает крайне, груб. Заявил однажды, что мать разговаривает с ним, как с психически больным, он не может видеть ее раскаивающегося лица, не будет выходить на свидание. По-прежнему убежден, что их преступность обусловлена, главным образом, особенностями их воспитания в местечковой провинциальной еврейской среде.

Физическое состояние. Больной среднего роста, правильного телосложения. Пульс ритмичный, хорошего наполнения, 78 ударов в минуту. Границы сердца в пределах нормы. Тоны сердца ясные, шумов нет. В легких ясный, перкуторный звук, дыхание везикулярное, хрипов нет. Живот мягкий, безболезненный, симптом Пастернацкого отрицательный.

Анализ крови: Э — 4500000, Нв — 90 ед., л-9000, н — 73%, лим.-19, мен-7, РОЭ-15 мм/час. Протромбиновый индекс — 89%.

Биохимический анализ крови: билирубин — 0,53 мг%, пр. р. -отрицательный, холестерин — 259, общий белок — 8,12 г%, остаточный азот — 45,7 мг%, мочевина — 47 мг%, реакция Вельтмана — 8 проб, сулемовая проба — 2,12 мл, К-20 мг%, Са — 10,5 мг%, тимоловая проба — 20 единиц. Реакция Вассермана средняя.

Неврологическое состояние. Зрачки равномерные, правильной формы. Реакция зрачков на свет и конвергенцию живая. Движения глазных яблок в полном объеме, конвергенция не нарушена. Оскал симметричен, язык по средней линии. Сухожильные рефлексы на руках и на ногах живые, равномерные. Патологических рефлексов нет. Симптом Ромберга отрицательный.

Снимок черепа. Череп обычной формы и величины. Кости свода средней толщины. Швы и сосудистые ложа обычного рисунка. Турецкое седло в пределах нормы.

Таблица 5

Таблица 6

Диагноз шизофрении в наблюдении 11, как видно в таблице, был установлен большинством участников семинара. Ими отмечалось, что преморбид данного больного аналогичен преморбиду больных шизофренией. Вне связи с психологическими моментами у него нарастала оппозиционность к родителям. Наблюдалось постепенное снижение энергетического потенциала, снижение успеваемости, несмотря на усердные занятия, появилось увлечение совершенно недоступной ему философской литературой. В дальнейшем у больного возник острый психотический эпизод с грубостью, брутальностью по отношению к родителям, крайней неряшливостью, который выходит за пределы реактивного состояния. По миновании этих явлений не наступил возврат к прошлому состоянию: наметились психопатоподобные изменения и дальнейшее развитие паранойяльного мировоззрения, которое не определялось ни окружающей действительностью, ни воспитанием, ни потребностями окружающей среды. Отмечалось прогредиентное течение.

В пользу этого же диагноза приводились ссылки и на психическое состояние больного, где на момент демонстрации отмечались элементы бреда преследования, «семейный бред», паранойяльность, паралогическое мышление, амбивалентность и амбитендентность, феномен умственной философской «жвачки», «философской интоксикации». Отмечались и такие проявления, как непродуктивность, нарастание эмоциональной тупости, злобность, неадекватность аффекта в отношении близких, резкое снижение высших социальных эмоций. Указывалось, что различие в оценке статуса определяется тем, что эти больные «эмоционально фальсифицируют». Здесь же имеют место глубокие изменения личности, грубая манерность, апатия, вычурность, нелепость, чудаковатость.

Другие участники семинара, оспаривая диагноз шизофрении, подчеркивали, что у больного нет ни одного специфического шизофренического симптома. Здесь нельзя говорить о «шизофреническом мировоззрении». Что же касается «философской интоксикации», то это синдром пубертатного возраста. Высшие функции мышления у больного не нарушены и что потенциальная социальная опасность может быть и при психопатии. Отмечалось, что во время беседы больной держится адекватно. Что же касается улучшения состояния больного после 10-дневного лечения галоперидолом, то это аргумент недостаточный. В связи с тем, что освещение психического состояния может оказаться односторонним и затрудняющим диагностику. Рекомендовалось получить дополнительные объективные сведения и дальнейшее наблюдение, которые могут оказаться решающими.

Вместе с тем было высказано мнение в пользу диагноза психопатии. Наличие психопатии у больного связывалось с перенесенными им пре- и постнатальными вредностями (токсикоз во время беременности, родился в асфиксии и др.). Отсутствие объективных сведений об отношении родителей к больному не давало возможности исключить возникновение у него реакции оппозиции (один из путей возникновения психопатических черт). Доминирующее значение придавалось семейным конфликтам. Психотический эпизод в анамнезе оценивался как вариант «острого эпилептоидного состояния» по П. Б. Ганнушкину (указывалось, что в данном случае имеет место антисоциальная настроенность криминального подростка).

Этот диагноз оспаривался на основании того, что в отличие от обычно наблюдающегося при психопатиях, поведение данного больного нецеленаправленно. Кроме того, у больного отсутствует стремление к самоутверждению, к компенсации.

Диагноз шизофрении или паранойяльного развития, паранойи и систематизированной парафрении ставился в тех наблюдениях, где клиническая картина, в основном, определялась интепретативными бредовыми идеями. В таком аспекте диагностировались трое больных (наблюдения 2, 6 и 12). Суммированная диагностическая оценка этих больных представлена в таблицах 7, 8 и 15 (в последней таблице указано распределение диагнозов всех больных, которые не демонстрировались на заседаниях семинара).

ИСТОРИЯ БОЛЕЗНИ № 12 (врач А. Б. Смулевич)

Больной А-ов, 1902 год рождения. Обследуется амбулаторно (1963 г.).